Игра в Королевство

Веронике очень хотелось последовать ее указанию, но что-то заставило перевернуть еще один лист. Белое полотно аккуратно разделили на кирпичики. В центре более темными прямоугольниками была выложена надпись: «ВЫХОД».

Катька уже вышла в коридор. Вероника, поколебавшись, сунула альбом в сумку с учебниками.

«Он же ничей, — сказала она себе. — А рисунки интересные».

Они перешли в другое крыло. Единственное окно в конце коридора оказалось заколочено, и здесь было гораздо темнее. Катька дергала все двери подряд. Они оказались заперты — кроме одной, в самом конце. Та была гостеприимно распахнута.

— Заглянем? — спросила Катька.

Вероника с удивлением отметила, что она напряглась, хотя было ясно: вряд ли здесь кто-то есть.

— Ну, давай.

Дверь была в двух шагах, когда из комнаты, куда она вела, бесшумно выкатился мячик.

Катька от неожиданности взвизгнула.

Вероника почувствовала себя странно. Ее это почему-то совсем не напугало. Она наклонилась, взяла старый резиновый мячик в руки и спокойно подошла к двери, словно рассчитывала увидеть ребенка и протянуть ему потерянную игрушку.

Но в комнате никого не было. Через щели между фанерными листами, которыми небрежно прикрыли окна, падал тусклый свет. Вероника разглядела нагромождение сломанной мебели — как будто кто-то решил построить баррикаду прямо посреди комнаты. А поверх нее, на боках шкафов и спинках стульев, были аккуратно рассажены куклы — маленькие и большие, тряпичные и пластмассовые.

— Ужас! — Катьку передернуло. — Хотя… — она пересилила себя, сделала шаг вперед и всмотрелась в кукольные лица. — Здесь фото будет вообще полный улет… Придется сделать, — заключила она с некоторой обреченностью. — И не лень кому-то было такой хоррор устраивать. Эй, Верон, ты чего?

Вероника отбросила мячик и переводила испуганный взгляд с него на кукольный ряд и обратно. Лишь теперь до нее дошло, что случилось, где она находится и что видит.

— По… пойдем отсюда, — пробормотала она.

Катька безразлично дернула плечиком, но к двери понеслась с неожиданной резвостью.

Они быстро спустились вниз, почти бегом преодолели лифт и направились к выходу. Только потом Вероника обернулась.

Стул стоял в самом центре открытого лифта.

Глава 2. Пятый столик у окна

Дома Веронику ждал совсем не теплый прием.

— Где ты была? — спросила Лара, и голос у нее при этом был даже не холодным, а просто ледяным — хоть коктейли охлаждай.

— Пришлось задержаться в школе.

— До девяти?

Вероника растерянно глянула на часы в коридоре. Выйдя из больницы, она было удивилась, что уже темно, но Катька пустилась в рассуждения о том, какой наряд будет лучше гармонировать с заброшенным зданием, и это как-то забылось.

Действительно, уже перевалило за девять. Не могли же они шататься по больнице семь часов?

Вероника не нашлась, что сказать, и Лара почти прошипела:

— Вот ты врунья. Позвонить хоть могла? И помимо всего прочего ты должна была купить мне лекарство.

— У меня из головы вылетело… А почему ты не позвонила?

— Во-первых, думала, что ты умнее. Во-вторых, когда все-таки позвонила, ты не соизволила ответить. Ты потратила деньги, которые я тебе дала?

— Нет! — ответила Вероника чуть резче, чем следовало. Но это было ужасно обидно. Она никогда не тратила денег попусту, и если ей поручали что-то покупать, приносила сдачу копейка в копейку.

— Чтобы завтра все купила. И лоджию теперь сама разгребай.

Лара круто повернулась и удалилась в гостиную. Оттуда слышались звуки телевизора — отец что-то смотрел, но и не подумал встретить дочь или хотя бы крикнуть «привет».

Вероника ушла к себе в комнату и достала из сумки телефон. И правда, несколько пропущенных звонков. Как ее угораздило не услышать? Наверное, в больнице какие-то проблемы со связью.

Еще пришло сообщение от Катьки: фото модели в длинном черном платье и вопрос «купить??» Захотелось швырнуть телефон об стену, но Вероника знала, что, если не ответит, Катька ей потом это припомнит. Она написала: «Лучше что-нибудь попроще», и в который раз прокляла себя за идею с жутким антуражем. Заброшенная больница оказалась страшным и печальным местом. Идти туда второй раз совершенно не хотелось.

Время до ночи съела домашняя работа. Веронике приходилось потеть за двоих: надо было сделать сначала свои задания, а потом Катькины. Если просто переписать в тетрадку готовые ответы — еще куда ни шло, но иногда им попадались разные варианты. Сегодня был как раз такой случай, и совершенно измученная Вероника закончила работу лишь около часа ночи.

Убирая учебники в сумку, она наткнулась на больничный альбом. Листать его не было сил, но, уже лежа в постели, Вероника решила почитать о больнице и потянулась к телефону.

Статей в интернете нашлось всего несколько штук — и все короткие. Удивительно мало для такого громкого события. Суть сводилась к следующему: больница была успешным заведением, славилась своими специалистами и ни разу не получала серьезных претензий. Все рухнуло в один день или, точнее, ночь. Десять лет назад, шестого августа, пропали сразу восемь детей. Дежурный персонал не смог сказать ничего вразумительного. Двери, как и положено, были закрыты. Соседи пропавших единодушно заявили, что никто чужой к ним не приходил. В округе детей никто не видел, хотя скрыться такой большой группой — задача не из легких. Пропавших ничто не объединяло, кроме того, что все лежали в отделении, располагающемся на втором этаже.

Вероника вспомнила запертые двери, отложила смартфон и почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Настоящий ужастик. Прибавить к этому выкатившийся из палаты мяч и кукол на баррикаде — и пожалуйста, завязка для жуткого фильма готова.

Всю ночь ей снились коридоры больницы, стул в лифте и медсестры с тигриными хвостами. Проснулась Вероника поздно и с головной болью. Отец уже умчался на работу — он трудился в страховой компании. Хотя, пожалуй, это было к лучшему: не было необходимости снова объясняться насчет вчерашнего.

— Не забудь лекарство! — бросила на прощание Лара.

— Да-да, — пробормотала Вероника, нащупывая в сумке кошелек.

Она похолодела. Кошелька не было.

Вероника понеслась в школу на предельно возможной скорости. Плюхнувшись на место, она буквально распотрошила сумку. Ничего. Может, выпал в комнате, когда она доставала учебники и тетради? Но заманчивая версия тут же рассыпалась. Кошелек был яркий, с крупным мохнатым брелоком. Если бы он выпал в комнате, она бы точно его заметила.

Прозвенел звонок, в класс вошел учитель физики. Вероника бессильно уронила голову на сложенные ладони. В кошельке была крупная сумма — несколько тысяч, выданных для покупки дорогого лекарства. Не хотелось даже думать о реакции Лары на новость о потере.

Это так выбило Веронику из колеи, что она заметила отсутствие Катьки только в середине урока, когда ее вызвали к доске и глаза зацепились за пустующее место. «И то хорошо», — подумала Вероника, садясь на место с очередной пятеркой. Впрочем, может быть, Катька просто проспала.

Но она не появилась и на втором уроке. А потом Веронике пришло смс: «Поехала за шмотками. Никому ни слова. Пойдем завтра».

Вероника с облегчением спрятала смартфон в сумку и вернулась мыслями к своей проблеме. Где мог потеряться кошелек? Она покупала кофе после уроков, значит, точно не в школе. Неужели в больнице? Веронику пробрала дрожь. Тащиться туда одной? Сложно было представить себе что-нибудь хуже. Но если она его не найдет, ей несдобровать.

Сидя в столовой на большой перемене, Вероника мучительно раздумывала, что же делать, когда напротив сел Юра.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — ответила Вероника с некоторым запозданием.

Юра учился в параллельном классе. Они познакомились летом на волонтерской акции — посещали дом престарелых. У Вероники было волнующее ощущение, что она нравится этому черноволосому красавцу, но оно быстро испарилось с началом учебного года: в школе Юра довольно холодно отвечал на приветствия и вообще старался ее избегать. И вдруг пожалуйста — причалил прямиком к ней.

— Ты здорова? У тебя вид какой-то не такой.

— А ты что, часто на меня смотришь? Чтобы знать, какой у меня обычно вид? — спросила Вероника, встретив удивленный взгляд.

— Ну, если честно, это теперь сложновато. Пытаешься посмотреть на тебя, а натыкаешься на твою подружку.

— Катьку? На нее вроде все любят смотреть.

— Ты серьезно так считаешь? — фыркнул Юра.

Он посмотрел на Веронику с легким подозрением. Та смутилась. Неужели он избегал ее потому, что не одобрял дружбы с Катькой? И поэтому подошел сейчас, когда она в кои-то веки одна?

Крыть было нечем. Уже давно о Катьке ходили не самые хорошие слухи, и Вероника успела убедиться в их справедливости. Скажи кто заранее, что они с Катькой будут не разлей вода, она бы тоже была в шоке — как и Юра, и весь преподавательский состав, который пришел в ужас, поняв, что Вероника и Катька тесно общаются.

— Там сложная история… Но, в общем, ничего не могу поделать.

Юра смягчился.

— Может, я могу тебе чем-нибудь помочь?

— Если только… Ну… — Вероника поколебалась. — Ты занят сегодня после уроков?

— Занят, но могу отменить дела, если очень надо. А что?

— Ты не мог бы сходить со мной в детскую больницу?.. Которая заброшенная.

Вероника понимала: она сильно рискует. Во-первых, после такой просьбочки он мог повернуться и уйти. Во-вторых, если Катька узнает, что Вероника раззвонила про больницу, то точно ее прибьет. Но сил тащиться в больницу в одиночку точно не было, а соваться домой без денег нечего было и думать.

— Это не так уж далеко. Это…

Юра оборвал ее:

— Я знаю, где это. Только вот что тебе надо?

— Мы там были вчера… Мне не хотелось, но… Короче, так получилось, и, кажется, я потеряла там свой кошелек. Предки меня убьют. Но как подумаю, что пойду одна…

— А ты уверена, что потеряла кошелек именно там?

— Больше вроде негде, — с тоской в голосе отозвалась Вероника.

Юра напряженно раздумывал. На его лицо легла тень — ему тоже не хотелось идти в такое место, и Вероника вполне его понимала.

— Ладно, — наконец сказал он. — Не обещаю, после уроков мне надо позвонить и попробовать кое-что перенести… Если получится — схожу с тобой, о’кей?

— Да… Спасибо, — понуро кивнула Вероника, почти уверенная, что уж с ее-то везением вряд ли все устроится хорошо.

— Если не получится, могу одолжить денег, — ободрил ее Юра.

— Там много…

— Сколько?

— Четыре тысячи.

— Найдется. Выше нос!

Он улыбнулся. Вероника улыбнулась в ответ — ей стало намного легче. Исчезновение кошелька так потрясло, что она не сообразила: у нее ведь есть деньги, отложенные на заветную комнату. Конечно, расставаться с ними будет болезненно, четыре тысячи накопились за полтора летних месяца. Но все-таки это вариант, так Лара хотя бы не устроит очередной скандал.

На урок Вероника отправилась уже вполне спокойной, а еще через пару часов почти уверилась в том, что жизнь налаживается.

Звонок с неизвестного номера поступил в конце последнего урока. Сама не зная почему, Вероника подняла руку и попросилась выйти, сославшись на то, что звонит отец.

— Да? — приглушенно проговорила она, закрывая за собой дверь класса.

Ответил приятный мужской голос:

— Вероника Алданова?

— Да… Кто это?

— Я Даниэль. Мы незнакомы, но, кажется, я нашел твой кошелек. Не теряла?

Вероника едва не выронила телефон.

— Теряла, теряла!

— Опиши его, пожалуйста.

— Ну, он такой… Ярко-зеленый, на молнии, спереди выдавлен листик… И еще там брелок, в виде мохнатого шарика…

— Внутри есть одна особенность, справа, не подскажешь, какая?

Только тут до Вероники дошло: звонивший проверяет, действительно ли находка принадлежит ей.

— Справа… Ну, там карточка магазина, фото моего… А, да, там кармашек немного надорван, вы об этом?

— Точно. Что ж, хочу обрадовать, все содержимое в целости, в том числе и деньги. Можем встретиться сегодня в два часа?

— Конечно! Где?

— В кафе «Черешня». Собственно, там я и нашел твой кошелек. До встречи, Вероника.

Вероника почувствовала себя Атласом, с плеч которого сняли небесный свод. Одной неприятностью меньше. Оставалось надеяться, что этот Даниэль не передумает.

Прозвенел звонок. Вероника быстро вернулась в класс, собрала вещи, понеслась к Юре и выложила ему радостную новость.

— Вот и отлично, — улыбнулся он, почему-то чуть скованно. — Кстати, но как он узнал твои имя и номер?

— Хороший вопрос… — Вероника растерялась. — Ну вот и спрошу.

— Осторожней там, мало ли. Созвонимся потом?

— Конечно, вот только у меня как раз нет твоего номера…

— Ну, это легко исправить.

Они обменялись номерами и тепло попрощались.

В «Черешню» Вероника отправилась в наилучшем расположении духа, чего с ней не бывало очень давно. Но уже у входа вдруг занервничала. А если нашедший кошелек потребует вознаграждения? Или окажется каким-нибудь негодяем и использует находку как предлог, чтобы заманить Веронику куда-нибудь? И ведь она даже не спросила, как его узнать.

Сделав глубокий вдох, Вероника зашла в кафе — словно прыгнула в воду с высокого трамплина. Вот только легче не стало. Волнуясь, она оглядела зал. Было ровно два часа. Справа расположилась шумная компания, рядом сидел угрюмого вида мужчина средних лет. Неужели он? Вероника с надеждой продолжила осмотр и уткнулась взглядом в пятый столик у окна. Его постоянный клиент как раз оторвался от телефона, перехватил ее взгляд и приподнял руку, привлекая внимание.

Веронике не верилось, что все происходит на самом деле. На ватных ногах она подошла к заветному столику.

— Вероника?

— Да… Это вы — Даниэль?

— Я. Держи.

Он придвинул к ней кошелек. Вероника взяла его и машинально раскрыла. Все было на месте.

Почувствовав на себе пристальный взгляд серых глаз, она подняла голову и смущенно пробормотала:

— Спасибо большое… Я знаю, в таких случаях принято вознаграждение…

— Я бы не взял, — равнодушно ответил Даниэль. — Случайно увидеть чужую вещь — невелика заслуга.

— Тогда… Можно угостить вас кофе?

Слова вырвались у Вероники сами собой. Она залилась краской — ей показалось, что это прозвучало как неуклюжее приглашение на свидание от законченной неудачницы.

Но Даниэль воспринял все иначе. Он совершенно спокойно сказал:

— Почему бы и нет. Я пью черный, без молока и без сахара.

Вероника почти бегом бросилась к стойке и заказала кофе ему и себе. Пока готовили заказ, можно было привести мысли в порядок. Ей нравилось наблюдать за этим парнем и гадать, что у него за жизнь, но если бы кто-то предложил подойти и познакомиться, она бы наотрез отказалась — это казалось слишком сложной, практически невыполнимой задачей. Вероника понятия не имела, о чем говорить и как начать расспросы, если они вообще уместны. Но жизнь зачем-то столкнула их лицом к лицу. Придется сказать еще хоть что-нибудь.

— Пожалуйста, — Вероника поставила высокий стакан на стол и замешкалась.

— Спасибо, — сказал Даниэль. — Присядешь? Или торопишься?

— Да нет, не тороплюсь.

Вероника пристроилась напротив, сжимая в руках стакан с капучино. Она должна была бежать сначала в аптеку, а потом — домой, но слова опять вырвались помимо ее воли.

— У тебя все хорошо? — спросил Даниэль строго: ни дать ни взять отец, который не поверит положительному ответу.

— Да. Я просто переволновалась из-за кошелька, — пробормотала Вероника. Она сделала глоток кофе, пытаясь хоть немного расслабиться. — От родителей бы здорово влетело. Так что спасибо огромное. Кстати, а как вы узнали, чей кошелек?

— Бариста нашел данные твоей скидочной карты. Хотел сам позвонить, но в результате доверил эту задачу мне. Не должен был, конечно… Но ты уж его не ругай.

— Я рада, что так получилось, — сказала Вероника и ни капельки не соврала. Ведь иначе она бы никогда даже не подошла к Даниэлю.

— Я тебя частенько здесь вижу.

— И я вас. А вы… — Вероника набралась храбрости и все-таки спросила: — Вы — священник?

— Можно на ты, — Даниэль улыбнулся. — Да, священник. Как ты догадалась?

— Просто видела вас… тебя рядом с церковью, — призналась Вероника.

— Ты как будто в преступлении сознаешься.

Вероника совсем потерялась. Не зная, как продолжить разговор, она зачем-то пробормотала:

— Я никогда не ходила в церковь.

— Судя по твоему виду, — сказал Даниэль, — ты ждешь, что я достану палку и силой погоню тебя туда. Спешу разочаровать: этого точно не произойдет.

Вероника неожиданно для себя рассмеялась. Даниэль видел ее насквозь — и отчаянное любопытство, и смущение, и безуспешные попытки его побороть.

— Мне немного неудобно…

— И очень зря. Знаешь, есть стандартный список вопросов, которые мне обычно задают. Так что спрашивай что хочешь, даже интересно, попадешь ли в десять из десяти, — Даниэля явно забавляла эта ситуация.

После его слов вопросы посыпались из Вероники как из рога изобилия. И ни один не оказался для Даниэля новым.

Он рассказал, что служит в католической церкви, совсем недавно закончил учебу и его направили в этот город, помогать настоятелю местной общины, а сам он не отсюда. Люди, которых видела Вероника, — прихожане церкви, которые подходят к нему с каким-нибудь делом или просто поболтать. Священником Даниэль решил стать потому, что с самого детства знал — так надо, это его призвание. Мать была не против, ей, по существу, было все равно, чем он будет заниматься. Отец давно умер. Зато у Даниэля есть два младших брата, одного из которых «вечно где-то носит».

Вероника слушала с неугасающим интересом. Но, поняв, что все ее вопросы уже были заданы тысячу раз, попробовала зайти с другой стороны:

— Как можно верить в Бога? Доказательств-то нет. Ну, что он существует.

— Нашла, чем удивить, — усмехнулся Даниэль. — Это, пожалуй, один из самых частых вопросов. Ответ простой: не нужно ничего доказывать. Богословы и философы могут предложить тебе целый список доказательств, но если ты не веришь, тебя ничто не убедит. Вера — такая штука, которая приходит к каждому в свое время. Ну или не приходит вообще, так тоже бывает.

— Это плохо? Как ты считаешь?

— Плохо? — Даниэль призадумался. — Не сказал бы. Скорее, печально. Вот видишь, ты все-таки спросила что-то новенькое. А я могу задать тебе вопрос?

— Конечно, — Вероника с сомнением качнула головой. — Только у меня все очень скучно. Живу здесь с рождения, хожу в школу… И все.

— Так уж и все? У тебя есть братья или сестры?

— Нет, только отец. И его жена. Мы с ней не очень ладим, поэтому я мечтаю снять комнату и переехать. Я летом работала, копила… Может, в следующем году получится.

Вероника не поняла, почему решила поделиться самым сокровенным. Наверное, просто хотелось рассказать об этом хоть кому-нибудь.

— А мама?

— Она ушла, когда мне было шесть. С отцом что-то не поделили… Она с нами не общается, только присылает мне открытки на электронную почту. Я и не знаю, где она сейчас.

— Понятно, — Даниэль помолчал. — Тебя обижают дома?

— Не то чтобы… То есть, нет, конечно, нет. Просто я там лишняя, они как-то сами по себе. И я им мешаю, я это чувствую. Ну и они мне, если честно. Наверное, это немного не по-христиански, да? — спросила она, допивая кофе. — Ну, что я от них сбежать хочу.

— Почему? Нисколько. Все птенцы должны рано или поздно вылететь из гнезда.

Вероника в ответ только вздохнула. Было приятно, что он не поставил ей ничего в укор, но вылететь из гнезда она не могла при всем желании.

Даниэль внимательно наблюдал.

— Знаешь… — медленно проговорил он. — Не хочу зря обнадеживать, но, возможно, я смогу помочь.

— Чем? — не поняла Вероника.

— Предложить тебе комнату за символическую цену.

— Серьезно? — она изумленно приоткрыла рот.

— Да, есть кое-что на примете… Но я должен обсудить это с несколькими людьми. Так что не гарантирую, но попробую, идет?

— Конечно! — Вероника от волнения даже привстала. — По гроб буду благодарна!

— По гроб не надо, — улыбнулся Даниэль. — Ладно, мне пора. Твой номер у меня есть, позвоню, сообщу о результатах, договорились?

— Договорились!

Он попрощался и ушел, а Вероника еще несколько минут просидела за столиком, пытаясь уложить в голове события дня.

Звезды, определенно, сошлись по-особому. Если бы так было всегда…

Глава 3. Западня

Лара немного поворчала из-за того, что Вероника снова задержалась, но раздувать конфликт не стала, забрала свое лекарство и куда-то ушла. Потом настало время домашней работы и уборки на лоджии. Закончив с этим, Вероника устало плюхнулась на кровать. Рука сама собой потянулась к альбому с рисунками, но ее на полпути остановил писк мобильника.

Надежды не оправдались — это оказалась смска от Катьки: «Завтра идем фоткаться». Вероника отбросила телефон. Ей не хотелось возвращаться в больницу.

Мобильник снова радостно запиликал. На этот раз звонок — от Юры. Настроение сразу взлетело вверх.

— Привет, Вероника! Хочешь прогуляться?

Вероника посмотрела на часы. Полвосьмого, еще не поздно.

— Ладно. Сейчас.

Они договорились встретиться у ее подъезда через пятнадцать минут. Времени на сборы было мало, поэтому Вероника и размышлять не стала над тем, чтобы навести марафет — не привыкла она к такому. Девушка просто распустила волосы, причесалась и намазала губы блеском, который обычно использовала с сугубо практической целью — чтобы не обветривалась кожа. Затем Вероника нацепила на руку свой единственный браслетик — тонкий золотой обруч с подвесками-звездочками. Раньше он принадлежал матери и был ужасно старомодным, но даже когда у Вероники водились свободные деньги, она не могла заставить себя купить ему замену.

Юра уже поджидал ее, и не один. На поводке он держал собаку с симпатичной мордочкой и шерстью медового цвета.

— Ух ты! — Вероника тут же протянула руку, и собака с удовольствием облизала ей пальцы. — Финская лайка?

— Карело-финская. Зовут Лис, — представил питомца Юра. — Пройдемся?

Они медленно пошли со двора. Людей на улице было мало, а серое небо висело низко, хотя погода стояла теплая. Юра хотел что-то сказать, но никак не решался, мялся и переводил разговор на всякую ерунду. То и дело повисали неловкие паузы.

Вероника ни о чем толком не думала. Боялась думать. А если он скажет что-то такое… Как она отреагирует? Кто бы знал.

— Послушай, — наконец сказал Юра. — У меня эта больница из головы не идет.

— М-м, — промычала Вероника. Такого она точно не ожидала. — Почему?

— Ты же знаешь, что случилось? Почему ее закрыли?

— Там вроде дети пропали. Много.

— Вот именно. — Юра снова выдержал паузу и выдохнул: — Моя сестра была там.

Вероника растерянно посмотрела на него.

— В смысле? Лежала в больнице?

— Лежала. И пропала.

— Я… Мне жаль. Соболезную, — пробормотала Вероника.

Юра остановился, надел на Лиса намордник и спустил его с поводка. Собака радостно бросилась исследовать двор.

Вероника решила: раз Юра заговорил об этом сам, можно задать вопрос.

— Так это все правда, про исчезновения? То есть, я имею в виду… Никого не нашли?

— Никого. Как сквозь землю провалились. Ну и вообще… Странные там дела творились, мне кажется.

Вероника вздрогнула. Больничные коридоры. Детский мяч. Куклы. Стул в лифте. Теперь все это заиграло еще более мрачными красками. История не была газетной уткой, кто-то и правда потерял ребенка. Пропало целых восемь детей.