К демонам любовь! Единственная

Елена Княжина

К демонам любовь! Единственная

Пролог

– Хочешь потрогать, Рия?

Двусмысленно выгнув бровь, Ахнет развернул корпус ко мне.

Бугры татуированных мышц звенели напряжением. Похоже, близость артефакта пробуждала в нем не только жажду власти над всем Керрактом, но и что-то более низменное, плотское.

Совершенно лишнее в нынешней ситуации.

– Не думаю, что это уместно… господин, – нервно сглотнула я, переводя взгляд с рогатой гостьи на моего личного рабовладельца.

Полная терраса народа, а он забавляется!

Стоявшая рядом Эмили Харт кидалась в Ахнета такими убийственными взглядами, словно изрешетить надеялась. Проходимица Веера нервно сжимала спинку плетеного кресла и таращилась на загорелые демоновы ладони. В которых вальяжно лежало… это.

– Брось. Протяни пальчик и коснись, я дозволяю.

Дозволяет он!

От этой его штуковины силой разило за версту. Сгущенный воздух трясся от волнения. А ну как я коснусь – и пальчик оторвет? Или пальчиком дело не ограничится?

Ба-бах! И останется от Маши-потеряши черный дымок, горстка пепла и два золотых браслетика.

– Пугливая птичка, – усмехнулся Ахнет, игриво покачивая рогами. – То, что ты видишь перед собой, способно на о-очень многое.

– Я на слово верю вам, господин. А трогать как-то… не хочется, – уклончиво прошептала я, пятясь к низкому топчану, занимавшему дальний угол террасы.

Только здесь, под навесом, можно было укрыться от палящего керрактского солнца. Оно успело разгореться с рассвета и теперь сурово выжигало соки из местных трав. Немудрено, что дом дарр Тэя окружала пустыня.

– Рия, это приказ! Потрогай, – напирал демон, притопывая от нетерпения. – Хочу узнать, что ты почувствуешь, коснувшись божественной мощи Верховного.

Она, эта Мощь Божественная, призывно глядела на меня с ладони Ахнета. Круглая, зеленая и оплетенная бронзовыми цепями. Не нефритовая, скорее, изумрудная… и по форме неотличимая от шара для бильярда.

«Маятник Верховного», так демон его назвал?

Осознав, что дарр Тэй не отступит, я протянула руку и уложила сверху на артефакт. В кожу ударили мелкие токи, воздух завибрировал. Будь я физиком, я бы вспомнила что-то про волны и магнитные поля… Но я была обычной Машей, потеряшкой с Земли.

Факультет «Международки» я не окончила, последние месяцы в Питере работала в клининговой фирме… А в один ужасный летний день волей судьбы и незнакомца по прозвищу «Тигр» оказалась здесь. В жарком Керракте, мире демонов и вулканов.

Теперь я носила золотые браслеты первой торы – наложницы кланового лидера – и понятия не имела, отчего вибрирует зеленый божественный шар.

– Что ты чувствуешь, Рия? – не унимался дарр Тэй, укладывая вторую руку на мои пальцы.

– Легкую пульсацию…

– Легкую? – удивился он.

– На троечку, – пробормотала, вытаскивая руку из капкана, пока все пальцы на месте.

– Это, верно, потому, что ты лишена магии и керрактского огня…

«А еще рогов», – слышалось обидное в его тоне. Да и в воздухе висела некоторая недосказанность.

– Должно сильнее вибрировать? – уточнила я, с подозрением глядя на зеленый шар.

Было в этих гладких боках, пронизанных глубинным мерцанием, нечто искушающе-коварное. Сулящее власть, могущество, бескрайнюю, непостижимую силу… Устоит ли Ахнет перед соблазном? Или поддастся и использует кошмарный шарик по назначению?

Не принесет ли «Божественная Мощь» беду в клан Азумат и в весь Керракт в придачу?

Судя по нахмуренным бровям Эмили, она думала о том же. Будь пленница олимпийской чемпионкой по метанию ядра, она бы точно отобрала шарик у Ахнета и запустила в вулкан. Чтобы Азо, причмокивая и пыхтя от удовольствия, избавил всех от соблазна.

– Верни его в Сеймур, дарр Тэй, – севшим голосом попросила миссис Харт. – Не губи свое доброе, теплое сердце. Эта гадость создана Таурантосом, Красным богом войны… Он смотрит на тебя сверху багровым глазом и искушает попробовать!

– Отдать мое наследие шайке проходимцев? – издевательски фыркнул дарр Тэй. – Артефакт, способный исправить любые ошибки? Повелевающий временем и пространством?

– Исправляя ошибки прошлого, создаешь тысячу новых, – горестно вздохнула миссис Харт. – Но без твоей крови это просто вибрирующая безделица…

– Благодарю за совет, Эмили, но я рад, что реликвия вернулась домой.

– По ту сторону портальной арки твоей реликвии было бы лучше, – настаивала женщина. – В «дом» она принесет разрушения и кровь. А в твое сердце – сомнения.

Демон огрел ее столь красноречивым взглядом, что Эмили торопливо захлопнула рот и забилась обратно в плетеное кресло.

Я ее хорошо понимала. Лидер Азумата был уперт, как рогатый ослик, а от его гнева лопались лавовые пузыри в вулкане… Словом, дарр Тэя лучше не доводить до красных глаз и черного дыма из ноздрей.

– Я ощущаю связь, – хрипло сообщил Ахнет, наглаживая артефакту зеленые бока. – Моя кровь вскипает от близости к Маятнику Верховного… Сестра, ты исполнила долг перед родом и будешь принята кланом с законными почестями. Азумат рад твоему возвращению.

Демон боднул рогами воздух, величаво кланяясь гостье, и та ответно покачала головой. Улыбнулась, протянула изящную кисть к брату и коснулась его щеки.

Одними глазами она будто рассказывала ему, как провела последние… Сколько там лет? Сорок? Как скучала по родной крови, но не смела вернуться.

– Я пришла в Керракт, чтобы восстановить справедливость. Реликвия по праву принадлежит Керракту. А Эмили Харт по праву принадлежит Сеймуру, – со сдержанной полуулыбкой объяснила демоница. – Ты сдержишь слово? Отпустишь мать моей новой дочери? Мы с госпожой Харт отныне тоже… почти родня.

– Адхам решился?..

– Мой сын узаконил брак по обычаям демонов. Надел на руку избранницы браслет с ритуальной надписью на сахнэ, – кивнула она. – Думаю, я вскоре стану бабушкой, брат. А ты…

– Это лишние подробности, Айлана. Мне нет дела до отпрысков по «сеймурской линии», – проворчал Ахнет, отстраняясь от сестры.

– Не будь так груб. Родная кровь имеет значение, – напомнила она.

– Тогда вспомни о своей крови, Айлана дарр Тэй, – громыхнул Ахнет, перехватив инициативу. – Побудь в нашем доме столько, сколько я велю. А после вы с Эмили Харт пойдете своей тропой.

– Сколько?

– Месяц. После этого я исполню обещание: сниму клеймо с гостьи и лично провожу вас обеих к портальной арке.

– Ты скучал? – с надеждой спросила она. Карие глаза демоницы увлажнились, но слезами не пролились. – Ахнет, брат мой, я знаю, что оставила вас с отцом в трудные времена…

– Дело в другом, – увернулся он от ответа, помрачнев. – Ты должна остаться в Керракте по трем причинам. Во-первых, пока я не женился, моему дому нужна хозяйка. Старшая представительница рода. Во-вторых, чтобы я наполнил дом ярами, мне нужна распорядительница на отборе. Вряд ли мать откликнется на зов, поэтому роль снова достается тебе…

– Отбор?

– Почему нет? – перекатывая зеленый шар с ладони на ладонь, вкрадчиво произнес Ахнет. – Вспомнилась мне одна древняя традиция… Но о ней позже. А в-третьих, сестра, когда я проведу ритуал, получу благословение Верховного и назначу Битву за право, ты должна быть там. Смотреть и… видеть.

– Тебе для этого нужен маятник? – отшатнулась она, бледнея рогами.

– Для битвы в Хайред-Хейме? Нет, Айлана. С твоим бывшим женихом-неудачником я буду драться честно. Так же, как наш отец бился с его отцом, отмывая позор с дарр Тэев после твоего побега… И ты, сестра моя, будешь на это смотреть. Потому что если я проиграю…

– Нет, – замотала она головой. – Только не…

– Да. Если я проиграю, настанет твоя очередь отстаивать родовую честь, по которой ты так славно потопталась сорок лет назад.

Глава 1. Отбор по рогатым традициям

Измученная событиями последней ночи, я уснула мгновенно. Сразу, как голова коснулась подушки, а пальцы нащупали знакомую гладкость «сердца Ахнета». Оно все еще было тут, со мной. Грело руку и обещало защиту.

Но разум Ахнета явно витал в местах, от меня далеких. Когда я уходила с террасы, тактично оставляя демона с утраченной и возвращенной сестрой, он мычал что-то о величии рода, наследии, лучших ярах для потомка Верховного, битве и праве…

Мое сознание едва теплилось в чертогах, для него отведенных. Так что я даже не пыталась вникнуть в беседу.

Сон… Крепкий здоровый сон – вот что нужно потрепанной и униженной потеряшке с Земли.

Вау-Вау взялся меня охранять. Допускаю, что суетливый монстр ощущал вину. За сонную косточку, съеденную из рук предательницы, за то, что не он откусил тар Хмору рог… И за то, что на мое жалобное «шиассар» отвечал сладострастным храпом.

Теперь настала моя очередь похрапеть, и я с чистой совестью отключилась, оставив мохнатого охранника на подстилке под дверью.

Только к позднему вечеру, когда за окном вальяжно ложились синие тени, а по дому разлетались аппетитные запахи жаркого, Лайха решилась меня разбудить.

– Вы все проспите, госпожа Рия, – сокрушалась она, громко топоча по доскам и позвякивая серьгами в зеленых рожках.

Больше она волновалась, конечно, за себя. Ведь пока первая тора почивает в спальне, личной помощнице положено стеречь за дверью ее покой…

После предательства Риттайи Ахнет несколько раз повторил, чтобы Лайха глаз с меня не спускала. Вот она и топталась у кровати, пока самое интересное – если я верно поняла шипящую ругань масаи – происходило в столовой.

– Что именно я просплю? Новых долгожданных гостей? Очередной бой на рогах, пару-тройку показательных казней? – щурясь сквозь опухшие веки, уточнила я. – Эти шоу я, пожалуй, пропущу…

Кажется, во сне я плакала: ресницы слиплись, а щеки словно солью обсыпало. Вместо привычного голоса с губ срывался простуженный хрип, а в горле явно курица потопталась.

– Ладно, рассказывай, – великодушно махнула я, чувствуя, что Лайха вот-вот лопнет от распирающих ее новостей.

Наверняка, пока первая тора дрыхла, в доме произошла масса интересных событий. В Азумат вернулся зеленый шарик – реликвия Керракта… В его вибрациях слышалось, что жизнь клана не будет прежней.

И моя… Моя тоже не будет.

Хотя в последние дни мое положение и без шарика ощущалось зыбким и ненадежным. Как на извергающемся вулкане.

За короткий срок я успела побывать беглянкой, пленницей, товаром, «удачной покупкой», рабыней, наложницей, игрушкой… Тайной невестой? Радоваться тут нечему, потому что – одной из десяти.

Дарр Тэй твердо вознамерился нарушить традиции. И сделать меня своей ярой – законной супругой – несмотря на отсутствие на моей светлой макушке рогов. Вообразить страшно, как отреагирует на шокирующее известие клан, Айлана и прочий Керракт…

За сумбурной круговертью событий я не успевала задуматься о том, что чувствую сама. Невеста? Жена? Вот этого… гм… мужчины?

Но прошлой ночью, когда, покрытая липким потом Хмыря из Хморренга, я смотрела на разгневанного демона… Так вот: ночью я поняла четко. Мне будет адски больно и обидно, если Ахнет не поверит. Не простит. Если никогда больше не захочет ко мне прикоснуться.

– Едва Ансай прибыл из Хморренга, как господин собрал всех на торжественный ужин. По правую руку от себя усадил сестру, по левую – гостью с Сеймура… Обеих принял с почестями, каждой выдал личную помощницу, – тарахтела Лайха, подпрыгивая на месте от нетерпения.

Еще бы: ее подруги сейчас прислуживали в самой гуще событий, а она была намертво прилеплена к сонной торе.

– Ваиса теперь госпоже Айлане служит, а Тира – госпоже Эмили.

Покусывая губу, Лайха качала длинными серьгами. Стреляла глазками в потолок, покручивала на запястьях черные деревянные браслеты с алой вязью «принадлежности»…

– Одним словом, загоны для фурий теперь мыть некому, – хмыкнула я над растерянным видом помощницы. – Это все новости за сегодня?

– Кухарка новая… Таббаса Рохнету прислуживала, а теперь в Главном Доме работать будет. Можно сказать, повышение, – смущенно проворковала Лайха, как-то грустно зардевшись на слове «Рохнет».

Я вспомнила рослого детину с румяными щеками и белым обломанным рогом: он верно служил дарр Тэю. Не знаю, имелась ли у него семья… Некоторые хореи жили отдельно, в домах по ту сторону поля, с ярами и «низшими» помощницами по хозяйству.

– Может, подниметесь, госпожа Рия? – взбивая подо мной подушку, с мольбой прошептала рабыня. – Или мне сообщить господину, что вы слишком слабы, чтобы явиться в столовую на его зов?

– Так Ахнет меня звал?

– Только вас и ждут, – недоуменно проморгалась Лайха. – Господин хочет важное объявление сделать. Но для того ему первая тора за столом надобна.

***

Лайха принесла алый тогос, расшитый золотыми «вулканическими» мотивами, но протест внутри не шевельнулся. Пожалуй, сегодня не тот вечер, когда стоит нарушать традиции.

Я смиренно умылась, заплелась… Разбавляя тишину мученическими вздохами, вытерпела, пока помощница начистит золотые кандалы до слепящего блеска. Чтобы всякому гостю мой статус бросался в лицо со скоростью гранаты. И с той же убийственной мощью.

– Ува-а?

– А ты? Останешься тут, – покрутила пальцем перед шерстяной мордой. С высунутого вбок языка капала слюна. – Тебя к ужину не приглашали… Его ведь не приглашали?

Лайха быстро затрясла головой, разнося звон по спальне.

– Вау-у?!

В скулящем тоне послышалось обиженное «За что?». И сердце мое сжалось от сострадания.

Ладно. К демонам! В смысле – к демонице.

Игнорируя дрожь масаи, обходившей подстилку с известной осторожностью, я вручила ей цепочку. На другом конце поводка восторженно подпрыгнул Вау-Вау: «хороший мальчик» догадался, что идет гулять. Пусть даже и не с хозяйкой… Он сегодня на любой суррогат согласен, лишь бы до нужных кустиков довели.

– Госпожа Рия, я боюсь, что он не станет меня слушать…

Хватаясь за звенья цепочки большим и указательным пальцем (примерно так я бы держала за хвост толстую дохлую крысу), Лайха пятилась к дверям. В ее расширившихся зрачках читалось все то же «За что?!», только многократно усиленное, с литаврами, гонгом и барабанами.

– Ты просто боишься, – с укором поглядела на трусиху-масаю, способную рогами продырявить слона. – И кого?! Маленького хаотического монстра. Крошку, безвинно отравленного и сегодня почти неглаженного…

Масаю от колен до кончиков рожек пробила дрожь. Серьги траурно дзынькнули и затихли.

– Увау! – поддакивал ваувахх, обматывая нас с Лайхой цепью в два оборота.

Не сводя взгляда с исчадия хаоса, девушка завела свободную руку за спину. Мол, гладить неглаженного я ее не заставлю. Лучше сразу в вулкан.

– Погуляй с ним вокруг загонов, сбегай до кустов, возьми с кухни еды… – перечисляла я. – Только смотри: лакомства для него бери из общих тарелок. Никаких больше бульонных косточек индивидуального отвара. И сначала понюхай, чтоб мясо мясом пахло, а не болотными травками.

– Увэ-э-э… – покривился малыш от воспоминаний.

Давно следовало повесить выгул прикроватного монстра на Лайху. Помощница она или где?

Вау-Вау иной раз затемно подрывается. А первой торе после бурной ночи (в теории) положено отдыхать до полудня.

– Но в столовой… господин…

На хорошенькое личико наползла вселенская грусть. Лайха явно ощущала себя Золушкой, разматывающей бесконечный список дел на сегодня. Бал ей не светил даже в глаз.

– Я тебе потом все в подробностях расскажу, – ободряюще похлопала по плечу несчастную. – Если его не выгулять, Вау-Вау сходит под мои тцари. И не факт, что они переживут удобрительную процедуру.

А меж тем, из пяти горшков выжили только три! Один пал жертвой рогов Хмыря из Хморренга, второй саженец зажевал ваувахх, спасаясь от сонного яда… Если так пойдет, я «истинную любовь» вовсе не сберегу. Всходы были еще слабы и с трудом адаптировались к новым условиям.

Понуро опустив голову, Лайха открыла дверь… и под восторженное «Вау-вау-вау!» поскакала за монстром, знавшим дорогу к кустикам лучше нее.

Я раскатала алые складки тогоса по бедрам и направилась к столовой. Какое бы объявление ни собирался сделать Ахнет, я приму новость с достоинством. Наверное. Во всяком случае – попытаюсь.

***

Войдя под высокий потолок столовой, я осознала один горький факт. Вовсе не я (и даже не Айлана, и уж точно не Эмили) – главная гостья на ужине. Лучшее место было отдано… зеленому шару!

Нахальный артефакт сверкал обмасленными боками в самом центре стола. Для «долгожданного» соорудили гнездо из красных тряпок. Дно выстлали бордовым козьим мехом и присыпали вулканическим сердцем, чтобы блудная реликвия далеко не укатилась.

Цепи, обвившие шар на манер виноградной лозы, кто-то натер полиролью. Даже мои золотые кандалы, с невиданным рвением начищенные Лайхой, меркли на фоне этого великолепия!

Шар глядел на собравшихся изумрудным «рыбьим» глазом. Подмигивал бликами от удовольствия. С одобрением принимал почести. Жмурился от обилия кушаний, хранивших дымок живого огня. Заходился мягкими переливами от тихого говора масай и пряных ароматов дома…

От маятника по воздуху разлетались вибрации. Вблизи артефакта уши закладывало, как в самолете. К горлу подкатывала тошнота, а тело придавливало невидимым прессом.

Бледность Эмили Харт граничила с мертвенной синевой: маятник лишил ее остатков аппетита. Айлана тоже выглядела скованной – но, уверена, четырехрогую демоницу больше смущала близость брата. И его приказ задержаться на месяц.

Рядом женщины смотрелись забавно. Одна безрогая, вторая излишне рогатая… Словно правая сторона компенсировала недостатки левой. Но мой визит снова внес в столовую диссонанс.

Ахнет коротко кивнул, завидев меня в проеме за алой шторой. На противоположном конце стола скрипнул стул: его проворно отодвинула Заранта, предлагая торе занять место. Максимально далекое от дарр Тэя, но все-таки… все-таки в господской столовой. Этакий рогатый компромисс.

– Говорят, пустыня, которой издревле владеет мой род, красна от крови. От той живительной влаги, что пролил в боях Верховный, – распрямившись на стуле, завел речь Ахнет. – Великий Таурантос ходил по этой земле. Приносил жертвы вулкану, тренировал бойцов. Он слыл гениальным полководцем и сильным правителем. А после того, как Верховный вернулся из междумирского похода – с победой и настоящей богиней на плече, – его прозвали Красным богом войны.

– Легенды слагались не только о его силе, но и о его жестокости, – едва слышно прошептала Эмили, хорошо знакомая с историей мира.

– Керрактом нельзя править мягкой рукой. Огонь в нашей крови не прощает слабости, – проворчал Ахнет. – Моя тора в этом убедилась вчера, когда Хмор осмелился посягнуть на неприкосновенную… на запретную… в доме, полном лучших бойцов Азумата!

Загорелые скулы, запеченные жаром вулкана, дернуло судорогой. Челюсть Ахнета поджалась, тело окаменело.

Не человек, не демон… Изваяние, изрезанное белесыми шрамами, выпуклыми узловатыми венами и черно-красными рисунками. Камень, скопивший сгусток черной ярости под ненадежной скорлупой.

Только теперь я увидела, сколь обманчивым было его спокойствие на террасе. Смерть тому, кто будет рядом, когда гнев дарр Тэя выплеснется на свет.

– Мой клан не простил мне слабость, забыв о моей силе и моем праве, – громыхал Ахнет, загоняя густой, наполненный голос под деревянные своды. – Как забыли и другие кланы Керракта. К счастью, сестра явилась под лик багровой звезды, чтобы я смог всем напомнить. Но я говорил о Верховном… Так вот, спустя год после возвращения Таурантос…

– Стоит ли поминать того, от чьего имени кровь в жилах стынет? – прошептала Айлана, низко склоняя лицо к тарелке.

– Мы будем о нем говорить, сестра! Он создал Маятник, способный повелевать временем и пространством, – рокочущий, раскатистый бас дарр Тэя разлетелся по столовой, прибивая пыль в каждом углу. – Он нашел свою нийяру на краю Веера… и рядом с ее сиянием стал подобен богу. Не было в Керракте сильнее его, могущественнее и свирепее. Никто не смел бросить вызов Таурантосу… и посягнуть на неприкосновенное!

Стены вздрогнули от грохочущего голоса дарр Тэя. Масаи примолкли, хореи вдоль колонн натянулись струнами… И только зеленый шар продолжал благостно мерцать загадочной сердцевиной.

– После возвращения из Эррена Таурантос был принят с великими почестями, – сбавив тон, продолжил Ахнет. – Близость сиятельной усилила его мощь. Он повелевал Объединенным Керрактом жестко, твердо. Держал в каменном кулаке кочевые кланы. Внушал страх даже Шварху: тот забился в нижние сопряженные миры и более не искал лазеек наверх.

Если Ахнет разбудил меня, чтобы за ужином усыпить историей мира… То мог бы и не будить. Я все-таки предпочитаю сон на подушке, а не в тарелке.

– Верховный понял, что он один такой на весь Керракт. Истинно могучий и устрашающий. И решил он основать род, величию и силе которого не будет равных.

Пряные соусы щекотали нюх, угощения на подносах соблазнительно истекали соком… Но мне, как и Эмили, кусок в горло не лез.

Горошина в тарелке упорно убегала от ножа, и я с маниакальным упорством гоняла ее по кругу… Все лучше, чем вслушиваться в речи рогатого. Я пятой точкой чуяла: скоро начнется обидная часть.

– Пленная богиня не могла стать его законной супружницей, не способна была дать потомство. Пришлая, безрогая иномирянка, сияющая белой кожей… Все в ней противоречило сути и обычаям мира.

О, вот и она. Обидная часть.

– Тогда Таурантос придумал взять себе десять яр. Но не любых, а самых достойных дочерей Керракта, способных выдержать огонь великого семени и преумножить его в наследниках. Он объявил первый в истории мира отбор царий – невест.

Я уныло ковырнула горошину на тарелке.

Этот их Тарантас красноглазый… Такой могучий, такой верховный, такой устрашающий… А тоже был вынужден терпеть истерики десяти жен.

Какой же он бог, если не смог отстоять свое право на единственную? Если не дал ей, безрогой и пришлой, защиты и любви?

– И постановил Таурантос, что всякий его наследник сможет объявить Отбор. Созвать самых лучших, крепких и чистопородных дев со всего Керракта. И ни один клан не посмеет отказать Зову Высшей Крови, если она владеет силой и правами Верховного, – с многозначительной ухмылкой договорил демон. – Исполнив долг рода и укрепив связь с вулканом, Наследник может биться за право на Объединенный Керракт с другими потомками, если таковых несколько.

Возвращение реликвии Ахнет воспринял как знак свыше. Как сигнал от судьбы, что пора начинать новую битву. А у меня еще от прошлой синяки не зажили. Самооценка не восстановилась!

В глубине души я надеялась, что он отступится. Плюнет на поиски породистой «команды мечты», раз даже в Хморренге ему отказали.

А еще глубже… в самых потаенных закоулках сердца… я верила, что ему хватит меня одной. Знала откуда-то. И сама тоже склонялась к новому чувству: мне хватит его одного.

Еще бы не хватило! Видали, как его полухалат натягивается в предвкушении лахары? А рога, до потолка достающие? То-то же.

– С той поры по примеру Верховного лидерам великих кланов положено заводить десять яр. Самых крепких и чистопородных. Избранных невест традиционно подводят под лик Красного бога, просят у него благословения… Только с его одобрения ритуал будет законным, а брачная ночь – плодородной, – не унимался рогатый экскурсовод. Хотя половина «туристов» давно клевала носами тарелки.

– Мой господин… Слухи о вашей «опустевшей крови», что все эти годы старательно распространяли в Хайред-Хейме, не позволят… – вмешался Ансай.

Старший хорей стоял за плечом кланового лидера и настороженно внимал каждому слову.

– Слухи развеются пеплом, едва я продемонстрирую гостям этот маленький шарик и нашу с ним связь, Ансай, – отозвался Ахнет.

Он отстегнул от пояса кинжал и вонзил лезвие в мясную мякоть. Тарелка жалобно скрипнула, тихий шепоток масай оборвался.

– Завтра поутру ты пошлешь хореев во все концы Керракта… С доброй вестью.

– Внимаю, мой господин, – склонился краснорогий помощник, мысленно записывая послание.

– Я – наследник Верховного, Ахнет из рода дарр Тэй, царх Азо, лидер благословенного клана Азумат, владыка Красной пустыни – по древнему закону созываю отбор царий, – гулко продекламировал демон.

Масаи у стен синхронно ахнули. Бокалы на подносах вздрогнули, но ни один не упал.

– Именем Красного бога я приказываю каждому клану прислать в земли дарр Тэев свою лучшую дочь. Славную умом, красотой, крепостью тела, здоровьем… и рогами богатую. Представителям родов должно лично явиться к началу отбора, чтобы показать демониц, узреть мою силу и подтвердить мое законное право.