Запретная страсть

Женщина, которая раньше корила себя за один нескромный взгляд, теперь стонала под мужчиной своей лучшей подруги и просила ещё.

А между встречами — звонки Алины, общие ужины, на которых Лия

сидела напротив них и улыбалась, и планы на свадьбу, которые

Алина выкладывала перед ней, как перед лучшей подругой.

12

Однажды вечером, после очередного такого ужина, Лия вернулась

домой и разрыдалась. Стояла в ванной, упираясь ладонями в

раковину, и плакала так, что тряслись плечи. А потом позвонил

Роберт.

— Я скучаю, — сказал он.

— Мы не можем так больше, — выдавила она. — Я не могу врать ей

в лицо. Я смотрю на неё и вижу только нас с тобой.

В трубке повисла тишина.

— Я разберусь, — сказал он наконец. — Потерпи немного. Я всё

решу.

— Что ты решишь, Роберт? — Голос у неё сорвался. — Ты женишься

на ней через два месяца. У вас назначена дата. Ты каждый вечер

ложишься с ней в одну постель и говоришь, что любишь меня.

— Я не сплю с ней, — сказал он резко.

Лия замолчала.

— Я не прикасался к ней с тех пор, как всё началось, — продолжил

он тише. — И не прикоснусь. Потому что не могу. Потому что хочу

только тебя.

У Лии подкосились ноги. Она опустилась на край ванны, прижала

телефон к уху.

— Тогда уйди от неё, — прошептала она.

— Я уйду. — Голос его был твёрдым. — Просто дай мне немного

времени. Я не хочу делать ей больно при всех. Я объясню, когда

придёт момент.

— А если этот момент не придёт?

— Придёт. Обещаю.

Лия закрыла глаза. Она знала, что не должна верить. Знала, что

«немного времени» у таких мужчин длится годами. Но она хотела

верить — так, как утопающий хочет вдохнуть.

— Я люблю тебя, — сказал он.

И всё остальное перестало иметь значение.

ГЛАВА 3

Следующие недели стали для Лии сплошным, лихорадочным сном.

Днём она жила одну жизнь: работа, звонки, общие ужины, на

которых Алина всё чаще говорила о свадьбе, а Лия улыбалась и

кивала. Ночью — другую: приезжал Роберт, и всё остальное

переставало существовать.

13

Он сдержал слово — не прикасался к Алине. Лия чувствовала это по

тому, как он ждал её, как смотрел, как разворачивал к себе, едва за

ней закрывалась дверь. В эти часы она была счастлива. По-

настоящему, остро, наотмашь — и тем больнее было утром, когда он

уходил.

Первой перемену заметила Алина. Сначала безобидно.

— Ты какая-то странная в последнее время, — сказала она однажды

за кофе. — Светишься. У тебя кто-то появился?

Лия подавилась глотком.

— Нет. Просто… хорошо сплю.

— Ну-ну. — Алина прищурилась, но не стала допытываться.

Потом начались мелочи. Алина стала звонить в неожиданное время, как будто проверяла, на месте ли Лия. Спрашивала, чем та занята, с

кем, где. Переглядывания за столом, паузы в разговоре, слишком

внимательные взгляды.

Однажды вечером Роберт был у Лии, когда телефон зазвонил. Алина.

— Ты дома? — спросила она без предисловия.

— Да.

— А Роберт, — голос у Алины был ровный, слишком ровный, — он

мне сказал, что у него встреча в центре. Странно, я проезжала мимо

твоего дома, и мне показалось, что у подъезда стоит его машина.

Лия похолодела. Роберт, лежавший рядом, напрягся, перехватил её

взгляд.

— Тебе показалось, — сказала Лия, и сама удивилась, как спокойно

это прозвучало. — Машин в городе много.

— Наверное. — Пауза. — Ладно, спокойной ночи.

Лия отложила телефон. Сердце стучало где-то в ушах.

— Она знает, — прошептала она.

— Не знает, — ответил Роберт, но в голосе его впервые не было

уверенности. — Подозревает.

— Это одно и то же.

Он притянул её к себе, но Лия не расслабилась. Впервые в его руках

ей было холодно.

С этого дня всё понеслось под откос. Алина перестала притворяться.

Следила за Робертом — Лия знала это, потому что он рассказывал, как та проверяет его телефон, как задаёт вопросы, на которые

заранее знает ответ. Следила и за Лией: подкарауливала, выспрашивала общих подруг, однажды даже заехала без звонка.

14

— Проверяешь меня? — не выдержала Лия.

— А что, есть что проверять? — Алина улыбнулась, но глаза остались

холодными.

Лия промолчала.

Развязка наступила внезапно. Алина сказала, что уезжает на

выходные к матери, — и уехала. Роберт остался в городе. Он

позвонил Лие в пятницу вечером:

— Два дня. Только ты и я.

Они не устояли. Провели эти выходные вместе — впервые без

оглядки, без вранья, без придуманных отговорок. Готовили на кухне, смотрели фильмы, занимались любовью, засыпали и просыпались

рядом. Лия впервые за долгое время почувствовала, что живёт.

В воскресенье вечером, когда они лежали в постели, в дверь

позвонили.

— Ты ждёшь кого-то? — спросил Роберт.

— Нет.

Лия накинула халат, подошла к двери, заглянула в глазок.

На площадке стояла Алина.

Она не успела ничего сделать — даже отойти. Алина позвонила

снова, а потом, не дожидаясь, достала ключ. Запасной ключ, который Лия сама дала ей сто лет назад.

Дверь распахнулась.

Алина стояла на пороге. Взгляд её скользнул по лицу Лии, по халату, по чужой обуви в прихожей — и остановился на двери спальни, из

которой вышел Роберт. Босой, в расстёгнутой рубашке, с мокрыми

после душа волосами.

На секунду в прихожей стало тихо, как перед грозой.

— Вот, значит, как, — произнесла Алина. Голос у неё был ледяной и

ровный. — А я-то, дура, не верила.

Лия шагнула к ней:

— Алина, дай я объясню…

— Что ты мне объяснишь? — Алина засмеялась — коротко, сухо, страшно. — Что мой жених трахает мою лучшую подругу? Я, по-

твоему, не вижу?

Она перевела взгляд на Роберта.

— А ты. — В голосе её звякнул металл. — Клялся мне, что я лучшее, что с тобой случалось. Стоял на коленях с кольцом. А сам…

Роберт молчал. Лицо его было белым.

15

— Собирайся, — сказала Алина. — Мы уходим.

— Алина… — начал он.

— Собирайся, — повторила она, и в этом слове было столько силы, что Роберт, помедлив, прошёл в спальню за вещами.

Лия стояла, не в силах пошевелиться. Алина повернулась к ней в

последний раз.

— Ты мне была как сестра, — сказала она тихо. — Я тебе всё

доверяла. Всё.

— Я люблю его, — выдохнула Лия.Алина посмотрела на неё так, что

у Лии всё оборвалось внутри.

— Это не любовь, Лия. Это то, чем ты себя оправдываешь. — Она

помолчала. — Больше не звони мне. Никогда.

Роберт вышел. Алина взяла его под руку — демонстративно, как

забирают своё. Они ушли, и дверь захлопнулась.

Лия осталась стоять в прихожей, босая, в тонком халате, и смотрела

на захлопнувшуюся дверь. В ушах ещё звенел её голос: «Больше не

звони мне. Никогда».

Она опустилась на пол. И зарыдала.

Слёзы кончились только под утро. Лия так и уснула на полу в

прихожей, привалившись спиной к стене, и проснулась от холода —

халат сполз с плеча, ноги закоченели. Первые секунды она не

понимала, где находится и что произошло. Потом взгляд упал на

чужую обувь, которой уже не было, на пустую вешалку, где висела

его куртка.

Всё вернулось разом. Разбило, накрыло, придавило.

Она заставила себя встать. Прошла в ванную, пустила горячую воду, села на дно душевой кабины, обхватив колени, и сидела, пока вода

не стала остывать. Телефон на кухне мигал уведомлениями.

Первое сообщение было от Марины. «Лия, что происходит? Мне

только что звонила Алина. Это правда?»

Лия смотрела на экран и не знала, что ответить. Пока она думала, пришло второе. Потом третье. Подруги, с которыми она делила и

праздники, и беды, писали одно и то же, только разными словами.

Она не ответила никому.

К полудню стало ясно: Алина не молчала. Она рассказала всем. И не

просто рассказала — вывернула так, как было выгодно ей. К вечеру в

общем чате, куда Лию пока не удалили, кипел скандал. Она

прочитала несколько сообщений и закрыла телефон.

16

«Как ты могла, она тебе как сестра».

«Всегда знала, что ты себе на уме».

«Предательница».

Лия удалила чат. Стерла переписки. Отключила уведомления.

Хуже всего было молчание Роберта.

Она ждала звонка весь день. Потом всю ночь. К утру понедельника

набрала его сама — впервые. Гудки шли долго, потом сбросились.

Она позвонила ещё раз. И ещё.

Он не взял трубку.

Через три дня Лия написала ему короткое: «Нам надо поговорить».

Сообщение ушло, но ответа не было. Она смотрела на две серые

галочки и не могла поверить. Тот самый человек, который шептал ей

в губы «ты моя», который обещал всё решить, теперь не мог найти и

минуты.

На пятый день он всё-таки позвонил. Лия схватила телефон так, что

чуть не выронила.

— Роберт…

— Не звони мне больше. — Голос у него был чужой, деревянный. —

Всё кончено.

— Что? — У неё перехватило горло. — Что ты говоришь? Алина

рассказала тебе…

— Алина рассказала мне правду. — Он говорил медленно, как

заученное. — О том, кто ты на самом деле. Тебе нужен был не я.

Тебе нужны были мои деньги. Моё положение. Всё это время ты

просто меня использовала.

Лия замерла. В ушах зашумело.

— Ты правда в это веришь? — прошептала она.

— Я знаю это. — Пауза. — Алина показала мне твои сообщения.

Переписку с какой-то подругой. Ты сама писала, что тебе всё равно, лишь бы удержать меня.

— Какие сообщения?! — Лия почти кричала. — У меня нет такой

переписки! Роберт, это ложь! Она всё выдумала!

— Не смей так о ней. — В голосе его впервые прорезалось что-то

живое — злость. — Она единственная, кто был со мной честен. А

ты… ты врала мне с первой секунды.

— Я любила тебя, — сказала Лия. Голос сорвался. — Люблю.

Неужели ты этого не чувствовал?

17

В трубке повисла тишина. Лия прижала телефон к уху так, что заныло.

Ей показалось — сейчас он что-то скажет. Дрогнет. Вспомнит.

— Прощай, Лия, — сказал он.

И бросил трубку.

Она ещё долго стояла с телефоном в руке, слушая короткие гудки.

Потом опустилась на пол. На этот раз слёз не было. Была пустота —

глухая, чёрная, как колодец, в который падаешь без дна.

Всё, что она построила за эти месяцы, рухнуло в один день. Подруги

отвернулись. Компания, в которой её знали десять лет, вычеркнула

её за вечер. Алина победила: она не просто вернула Роберта — она

заставила его ненавидеть Лию. И самое страшное — Лия понимала, что её версия правды теперь ничего не стоит. Потому что слово

лучшей подруги, невесты, жертвы — весило больше, чем слово

любовницы.

Спасала только работа.

Лия уходила в неё с головой. Приходила первой, уходила последней, брала чужие проекты, задерживалась до ночи. Начальник был

доволен. Коллеги шептались за спиной, но ей было всё равно.

Работа не предавала. Работа не задавала вопросов. Работа

заполняла собой те часы, в которые иначе она лежала бы без сна и

прокручивала в голове его последние слова.

Ночи всё равно были мукой. Она засыпала под утро, а если

удавалось уснуть раньше — просыпалась в холодном поту. Ей снился

Роберт. Снилась Алина, стоящая на пороге с запасным ключом в

руке. Снилось, как он говорит «прощай» и вешает трубку.

Месяц прошёл как в тумане. Лия похудела, под глазами залегли тени.

Она перестала отвечать на звонки, кроме рабочих, выходила из

дома только на работу и в магазин. Однажды в супермаркете

увидела кого-то из бывших подруг — та сделала вид, что не

заметила, и свернула в соседний ряд. Лия не стала догонять.

Она жила. Механически, по инерции, как человек, у которого внутри

всё отгорело. И сама не знала, сколько бы это продлилось, если бы

однажды вечером, разбирая почту, не наткнулась на рекламу

туристического агентства.

«Море. Солнце. Десять дней только для себя».

Лия долго смотрела на глянцевую картинку — бирюзовая вода, белый песок, пальмы. Потом открыла сайт и, не раздумывая, забронировала путёвку на ближайшую дату.

18

Ей нужно было уехать. От этого города, от этих улиц, от пустой

квартиры, где до сих пор пахло им. От себя.

ГЛАВА 4

Самолёт вылетал рано утром. Лия собралась за час, кинула в

чемодан только самое необходимое — лёгкие платья, купальник, пару книг, которые всё равно вряд ли откроет. Квартиру оставила в

идеальном порядке, как будто порядок снаружи мог навести

порядок внутри.

В аэропорту было шумно и людно, и это оказалось спасительно.

Среди чужих людей, торопящихся по своим делам, её одиночество

не выглядело таким оглушительным. Она купила кофе, села у окна и

смотрела, как по взлётной полосе разгоняются самолёты.

Впервые за долгое время она не проверяла телефон каждые пять

минут.

Отель оказался лучше, чем на фотографиях. Белые корпуса, пальмы, дорожка к морю через тёплый, пахнущий хвоей сад. Лия заселилась, вышла на балкон и долго стояла, глядя на воду. Море было такое

синее, что щипало глаза.

Первые дни она просто лежала на пляже. Слушала шум волн, смотрела в небо, позволяла солнцу выжечь из тела ту серую

усталость, что накопилась за месяц. Плавала до изнеможения, ужинала одна, рано ложилась спать. Постепенно, очень медленно, внутри что-то начало оттаивать.

На четвёртый день она впервые улыбнулась — просто так, бармену, который сделал ей коктейль. На пятый — познакомилась с парой за

соседним столиком и провела с ними вечер, и поймала себя на том, что почти не вспоминала.

Это случилось вечером, на набережной. Лия шла вдоль моря, ела

мороженое, разглядывала витрины — и вдруг остановилась как

вкопанная. Впереди, у лотка с фруктами, стоял мужчина. Высокий, в

светлой рубашке с закатанными рукавами. Он повернул голову, и

она узнала этот профиль — тот самый, что снился ей ночами.

Роберт.

Сердце рухнуло вниз, потом взлетело к горлу. Лия попятилась, готовая бежать, — и в этот момент он поднял глаза.

Их взгляды встретились.

19

Он замер. Лицо его стало белым, как тогда, в прихожей. Потом по

нему пробежало что-то ещё — не страх, нет. Неверие. Будто он

увидел призрака.

Лия не знала, сколько они так стояли. Секунду? Минуту? Мир вокруг

сузился до одной точки — до его глаз.

Первым двинулся он. Медленно, как во сне, сделал шаг к ней. Потом

ещё.

— Лия, — сказал он. Голос был хриплым, чужим. — Ты… что ты здесь

делаешь?

— Отдыхаю, — выдохнула она. — А ты?

Он не ответил. Стоял и смотрел на неё так, будто не мог поверить, что она настоящая.

— Я думал, ты мне приснилась, — произнёс он наконец.

Лия сглотнула. В горле стоял ком.

— Зачем ты приехал? — спросила она тихо.

— Я не знал, что ты здесь. Клянусь.

Она поверила. Слишком уж искренним был его шок, слишком

потерянным — взгляд.

— Ты один? — Голос у неё дрогнул.

— Один. — Он помолчал. — А ты?

— Тоже.

Они стояли посреди набережной, а мимо текла толпа — смеющиеся

пары, семьи с детьми, уличные музыканты. А между ними было

только море, ветер и всё то невысказанное, что осталось висеть с

того самого звонка.

— Я должен тебе объяснить, — сказал Роберт.

— Ты ничего мне не должен. — Лия покачала головой. — Ты всё

сказал тогда. По телефону. Очень ясно.

— Это было неправдой. — Он шагнул ближе. — Почти всё, что я

сказал тогда, было неправдой.

Лия подняла на него глаза. Внутри всё дрожало.

— Тогда почему ты это сказал?

Он открыл рот, но не нашёл слов. Просто смотрел на неё — и в этом

взгляде было столько боли, что у Лии защемило сердце.

— Пойдём, — сказал он. — Тут слишком шумно. Я не могу говорить с

тобой о таком посреди толпы.

20

Лия колебалась. Каждая клеточка кричала: беги, не смей, он снова

тебя уничтожит. Но ноги не слушались. И сердце — сердце, глупое, живое сердце — уже тянулось к нему, как цветок к солнцу.

— Хорошо, — сказала она. — Только недолго.

Они пошли по набережной рядом, не касаясь друг друга, и Лия

чувствовала его присутствие каждой клеткой кожи — так же, как в

самый первый вечер в ресторане, когда между ними всё только

начиналось.

Они дошли до конца набережной, где шум толпы стихал и оставался

только плеск волн о камни. Сели на пустую скамейку лицом к морю.

Между ними было расстояние в ладонь, но Лия чувствовала тепло

его плеча так, будто они прижимались друг к другу.

Несколько минут оба молчали. Говорить было страшно — любое

слово могло разбить эту хрупкую тишину.

Первым заговорил Роберт.

— Я врал, — сказал он глухо, глядя не на неё, а на тёмную воду. —

Тогда, по телефону. Про деньги, про положение, про то, что ты меня

использовала. Я не верил в это. Ни секунды.

— Тогда зачем? — Голос у Лии был тихим, но не злым. — Зачем ты

мне это сказал?

Он долго молчал. Лия видела, как ходит кадык, как сжимаются его

пальцы на коленях.

— Потому что я трус, — произнёс он наконец. — Алина застала нас.

Устроила мне ад. Грозилась рассказать всем — нашим партнёрам, моей семье, всем. Сказала, что выставит меня так, что я потеряю всё: дело, репутацию, имя. И что я останусь ни с чем. С одной тобой.

Он повернулся к ней. В глазах его стояла мука.

— И я испугался, Лия. Не за себя даже — за всё, что строил годами. Я

испугался, что потеряю всё, а ты… ты просто уйдёшь потом. Что я

останусь один.

— Я бы не ушла, — прошептала Лия.

— Я знаю. — Он сглотнул. — Теперь знаю. А тогда… она давила, каждый день, каждую ночь. Говорила, что ты никогда не любила

меня, что тебе нужен был только мой статус. Показывала какие-то