Читать книгу Ливень был слеп (Ксения Кнежевич) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Ливень был слеп
Ливень был слеп
Оценить:

3

Полная версия:

Ливень был слеп

Динамик заполонили короткие гудки отбоя. Елена посмотрела на погасший экран, затем накинула куртку, схватила ключи и быстро вышла за дверь.

Глава 3

Здание морга, стоявшее за районной больницей, представляло собой серый двухэтажный корпус, построенный ещё в 60-х. Облупившаяся штукатурка на фасаде, треснувшие ступени, старый тополь у входа - вид этого места производил гнетущее впечатление на каждого, кто по какой-то причине оказывался рядом. Тяжёлая металлическая дверь поддалась неохотно, и, шагнув в прохладный тамбур, Елена невольно подумала, что этот мрачный антураж полностью оправдывает своё назначение.

Кабинет судмедэксперта находился на втором этаже. Елена прошла по пустому, слабо освещённому коридору, стены которого были выкрашены в болезненный зелёный цвет, и остановилась у деревянной двери с затёртой пластмассовой ручкой. Она негромко постучала.

- Заходите, - послышался приглушенный голос.

Елена толкнула дверь и оказалась в небольшом кабинете, обставленного старой мебелью из темного ДСП. На стенах висели выгоревшие на солнце плакаты со схемами человеческого тела и давно необновлённый календарь с облезшим краем.

Судмедэксперт Юрий Васильевич Кузьмин, немногословный мужчина за шестьдесят с седыми волосами и спокойным, почти бесстрастным лицом, сидел за столом и заполнял документы. Возле его левой руки, мирно лежащей на аккуратной стопке бумаг, стояла кружка с давно остывшим чаем.

Едва Елена показалась на пороге, Кузьмин снял очки и потёр глаза.

- По девочке? - спросил он, не глядя неё.

- По девочке, - эхом отозвалась та.

Он кивнул на стул и вытащил из стопки на столе папку с отчётом о вскрытии. Елена села и тут же ощутила, что стул под её весом слегка покосился вправо.

- Возраст четырнадцать лет, - начал зачитывать Кузьмин. - Смерть наступила примерно между шестнадцатью и восемнадцатью часами.

Он говорил спокойно, буднично, как человек, которому на своем веку приходилось произносить подобные фразы тысячи раз.

- Причина смерти? - спросила Елена.

- Черепно-мозговая травма.

- Удар?

- Падение тоже возможно.

Эксперт перевернул страницу и продолжил читать профессиональным, лишенным эмоций тоном:

- Перелом костей височной области черепа, внутричерепное кровоизлияние. Есть признаки воздействия тупого твёрдого предмета.

- Камень?

- Может быть.

Елена выдохнула. Кузьмин выложил на стол перед ней несколько фотографий с изображением тела жертвы и невозмутимо продолжил:

- Помимо смертельной травмы имеются многочисленные повреждения - ссадины, кровоподтёки, гематомы, следы борьбы.

- Она сопротивлялась?

- Судя по повреждениям, да, - ответил Кузьмин, секунду спустя отрешённо добавил: - Имеются признаки насильственных действий.

В кабинете воцарилось гробовое молчание. Елена почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. Да, похоже, теперь это подтверждено официально.

- Изнасилование? - тихо произнесла она.

Кузьмин протёр очки краем медицинского халата, затем неспешно поместил их обратно на переносицу.

- Это уже юридический термин, - заметил он.

- Хорошо. Тогда медицинский.

Он посмотрел в заключение.

- Имеются повреждения соответствующей области твёрдым тупым предметом.

Елена глядела на него, ожидая продолжения, но эксперт молчал.

- И всё?

- Пока всё.

- Пока?

- Материалы направлены на исследование.

Елена нахмурилась.

- То есть сейчас вы ничего определённого сказать не можете?

- Сейчас я могу сказать только то, что вижу. - Кузьмин ткнул ручкой в документы. - Есть повреждения, есть смертельная травма головы, есть следы борьбы. Остальное будет позже.

Елена некоторое время смотрела на фотографии. На металлическом операционном столе лежала девочка, у которой ещё недавно были свои мечты, история и имя. Теперь же всё это исчезло в забвении, оставив после себя лишь безликое тело и сухой набор медицинских фактов.

- Один человек?

Кузьмин оторвал взгляд от бумаг.

- Что?

Это сделал один человек? - повторила свой вопрос Елена.

Судмед вздохнул.

- Опять.

- Так один или нет? - Елена ощущала, что начинает терять терпение.

- Не знаю.

- Но вы можете предположить?

- Могу.

- И?

Кузьмин развел руками.

- Предположения не пишут в заключениях.

Елена с тяжёлым вздохом откинулась на спинку стула, который от столь резкого движения заходил под ней ходуном. Кузьмин молча посмотрел на неё, затем, закрыв папку, негромко сказал:

- Не ищите ответы у мёртвых. Их там нет.

- Где тогда искать?

- У живых.

Эксперт встал и подошёл к окну как раз в ту минуту, когда снаружи снова пошёл дождь. По мутному стеклу заструились первые капли, безжалостно размывая и окутанные сумерками стены соседних построек, и застывшие во дворе силуэты деревьев.

- Мёртвые могут рассказать меньше, чем следователям кажется.

Елена поднялась со стула. Выслушивание философских размышлений пожилого судмедэксперта не входило в её список дел на сегодня.

- Когда будет окончательное заключение? - нетерпеливо спросила она.

- Через несколько дней, - откликнулся Кузьмин.

- И тогда станет яснее?

Кузьмин бросил на неё проницательный взгляд поверх очков.

- Станет подробнее.

- Спасибо, - дежурно бросила ему Елена. Ей не хотелось дальше задерживаться в этом пропахшим насквозь антисептиком и смертью месте, поэтому она молча развернулась и твёрдым шагом направилась к выходу. Она уже взялась за ручку двери, когда Кузьмин окликнул её.

- И ещё.

Елена обернулась.

- Что?

Судмед задумчиво почесал щетинистый подбородок, потом сказал:

- Не стройте версию раньше времени.

- Почему?

- Потому что все начинают строить её раньше времени. А потом пытаются подогнать факты под готовый ответ.

Елена ничего не ответила. Она не придала его словам большого значения, для неё эти фразы были лишь проявлением обычной профессиональной осторожности. Ей, как и всем, кто работал с Кузьминым, было известно, что он никогда не любил делать поспешных выводов.

Глава 4

Глава 4

Стрелки часов едва перешагнули восемь сорок пять, когда началась утренняя оперативка. За окнами шумел затяжной дождь, но прохлады он не приносил: в кабинете с самого утра стояла тяжёлая, липкая духота. Спёртый, застоявшийся за ночь воздух давил на виски сильнее, чем рабочие отчеты.

В центре кабинета стоял длинный стол, давно потерявший первоначальный цвет под слоем царапин и следов от сигарет, оставшихся ещё с тех времен, когда курить в здании считалось почти нормой. На поверхности лежали раскрытые папки, блокноты, несколько фотографий с места происшествия и пустая, давно ненужная пепельница, которую почему-то до сих пор никто не убрал. На противоположной от окна стене висела карта района с воткнутыми в неё железными кнопками, рядом - стенд с ориентировками, часть которых уже пожелтела от времени.

Оперативники сидели молча. Никонов листал записи, Митьков допивал чай из граненого стакана в металлическом подстаканнике. Молодой сотрудник уголовного розыска Шубин торопливо записывал что-то в потрёпанный ежедневник, украдкой поглядывая на старших коллег.

Елена вошла в кабинет, сжимая обеими руками тонкую папку с материалами дела. Поздоровавшись с присутствующими коротким кивком, она протиснулась к стулу у окна. Усевшись, она выложила из кармана на стол блокнот с ручкой и тут её взгляд упал на висевшую на доске фотографию Лизы Савёловой. Здесь она была живая: чуть щурилась от солнца, держала рюкзак одной рукой, а другой поправляла волосы. На лице девочки застыло типично подростковое выражение - смесь смущения и легкого недовольства тем, что её фотографируют. Елена поймала себя на мысли, что смотрит именно на руку у левого виска.

Через минуту появился начальник уголовного розыска Глухов - невысокий плотный мужчина лет пятидесяти с папкой под мышкой. Не снимая куртки, он обвёл взглядом всех собравшихся.

- Все на месте?

Никонов негромко ответил:

- Кроме Лапина. Он ещё на обходе.

Начальник кивнул, положил папку на стол и раскрыл её.

- Ладно. Начнём. Что у нас по вчерашнему? Квалифицируем как убийство?

- Судя по результатам вскрытия, да, - ответила Елена.

- Хорошо, - сказал начальник, - Кто видел её последним, известно?

- Отрабатываем художественную школу. Похоже, она возвращалась оттуда домой, когда это случилось. Сегодня поговорю с преподавателем.

- Хорошо, - скупо проронил Глухов. - С обычной школой связались?

- Так точно, - подал голос Митьков. - Директор говорит, девочка была спокойная, училась нормально. Рисовала хорошо, в разных конкурсах участвовала.

«Рисовала хорошо». Эта фраза прозвучала в кабинете почти неуместно. Как будто речь шла не о погибшей девочке, а об отличнице и активистке школы, которую собирались чествовать на школьной линейке.

- Кстати, у них общее родительское собрание завтра, - между тем продолжал Митьков. - Просят, чтобы от нас кто-то выступил.

- Зотова, возьми на себя, - сказал Глухов.

- Принято. - Елена сделала пометку в блокноте.

- Так, дальше. Телефон проверили?

- Да, ничего важного не нашли, - ответил Никонов. - Звонки матери, эсэмэски бабушке с поздравлениями с днём рождения... Короче, пусто.

- Вот как. - Глухов озадаченно почесал бровь. - Что по свидетелям?

- Одна женщина сказала, что шла через рощу прямо перед грозой, - сказал Никонов. - Эту девочку там не видела, но видела каких-то детей на лавочке. Никого подозрительного не заметила.

Глухов выжидающе смотрел на него.

- Пока это всё, - сказал Никонов и уперся взглядом в бумаги.

У начальника вырвался вздох разочарования. Он явно собирался что-то сказать, но в последний момент передумал. Елена заметила, как напряглась голубая жилка у него на лбу.

- Так в те часы гроза была, потом дождь лил как из ведра, - попытался оправдаться Митьков. - Народу на улице не было, все дома попрятались.

- Ясно, - процедил Глухов, переводя жёсткий взгляд с Митькова на Никонова и обратно. - Продолжайте обходы. Сегодня обойдите квартал за старым гастрономом, там поспрашивайте.

- Есть, – буркнул Никонов и что-то черкнул у себя в блокноте.

Глухов тем временем повернул голову к третьему оперативнику:

- Шубин, что у тебя?

- Опросил ближний круг - соседей, подругу матери, - отрапортовал исполнительный Шубин. - Все говорят, одно и то же: девочка воспитанная, неконфликтная. У неё самой близких подруг не было, говорят, даже гулять ни с кем не выходила, постоянно дома сидела, рисовала.

- Что ж. - Глухов сосредоточенно крутил пальцами шариковую ручку. - Зотова, когда пойдёшь в школу, опроси одноклассников. Может, они о ней больше знают. Только говори аккуратно, без давления.

Оперативка продлилась ещё минут десять – за это время успели распределить дополнительные задачи и немного поспорить о порядке выездов. Наконец все начали расходиться; Елена тоже поднялась со своего места, на ходу убирая блокнот в карман. Кабинет пустел стремительно, все спешили по своим делам.

На доске осталась фотография. Девочка щурилась на солнце, застигнутая врасплох где-то посреди школьного двора.

***

Художественная школа занимала левое крыло старого Дома культуры - то самое, куда давно не доходили ни ремонт, ни деньги из муниципального бюджета. Коридоры были длинные, с высокими окнами и тусклыми лампами под потолком. На стенах висели работы выпускников: яркие пейзажи, пестрые натюрморты, портреты, на которых белели задумчивые лица с большими серьёзными глазами. На подоконниках стояли гипсовые головы, накрытые кусками ткани. Складывалось ощущение, что когда-то их поставили сюда на время, а затем просто забыли убрать. Всё здесь казалось немного заброшенным, но отнюдь не мёртвым - искусство продолжало здесь жить своей тихой, упрямой жизнью.

Преподаватель живописи Константин Михайлович Поляков встретил Елену в дверях учебного кабинета в конце коридора. Высокий мужчина, довольно приятной наружности, на вид ему было не больше тридцати пяти лет. Одет аккуратно, но не броско - на нем был коричневый свитер с закатанными до локтя рукавами и светло-синие джинсы. Сам он производил впечатление человека спокойного, но слегка отстраненного: истинного художника, который привык больше наблюдать, чем действовать.

- Я… - начал он было, но осёкся, когда Елена показала удостоверение.

- Мне нужно поговорить с вами о Лизе Савёловой. Она же была вашей ученицей?

Он медленно кивнул.

- Проходите.

Класс был пуст. Вдоль стен стояли старые тяжелые мольберты, между ними теснились табуреты и низкие столики с банками для кистей. На подоконниках расположились гипсовые кубы, кувшины, мятые драпировки, а в углу, накрытая простынёй, возвышалась полноразмерная фигура, по которой ученики изучали пропорции человеческого тела. Три стены из четырех были увешаны картинами разного формата и размера. Учительский стол был завален всякой всячиной - раскрытыми папками, чистыми листами бумаги, кусками ватмана, коробками с красками и кистями. Константин Михайлович подошёл к этому островку хаоса и выудил из вороха бумаг один большой лист формата А3.

- Это её, - сказал он и протянул лист бумаги.

Елена взглянула на рисунок. Мост у реки. Тот же самый пейзаж, что и на рисунке в папке, но эта работа была более проработанной, выполненной с большим вниманием к деталям. От этого картина выглядела почти живой.

- У неё был талант, - тихо сказал Константин Михайлович. - Не детский. Системный.

- Когда вы видели её в последний раз? - вдруг спросила его Елена, отвлекаясь от рисунка.

Он задумался.

- В понедельник. После занятия.

- В какое время это было?

- Урок закончился в четыре. Потом она задержалась минут на десять. Мы обсуждали её работу.

- Она часто оставалась после уроков?

- Да.

- Зачем?

Константин Михайлович скрестил руки на груди.

- Дорабатывала. Ей было важно закончить запланированное, она была не из тех, кто бросает дело незавершенным.

Елена пристально смотрела на него.

- Она вам доверяла?

- Думаю, да.

- Вы много знали о её жизни?

Он вдруг помедлил с ответом, слишком долго, как показалось Елене.

- Больше, чем школьные учителя, наверное.

Он сказал это тихо и тут же отвернулся к окну. Во дворе Дома культуры темнели намокшие от дождя кусты, у стены стояли старые металлические мусорные баки.

- Она ведь иногда оставалась подольше, просто чтобы поговорить, - продолжил преподаватель несколько мгновений спустя. - Ни о чём по-настоящему важном… Мы могли обсуждать её новые рисунки, спорить о деталях, которые никак у неё не получались, или просто болтать о других людях.

- О ком именно? – поинтересовалась Елена.

На секунду или две преподаватель замер, уставившись в пространство перед собой. Потом рассеянно проговорил:

- Ни о ком конкретно. Но ей почему-то всегда казалось, что окружавшие её люди живут в каком-то вечном притворстве: всё время говорят одно, а делают совсем другое.

- Она жаловалась на кого-нибудь? Говорила, что её обижают, преследуют?

- Нет.

- Дома всё было нормально?

- Насколько я знаю.

- А что вы знаете?

Он сел за стол и машинально сдвинул в сторону лежащий там журнал об искусстве.

- Отца у неё не было, а мать работала целыми днями, так что девочка часто оставалась одна. Но она никогда об этом не плакалась. Она вообще почти ни на что не жаловалась.

- В тот день после урока с вами был кто-то ещё?

- Нет, другие дети сразу ушли.

- То есть вы остались вдвоём на десять минут?

Преподаватель поднял на Елену вопросительный взгляд.

- Я не очень понимаю... - неуверенно начал он.

- Я лишь собираю информацию, чтобы лучше понять, что произошло в последние часы её жизни, - пояснила Елена.

Учитель несколько секунд молчал, затем тихо сказал:

- Да, всё это время мы были здесь вдвоём. Но это вполне...

- А что было потом? - прервала его Елена. - Она ушла одна? Вы не видели, может, её кто-то ждал?

- Она вышла из кабинета и больше я её не видел, - быстро ответил Константин Михайлович.

Елена закрыла блокнот.

- Ладно. Если вспомните что-нибудь ещё - позвоните.

- Конечно.

Он поднялся, чтобы проводить её до двери. Елена уже собралась уходить, как вдруг заметила на краю стола портрет, почти скрытый под стопкой ученических работ.

Сначала она увидела знакомую линию подбородка, потом светло-русые волосы, собранные на затылке. Елена застыла на месте.

- Это она?

Преподаватель посмотрел на лист. Он молчал секунды две-три, потом выдавил:

- Да.

Елена подошла ближе к столу, чтобы получше рассмотреть рисунок.

Портрет был набросан простым карандашом - быстро, почти схематично, но удивительно уверенной рукой. Лиза сидела вполоборота, уронив руки на колени. Её взгляд был устремлён не на самого художника, а куда-то вниз и в сторону. Случайный наклон головы, едва заметный изгиб плеч – в её позе виделась какая-то робкая, почти смиренная отрешённость.

- Это ваша работа? - спросила Елена, вперив свой внимательный взгляд в лицо преподавателя живописи.

- Моя, - признал Константин Михайлович. В его глазах мелькнула едва уловимая тень смятения.

- Когда написана?

- Месяца два назад. После занятия.

- Она позировала?

- Немного. Я попросил её посидеть. - Учителю явно не нравилось то, в каком направлении двигался этот разговор, поэтому он поспешил добавить: - Я иногда пишу учеников, это профессиональная практика.

Елена вновь перевела взгляд на портрет. Она вдруг подумала, что на фотографии из дела девочка выглядела младше. На том снимке она была смущенным и растерянным ребёнком. Здесь же художник изобразил её совсем другой - взрослой, вдумчивой личностью. Весь её образ передавал нехарактерную для её возраста глубину чувств - словно она слишком рано осознала что-то важное и теперь не знает, что с этим знанием делать.

Елена выпрямилась.

- Хорошая работа, - сказала она. - Можно я возьму её на время?

Услышав этот вопрос, Константин Михайлович как будто слегка растерялся, но быстро совладал с собой и возражать просьбе следователя не стал.

Выйдя в коридор, Елена остановилась у окна и через стекло посмотрела на притихший под хмурым небом двор. Внутри у неё медленно росло тревожное чувство несоответствия, пока не оформленное в причину - как если бы два одинаковых кадра чуть-чуть не совпали, и мозг отметил это раньше, чем понял, почему.

И только вновь оказавшись на улице под мелким моросящим дождём, Елене наконец удалось поймать эту волнующую мысль за хвост. Засунув под мышку пластиковый пакет для улик с портретом Лизы внутри, она достала из кармана телефон и набрала номер Никонова. Один гудок, два, три.

- Слушаю, - наконец послышался в трубке голос оперативника.

- Пробей мне Полякова Константина Михайловича. Нужна полная сводка: приводы, задержания, административные материалы, судимости и прекращённые дела. Проходил ли по заявлениям, ориентировкам или старым эпизодам. Посмотри его связи, адреса, транспорт, места работы, и все, что может вывести на погибшую. Особое внимание - последним трём годам. Как закончишь - сразу ко мне.

- Понял.

Елена сбросила вызов, и, поежившись от внезапно налетевшего порыва холодного ветра, быстро зашагала к машине. Теперь оставалось дождаться, подтвердит ли проверка её смутное, но упрямое ощущение глубинного диссонанса. Где-то на уровне подсознания она улавливала, что в сегодняшнем разговоре с преподавателем живописи осталось что-то скрытое, невидимое глазу, и этот отголосок тайного предчувствия неустанно царапал её изнутри.

Глава 5

Глава 5

Актовый зал школы был набит так, будто сюда согнали весь город: стулья стояли тесно, проходы полностью перекрыты людьми. Воздух в помещении был тяжёлый, влажный от мокрых курток и плащей, от дыхания и от напряжения, которое скопилось в пространстве, и словно ядовитый газ, заражало тревогой каждого присутствующего. Директор школы, пышнотелая женщина в возрасте хорошо за пятьдесят, говорила уже минут десять, но её слова будто проваливались в вату:

- …просим сохранять спокойствие… не распространять слухи… расследование идет…

Она, вероятно, сама понимала, что это не работает, но всё равно повторяла фразу за фразой, поскольку именно этого от неё ожидало вышестоящее руководство и подвести этих глубоко уважаемых людей она никак не могла.

Елена стояла у боковой стены, чуть в тени занавеса сцены, скрестив руки на груди и наблюдала за происходящим с лёгкой степенью отрешенности. Её взгляд скользил по лицам сидящих в зале родителей: одни были искренне обеспокоены сложившейся ситуацией, другие, вроде бы, слушали директора, но их остекленевшие глаза с потрохами выдавали то, что всё сказанное влетало им в одно ухо и со свистом вылетало в другое. Третьи и вовсе перешептывались друг с другом, не обращая на разносившиеся по залу дежурные фразы никакого внимания.

Елена по сложившейся за долгие годы работы привычке фиксировала у себя в мозгу реакции присутствующих: как люди переглядываются, как напрягаются их плечи, как заранее готовятся услышать худшее. После выступления директора к трибуне подошла школьный психолог, молодая женщина с короткой стрижкой и невыразительными чертами лица. Она говорила мягче, но её речь также безнадёжно застревала в промежутках между редким вниманием одних и тихими разговорами других.

- У детей сейчас высокий уровень тревожности… важно не обсуждать при них детали…

И именно на слове "детали" кто-то в задних рядах тихо, но отчётливо фыркнул. В зале воцарилась тишина. Родители и члены педсостава стали вертеть головами по сторонам, силясь отыскать источник звука. В этот момент мужчина лет сорока, в спортивной куртке, поднялся с места.

- Извините, конечно, - начал он, и сразу стало ясно, что он не собирается что-то выспрашивать, а хочет взять слово.

Директор попыталась было пресечь несанкционированную попытку высказаться:

- Давайте вопросы по…

Но мужчина не остановился.

- Просто скажите честно, - голос у него сорвался в раздражение. - Это что, у нас в городе маньяк появился?

Атмосфера в зале мгновенно изменилась. Прозвучавшие слова будто зависли в загустевшем воздухе, по залу пронёсся взволнованный шепот. Стоявшая в проходе женщина прижала сумку к груди.

- Господи… - выдохнули сзади.

Елена пристально смотрела на говорящего. Она уже четко понимала, что в тот самый момент, когда этот человек вслух озвучил тревожащую его мысль, эта версия перестала быть слухом и превратилась в коллективное беспокойство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner