Тройственность кошмара (Готическая симфония)

Климентина Чугункина

Тройственность кошмара (Готическая симфония)

Тем, кто любил, но потерял

В середине октября я, наконец, получил долгожданный отпуск, который намеревался посвятить путешествию по небольшим населённым пунктам и деревушкам западного побережья. Избрав фольклор своей научной стезёй, я намеревался изучить после тщательного записывания из уст рассказчиков местные легенды и истории о сверхъестественном в местах, отмеченных в моём маршруте. Я планировал собрать достаточное их количество, которое послужило бы основой для моей новой научной работы и дало бы возможность получить следующую учёную степень.

Так что я запасся всем необходимым и отправился в путь. В первую очередь меня интересовали истоки возникновения устных преданий о сверхъестественном и время, когда о них впервые заговорили местные жители, потому я работал подобно журналисту в погоне за сенсацией, стараясь лично осматривать места, связанные с загадочными происшествиями, и расспрашивать людей, имеющих к ним отношение. В основном старожилы и словоохотливые одинокие старушки располагали массой информации, и я теребил их. Но не только работе я посвящал свой отпуск. Путешествуя налегке и пользуясь при случае велосипедом, я приобщался к мирной сельской жизни, отдыхал на лоне природы и становился невольным свидетелем некоторых забавных эпизодов из жизни простых обывателей.

Так, например, я подслушал и подсмотрел любовную сценку, отдыхая в овраге и оставаясь невидимым для тех, кто проходил мимо по дороге. Я увидел, как представительный пожилой мужчина в костюме, совершенно не подходящем для этих условий, преподнёс уже немолодой элегантной женщине, по наружности всю жизнь прожившей в деревне, большой букет крупных роз. Я сразу определил, что он живёт в городе и приезжает сюда единственно ради встреч с ней. Она же выдавала благодарность за ложную скромность и укоряла его за то, что он потратился и вёз эти цветы с самого города. Ей вообще ни к чему этот букет, у них сколько хочешь полевых цветов. Она говорила, его приезд излишен, но чувствовалось, что ей приятно видеть и его самого, и получить эти розы. Тем более что неподалёку стояли две её подружки, и этот эпизод происходил на глазах у них. Вся поза этой женщины как бы говорила, смотрите, в таком возрасте я ещё пользуюсь популярностью у мужчин из города. А где же ваши поклонники? Как всё-таки любопытно наблюдать за простой жизнью!

Однако кое-где местный люд с опаской относился ко всем пришлым и приезжим. Настойчивые расспросы с моей стороны лишь заставляли некоторых из них замыкаться глубже в себе. Разговорчивых же следовало умаслить выпивкой, после которой их рот раскрывался ещё охотнее, и они уже без сожалений и опасений делились с тобой жутковатой историей. В других местах следовало только незаметно наблюдать издалека и догадываться о том, что не было сказано, чему пример описанная выше занимательная сценка. Сельские жители были как дикие животные, позволяющие разглядывать себя только тогда, когда ты делаешь вид, что не замечаешь их. Но у людей из городов тоже есть свои недостатки.

Тем не менее, со мной не случилось ни одной неприятности, а содержимое моих заметок изрядно пополнилось местным фольклором. Говорят, каждое почтенное английское семейство прячет свой скелет в шкафу. Я же отныне мог с уверенностью заявить, что в каждом американском поселении с населением до пятисот человек, проживает свой леденящий душу маньяк-самоубийца, призрак, упырь или не вполне ясное человекоподобное существо, как, например, в одном приморском городке, полном так называемых рыболягушек. И любой из них зародился так давно, что событие тех дней уже обязательно успело обрасти дополнительными слухами и нелепыми домыслами.

Так прошло две недели, после чего я прибыл в относительно небольшой городок на велосипеде после четырёхчасовой езды из одной деревушки, в которой провёл три прекрасных дня. Я понимал, что задержался, но там, на свежем воздухе, под открытым небом, было так хорошо, что я впервые по-настоящему понял значение слова отпуск. Да и деньки стояли просто чудесные перед надвигающейся зимой. И я прибыл сюда в надежде тоже задержаться на несколько дней, и пока крутил педали, осматривал, что где находится, да подыскивал недорогую гостиницу. И тут вдруг я заметил нечто такое, что заставило меня остановиться и перейти на противоположную сторону дороги, к магазину.

Не совсем магазин в понимании горожанина. Это была одна из тех небольших лавок, в которых всегда продают всякую всячину, а внутри тесно и в любой час толкутся покупатели. Вот и сейчас одни входили, другие выходили, третьи приценивались, а четвёртые покупали. Я замер, стараясь разглядеть подробности того, что было выставлено в витрине. А стояла там небольшая сценка из фильма «Малыш» - Чарли Чаплин и Джеки Куган в образе бродяжки и его приёмного сына, любителя разбивать чужие окна. Всё у них как полагается, и восковые фигурки выглядят как живые, миниатюрные копии в настоящей одёжке. Никогда прежде не доводилось мне видеть подобного чуда. Когда я нагляделся в своё удовольствие, то вошёл внутрь и, дождавшись своей очереди, спросил, сколько это стоит, намереваясь потратить больше разумного, если придётся.

- Не продаётся, - бросил продавец, взглянув исподлобья. – Что-нибудь ещё?

- Нет ли у вас других восковых фигурок? – спросил я.

- Нет, - коротко отозвался он.

- А вы точно уверены, что сценка из «Малыша» не продаётся? - продолжал допытывать я.

Мне показалось, он не знает, кого именно изображают фигурки, потому что на миг на его лице вспыхнуло непонимание, пока он не сообразил, что я имею в виду.

- Это подарок мистеру Вигу, владельцу магазина. Восковая поделка выставлена в витрине, но не продаётся. Если вы не собираетесь ничего покупать, то отходите. Не видите разве, что здесь полно людей, желающих что-то купить, а не тратить время на болтовню.

Я покинул лавку, негодуя на не слишком-то любезный ответ продавца, на вид даже моложе меня. Но у меня было не то настроение, чтобы затевать ссору, поэтому я ещё раз принялся изучать глазами восковую копию, изготовленную с большой точностью и подробностями, несмотря на небольшие размеры. Даже одежда была пошита со всей тщательностью, и волосы, и ботинки, и тросточка великого комика. Тут я заметил авторский автограф. Крохотные буквы едва читались. Скримдж.

Если изготовлением восковых фигур занимается кто-то из местных, я расспрошу об их создателе кого-нибудь более словоохотливого. Мне бы хотелось познакомиться с мастером и узнать больше о его работе. Возможно, я захочу купить какую-нибудь другую маленькую сценку из воска.

Я поехал дальше, желая в первую очередь отыскать подходящее жильё, а потом уже заняться остальным. И мне повезло. Я услышал разговор двух женщин и узнал, что одна из них хозяйка гостиницы, которая как раз жалуется на то, что сезон закончился и постояльцев нет совсем. Тогда я поспешил представиться обеим и отрекомендовался как путешественник, которому как раз нужна комната на пару дней.

Хозяйка, миссис Темпл, с радостью согласилась принять меня. Гостиница её был устроена в старом доме, в пристройке к которому проживала она сама. На первом этаже располагалась столовая с завтраком и ужином на табльдоте и общая гостиная, а на двух этажах помещались комнаты для постояльцев. Мы быстро сошлись в цене, потому что в этом месте чувствовалась заботливая женская рука, да и велосипед не нужно было оставлять под открытым небом или в грязном сарае, а ей не хотелось терять такого клиента после завершения сезона, и миссис Темпл показала мне комнату на солнечной стороне. Когда всё было осмотрено и мелкие детали обговорены, а владелица собралась уходить, я решил спросить её о неком Скримдже. Она оказалась скорой на язык женщиной и уже немного рассказала мне о себе. О том, что всю жизнь прожила в этих местах, что, когда муж её умер, она переоборудовала их дом под гостиницу, чтобы было на что жить, и что на каникулы в их городок во множестве съезжаются студенты.

Итак, я спросил:

- Не знаете ли вы здесь кого-нибудь по фамилии Скримдж?

- Откуда вы услышали о подобном человеке? – спросила благоприятная женщина, переменившись в лице в точности, как тот продавец.

Я объяснил ей, что случайно меня заинтересовала безделушка из воска, выставленная в витрине, на которой я разобрал авторский росчерк.

- Мистера Скримджа в городе не слишком жалуют, - пояснила она, когда я был вынужден повторить свой вопрос, потому что первый она проигнорировала.

- Где он живёт? Кто по профессии, вы знаете? – продолжал настаивать я, потому что сообразил, сама она не заговорит.

- Руфус Скримдж – восковых дел мастер. У него талант от природы, этого не отнимешь, да. Настоящий дар у подобного человека, - её передёрнуло. – Он редко появляется в городе. Всё необходимое ему доставляют слуги или он ездит сам в другие места. Недавно он внёс значительно пожертвование на постройку нового храма. Его изделия выставлены не только в витрине магазина Вига. Вы можете видеть их у шерифа в участке, в магазине женского готового платья. На почте есть, в библиотеке стоят две. Его герои из кинофильмов могли бы поспорить со знаменитостями мадам Тюссо. Его изделия пользуются спросом. К нему приезжают богатеи из других штатов и покупают по нескольку штук за раз, но он никогда не работает на заказ. Продаёт только готовое, то, что сам хочет делать. Говорит, не может своим рукам приказывать работать иначе.

- Мне кажется, его у вас недолюбливают, - произнёс я, чувствуя, что в этом деле может скрываться нечто интересное по моей теме.

- Четырнадцать лет назад у него умерла молодая жена при загадочных обстоятельствах. О нём стали говорить…, - она замешкалась, одёрнув себя, что разболтала больше, чем следовало.

- Что? – не унимался я.

- О мистере Скримдже ходят разные слухи, но всё это пустая болтовня. Не берите в голову. Я вот тут с вами заболталась, а у меня ещё дела на кухне. Простите, но мне надо идти.

Не было у неё никаких дел, ведь я был её единственным постояльцем. Она так сказала, чтобы избавиться от навязанной ей неприятной темы разговора. Она что-то такое знала, но скрывала. Ну, я найду кого-нибудь другого, у кого развяжется язык.

Мне захотелось есть, и я решил пойти туда, где собираются местные жители, потому что подобный фактор - залог успеха для любого заведения. Я догнал хозяйку на лестнице, и она указала мне на забегаловку неподалёку, качая головой. Но в её гостинице были не предусмотрены перекусы, так что в скором времени я уже сидел и поедал горячий стейк и свежайшие сандвичи с тунцом. Однако со стороны местных фермеров наткнулся на упорный камень молчания. Как только я завёл разговор о восковых дел мастере, меня перестали замечать, а двое внезапно вспомнили о неотложном деле и поспешили уйти. И так буквально везде. Не только в этой закусочной. В других местах тоже, когда я отправился исследовать улицы.

Добрался я, кстати, и до почты. У них там на главной конторке стояла фигурка сидящей на бочке Лолы из фильма «Голубой ангел». Стиль выполнения и автограф оставались в точности теми же. Я невзначай спросил, в каком доме проживает мистер Скримдж.

- Вы прибыли к нам издалека? – почтмейстер посмотрел на меня поверх очков.

- Да, и желал бы купить нечто подобное, - я указал на фигурку. – А для этого мне нужно переговорить с тем, кто подобную вещь изготовил.

Я решил пойти на хитрость, чтобы хоть что-то узнать о наводящем такую неприязнь человеке.

- Он живёт на окраине на западной стороне. Большой дом с башенками. Вы его не пропустите. Это последний дом, а дальше только болота.

- На велосипеде можно доехать?

- Да. Езжайте по главной улице, она вас выведет куда надо.

Я поблагодарил, но в дверях он окликнул меня.

- Эй, мистер, не задерживайтесь там до темноты. Фонарей нет, свернёте не туда и легко можете заблудиться, да и невзначай угодите в трясину.

- Спасибо.

А вот это предупреждение уже намного интереснее. Если местные жители бояться проходить рядом с домом после темноты, значит, это место и его владелец могут быть связаны со сверхъестественным. Наверняка именно по этой причине к Скримджу относятся с осторожностью. Что-то здесь произошло четырнадцать лет назад. И мне было бы особенно интересно восстановить давний эпизод в подробностях.

Через три четверти часа я прибыл на место и рассматривал обособленный дом с двумя башенками в бинокль. Как я понял, дом этот был частью старинного поместья, окружённого землями, а городок за моей спиной мог когда-то быть небольшой деревушкой. В этом особняке должно было быть огромное количество комнат, но многие окна были заколочены или наглухо закрыты ставнями. Действующих окон я насчитал на первом этаже два, а на втором – три. Должно быть, хозяин сейчас не использует и половины помещений, да и парк в большом запустении. И я отметил, что от какой-то пристройки остался и вовсе один фундамент.

Я решил отложить посещение на завтрашний день и собрался в обратный путь, но проехал немного, когда навстречу мне вышел бродяга и спросил, как если бы мы были давними приятелями:

- Ну, посмотрели Восковый дом?

- Что? – переспросил я, не поняв.

- Дом, в котором живёт мастер по воску, - лениво пояснил он и махнул рукой куда-то за мою спину.

- Вы знаете что-нибудь о событиях четырнадцатилетней давности? – спросил я, слезая с велосипеда и подходя ближе. Этот бродяга не вызывал отвращения, будучи каким-то облагороженным. Я бы не удивился, узнав, что он утюжит свои лохмотья.

- Сигаретку бы…, - мечтательно протянул он.

Я оделил его двумя.

- Говорят, четырнадцать лет назад в Восковом доме произошло убийство. Я был одним из немногих, кто находился поблизости, когда приехал шериф, разбираться, что же на самом деле произошло там ночью. Прежний шериф был хороший человек. Не чета нынешнему, который только и способен, что гонять тех, кому нечем прокормиться. В тот день хозяин единственный раз впустил посторонних в комнату, где занимается своим ремеслом. Плавит воск, ну всё такое.

- Что же, он никогда не позволяет другим наблюдать, как работает?

- Никогда. Готовые изделия он выносит в мастерскую. Там их может посмотреть любой, а вот в цех, где закипает горячий воск, он не допускает никого.

- Так что же произошло в тот день?

- Руфус Скримдж сказал шерифу, что его жена случайно упала в чан с горячим воском и пробыла в нём несколько часов, пока он не нашёл её обезображенное тело. Говорят, лицо её из-за застывшего воска приобрело жуткое выражение. Судя по всему, это был несчастный случай. Он строго настрого запрещал ей входить в цех, а в тот час пол был вымыт и не успел просохнуть. Она поскользнулась и упала в кипящий воск. У неё, знаете ли, случались припадки эпилепсии. Муж не мог оказать ей помощь, потому что был на улице. Кто знает, зачем ему понадобилось выходить среди ночи. Но есть и другая версия, - он выжидательно умолк.

Несколько мгновений мы молча таращились друг на друга.

- Мне бы, мистер, промочить горло. Я утомился рассказывать.

Я понял, на что он надеется, и хмыкнул, удивляясь его хитрости. Я дал ему несколько монет со словами:

- Вам лучше известно, где можно удачно промочить горло.

- К счастью, это так, но у меня ещё найдутся силы, чтобы досказать самое интересное. Слушайте. Все в городе знали, как Руфус ревнует молодую жену. Он с неё глаз не спускал. Она не могла появляться в городе одна, без него. А была она писаной красавицей. И когда он вернулся после долгой отлучки с молодой женой, все могли только гадать, по какой причине она решила связать себя узами брака с человеком вдвое старше себя, да вдобавок некрасивого, угрюмого и склонного к уединённой работе. Какую жизнь он мог предложить молодой женщине, привезя её в такую глушь? Неудивительно, что она тосковала. Никто с точностью не мог утверждать, что он её бьёт, но запоздалые путники нередко слышали, как они бранятся и скандалят у открытого окна. Она была скромна, но не готова к жизни в заточении, так что его ревнивые упрёки основывались не на пустом месте.

И вот мистер, я подхожу к самой главной части. В тут ночь она вовсе не случайно упала в чан, и приступ эпилепсии тут ни при чём. Это он в припадке буйного гнева, не соображая, что делает, толкнул её в кипящий воск, да ещё наблюдал, как она становится похожей на обезображенный манекен. Когда он пришёл в себя и осознал содеянное, ему пришло в голову выдать своё преступление за её неосторожность. Шериф ему поверил, а может, не стал копаться в этом, ведь незадолго до её кончины кукольник пожертвовал крупную сумму на ремонт нашего полицейского участка, и сам мэр благодарил его. Он словно предвидел, что ему понадобится защита закона. На похоронах Скримдж лил крокодиловы слёзы. Но мало кто верил, что он любил свою жену по-настоящему. С тех пор гости у него стали бывать всё реже и реже, да и слуг осталось лишь трое. Он сделался настоящим затворником. Все дни посвящает работе. И некоторые стали говорить, что видели в темноте блуждающую неясную тень цвета индиго, расхаживающую в его парке или у болот. А жену как раз он и похоронил в платье такого цвета. Это её призрак, не нашедший упокоения, ждёт своего часа, чтобы отомстить, а нечестивая совесть супруга не позволяет ему больше общаться с другими людьми как прежде. Вот почему здесь пустынно в тёмное время суток, а в канун Дня Всех Святых даже слуги не решаются оставаться в доме на ночь. Когда-нибудь Скримджа постигнет возмездие за то, как он обошёлся с невинной женщиной, и, надеюсь, я в этот момент буду как можно дальше отсюда. В канун Дня Всех Святых граница между мирами стирается, поэтому мстительница придёт именно в этот день. Это несомненно, как и то, что меня зовут Джим Морриган.

Мы уже почти добрались до более обжитых мест, и бродяга поспешал распрощаться со мной, чтобы последовать ему одному ведомым путём на встречу с бутылкой. Я же решил сходить в библиотеку, попробовать что-нибудь отыскать в старых газетах по этой теме. Мне уже дважды встречались убийцы, которых призрак их жертв доводил до гибели, так что Руфус Скримдж, будучи ещё живым, представлял для меня всё больший интерес. И конечно я знал, что пьяница немного приукрасил, отрабатывая данные мною деньги, и что на деле всё окажется менее ужасающим.

В библиотеке я просмотрел подшивки старых газет четырнадцатилетней давности, выискивая какие-нибудь упоминания о событии, занимающем меня. Но ровным счётом ничего написано не было. Кончина женщины от несчастного случая не представляла интереса для обывателей. Нашёл только краткую заметку о том, что в канун Дня Всех Святых скончалась Марион Сеймур Скримдж на двадцать первом году жизни. Но подобное объявление мог дать и её муж.

Так что в завершение этого дня я отужинал у миссис Темпл, слушая её бесконечную болтовню и ничем не выдавая своих дальнейших намерений в отношении Воскового дома и его хозяина, к которому намеревался завтра направиться. Мне было интересно, что думает сам Скримдж по поводу слухов о своей персоне. Я решил смотреть по обстоятельствам, как вернее завязать беседу и когда лучше упомянуть, что я исследователь, занимающийся фольклором. День прошёл плодотворно, заснул я мгновенно и проспал до самого утра, не просыпаясь.

Я позавтракал и предупредил хозяйку, что буду отсутствовать весь день. С утра на небе не было ни облачка, да и вобще было достаточно жарко для последних дней октября. Воздух был каким-то стоячим, сгустившимся, как туман. Непредвиденные обстоятельства и важный звонок, который мне было необходимо сделать, а также ремонт небольшой поломки велосипеда – всё это, как незначительные помехи, заставило меня выехать намного позже, чем я планировал. Только подъехав к Восковому дому, как я теперь тоже стал его называть, я вспомнил, что сегодня канун Дня Всех Святых. Что ж, тем интереснее будет войти внутрь.

Я вошёл в запущенный парк через покосившуюся калитку. Видимо, надобности в её ремонте не наблюдалось, раз желающих войти внутрь всё равно не было. Крыльцо с тремя ступенями было оборудовано крытым навесом, под которым я пристроил свой велосипед. Затем я постучал дверным молотком, испытав такое чувство, что переместился на два десятилетия назад, когда считалось модным перестраивать старинные усадьбы по причине нехватки финансов на содержание больших хозяйств и домов. Удручающее состояние сада и ни души вокруг ещё более усиливали впечатление, что я шагнул в прошлое.

Дверь мне открыл пожилой человек в костюме не слишком новом, кое-где заштопанном, кое-где истёртом и выгоревшем от долгого ношения. Я принял его за одного из немногочисленных слуг, тем более что держался он как-то согбенно или устало, а может напряжённо. В этот день этот дом должен быть им особо не мил.

- Я бы хотел видеть вашего хозяина, - заявил я, ожидая, когда меня впустят внутрь такого занимательного здания.

- Вам нужен Руфус Скримдж? – уточнил он.

- Да, - я подумал, меня сейчас спросят по какому делу.

- Это я, - ответил просто этот скромный человек, добродушный, но одновременно какой-то утомлённый.

Вот так конфуз! Мне стало очень неловко.

- Тысяча извинений, мистер Скримдж, я принял вас за…

- Моего дворецкого, - продолжил он и улыбнулся, понимая, что я должен сейчас испытывать. – Ничего страшного, молодой человек. Я понимаю, что вы подумали так из-за моего костюма, но я привык ходить по дому в удобной одежде. К тому же сегодня я никак не ожидал гостей. В канун Дня Всех Святых мой дом стараются обходить десятой дорогой. Откуда вы прибыли к нам?

- Издалека, и к суевериям я отношусь иначе. Я пришёл, чтобы поговорить с вами о…

- Моих работах, - опять продолжил он за меня и вновь улыбнулся. – Вы увидели мои восковые изделия где-то, и они вам приглянулись. Заходите.

- Вы очень любезны.

- Из слуг у меня только садовник да повариха, его жена. Сегодня они не работают. Что касается моего дворецкого, он готовит всё для того, чтобы я с удобствами в одиночестве провёл время до завтрашнего утра, тот единственный срок, на который он покидает меня раз в году. Я был неподалёку, когда вы постучали, так что сам и открыл.

Меня поразило, что хозяин так подробно объясняет, почему сам открыл дверь, но ему, наверное, уже до тошноты надоели расхожие домыслы. Вот и ответ, как он относится к слухам. Я представил, как он устал выслушивать всякие грязные сплетни о своей покойной жене и себе самом. Неудивительно, что у него нет никакого желания появляться в городе и звать гостей.

В холле чувствовалось запустение, потому что никакой мебели не было. Большое помещение, сквозь которое просто проходят мимо. Я отметил, что дом понемногу начал разрушаться. И пока хозяин показывал дорогу в свой кабинет, я в этом всё больше убеждался. Он, наверное, понял это по моему выражению лица, особенно, когда я покачал головой, разглядывая большую трещину в стене второго этажа.

- Деньги, что я получаю от продажи своих работ,- начал он, - почти все уходят на поддержание вполне сносного существования и покупки вещей, необходимых мне для изготовления восковых фигур. А остатка на приличный ремонт не хватает.

- Вы не думали перебраться куда-нибудь в другое место?

- Это невозможно. С этим домом меня связывает многое. Я знаю, что умру в нём.

Это он о своей жене, подумалось мне.

- Дом, конечно, плох. Больше половины помещений не используется. Я живу в мастерской, пользуюсь кабинетом, столовой, да в цехе смешиваю и плавлю воск. Слуги живут в отдельной пристройке, но и оттуда на один день в году они уходят, чтобы переночевать в городе, - он вздохнул.

- Вы говорите о кануне Дня Всех Святых?

- Да. То, что произошло здесь четырнадцать лет назад, лишь ухудшило моё состояние. Ведь и до того меня считали отшельником, а ныне я живу как настоящий затворник.

Я понял, что наступил тот самый момент, когда можно начать приступать к расспросам. Но нам помешал вошедший дворецкий, на вид даже старше хозяина, однако продолжающий сохранять гордость и выправку верного и незаменимого слуги.

- Я оставил еду в столовой, сэр. Холодный ужин и закуски. Через некоторое время я уйду, сэр.

- Хорошо, Винсен.

Дворецкий Винсен исчез так же незаметно, как вошёл.

- Вы не согласитесь разделить со мной послеполуденную трапезу? Я привык принимать пищу рано, чтобы потом ничто не отрывало меня от работы.

Я кивнул, надеясь за столом продолжить беседу на интересующую меня тему. Столовая оказалась не такой уж большой, в жёлтых и бежево-золотистых тонах. Через полуотворённое окно задувал лёгкий ветерок и играл тонкими занавесками. Хозяин сам поставил передо мной приборы и предложил холодной говядины и превосходного прошлогоднего кларета, за которые я щедро принялся. Он трижды взглядывал куда-то мне за спину, и я тоже решил посмотреть туда и обернулся. На стене за моей спиной висел в золочёной раме портрет молодой женщины с ангельской внешностью. Никогда ещё мне не доводилось видеть такого хорошенького личика.