Шиза в твоей голове. Костик Пухов

— Звучит здорово, — отозвался он. — А я занимаюсь фотографией, кстати.

— Фотографируешь? Правда? Это здорово. У меня, например, нет знакомых фотографов. Не самая распространенная профессия.

— Да, — сказал он с какой-то особенной гордостью. — Правда совсем недавно начал, но мне нравится.

— Круто, — протянула Ника. — Тогда приноси свои фотографии как-нибудь. Было бы интересно посмотреть.

Он кивнул, вышел на улицу, прошел пару метров и остановился. Я понимал, что Костик сейчас пытался отчаянно осмыслить то, что только что произошло.

— Ты это слышал? — спросил он. — Она сказала, чтобы я приходил еще. Она сказала, что хочет посмотреть мои фотографии.

— Слышал. И ты чертовски круто поболтал с ней. Поздравляю.

— Да я даже не помню, что говорил, — измученно выдохнул Костя. — Я просто… нес все, что в башке было. Даже не думал о том, что говорю.

— Ну вот видишь, как здорово? Значит, теперь ты должен понимать, что, чтобы заинтересовать кого-то, тебе не нужно выеживаться и строить из себя другого человека. Достаточно просто быть собой — и это отлично работает. Ты думаешь, она бы так же ответила, если бы ты сказал какую-то заученную фразу с пикап-курса? Не-а. Девушки чувствуют фальшь.

Он обернулся на вход в кофейню. Я видел, как он улыбнулся в отражении стеклянной двери, и мысленно порадовался за него. А чего — того и гляди, еще и девчонку найдет себе.

Панель показала результат:

«Задание дня выполнено. Воля +3».

Глава 10. Инструмент

Вчера вечером мою голову посетила мысль, что Костику нужна новая камера. Пока он дрых, видя десятый сон, я по обыкновению прикидывал, в каком направлении нам следует двигаться дальше. Его телефон с разбитой камерой еще куда ни шел для старта, но для какого-никакого развития карьеры такой инструмент не годился. Если отложить покупку инструмента, то придется отложить и нормальное обучение Кости, а мне этого совершенно не хотелось. И я, кажется, знал, где эту камеру взять.

Когда наступило утро, мне не терпелось рассказать о своих мыслях Косте, поэтому я нарушил нашу договоренность и в этот раз не стал ждать, пока он проснется сам. Просто взял да и разбудил его ровно в семь.

— Подъем, — сказал я. — У нас сегодня важное дело.

— Ммм, — промычал он, зарываясь лицом в подушку. — Еще пять минут. Всего пять.

— Нет, никаких пяти минут сегодня не будет, завтра доспишь. Вставай, мы идем за камерой.

Своего я добился — Костик тут же открыл глаза и завис. Его сонливость как рукой сняло. Он приподнял голову и посмотрел в потолок, будто искал там ответы на все свои неозвученные вопросы.

— Это еще зачем? — переспросил он. — У меня же есть камера в телефоне. Я же снимал на нее, и все нормально получалось. Ты сам говорил.

— Костя, — начал я терпеливо. Каждый раз надеюсь, что он не будет спорить, и каждый раз убеждаюсь, что привычкам он не изменяет. А финансовые затраты оставались камнем преткновения, и будут таковым, пока у него не появится стабильный заработок. — Мы же с тобой ставим взрослые цели. Ну, чтобы ты смог научиться зарабатывать на фотографии, так ведь? А чтобы это получилось, телефона уже недостаточно, тут нужен нормальный качественный аппарат. Согласен?

Он сел на кровати, и я увидел его отражение в зеркале. Было слишком заметно, как в глазах его сверкнула неуверенность вперемешку с азартом. Мои слова его заинтересовали, и он был бы рад начать полноценно зарабатывать на снимках, но, очевидно, боялся. Понимаемо. Потратить последние деньги на затею, которая не факт что выгорит, наверняка казалось ему полным безумием. Вот только я был уверен, что выгорит. Потому что прекрасно знал, как нужно обращаться с этой штукой, чтобы она стала его золотым билетом в светлое будущее. Я уже пробился туда однажды, сделаю это еще раз.

— А деньги? — спросил он. — Камеры стоят дорого. У меня нет столько. Я только-только долг закрыл и потратился на прическу с вещами. У меня осталось немного.

— Но у тебя все еще есть деньги, — с нажимом заметил я. — Ты же отложил немного. А чтобы продолжать зарабатывать и увеличивать доход, тебе просто необходимо иметь хороший инструмент. Так что, увы, без этого никак. И я же не прошу тебя покупать новую камеру тысяч за сто. Мы с тобой пойдем на барахолку и найдем там рабочую лошадку за вполне адекватные деньги. Да, она, конечно, не будет новой и суперкрутой, но это, во-первых, лучше твоего телефона, а во-вторых, функционал дорогих фотоаппаратов тебе пока рано изучать.

— На барахолку? — Он брезгливо скривился. — То есть вот так становятся великими фотографами? Ищут фотики на барахолке? Не лучше уж тогда накопить и купить уже нормальный аппарат, а не рухлядь, которая сломается после нескольких использований?

Я, признаться, удивился даже. Откуда это в Косте столько скепсиса по поводу подержанной техники? Он вроде как за каждую копейку трясся, а тут посмотрите на него.

— Костя, ты будешь покупать инструмент, — пояснил я. — Инструмент, с которым надо будет работать, а не любоваться на то, какой он новый и классный. И уж рухлядь никакую мы точно брать не будем, это я тебе обещаю. Знаешь, такое ощущение, что ты постоянно забываешь, что я тебе помогаю во всем. А уж в камерах я и с закрытыми глазами могу разобраться. И вообще, чтоб ты понимал, у меня тоже первые фотоаппараты были с рук, потому что средств особо не было. Ничего же, не помер.

Он внимательно выслушал меня и явно задумался по поводу сказанного. Наверняка взвешивал все за и против, хотя я не понимал, что там думать. Но, как и всегда, мои аргументы перетянули его на мою сторону, и в конечном итоге он согласно кивнул головой.

— Ладно, — сказал он. — Раз уж ты берешь на себя ответственность за выбор качественной камеры, то окей. Потому что я в новых-то не шарю, а тут еще и бэушная.

— Договорились, все будет в лучшем виде.

Вскоре Костик оделся и вышел из дома. Прохладное утро оказалось на редкость солнечным. Костя шел так быстро, как только мог, и мне показалось, что он всерьез заразился мыслью купить новую камеру и теперь ему захотелось поскорее дойти до барахолки и реализовать нашу с ним идею. Я тоже был в неком предвкушении, потому что мне казалось, будто с появлением этой штуки у Кости жизнь его примет еще один резкий поворот и станет намного лучше. Моя же когда-то стала. И я очень постараюсь, чтобы помочь ему в этом.

Костик вел меня на барахолку. Он прекрасно знал, что это местечко находилось на окраине города, но сам туда давненько не ходил. Объяснил он это тем, что ассоциации у него с подобными местами не самые приятные. В детстве, когда средств у их семьи особо не было, они с матерью иногда ходили туда присматривать всякое. Ну, впрочем, тогда все так жили, не только Костик. В девяностые в России были не самые лучшие времена. Но вот почему-то Костику врезалась в память та самая барахолка как олицетворение бедности и социального дна. И тогда он для себя решил, что больше не будет покупать бэушные вещи. Пусть лучше плохенькое, но новенькое, свое. Мне пришлось поработать психологом и пояснить ему, что покупать подержанную камеру — это вовсе не то, что было у него в детстве. Потому что с камерами не работает эта схема — плохенькое, но новенькое. Камера нужна все-таки хоть сколько-то профессиональная, а новую покупать накладно будет, даже если она самая простая и качества так себе. Он вроде согласился, на том и закрыли тему.

В итоге мы добрались до нужного места. Барахолка представляла из себя довольно просторную площадь, на которой располагалось множество торговых точек. И торговали там, казалось, всем подряд. Продавали все, что только можно было продать. А может, еще и что-то чего нельзя, сказать было трудно. Мысленно я скрестил пальцы, потому что очень хотелось верить в наш успех.

Мы прошлись по рядам и нашли в итоге несколько столов с фототехникой. В основном там были разложены старые пленочные камеры. Костик шел и смотрел на инструменты, в которых совершенно ничего не понимал. Пока я рассматривал предложенные варианты, он время от времени брал в руки наиболее приемлемо выглядящие камеры и крутил их и так и сяк. Я видел чуть ли не каждую царапину на объективе и прочие дефекты. Многие из предложенных товаров вообще продавались на запчасти. Но ничего, что я счел бы подходящим, — не было.

— Что мы ищем? — спросил он.

— Ну, в идеале хорошую камеру. Можно просто посмотреть корпус без объектива как вариант. Это на случай, если что-то подобное будет стоить сильно дешевле по отдельности. Нам нужно что-то, что снимает в RAW. Я научу тебя работать с RAW, это даст тебе больше возможностей для обработки.

— Если честно, я даже не понимаю, что это значит, — грустно признался он.

— Да ладно тебе, Костя, я прекрасно это понимаю. Не переживай, подскажу, что тебе лучше взять.

Мы прошлись по рядам и подошли к столу, за которым сидел пожилой мужчина с седоватой бородой. Такой довольно колоритный персонаж: на нем была надета кожаная куртка в байкерском стиле, но при этом на носу висели очки с толстыми стеклами. Даже при беглом осмотре его столика было понятно, что инструменты здесь были пожившими и видавшими виды. Оставалось лишь надеяться, что все нормально работало. Я сразу приметил одну знакомую модель — Canon 5D Mark II. Старенькая, конечно, но если она в нормальном состоянии, то подходит. Я и сам на такой когда-то начинал работать. Мы подошли ближе к столу, и мне удалось рассмотреть камеру. Она выглядела заметно потрепанной, с потертостями на корпусе.

— Спроси про ту, что лежит слева на самом краю. Сколько она стоит и что там по состоянию, — сказал я.

Костя указал на нужную нам модель. Я обратил внимание, как дрожали его пальцы. Никак не мог привыкнуть к его этим странным реакциям. Ну серьезно, сколько мы с ним взаимодействовали, а я до сих пор удивлялся, почему его так трясло от самых простых и бытовых вещей вроде вопросов о стоимости камеры. Но он все же молодец, пытался преодолевать себя.

— Сколько? — спросил он.

Мужчина лениво поднял глаза на Костика, а потом посмотрел на камеру и снова на Костика.

— За пятнадцать отдам, — спокойно ответил продавец. Сколько?!

Костя замер, и я почти ощутил, как он напрягся в этот момент. В голове у него наверняка отчаянно забился сигнал тревоги, потому что пятнадцать тысяч звучало жутко дорого. И я был с ним согласен. Особенно если речь идет о подержанной камере. В общем, что-то перегнул мужик конкретно.

— Это дорого, — тихо сказал он.

Даже непонятно, к кому конкретно была обращена эта реплика. Скорее ко мне, наверное.

— Да, знаю, Костик, — ответил я. — Но ты не дай себя развести. Это барахолка, здесь торг уместен. И вообще, техника должна быть рабочей, а не просто красиво выглядеть.

— То есть как? — не понял он, присев, как будто шнурки поправлял

— Спроси, можно ли проверить, работает ли она. И вообще, посмотри, нет ли где косяков. А потом уже торгуйся.

Костя кивнул и обратился к продавцу:

— Можно посмотреть, что там внутри? Как она вообще снимает? И батарея живая?

Мужик усмехнулся, но протянул камеру. Костя взял ее в руки, покрутил, заглянул в видоискатель. Я тоже смотрел через его глаза — потертости на корпусе были, но в целом аппарат выглядел достойно. Затвор отработал пару раз, экран загорелся, меню переключалось.

— Живая, — сказал я. — Но цена слишком высокая. Такая модель на вторичке стоит тысяч восемь, ну максимум девять. Скажи ему это прямо. Мол, у него тут не новый аппарат, потертости на корпусе, и вообще — не знаешь, сколько он его в руках держал.

Костя сглотнул. Я чувствовал, как он собирается с духом. Потом он посмотрел на продавца и сказал:

— У вас потертости на корпусе. И цена слишком высокая. Я готов взять, но не за пятнадцать. Это вообще неадекватная цена.

Продавец удивленно приподнял бровь.

— Ну, за двенадцать отдам. Без объектива. Но ты ж понимаешь, что без объектива она тебе не нужна?

— Знаю, — сказал Костя. — Но я не готов платить больше десяти пятьсот. С объективом.

Продавец хмыкнул, почесал бороду, посмотрел на камеру, потом на Костю.

— А наглый ты, парень. Десять пятьсот, говоришь? Ну, давай за одиннадцать и бери.

Костя покачал головой. Я чувствовал, как он набирается уверенности.

— Десять пятьсот. Больше не дам. А то я пойду посмотрю у других, у них тоже техники полно.

Продавец помолчал, потом вздохнул и махнул рукой.

— Ладно, черт с тобой. Забирай. И чтоб я тебя больше не видел, торгаш.

Костя едва сдержал улыбку. Он протянул деньги, взял камеру.

— Слышал? — прошептал он, когда мы отошли от стола. — Я сторговался. Сам. Без тебя.

— Слышал, — ответил я. — И я, Костик, чертовски горжусь тобой. Это было круто. Поздравляю. Ты владелец нормальной камеры. Теперь идем снимать. Сразу разницу увидишь.

Мы вышли с барахолки. Солнце уже поднялось выше, и день обещал быть ясным. Костя шел и смотрел на камеру, крутил ее в руках, нажимал на кнопки. Он не мог поверить, что она у него есть.

— Я чувствую себя фотографом, — сказал он. — Настоящим.

— Ты и так фотограф, — сказал я. — Осталось только доказать это другим.

Я почувствовал, как система отреагировала на покупку. Интерфейс моргнул, и я увидел новое уведомление, которое появилось прямо передо мной:

«Доступен новый навык: "Наводка".

Описание: возможность визуальной подсветки ракурсов, света и ключевых точек кадра в реальном времени. Активация: по команде инициатора».

Вот это поворот. Не знал, что система вообще способна на такое. Мы не ждали этого, не работали над этим — просто покупка камеры, видимо, стала триггером для активации. Интересно, сколько еще в этой системе скрытых функций, о которых мы понятия не имеем?

— Костя, кажется, у нас открылся новый навык. «Наводка». Я могу подсвечивать тебе ракурсы и свет в реальном времени.

— Чего? — переспросил он. — Ты можешь что? Как это вообще работает?

— Я не знаю, — честно признался я. — Но сейчас попробуем разобраться. Подними камеру и направь на двор.

Он выполнил мое указание. Я сосредоточился и мысленно активировал «Наводку». Сначала ничего не произошло. Я уже подумал, что навык — просто бесполезная фишка, но через секунду интерфейс снова моргнул, и я увидел, как перед глазами Кости начали появляться едва заметные метки. Они были похожи на легкие, полупрозрачные линии, которые подсвечивали тени и границы кадра.

— О, — выдохнул Костя. — Я вижу какие-то линии. Они… они как будто ведут меня.

— Я тоже их вижу, — ответил я. — Похоже, я могу подсвечивать тебе нужные точки. Вот, посмотри туда, где лежат тени от деревьев. Они создают интересный узор. Попробуй снять.

Костя навел камеру. Я видел, как он пытается следовать меткам, как ищет нужный ракурс. Это было похоже на то, как если бы я стоял рядом с ним и показывал ему, куда смотреть и как выстроить кадр.

— Вау! — Радости Кости не было предела. — Это работает? Это реально работает?

— Похоже на то, — ответил я. — Наверное, покупка камеры дала нам новый уровень взаимодействия. Система подстроилась под твой новый инструмент. А я говорил, что камера нужна!

Но тут я вспомнил одну деталь. Мы купили камеру, но у нас не было карты памяти. И зарядки тоже не было в комплекте, если я правильно помнил.

— Костя, — позвал я. — Вернись на барахолку и спроси у продавца, есть ли карта памяти и зарядное устройство. Иначе камера — просто красивая игрушка.

Костя вернулся к продавцу.

— А карта памяти есть? И зарядка? — спросил он.

— Есть, — ответил мужик. — Но отдельно. Карта за пятьсот, зарядка еще за четыреста.

Костя вздохнул. Я чувствовал, как он снова начинает сомневаться.

— Бери, — сказал я. — Без них камера бесполезна. Это не те деньги, которые стоит экономить.

Костя кивнул и достал деньги. Он купил и карту, и зарядку. Теперь у него был полноценный комплект.

Мы отправились во двор Кости.

— Ну что? Теперь у тебя есть настоящий инструмент. Давай посмотрим, на что ты способен. Взгляни на тот подъезд. Видишь, как свет падает на ступеньки? Это кадр. Поймай его.

Костя поднял камеру и нажал на спуск. Я чувствовал его волнение. Он словно снимал впервые.

— Теперь переведи объектив на ту бабушку, — сказал я. — Свет падает на ее лицо сбоку. Это создает объем. Тени подчеркивают морщины. Это делает ее живой. Снимай, пока она не повернулась и не ушла.

Он снял. Я видел результат через видоискатель. Костя смотрел на экран и не мог поверить своим глазам. Это был хороший кадр. Простой, но хороший. В нем была жизнь. В нем была история.

— Вау, — сказал он. — Это я сделал? Это выглядит как…

— Это ты сделал, — подтвердил я. — И это только начало. Теперь ты знаешь, как все работает. Будешь учиться видеть мир иначе под моим надзором. Все, что тебе нужно, — смотреть и нажимать на кнопку. Я буду помогать тебе, пока не привыкнешь.

Мы пошли дальше. Костя снимал все: голубей на проводах, старушек на лавочках, тени от деревьев, отражения в лужах, проходящих мимо людей. Он снимал так, будто делал это всю жизнь. Я слышал, как он комментирует каждый кадр. Его голос звучал уверенно и даже немного строго.

— Этот — мусор, — говорил он, глядя на экран и качая головой. — Слишком темный. Не поймал момент. А это неплохо.

— Но надо было сместиться левее, — подсказал я.

— А этот — огонь, — выдохнул он, когда увидел очередной кадр на экране. — Ты видел это? Тени от решетки легли так, будто кто-то нарисовал их специально.

— Видел, — отозвался я. — Ты начинаешь понимать. Это главное. Ты начал чувствовать ритм кадра и видеть композицию.

Пришло новое оповещение от Системы.

«Навык "Композиция" открыт. Навык "Угол зрения" — уровень 2».

У меня у самого азарт начался. Костя-то рос, и это замечал не только я. Неужели я смотрю на рождение нового фотохудожника? Ремесленника даже? Я гордился им как учитель — учеником.

Мы подошли к кофейне. В окне показалась Ника. Она стояла за стойкой, и мягкий утренний свет делал ее лицо почти идеальным.

— Костя, зайди в кофейню. Сделай фото Ники. Она сейчас идеальная модель для портретной съемки

— Что? — Он замялся. Его голос дрогнул. — Я не могу просто так зайти и начать снимать. Это будет странно. Я не могу… я не знаю, что говорить.

— Можешь и зайдешь, — настаивал я. — Ты ж фотограф. Да и вы вроде неплохо пообщались в тот раз. Просто зайди, сядь у окна и начни снимать. Это будет красиво. Она не будет против — она же сама просила тебя показать фотографии. Помнишь?

Костя зашел в кофейню. Я чувствовал, как он волнуется — несмотря на то, что они с Никой уже были знакомы и даже общались вполне непринужденно, сейчас он явно переживал. Каждое его движение было осторожным, будто он шел по тонкому льду, боясь, что он может треснуть в любой момент.

Он сел у окна, поднял камеру и направил ее на Нику. Она повернулась и улыбнулась ему. Я видел, как свет падает на ее лицо и как блестят ее глаза, а волосы мягко обрамляют лицо. Это был идеальный момент для съемки. Я сразу понял, что нужно делать.

— Костя, — сказал я. — Не сиди на месте. Встань и отойди немного левее. Снимай оттуда. Сейчас он ложится слишком прямо. Если ты сместишься, тени станут мягче, и ее лицо будет выглядеть объемнее.

Он послушно встал и сделал пару шагов влево. Он пытался подобрать идеальную точку, и выглядел при этом как настоящий профессионал. И пусть он пока еще не до конца доверял своим ощущениям, но уже учился прислушиваться к интуиции.

— Чуть ниже, — продолжил я. — Сделай так, чтобы ее лицо было на уровне твоего объектива. Это даст самый естественный ракурс.

Костя присел и поднял камеру. Я видел, как он старается следовать моим указаниям. Он уже начал улавливать разницу.

— Теперь жди, — сказал я. — Она сейчас повернется и посмотрит на тебя. Не щелкай раньше. Дождись нужного момента.

Ника, словно почувствовав его взгляд, повернулась и улыбнулась ему. Я подсветил ему ракурс через «Наводку», и он увидел те же метки, что и я — линии, которые направляли его взгляд, показывали, где свет ложится лучше всего.

— Снимай, — сказал я.

Он нажал на спуск. И я знал, что кадр получился идеальным, еще до того, как увидел его.

— Это… — начал он, но не закончил. Он просто смотрел на снимок и не мог подобрать слов.

— Это лучший кадр, который ты сделал за сегодня, — сказал я. — Ты понял. Ты научился видеть. Это достойно того, чтобы показывать людям.

Ника подошла к нему через пару минут, когда он еще рассматривал снимки. Она вытирала руки о фартук и улыбалась.

— Привет. Покажешь? — спросила она. — Я видела, как ты наводил камеру. Так профессионально.

— Я искал кадр. И увидел тебя. Ты была в идеальном свете. Я просто не мог не снять.

Она засмеялась. Ее смех был искренним и теплым.

— Дай уже посмотреть, — сказала она.

Он показал ей снимок. Я видел, как ее лицо изменилось. Сначала она просто скользила глазами по дисплею, будто не узнавала себя. Потом улыбнулась шире. Ее глаза расширились, и она покачала головой.

— Это… — Ника запнулась. — Это я? Я всегда думала, что плохо получаюсь на фото. Меня обычно снимают так, что я выгляжу какой-то усталой. А тут… я себе нравлюсь. Я выгляжу так, будто я счастлива.

— Ты счастлива. И это видно.

— Пришлешь мне этот кадр? — спросила она. — Я хочу выложить его себе на страничку. Для кофейни. Это будет отличная реклама. И я хочу, чтобы люди знали, что у нас есть такой талантливый фотограф.

— Конечно, — сказал он. — Я скину как только доберусь до компа.

Ника посмотрела на Костю, и я чувствовал, как внутри него что-то меняется. Гордость. Уверенность. Он больше не был тем парнем, который боялся говорить. Он был фотографом, который сделал хороший кадр и получил признание. Он вышел из кофейни, и я чувствовал его улыбку.

— Ты слышал? — спросил он. — Она попросила скинуть фото. Она хочет выложить его. Это что-то значит.

— Это значит, — сказал я, — что ты сделал кадр, который она считает достойным публикации. Ты сделал первый шаг. Поздравляю.

Он смотрел на экран камеры, и я без слов улавливал его счастье от новых горизонтов.

Вечером мы сидели дома, и Костя смотрел на снимки. Он листал их один за другим уже по пятому кругу, и я видел его улыбку в отражении дисплея. Он гордился собой.

— Как круто! Никогда не думал, что смогу делать такое.

— А теперь? — спросил я.

— А теперь я думаю, что могу, — ответил он. — Я хочу снимать еще. Я хочу стать лучше. Хочу показать людям, что я могу. Что я — настоящий фотограф.

Я смотрел на него и думал: «Первые плоды. Он становится тем, кем должен был стать. Я сделал это. Мы сделали это. И это только начало».

Утром, когда он проснулся, сразу же зашел на страничку Ники и увидел там пост со своим кадром. Под ним уже были комментарии. «Кто снимал?», «Кто автор?», «Хочу заказать фотосессию у этого человека!»

— Не могу поверить. Ты видишь это? — спросил он.

— Вижу, не слепой. Ты получил свой первый масштабный отклик. Это только начало. Запомни этот момент, Костя. Это первый раз, когда тебя заметили. Это не последний.

Глава 11. Красная таблетка

Вечером Костя сидел на кухне и попивал чаек. За весь день он успел сделать много всего: позанимался спортом, пофотографировал немного, приготовил еду. Однако сейчас он казался каким-то особенно напряженным, что мне казалось странным с учетом такого удачного и продуктивного дня. Это было глупо с его стороны, но он пытался от меня что-то скрыть. Выходило даже забавно, ведь я прекрасно видел, что он листал свою ленту, и слышал периодические тяжелые вздохи. А иногда дыхание его и вовсе замирало, что создавало впечатление, будто он набирается смелости.

— Костик, я, прекрасно вижу, что ты там делаешь. В чем дело? — не выдержал и спросил я.

— Ничего, — ответил он нервно и как-то слишком быстро.

— Но я же чувствую, что ты нервничаешь. Давай выкладывай, что случилось?

Костик молчал какое-то время, и я был уверен, что он колеблется. Никак не может решиться сказать мне все как есть или придумать что-нибудь, чтобы увильнуть от разговора. Потом он открыл один пост, по поводу которого, судя по всему, и были все страдания, и я присмотрелся к тому, что отображалось на экране. А там была реклама. Изображение парня крупным планом с неестественной формы челюстью и накаченными широкими плечами. Этот товарищ улыбался своей, разумеется, идеально-белоснежной улыбкой и смотрел прямо в душу. Его хитрый взгляд буквально кричал о том, что он-то точно знает что-то такое, о чем другие даже не догадываются. И, конечно, подпись на посте гласила:

«Хватит быть пустым местом. Стань альфой — прими красную таблетку. Перезагрузи свою жизнь за 30 дней».

Я прочитал это и чуть не вспыхнул моментально, но все-таки усилием воли мне удалось себя сдержать. Подумать только — мы делали такие успехи и так далеко продвинулись, а этот балбес снова захотел взяться за старое. Серьезно? Ну как вообще можно верить в здравом уме в такой бред? Красная таблетка, ага. Знал я этих инфоцыган, которые барыжили воздухом и наживались на таких вот наивных хомяках, как Костик.