Больница

Но однажды, проезжая мимо Больницы с работы, вся пелена, омрачавшая мне разум, резко спала, и я вспомнил лицо жены со всеми красками и вновь почувствовал глубокую любовь и нежную привязанность к ней в своём сердце. Как я мог забыть про неё? Как мог думать, что она больше не важна для меня? Это всё неслучайно. Со мной что-то сделали в Больнице, чтобы я забыл о ней, чтобы не вздумал приходить и забирать её. Я больше чем уверен, что виной всему тот тип, не пожелавший открыть мне своего лица. Простая ли случайность помогла мне всё вспомнить? Каких богов мне благодарить за то, что это произошло?

Я решил немедленно отправиться в Больницу и потребовать сведений об Элис, и по возможности выяснить, почему они так поступили со мной. Если они думают, что всё это сойдёт им с рук, они глубоко ошибаются. Сейчас как раз было время свиданий, но, так как я уже проехал Больницу, мне пришлось сойти на следующей остановке и возвращаться пешком. На территории ничего не изменилось, а после того, как они забрали мою жену, я больше не замечал никакой оживлённой деятельности за больничным ограждением.

Когда я вошёл, за стойкой регистратуры сидела та первая девушка, которая намеренно либо по незнанию солгала мне, не моргнув и глазом.

- Добро пожаловать! – она подняла на меня свои синие глаза.

В этот раз я решил не быть вежливым.

- Помните меня? – спросил я.

- Да. Вы приходили насчёт своей жены.

- Сейчас я пришёл, чтобы забрать её. Думаю, её давным-давно должны были выписать. Прошло две недели, как никак.

- Напомните её фамилию, - девушка привычно зашуршала листками журнала. Всё та же картина. Ничего не изменилось в этом проклятом учреждении.

- Кирокавалла.

- Верно. Она покинула Анамнестический кабинет через три дня после поступления к нам. Сейчас она находится в Офтальмологическом отделении, но я не думаю, что ей будет позволено…

- Так. Хватит, - рявкнул я. – Я наслушался ваших разговоров ещё в прошлый раз, когда вы мне нагло наврали.

- Я? – девушка округлила глаза с самым невинным выражением.

- Да вы. Ведь всё, что вы наговорили мне в отношении машин скорой помощи, была наглая ложь. Так что позовите главного врача. Я желаю разговаривать только с ним.

- Главврач на операции.

- Тогда позовите его заместителя и не выводите меня из терпения, иначе я разнесу полбольницы, разыщу свою жену и уйду вместе с ней.

- Мне жаль, но не думаю…

- Меня не интересует ваше мнение! Я ваши штучки знаю. И не смейте приглашать того человека в респираторе! В тот раз он что-то такое намеренно сотворил со мной, что я позабыл о жене на две недели. Я ещё дойду до высших инстанций, чтобы к вам пришли с проверкой и выяснили, чем вы тут занимаетесь, принимая здоровых людей за больных, и гипнотическим вмешательством смущая человеку рассудок.

- Доктор Боннит, пройдите в Регистратуру. Доктор Боннит, пройдите в Регистратуру, - проговорила девушка по громкой связи, а затем обратилась ко мне. – Всё-таки вы не правы, гражданин. Мы здесь занимаемся лечением. Как вы думаете, почему в Сити так мало людей болеют? Потому что забота о вашем здоровье – наша главная обязанность.

- С вами бесполезно разговаривать, - махнул я рукой, но тут появился, наконец, первый увиденный мною доктор этой Больницы.

- Что здесь происходит?

Он весь держался как-то властно, и мне бы только хотелось, чтобы он разрешил мою проблему во мгновение ока.

- Вот, - кивнула регистраторша, - этот мужчина нервничает по поводу своей жены.

- Да, нервничаю, - с достоинством подтвердил я. – Моя жена попала сюда две недели назад, а я до сих пор не знаю, что с ней и жива ли она вообще.

- Её фамилия Кирокавалла. Она в Офтальмологическом отделении, - пояснила девушка-всезнайка.

- Я вам тут ничем помочь не могу. Вам нужно поговорить с лечащим врачом вашей жены. Моя специальность – хирургия.

- Да, я понимаю, что здесь мне никто помочь не может, - с каждым словом мой голос звучал всё громче. – Но тогда мне ничего не остаётся, как отправиться на поиски жены самостоятельно. Сейчас половина шестого, значит, никто не может возражать по поводу свидания с родственником.

- Без разрешения посторонним нельзя ходить по отделениям, - сказал Боннит.

- Плевать я хотел на ваше разрешение! Я желаю видеть свою жену! Вы не имеете права запрещать мне это в часы свиданий!

- Он слишком нервный, – встряла регистраторша.

- Сами вы истеричка! – не остался в долгу я, но это выглядело не только невоспитанно, но и по-детски, ведь оба они были спокойны и вежливы, а я кричал и размахивал руками, и забыл о всяких приличиях, даже о том, что шум, исходящий от меня, может мешать посторонним.

Доктор Боннит, видимо, не желал закрывать на это глаза.

- Если вы немедленно не покинете здание Больницы, я буду вынужден позвать санитаров и собственной рукой вколю вам успокоительное. Вы ведёте себя недопустимо. Предупреждаю, что, как врач, я имею на это право, находясь в любом общественном месте, не говоря уж о лечебном учреждении, где вы нарушаете тишину и общественный порядок.

- Я это знаю, - кивнул я, - поэтому прошу прощения и ухожу. Но я подам жалобу во все высшие инстанции, так и знайте. Вы не отделаетесь от меня так просто! Я не собираюсь дарить вам свою жену в качестве какого-нибудь подопытного материала. В следующий раз я приду сюда со служителями закона и порядка, потому что, так понимаю, мирными путями мне жену отсюда не забрать.

- Ваша жена здесь не пленница, - ласково поправила регистраторша.

Я не стал ничего говорить, а просто ушёл. Я еле сдерживал себя, чтобы не хлопнуть дверью, потому как и так показал себя не с лучшей стороны. А ведь для того, что мне предстояло впереди, мне следовало быть крайне серьёзным и безупречно-грамотным гражданином. Однако я начал понимать, почему человек докатастрофных времён вёл порой себя так дико. Иногда это необходимо, учитывая, что бюрократия в обществе появилась с зарождением цивилизации.

2

Из дома я позвонил в Справочную и узнал там, куда мне следует обратиться, чтобы подать жалобу на Больницу. Девушка на том конце не долго думая ответила, что мне нужен Городской отдел здравоохранения, продиктовала и адрес, и номера, и даже на всякий случай назвала часы работы. Как хорошо, что в нашей полезной Справочной Сити можно узнать данные по любому учреждению, если нужно куда-то обратиться, позвонить или послать сообщение по перфорированной ленте.

Затем я позвонил на работу дежурному и попросил предупредить завтра моего начальника, сразу как он придёт, что могу значительно задержаться, так как проблемы, связанные с женой, вынуждают меня пройтись по разным инстанциям. Он обещал всё передать, зафиксировав мои слова на соответствующем бланке. С этим проблем не возникло. Как я уже говорил, Больница была настолько уважительной причиной, что стоило её лишь вскользь упомянуть, как никаких вопросов не возникало. Наоборот, все были рады услужить, какова бы ни была моя просьба. Не так было бы, будь я вызван в суд либо приглашён на похороны. Отлучку дали бы всё равно, но позднее стали бы интересоваться, что там да как происходило.

Вот странность! Только сейчас мне пришло в голову это поразительное несоответствие. Буквально во всех областях нашей жизни Больницу обходят стороной, словно это какая-то запретная тема. Никогда никто туда не заходит (кроме участившихся случаев прибытия скорой помощи); о ней не принято говорить, однако детвора Сити знает какие-то небылицы, и всё это в порядке вещей. Работники Больницы тоже какие-то странные. Пусть внешне они кажутся нормальными, но в Центральной Больнице я даже не задаюсь вопросом, люди ли передо мной. А вот в Больнице каждый словно исполняет какую-то, только ему одному предназначенную роль, как механические заведённые человечки. И гробовая тишина царит вокруг. Всё это кажется неприятным неподготовленному человеку. И не зря у меня возникло тогда дурное предчувствие! Внутри происходит нечто очень нехорошее, и Больница только внешне кажется богоугодным заведением.

И пусть это звучит фантастически, но я более чем уверен, что тот работник, скрытый с головы до пят спецодеждой, распылил какую-то гадость, от которой в моей голове помутилось. В аптечку мог быть закачан какой-нибудь специфический газ, не зря он пихал мне этот белый чемоданчик под нос. Я знал, что нечто подобнее существовало во времена войн после расщепления Луны, когда из-за какого-то газа люди пребывали не в себе и становились безвольными и послушными, так что с ними можно было проделывать что угодно. Таким образом тогда завербованных солдат и отправляли на верную смерть, хотя это и кажется людям новейшей эры немыслимым. Большинство относится ведь к истории катастрофичного периода скептически, по большей части, как к мифам и сказкам, из которых творцы черпают вдохновение, а исследователи пытаются раздобыть сведения о днях былых. Но что, если на минуту представить, что какое-то из этих видов химического оружия сохранилось в исправном состоянии и используется в наши дни с неизвестными целями?

Но зачем держать и применять подобное оружие в Больнице? Чтобы родственники забывали о своих близких и переставали интересоваться ими? Но зачем иметь больных, которых никто не станет забирать, ведь когда-нибудь свободные койки закончатся? В каких-то своих личных целях? С медициной может быть связано только одно – опыты над людьми, живыми или мёртвыми без разницы.

От этой цепочки логических заключений меня пробрала дрожь. Неужели в Больнице происходят подобные невероятно-ужасные вещи?

Я вдруг понял, что совершенно ничего не знаю об этом месте. Уверен, как и большинство населения Сити, не говоря уж о Тауне и Кантри. Мне захотелось узнать несколько больше, и я подумал, что могу это сделать. В каждом подъезде при спуске в подвал имелась стойка, на которую выкладывали не только свежие бесплатные газеты. Там всегда лежал толстенный справочник с полезной информацией по Сити. Я ни разу в него не заглядывал, как и большинство из нас, должно быть, но знал, что там можно найти любые сведения по краеведению, не исключая реклам модных лавок и магазинов. Ежегодно справочники заменяли на новые, но их первая, историческая, часть всегда оставалась неизменной.

Так что я направился вниз изучать справочник, чтобы успокоить свои смятённые от догадок мысли. Ужель и в самом деле в современном мире может происходить нечто подобное?

В столь поздний час, народу, снующего по подъезду в свои квартиры и из них, было предостаточно. Мне пришлось здороваться со многими и участвовать в вежливом поддержании разговора, так что я не скоро добрался до нужного места, однако старался ничем не выдавать своего нетерпеливого желания зарыться носом в толстенный том. Когда все разошлись по своим жилищам и оставили меня одного, в свете дневной флюоресцентной лампы я, наконец, принялся листать книгу в поисках любой возможной информации о Больнице. Её оказалось немного. Всего-то скудное описание. Я пробежал его глазами, а затем прочитал ещё раз более внимательно.

Больница

Сити, Больничная ул., д.5

т. 4-78-58 о.р.

Построена в 0 г. новейш. э., арх. Ф. Боровичепский.

Небольшие отдельные здания белого кирпича без фасадных украшений с широкими окнами времён постройки Защитного купола, соединённые крытыми подземными коридорами с зоной хозяйственного двора и защитной зелёной зоной. Комплекс включает в себя: стационар со специализированными отделениями и палатами, вспомогательные отделения и лаборатории, аптеку, поликлинику, пищеблок, прачечную, административные и другие помещения.

Первоначально Больница была предназначена для круглосуточного лечения и ухода за пациентами с определёнными заболеваниями. К концу первого столетия её преобразовали в санаторий-профилакторий.

В наши дни методы её лечения считаются устарелыми, и медицинское учреждение почти не используется по своему прямому назначению, частично перепрофилировавшись на лабораторные исследования. Однако в некоторых особых случаях или случаях редких заболеваний Больница по-прежнему принимает пациентов и оказывает помощь.

На данный момент в Больнице 15 узконаправленных отделений; санаторий закрыт по причине неисправности бассейна и саун.

Вот и все скудные сведения. Ничего такого, чего бы я не знал ранее. Ничего конкретного. Никакой полезной информации. Возможно, в библиотеке могло отыскаться больше информации, но она работала до восьми и уже была закрыта.

Я положил справочник на место, но пребывал в растерянности, размышляя. Больница казалась всё более и более подозрительным местом, и мне только оставалось желать, чтобы власти как можно скорее начали разбор того, что происходит там внутри. Уже ясно, что их деятельность противозаконна. Однако ещё больше я желал, чтобы Элис была со мной. До сих пор я прилагал слишком мало усилий к этому. Вспомнить хотя бы, сколько дней прошло бездеятельно при моём попустительстве. Так что теперь я собирался добиться нашего воссоединения любыми путями и средствами, к чему бы ради этого мне не пришлось прибегнуть.

Глава четвёртая

1

Как и многие организации Сити, Городской отдел здравоохранения начинал работу с восьми часов утра. Туда, как было запланировано, я и направил свои стопы. Я не знал, что именно стану делать и как конкретно себя вести. Решил, разберусь на месте, но твёрдо был намерен не ронять своего достоинства, не скандалить, а любыми путями добиваться того, чтобы мою супругу выписали либо перевели в другое место в случае её серьёзной и реальной, а не мнимой, болезни, хотя я всё ещё считал, что она абсолютно здорова, а обратное утверждает медицинская ошибка.

Нужное мне государственное учреждение располагалось на Восьмиугольной площади по соседству с множеством других официальных офисов в большом зеленоватом здании с куполом и широкими арочными окнами. Напротив, через площадь, находилось здание Администрации Сити, где работал глава нашего города. По крайней мере, так говорили, что он работает именно там, но едва ли кто-то видел его. Ещё одна тайна, с которой люди мирились, пока их жизнь шла своим чередом и ничто не нарушало её безмятежного порядка.

В вестибюле были установлены пропускающие вертушки, которые стоило пересечь всем прежде, чем подниматься по лестнице. Перед ними обитала вахтёрша в старой заношенной телогрейке, на столе которой стояла табличка «выписка одноразовых и многоразовых пропусков». Я подошёл к ней, потому что остальные проходили свободно, суя в щели вертушек свои личные карточки. У меня таковой не было. Был только рабочий пропуск, но он тут ничем не мог мне помочь. Когда вертушки пропускали людей, они забирали карточки, которые выплёвывала машина с другой стороны. Просто какой-то живой конвейер при входе на работу. Но в таких официальных структурах всё более механизировано, чем в простых и мелких конторах, в какой, например, работаю я сам, и от которых едва ли зависит нормальное ежедневное бесперебойное функционирование Сити.

Я подошёл к вахтёрше и попросил:

- Утро доброе! Не могли бы вы выписать мне одноразовый пропуск?

- Куда вам? По какому делу? – она достала чистый бланк.

- В Городской отдел здравоохранения. А дело объяснять долго. Можете написать кратко - по личному.

Она косо взглянула, но ничего не сказала, за исключением того, что на пропуске мне должны будут проставить отметку в нужном мне отделе. А когда отдала карточку, я почувствовал себя частью большого механизма, его маленьким послушным винтиком. Затем я прошёл через пропускную вертушку и начал подниматься по лестнице. Когда я поднялся на третий этаж, до меня дошло, что я позабыл спросить у вахтёрши, куда мне идти. Я не знал, стоит ли подниматься ещё выше или же спуститься и узнать у кого-нибудь дорогу, но тут людской поток засосал меня автоматически, и вот я уже бодро шагал по коридору, словно служащий какой-нибудь здешней конторы. Так что пришлось заглянуть в первую попавшуюся открытую дверь.

- Не подскажете, Городской отдел здравоохранения где?

- Понятия не имею, - пожала плечами ухоженная женщина, разглядывающая себя в зеркальце.

- Не знаете? – удивился я. – Но вы ведь тут работаете.

- Я не обязана знать всех. Здесь несколько десятков отделов.

Я направился дальше, сочувствуя тем некоторым людям, которые не интересуются ничем находящимся дальше их собственного носа. К счастью, почти мгновенно я наткнулся на уборщицу, устало шагающую к лестнице со своими вёдрами-тряпками. Она любезно разъяснила, что мне этажом ниже. Первая дверь.

Когда я подошёл к двери нужной мне организации, меня пробрала дрожь волнения, но я быстро её отогнал. Рассудительность прежде всего. Я не пришёл требовать ничего, кроме справедливости.

Когда вошёл, то оказался перед столом секретарши, а не сразу в кабинете начальника отдела, как представлял себе. Конечно, такая важная персона как начальник отдела Городского здравоохранения должна иметь привратника, который бы пропускал к своему хозяину не всех подряд, а только тех, кто не доставит особых хлопот просителю. Секретарша не обращала на меня никакого внимания, хотя я не только постучал в открытую дверь, но и поздоровался.