Под нами нет ада

Копия в это время молча сидела в белой комнате на сервере в подвале «В».

Через два часа она начала кричать.

Крик не был биологическим: ни голоса, ни лёгких, ни горла. Была структура данных, которую алгоритм переводил в звук и выводил через колонки в наблюдательной. Ровный, монотонный, бесконечный, на человеческий не похожий — и всё равно слышимый именно как крик. Через сорок минут Симакова заплакала и вышла. Гольцев остался. Городецкий остался тоже.

В двадцать два сорок Лебедев тихо спросил, не выключить ли звук. На экране белая комната была пуста: фигура пропала, алгоритм потерял её, но данные шли. Кто-то был там. Кому-то было очень плохо.

— Выключите звук, — сказал Городецкий. — Оставьте его там.