К демонам любовь! Единственная

Изо рта Эмили вырвался судорожный выдох. Я же закусила губу с такой силой, что на блюдо закапала кровь.

Не зря он рогатый! Только Ахнет не козел, нет… Он баран упертый!

Глава 2. И конкурсы интересные

Мало ему девяти… Ахнету надо, чтобы сюда притопала сотня? Крепких, рогатых, здоровеньких?

И чем, интересно, они тут займутся, в нашем уютном одноэтажном доме близ пылкого Азо? Станут состязаться за звание «Мисс Керракт 2025»? А конкурсы постельные будут, с цепочками и крюком?!

– Разнеси весть, что я вернул Маятник Квентора домой. Сила его непостижима смертному уму, – велел демон Ансаю, явно предвкушая прелести рогатого отбора. – Всем, кто сомневался в моей крови и моем праве, я лично докажу, на что эта кровь способна.

С хмурым видом он вытер кинжал о салфетку, полоснул лезвием по кончику пальца и брызнул красным на центр стола. Капелька приземлилась на загогулину цепочки. Зависла на металлическом звене, задумалась… и, примагниченная вибрирующим шаром, сорвалась вниз.

Изумрудная поверхность артефакта пошла рябью. Жадно причмокивая, она впитала кровь Ахнета… И во все концы столовой разлетелись пучки золотисто-зеленого света!

Рогатый положил окровавленную руку на стол – и с его пальцев спрыгнула порция огненных всполохов. Искорок-малышек, в которых угадывалось алое жерло вулкана.

Оставляя на дереве черные отметины, брызги огня побежали на зов маятника. Проскакали по краю гнезда, опалив ткань в нескольких местах, запрыгнули в центр, в вибрирующую воронку света… И зеленый сменился оранжево-красным.

Глядя на этот волшебный светофор, я щелкала ресницами и пыталась вернуть отпавшую челюсть на место. Магия… Настоящая!

Давно у меня не возникало непреодолимого желания вызвать санитаров и добровольно сдаться в дурдом. Думала, привыкла к чудесам… Но нет, показалось.

Моя истощенная нервная система дала сбой. С присвистом сделав вдох, я схватила прибор покрепче и вонзила в горошину. Расквасила негодяйку в зеленое пюре, размазала по тарелке, стараясь не глядеть, как комнату заливает слепящим светом.

Ужинаю я. С аппетитом. Вот, горошек ловлю, видите?

Что на самом деле делает этот маятник Жуткого Красного бога? Стоит ли играть с чужой игрушкой? И не явится ли хозяин за любимым блестящим шариком?

Гул магической вибрации нарастал. Опустошив свой бокал, Ахнет перегнулся через тарелку, выкинул руку вперед и дотронулся пальцем до шара.

На миг пространство дома застыло. Замедлились песчинки, гонимые ветром по полу, замерли колыхавшиеся шторы…

И вдруг все снова вернулось в норму.

Тиски с горла исчезли, тело вспомнило, что иногда даже Машам-потеряшам нужно дышать.

– Что ты сделал, брат? – осторожно спросила Айлана.

– Поиграл в бога… Самую малость, – признался дарр Тэй, возвращаясь в кресло к своему наполненному бокалу.

Наполненному?!

– Дарр Тэй, ты точно рогами тронулся, если вздумал, что тебе сойдет…

– Не стоит так сопеть, Эмили. Реальность сдвинулась ничтожно мало, даже пыль под ногами этого не заметила, – Ахнет методично отряхнул кровь с ладони и окунул меня в свой ласково-пылкий взор.

Его глаза купали в вулканическом пламени. Два ярких огонька вонзались в кожу, но не с тем, чтобы обидеть или обжечь. А для того лишь, чтобы согреть и успокоить.

Но мне после такого шоу нужно было успокоительное покрепче.

– Все в порядке, Рия? Ты не голодна?

Я озадаченно уставилась на свою тарелку, по которой снова каталась непокорная горошина. Но я же ее секунду назад раздавила!

– Даже твоя тора заметила, – хмыкнула миссис Харт, забирая у Ахнета полный бокал и с интересом его рассматривая. – Думаешь, боги Веера пропустят мимо ушей игры с реальностью?

– Чужие боги чужих миров? Что за дело им до Керракта? – проворчал рогатый. – Я просто хотел проверить. И, смотри-ка, работает… А ведь реликвия пылилась на задворках Веера несколько сотен лет.

– Пожалуй, было бы неловко, если бы ты созвал представителей кланов, а фокус не получился, – согласилась Айлана, покачивая всеми четырьмя рогами.

– Не играй с этой штукой. Запри ее в свой сундук и усади кого-нибудь сверху на крышку, – попросила Эмили, с тревогой косясь на шар.

Свечение поутихло: теперь артефакт разливал по столу мягкое, уютное сияние оранжевого ночника.

Чтобы вернуть сбежавшую реальность на законное место, я снова раздавила горошину. Черт-те что творится в этом Керракте!

Под стульями мелькнула извилистая тень. То ли мышь, то ли просто игра света…

– Гайяра! – взвизгнули за спиной.

Сначала я увидела глянцевые чешуйки. Будто черно-золотая цепочка проскользила по каменному полу, причудливо наматываясь, разматываясь и изгибаясь. Потом показались глазки-бусинки, приплюснутая морда и черный раздвоенный язык.

– Мамочки, – выдохнула я, комкая скатерть руками. – Змея!

Теперь уж даже бокалы не устояли – с переливчатым звоном посыпались с подносов на камни.

– Ох, сиятельная, защити нас от мучительного яда этой гайяры, – бормотала Ваиса, отстукивая зубами дробь.

Побелевшие масаи жались к стенам, из последних сил сдерживая рвущийся визг. Позволь им Ахнет покинуть столовую, они бы бросились врассыпную и скакали до самого вулкана.

Я вопль не сдерживала. И без того долго молчала… Нервы так-то не железные, а ноги, хоть и ватные, еще помнят, как забираться на стул.

С внезапно взятой новой высоты я испуганно смотрела вниз. Где она, где? Точно ли она «мучительно ядовитая» или, как всё в Керракте, просто сразу смертельная?

Небольшая тонкая змейка игриво переливалась в отсветах живого огня. Ее шипение слышалось раздраженным, движения казались дерганными…

Ох, зачем я отправила Вау-Вау с Лайхой? Однажды я видела, как он поймал ужика в кустах и, возомнив себя охотником, очень ловко его придушил… Такое ценное существо нужно все время держать при себе!

– Господин… позвольте? – Ансай схватился за рукоять меча.

– Всем замереть! – рявкнул Ахнет и достал из-за пояса другой кинжал, с рукоятью, украшенной дивной резьбой и самоцветами. – Я сам. Эта ядовитая тварь приползла в дом дарр Тэя…

– Не сезон для гайяр, – осторожно вставила Эмили.

– Не сезон, – согласился рогатый.

Нервно потряхивая задом, я всматривалась в щели на полу. Упустила юркую гадину из виду… и вдруг нашла ее на столе!

Змея уже ползла мимо блюд. Зацепилась хвостом за кувшин, замоталась кольцом вокруг «гнезда»… Подняла голову, раскачиваясь на гибкой шее, и уставилась немигающими глазами на маятник.

– Шшшш! – зашипела на шар не то гневно, не то с опаской. Как будто вибрация потревожила ее сон.

Со свистом над столом пролетел кинжал. Закрутился в воздухе, посланный хитро, изящно, опытной рукой бойца.

Лезвие должно было снести гадюке голову, но тут произошло кое-что еще более странное: змея вспыхнула светом, и нож проскочил насквозь! Стукнулся рукоятью о каменное блюдо с фруктами, отпрыгнул в сторону. Полетел на меня, стоявшую враскоряку на стуле… Резанув по складке красного тогоса, он наконец вонзился в пустую стену.

Я мысленно помолилась всем богам всех миров, что стояла на стуле, а не сидела… Кинжал лишь слегка мазнул под коленом, а мог со всей дури мне в грудь впечататься!

– Ой… как оно тут все…

Зачем комната пустилась в пляс?

А змеи след простыл. Как и не было ее вовсе. Иллюзия, наваждение. Массовый чешуйчатый глюк!

Я качнулась на танцующем стуле, нащупала пальцами дырку в тогосе. Драные лоскуты стали еще более драными – прямо такими, как нравится господину. Ногу неприятно жгло: пропоров ткань, летающий клинок зацепил кожу.

В столовой резко стемнело. Рога Ахнета поплыли в сторону от его головы, размножились, обернулись сотней…

Странная реакция на крошечную царапину. Кровь из пальца в нашей городской поликлинике сдавать намного больнее.

– Рия! Нет! – заорал кто-то очень далеко отсюда. Огни заплясали в чашах, и на меня через весь стол полетела огромная рогатая тень.

***

«Жутко метафорично, ты не находишь, дарр Тэй?»

«Эмили, отойди…»

Чужие голоса то сплетались в единую музыку, то, ссорясь, отталкивались друг от друга. Разлетались по сторонам мелкими камешками, бились о стены и, преумноженные эхом, возвращались к моим ушам.

Гул, топот, щелчки, шорох штор, грохот закрывающихся дверей, звон посуды… Чрезмерно резкие звуки ранили чувствительный слух. Хотелось сбежать подальше, но дух мой крепко цеплялся за тело.

«Все твои битвы, все твои игры, все твои планы и устремления… Все это всегда будет бить по ней. По твоей маленькой безрогой иномирянке. Пока ты сам сражаешься с воздухом, клинки летят в ее сердце».

«В ее коленку. И у меня есть противоядие. Скоро, хара… Потерпи… Сначала надо тебя уложить».

Мое тело парило в небытии, опираясь на две жаркие перекладины. Не сразу, но я догадалась, что это лапы Ахнета куда-то меня несут. А рядом нервно топочет миссис Харт, снизу покрикивая на дарр Тэя.

«Сегодня ты рядом, а завтра – отвернулся…»

«Эмили, не сейчас!» – гаркнули над ухом так, что его, бедное, заложило насмерть.

«Поторопись с антидотом. В ней нет искры… А значит, нет и простейшей защиты от иномирских ядов. Я бывала в Хавране, я знаю, как пустые люди хрупки».

Громко хлопнула дверь, отсекая лишнее, ненужное. Шум остался там, а мы с Ахнетом оказались где-то здесь… В интимной тишине. Разглядев сквозь ресницы его каменный подбородок, я попыталась открыть глаза.

– Момо…

– Помолчи, Рия. Не трать силы, – Ахнет мягко опустил меня на подушку.

– Мой рогатый Момо…

– Я… я твой, да. Тише, – губ коснулся красный кристалл, и на язык закапала солоноватая влага. – Выпей это.

– Ш-што там? – спросила, слизнув с камешка последнюю соль.

– Слезы хары. Синей птицы Судьбы, – бесцельно водя пальцами по моей щеке, хрипел Ахнет. – Зачем ее яд тебя коснулся? Что за кошмарная шутка? К чему приводить тебя… а потом отбирать?

– Она мне снилась… Снилась… – прошептала я, хватаясь за сознание обеими руками.

Но оно все равно уплыло и погрузило меня в темноту.

***

Всю ночь меня жарила лихорадка. В бреду казалось, что я плаваю в вулканической лаве – беззаботно, будто в знакомой деревенской речке. Плескаюсь, ныряю, не замечая, что жидкий огонь разъедает кожу и оставляет ожоги по всему телу.

Очнулась я липкой, потной и накрепко припечатанной к чему-то твердому и горячему. Чугунной сковородкой оказался дремлющий Ахнет, в одних брюках улегшийся на кровать.

Я выпуталась из «смертельных объятий», нащупала в полутьме кувшин с водой и сделала несколько жадных глотков. Размазала капли по шее. Попыталась вспомнить, кто я, где я и вообще… какого демона?

Потрогала губы – на них запеклась соль противоядия. Вот почему растрескавшаяся кожа саднила. Ощупала лохматую макушку, вздохнула. Как минимум, я жива… и все еще безрога.

Комната казалась знакомой. Наконец я увидела балку, из которой раньше торчал Крюк Сомнительных Удовольствий. Ахнет притащил меня в свою нору.

Откуда-то тянуло сыростью и прохладой… Влага! Вот что меня спасет.

Обессиленная, я медленно сползла с постели и подошла к купальному чану. Сунула руки по плечи в холодную воду и застонала от блаженства.

Дарр Тэй крепко спал, разнося по спальне богатырский храп (а еще Вау-Вау исчадием хаоса обзывал!).

Пошатываясь от слабости, я стащила с плеч левую сторону тогоса, затем правую. Ткань прилипла к коже, пришлось отдирать. Расковыряла узелок на боку, скинула юбку… Сейчас я бы не отказалась от помощи Лайхи или Заранты, но ни одна масая не осмелилась тревожить покой господина.

С горем пополам я забралась в чан и с тихим плюхом погрузилась в воду по плечи. Пшшшш… От нее даже пар пошел – такая я была разгоряченная.

Смыв с волос липкий пот, я несколько раз окунулась и с блаженным стоном закинула руки на бортик. Есть в Керракте свои удовольствия… Все, что не мучение, автоматом попадает в категорию приятного.

Мир контрастов. Жары и прохлады, ядов и противоядий, смерти и жизни… В Питере я никогда б в полной мере не смогла оценить прелесть холодной ванны.

В комнате было темно, только глаз Багровой звезды подглядывал в окно из-за клубов дыма. Я украдкой показала Таурантосу язык (вуайерист чертов!) и снова нырнула в черную воду. Зависла в центре чана, подогнув ноги и пуская носом пузыри. Волосы белыми водорослями расползлись по пространству, глаза самовольно распахнулись, всматриваясь в блестящее дно…

Вдруг по воде заплясали золотистые всполохи. Перед моим носом медленно проплыл один красный камешек. За ним на дно опустился второй, мягко подсветив чан.

Что еще за камнепад? Недоумевая, я всплыла на поверхность и стерла воду с лица.

– С ними ты быстрее восстановишься, хара, – прозвучало из темноты.

– Ааа! – истошно завопила я, вспомнив разом и змею, и «хмыря» тар Хмора, и Риттайю, и любопытный глаз Красного бога в окошке.

Потом разглядела знакомые рогатые очертания. Бросила нервный взгляд на кровать, откуда храп больше не доносился… Снова перевела глаза на Ахнета.

Демон стоял у чана, уложив локти на бортик, и с интересом таращился на темную воду. Теперь – его стараниями – подсвеченную!

– Чего кричишь, Рия? Это ведь не фуфуньи, а я не каэра, – прошептал Ахнет, возвышаясь над чаном с прищуром куда более голодным, чем мне воображался у хищницы с болот.

– А вид такой, будто вы меня съесть хотите, – пробормотала, прижимаясь животом к прохладной стенке.

Черт знает, как хорошо демоны видят в темноте. И сколько всего тайного камешки успели сделать явным.

– Съесть? – Ахнет ухмыльнулся, покачал головой. Схватился за бортик и подтянулся, словно сам намеревался плюхнуться в чан. Ко мне! – Уверен, моя пугливая тора прекрасно понимает, что сделать я с ней хочу кое-что другое.

Глава 3. Огонь во льду

– Вы же спали, – с укором прошептала я, разглядывая натянутые мышцы демонического тела.

Налитые вулканическим огнем, они будто тоже, как и камешки, подсвечивались изнутри. Зрелище красивое, но опасное… Опытным путем я уже выяснила, что дарр Тэй раскаляется лишь в некоторых случаях. Когда распален битвой или когда взбудоражен плотью по другой причине.

Сейчас он явно вернулся не с тренировки.

– Спал. Но ты так сладко стонала в воде, что ко мне начали приходить непристойные сны, – признался рогатый. – А потом я велел себе проснуться, чтобы найти их виновницу.

– Вам снилась я?

– Ты, Рия.

– И что я… мы…

– Делали? Многое, – вкрадчиво ответил дарр Тэй.

Стенки застонали от напора. Бултых! – и раскаленное тело перекувыркнулось в чан.

Но не больно-то вода остудила рогатого.

– Ахнет… Я без одежды… Совсем! – с мольбой в голосе пролепетала я.

– Будь ты в одежде, хара, я бы очень обиделся на судьбу, – нахально заявил дарр Тэй, укладывая лапы на бортик теперь уже с другой стороны.

Мне было куда спокойнее, пока он был на суше, а я на море… Но вот мы встретились. И мои недобитые нервные клеточки начали падать в обморок одна за другой.

Это нечестно. Единственная оставшаяся на теле «одежда» – два золотых браслета принадлежности!

– Пугливая хара, – с осуждением проворчал рогатый, подтягивая себя руками и рывком подплывая ближе.

Вода пошла волной и выплеснулась на пол.

– Мы тут зальем сейчас все…

– Угу, – промычал рабовладелец.

Чан шатало под его напором, вода ходила ходуном. А я никак не могла решить, где прикрыться в первую очередь… На всю меня рук не хватит.

– Давай ты тут прикроешь, – схватив мое запястье, демон потянул руку вниз, к пупку. – А я здесь подстрахую…

Жаркая лапа припечаталась к «зоне декольте». Не сиди мы по уши в холодной воде, моя грудь была бы объявлена трагической жертвой пожара.

– Ммм! – возмутилась в горячий рот, заклеймивший жадным поцелуем.

Ммм?

Верховный, чтоб тебя… Приятно-то как.

Поцелуй все не обрывался, и удовольствие от него по остроте граничило с чем-нибудь незаконным. Пряный вкус, жар на языке, тепло от кожи, настойчивость и умелость… Впечатления смешались в единый яркий, перченый круговорот, и из чувственного болота выныривать уже не хотелось.

Я неуверенно подалась вперед, к горячему рту, решившему свести меня с ума. Без сомнений, то, что творит Ахнет – преступление. За такое сажать надо… голым задом на лед, чтоб неповадно было.

Чан скрипел, вода шлепалась на пол… Кому-то завтра это все убирать.

Побывав на краю смерти и чудом излечившись от яда, я словно стала еще живее, чем раньше. Стала живой по-настоящему. И каждый поцелуй добавлял понимания: это не от камешков и не от соленых капель. Это потому, что рядом – он.

Несносный, самодовольный, упертый, горячий, кошмарно рогатый…

Ммм!

Забыв, что мы четко распределили обязанности, я покинула прикрытие и обвила освободившимися руками шею Ахнета.

– Рия!..

Брызги полетели в одну сторону, мурашки поскакали в другую… А я оказалась намертво прижатой к демоновой груди.

По ней стремительно расползались огненные змеи, что настораживало. Вода в чане была холодной, только она и спасала от ожогов… Но, боги Керракта, как скоро она закипит?

– Ты уже достаточно близко узнала меня, Рия? – голос Ахнета вкрадчиво залился в ухо вместе с каплями воды.

– Даже ближе, чем планировала…

Теперь я узнаю его из тысячи. По рогам, по глазам, по голосу…

Сгорая от неловкости, я все-таки отстранила нижнюю свою половину от мокрых брюк, облепивших демоновы ноги.

В целом, быть прижатой к Ахнету оказалось комфортно. Я точно знала, что не утону: эта глыба почти всю воду из чана выместила. И в глубине души я допускала, что ничего слишком дурного со мной не случится.

Пережили же Лайха с Зарантой свою лахару? Стало быть, есть шанс, что и Маша-потеряша не сломается на запчасти.

– Чего ты трясешься, хара? Все еще боишься меня?

– Когда вы целуете – не боюсь, – сглотнула, облизывая губы. – Когда гладите – тоже уже не боюсь, но…

– Вот и не бойся.

Темные глаза изучали меня в ночи, подсвеченной мерцанием вулканического сердца и лавовых вен. Мозолистые пальцы осторожно пересчитывали позвонки на спине, спускаясь от лопаток все ниже. И ниже. До взрыва мурашек на пояснице.

Я выгнулась кошкой и мурлыкнула совершенно по-идиотски: вырвалось.

– Тебе не нужно меня стесняться. Ты тора Ахнета дарр Тэя… А значит, ты вся – полностью! – принадлежишь мне, – прохрипел демон, покрывая бережными поцелуями щеки.

Нахальной пятерней продолжал исследовать то, чему положено скрываться под лоскутами.

– Смириться, довериться, ни о чем не думать, ничего не решать… и просто принадлежать?

– Именно, – купая в горячей ласке, подтвердил Ахнет. – Очень удобно. Попробуй.

Приятно порой ни о чем не думать и ничего не решать.

По потолку спальни плясали изменчивые отсветы от воды. Завораживающе красиво…

– Л-ладно, – покивала я, с зависимостью неглаженной кошки разыскивая его губы. – Но как же… как же правило коллективной брачной ночи? Разве не должен Верховный благословить вас с десятью ярами, а уж после…

– Уверен, он даст нам поблажку. Я чуть не потерял тебя. Дважды. Давай, Рия, – ободряюще качнул головой. – Потрогай. Сегодня нам все можно.

Я догадалась, чего он хочет. Весьма смущающее действо… И немножко глупое. Трудно сохранять серьезность в такой момент.

Он терпеливо ждал. Горячий, сосредоточенный, весь в мелком, блестящем бисере капель. Ла-а-адно…

Я вытащила руку из воды, обрисовала татуировку на левом плече Ахнета. Аккуратно коснулась его шеи, щеки, виска… Нащупала, как под кожей пульсирует красная вена, разгоняя огненную кровь. Погладила мокрые волосы и наконец дотронулась пальцем до основания левого рога.

Какой он… костяной. Твердый, хоть стены протыкай!

– Еще, – требовал рогатый, наклоняя ко мне макушку. – Ты же хотела… узнать меня ближе… вот так – совсем близко.

С обомлевшим «О», не закрывая рта, я схватилась руками за оба рога. Смертельное оружие демона – в моих ладонях.

От рогов веяло силой, мощью, величием, опасностью… Черные, ровные, с удивительными насечками, с какими-то ритуальными черточками у основания. Чуть-чуть загнутые концами назад.

Такие, словом, что горный козел обзавидуется и обзаведется чувством рогатой неполноценности.

– Р-р-рия… – утробный рокот рвался из напряженного тела Ахнета, пока я осторожно водила пальцами вдоль насечек.

Очень странный вид ласки. Сразу видно, что иномирский. Кому расскажешь – не поймут.

– Они такие… внушительные, – прошептала я, позабыв, что рот надо хоть иногда закрывать ради приличия.

– Нравятся?

– Себе бы я не хотела… но на вас нравятся, – признала, добегая пальцами до черных пиков.

От влаги рога залоснились, заблестели. Интересно, он их сам полирует или доверяет важную миссию кому-нибудь из масай?

– Держись за них, когда…

– А они не обломятся? – уточнила с испугом.

Будет весьма неловко лишить лидера Азумата его главного достоинства. Родовой гордости и вот этого всего.

– Хара! – усмехнулся дарр Тэй. – Я не Хмор. С моими рогами твои цветочные горшки не справятся.

Я нахмурилась: и часто он проверяет их на прочность? Сколько рабынь щекотало эти внушительные отростки? Я видела, как ему пятки по утрам массируют, перчеными маслами натирают… И сейчас вот задумалась: а только ли пятки?

– Я мало кому позволяю дотрагиваться до рогов, – проворчал Ахнет. – И уж точно ни одна из моих масай никогда не держалась за них во время…

– Обойдусь без подробностей!

– Тогда целуй.

– Сама?

– Сама, – покивал рабовладелец, приподнимая меня над водой. Поймал ртом упавшие капли, ухмыльнулся.

Подтянувшись на могучих рогах, я уложила локти на татуированные плечи. Нависла над загорелым лицом, опустилась, осторожно коснулась пряных губ… Облизнулась, запоминая вкус. Еще раз поцеловала.

Уже почти не стеснялась, что, мокрая и дрожащая (совсем не от холода), я до пояса возвышаюсь над поверхностью. Капли стекали с волос, холодя спину. А пальцы демона, напротив, вгоняли под кожу жар.

Ахнет осторожно поддерживал под бедра, чтобы послушная тора не соскользнула в воду. А я целовала и целовала его… Сама. Потому что хотела? Все так. Потому что хотела.

Боги, как сильно! До искорок перед глазами. Аж живот крутило.

Взгляд дарр Тэя помутнел, бугристое тело налилось лавой. Меня легко подкинули… и выпустили из рук!

Надо было держаться крепче…

Лихо проскользив по мокрой коже, как с горки на саночках, я рухнула вниз. В стороны полетели брызги. Лопатки до боли вжало в стенку чана, а с другой стороны меня припечатало голодным демоном.

– Моя, – громыхнул Ахнет, вбивая эту мысль мне в сознание.

Ох, батюшки…

– Доверяешь мне? – уточнил демон, размазывая меня по стеночке, как размятый пластилин. – Хочешь познать со мной лахару сегодня?

Неожиданно для себя я кивнула. И еще пару раз. Наверное, пост-стрессовое… Со мной столько страшного произошло в последние дни!

А этот мужчина был слишком невероятным, чтобы у меня получалось о нем не думать. Наша близость в полумраке мокрой купальной чаши, эти его рога сумасшедшие, поцелуи бешеные, сердечный грохот… Ничего более волнительного с Машей Ралиевой, пожалуй, не происходило. Ни в Питере, ни в Керракте.

И как-то глупо, наверное, сказать «нет», когда на нем брюки вот-вот полопаются.

– Сахарная моя диковинка, – мурлыкал он, торопливо разбираясь с прилипшими штанами. Вода едва доходила ему до пояса: половина чана расползалась лужей по полу. – Вкусная, мягкая, нежная, голубоглазая… Тебе это тоже нужно, правда? Нужно со мной.

– Нужно.

От нетерпения я и сама разгорелась нешуточно.

С каких пор меня так волнует грядущая близость с мужчиной? В хорошем смысле волнует. Даже сбегать не хочется.

Дожидаясь падения последней стены, я просительно ковыряла ногтями его рога. Отчего Ахнет шипел, как кот, которого дергают за хвостик.

Ну что за брюки такие непослушные? Не проще их разорвать? Или… мм… сжечь? Теперь-то я осознала пользу распашных полухалатов.

– Сейчас, хара, – обещал он, задыхаясь от желания.

Выдохи жарили, как дым от Азо. Моя кожа покрывалась розовыми пятнами от опаляющей близости.

Рыжие вены затейливо скручивались на руках Ахнета, на его груди… Остальное скрывала темнота, и мне приходилось довольствоваться фантазией. Она дорисовывала к черным мокрым штанам то рог, то хвост, то еще что неведомое. Но чертовски интригующее.

– С вами так жарко… – уплывая сознанием, промычала я.

Услышала, как сорванные брюки перемахнули через бортик и улетели в лужу на полу. Ахнет придвинулся ближе.

Расплавленная до состояния жидкой карамели, я покрепче схватилась за «поручни» на его макушке… Сейчас будет лахара, да? Вот с этими вот рогами? Почему-то представилось дикое ковбойское родео. А сразу за ним вообразился бык с корриды, подкидывающий в небо тореадора с красной тряпочкой…