Куратор. Часть 2

– Да, Димочка, конечно, я понимаю…

Какое-то время было тихо.

– А это что? – снова услышал я недовольный голос Димы. – Вы называете это чай? Это труха! Нужен листовой, из Китая, с ферментацией. Вы вообще следите за качеством того, что пьёте?

– Дима, ну… – растерянно проговорила бабушка. – Хороший чай, я на рынке беру у знакомой. Или вам…

– Это называется совковый менталитет. – Дима перебил её тоном эксперта. – На рынке?! Какой сейчас год на дворе? У нас маркетплейсы есть, доставка на дом, прямая логистика. А вы на рынок ходите!

– Мама, ну, Дима же объяснял, – вступилась мать за своего сожителя. – Он в этом разбирается. Он же предприниматель, у него мышление… вот. И надо…

– Вообще-то, когда в гостях кормят, говорят «спасибо», – сурово проговорил дед.

И тут Дима съехал.

– Да я просто совет дал, как повысить качество жизни, – сказал он примирительным тоном. – Я же никого не заставляю.

Я вернулся и уселся за стол, сразу попробовал горячий чёрный чай с молоком. Он и правда хороший, и я в этом понимаю – доводилось пить разные сорта.

Дед продолжал смотреть на гостя тем же тяжёлым взглядом. Кажется, Димочка трусоватый, наезжает только на тех, кто слабее. Сидел молча, скрипя зубами, потягивая чай с таким видом, будто это не чай, а какая-то бурда.

Надулся, явно думая, на кого бы ещё наехать, чтобы показать, что он здесь главный. У таких так принято.

И решил, что для этого лучше всего подойду я. Думает, а что ему сделает худой пацан, ещё и недавно выписавшийся из больницы?

Сейчас будет нависать, пытаться подавить и делать прочие дешёвые психологические трюки, которых насмотрелся в интернете. Но я в целом уже изучил достаточно, чтобы понять, кто это такой. Сначала присмотреться ещё, потом действовать.

Дима покровительственно усмехнулся, отставив кружку в сторону.

– А тебе сколько уже, Анатолий? Двадцать? Уже пора начинать думать о будущем. Не то что уже пора – ещё вчера надо было начать. Учёба, конечно, хорошо. Но это инвестиция времени. А время сейчас – главный ресурс. Понимаешь?

Я хмыкнул.

– Вот, вижу, что понимаешь. – Дима оживился и достал сигарету. Закурил прямо здесь. – Голова работает, и ещё не застрял в этих старых установках. С молодёжью проще, этим менталитетом ещё не прониклись.

О, как пошёл чесать. Его надо с тем охранником свести в бизнес-центре, где располагается «Альянс». Сразу бы нашли общий язык.

– Слушай, я же могу тебя в реальный бизнес ввести. Не на пары ходить, а бабло лутать. Настоящий заработок будет. Всё объясню. Удалёнка, просто сидишь и вайб-кодингом занимаешься, пока в кофейне чилишь, а платят за это криптой. И время впустую не тратишь.

– И серьёзные деньги? – я сдержал усмешку.

– Огромные! Подтягивай кого нужно из друзей. Тебе, как почти родственнику, скидка за курс, и за каждого привлечённого она будет расти. У тебя же одногруппники есть. Просто тебе надо понять потенциал…

– А сам чего этим не занимаешься? Если это так выгодно.

Дима заметно дёрнулся, будто я ткнул его шилом в ногу.

– Ты погоди, у тебя мышление ещё не в ту сторону работает, – он попытался надо мной нависнуть. – Ты вообще, я смотрю, парень скромный, а надо быть альфой, и рамки держать. И тогда все девки от тебя без ума будут. Но надо без токсичной маскулинности, а через энергию…

И тут он придвинулся ближе и попытался покровительственно похлопать меня по плечу.

А я легко взял за запястье и чуть выкрутил. Несильно, но чтобы понял, что так не пойдёт.

– Ай! – вскрикнул Дима от неожиданности.

– А, не обращай внимание, это после аварии рефлексы, – спокойно ответил я. – Но лучше так не делать.

Отпустил его. Дима пошатнулся на табуретке, держась за запястье, и вытаращил на меня глаза.

– Толя, ты в порядке? – спросила его мать.

– В полном. Рефлексы сбоят, что поделать. Да и личное пространство, как никак.

– Толя, но ты его послушай, – продолжила она. – Дима психологию понимает, и в бизнесе, и вообще, умный человек. У него ай-кью – сто тридцать девять баллов.

Да что-то кроме понтов пока ничего и не видно. Пока просто какой-то хитрый тип, нахватавшийся умных слов со всяких онлайн-видео, а мать Толика и не видит, кто он такой.

Сдаётся мне, ничего его бизнес толком и не приносит, если он вообще не присосался к карточке Светланы, как паразит.

– А расскажи-ка про свой бизнес, – я наклонился к нему поближе. – Мне же интересно.

– Бизнес-нае***, – в рифму, но нецензурно сказал Фёдор Ильич.

– Папа! – с укоризной произнесла Светлана.

Я показал деду большой палец, а тот мне подмигнул с хитрым видом. Его этот сожитель дочери сильно напрягает, и он едва сдерживается, чтобы его не прогнать. Но сдерживается, чтобы потом не запилили. Ничего, я пришёл ему на выручку.

– Конечно расскажу, – пробормотал Дима, потирая запястье. – Ну, вообще… Мы с партнёрами запускаем образовательный проект. Курсы по таргетингу, СММ, криптовалюте, вайб-кодингу и нейросетям. Всё, что нужно знать успешному человеку.

– Курсы, значит, – повторил я тоном чекиста. – И даже юрлицо есть?

– Работаем через ИП, – ответил он, пытаясь отодвинуться от меня, но я не давал.

– Твоё?

– Не моего. Партнёра.

Он уже пожалел, что со мной заговорил, но я не отставал. И наблюдал за реакцией остальных. И если дед особо ничего не понимал в этих словах, но уже давно сделал выводы, причём верные, то мать Толика внимательно слушала каждое слово, глядя то на него, то на меня.

– То есть документально ты нигде не фигурируешь?

– Да какая разница? – раздражённо бросил Дима. – Это доверительные отношения. Мы на словах договорились.

– А налоги-то платите? – я усмехнулся.

– Слушай, ты чего мне допрос устроил? – возмутился он, нервно постукивая пальцами по столу. – Я тебе как старший и опытный мужчина советую, что делать, а ты за своё…

– Тише, тише, – я улыбнулся. – Просто хочу понять твою бизнес-модель.

– Ты хоть понимаешь, как современный бизнес устроен? – Дима заговорил обиженным тоном, словно ребёнок, которого несправедливо обидели. – Всё легально, просто схема другая. Я, как лидер проекта…

– Какая-то серая схема? Или вообще чёрная?

Я наклонился чуть ближе.

– Да всё нормально! Надо просто немного… – он осёкся.

– Денег нет, – догадался я.

– Да при чём здесь деньги? У нас курс, чтобы можно было зарабатывать!

– Так, ты его сам пройди для начала, вот и заработаешь потом, – ехидно сказал я.

Дед хрипло засмеялся.

– Или просто хочешь его впарить, чтобы заработать на тех, кто этот курс купит? – спросил я. – Но не отвечай, ответ понятен.

Я без спроса взял его телефон, айфон 16, как и у Толика, но более продвинутая модель Max, и просто приподнял его на уровень лица Димы, чтобы разблокировать экран.

Тот смотрел, не понимая, что я делаю, а я просто глянул фотку на экране, где был он сам. Классика, он в дорогой машине на берегу моря. Правда, машина, скорее всего, в аренду или вообще чужая. Ни хрена он не зарабатывает. Похоже, всё на деньги матери Толика.

– А где ты берёшь деньги на курс? – продолжал я допрос, подмечая, как дёрнулась Светлана.

Всё понятно. Но поймёт она всё или нет? Люди обычно сложно принимают то, что выбивает землю у них из-под ног, а разговор шёл о том, о чём она явно думала, но отбрасывала подальше. Ведь считала, что он знает, о чём говорит.

– Инвестиции, – у него вспотел лоб. – Вот люди, которые в этом разбираются, легко вкинут! С деньгами вообще нет проблем, если знаешь, где их брать! Я вот знаю, и…

– И откуда? – спросил я. – Вряд ли много желающих подкинуть тебе денег.

– Димочка, – вдруг проговорила мать Толика тихим голосом почти без эмоций. – А для чего ты просил, чтобы я ещё один кредит взяла, и чтобы родителей попросила взять один? Поэтому же и приехали, да?

– Вот и инвестиции, – добавил я. – Сколько он тебе уже должен?

– Двести тысяч, – неохотно проговорила она стыдливым тоном.

Уже открываются глаза.

– Света, ну ты чего? – Дима растерялся, забегал глазами. – Я же объяснял – это временный кассовый разрыв. Это нормально в бизнесе.

– Сказал, что скоро вернёшь, – голос у матери Толика совсем упал. – Ещё год назад. Это ещё про ту кофейню в Ереване не вспоминала. Так ничего и не заработали на ней.

Кажется, до неё начало доходить. Значит, не всё с ней потеряно.

– То есть денег нет, – я посмотрел на Диму. – Но ты хочешь брать ещё? На какой-то проект, в котором ты не участвуешь документально, за который не платите налоги, и который никак не оформлен? Втюхивая людям какую-то дичь про этот ваш вайб-кодинг? А это что? Чтобы нейросетка вместо тебя работала? Причём бизнес – в кредит на других людей. Хорошо устроился.

– Да это вообще наше дело! – попытался возмутиться Дима и встать, но я положил ему руку на плечо и усадил обратно. – Эти токсичные…

– Не-не-не, посиди. Что-то мне твои курсы не нравятся. Похоже на мошенничество.

– Я же всё верну!

– Конечно, вернёшь, – я не отводил от него взгляда. – А если не вернёшь…

– Это вообще между мной и Светой… – он попытался отстраниться.

– Не-не. Теперь, раз уж ты меня хотел втянуть, теперь это между нами. И пока мы тут разбираемся, или пойдёшь по сто пятьдесят девятой статье УК РФ – мошенничество. Так что больше мне не втирай лекции про всякий чиллинг, абьюзинг и прочую фигню. А думай, как вернуть бабки, Дмитрий Батькович. И в этот раз в Армению не уедешь.

Я показал на лежащий перед ним айфон.

– Вот у тебя телефончик дорогой. Ноутбук ещё. Знаешь, это всё можно спокойно продать, вернуть долг, а потом себе работать, как честный человек.

– Да я всё верну, мне просто надо на встречу ехать, – забормотал он, сгорбившись. – Дела срочные. С инвестором. Света, мы созвонимся…

Я его отпустил, а в прихожей, пока он не свалил, тихо добавил:

– Проверю, как вернёшь. И не думай, что выйдет отмазаться.

Не, это не бандит. С таким справиться попроще.

Спорить он не стал, а просто хотел свалить. Ну и пусть, теперь он у меня на заметке. Я проводил его до двери, проверяя, чтобы этот доморощенный коуч ничего не свистнул по пути, и вернулся в комнату.

Мать сидела в подавленном состоянии в кресле, бабушка её успокаивала.

– Их так учат же на их курсах, – говорила бабушка. – Чтобы подавлять. Вот и становятся такими арбузерами. Да и вообще, давай тебе чая ромашкового заварю.

– Как я не видела? – стонала Светлана.

Зато Фёдор Ильич сидел довольный, что избавились от надоедливого гостя.

– Пройди курс, говоришь, заработаешь, – посмеивался он. – Это было метко.

– Чай ещё горячий, – заметил я, подходя к столу. – Хоть и не ферментированный, но отличный. И жду борщ, ба.

– А ты после аварии совсем другой стал. – мать Толика внимательно посмотрела на меня. – Взрослый такой. Раньше, когда мы здесь жили, он тебе прохода не давал, а сейчас…

– Башкой стукнулся, вот мозги на место встали, – пошутил я. – Да и такие люди больше не пугают.

– Это молодёжь сейчас продвинутая, – бабушка вернулась к плите. – Тогда мошенника вычислил, а теперь – ещё одного.

– Мама! – протянула Светлана.

– А что, не так, что ли? Так и есть. Да и ты когда в последний раз Толю видела? Давно уже, всё забыла, а он сильно вырос. Они быстро сейчас растут, – она открыла крышку кастрюли, выпустив облако пара. – Скоро будет готово.

* * *

Посидел, но недолго, после борща сослался на процедуры и ушёл на очередную съёмную посуточную квартиру. Много времени у бабушки проводить не мог – у матери Толика с каждой минутой может быть всё больше вопросов.

Ну а вечером, почти уже к ночи, я снова пришёл в ресторан и сразу направился в ВИП-зону с караоке.

Публика собралась разношёрстная – и молодёжь, и люди постарше. Одеты по-разному, кто в костюмах и галстуках, кто в пиджаках, кто в ярких шмотках, кто в деловом костюме, кто вообще сидел в шляпе. Кто гладко выбрит, кто носит щетину, а кто и бороды.

Но меня они интересовали мало. Главное, что нет людей, кто знал Толика, ведь он в таких кругах не общался.

Охранник пропустил в закрытый зал без вопросов, молча открыв передо мной дверь. Музыка сразу стала громче.

Дальше освещения было мало, в основном оно шло только от большого экрана, на котором появлялись субтитры песен.

– Бухгалтер, милый мой бухгалтер! Вот он какой, такой простой бухгалтер!

Это орал мужской голос, очень пьяный, с одышкой. На фоне был девичий, но его почти не было слышно.

Чиновник Шустов ходит в военной форме даже здесь. Ещё и на грудь повесил себе медаль. Правда, за какие заслуги ему это выдали, было неизвестно.

В правой руке он держал микрофон, левой тискал за зад смеющуюся девушку лет восемнадцати с ярким макияжем в платье, которое больше открывало, чем прикрывало.

В основном здесь собрались мужики его возраста и девушки возраста Толика. Выпивка лилась рекой, курили прямо внутри, несмотря на запреты.

Ещё здесь был Игнашевич, пьяный от выпитого, а лицо стало в цвет его галстука. Он лапал блондинку с кудряшками за зад, а та весело хихикала. На меня он не смотрел, да и не узнает, он же не чекист.

Трофимов такие места никогда не посещал, но Шустов и Игнашевич, эти Биба и Боба, были на месте.

И был ещё один человек, с которым я хотел поговорить.

Оружейный барон Никитин сидел в стороне, держа в руках стакан с виски. Пьёт вискарик со льдом, курит сигары, считает себя интеллектуалом и эстетом.

Правда, куда ему со своим свиным рылом в калашный ряд?

Я направился в его сторону. Попробуем покачать его, чтобы выяснить что-нибудь.

Глава 4

Рахманов всё никак не мог понять мои манёвры. Но придётся ему терпеть и делать, что я говорю. Конечно, тут я рисковал, что он психанёт или заподозрит что-нибудь, но через какое-то время я крепко подцеплю его на крючок, выдав более серьёзные улики.

Пока же его интересовало только то, что случилось с его братом, и он всё никак не мог разобраться, что я делаю и для чего. Вот и нервничает.

Когда проходит такая вечеринка, то в этом зале отключают камеры видеонаблюдения, как мне сказал сам Рахманов. Да и, судя по дорогим костюмам собравшихся гостей и их на редкость бандитским рожам – здесь собрались первые люди города. И им не очень улыбается, если где-то в интернете всплывёт, как они тут веселятся.

Единственная зацепка насчёт меня, кроме Рахманова – что охрана запомнит особое поручение, кого надо было пропустить, и узнает моё лицо. Уверен, что такое бывало часто, но всё равно риск присутствует.

Зато можно будет как-то использовать это, когда раскачаю ситуацию сильнее. Чтобы и Баранов потом не расслаблялся.

Ну а я подошёл к столику Никитина… и прошёл дальше, даже не задержав на нём взгляда дольше необходимого. Просто глянул мельком – что пьёт и курит. Сел за столик в паре метров от него, будто и не заметил вовсе.

В самом зале убавили освещение, а в этом углу вообще была тень, и тусклый свет настольной лампы ещё и должен отражаться от очков без диоптрий. Надо показывать яркие детали, чтобы не акцентировали внимание на всём остальном.

Рахманов выпучил глаза, не понимая, что происходит, ну а я изображал из себя подвыпившего и довольного гостя, который знает, куда пришёл. Я с радостным видом похлопал в ладоши, глядя на мини-сцену у телевизора, когда Шустов закончил петь, будто его знал.

Ко мне подошла официантка в белой рубашке с чёрной жилеткой. Она держалась в тени, будто их обучали такому, чтобы не отсвечивали.

Я медленно повернулся к ней, будто подвыпивший.

– Мне виски, – бросил я.

– Есть разные сорта, – начала было перечислять она.

– «Макаллан» есть?

– А какой именно?

– Чтобы восемнадцать лет, – я пьяно усмехнулся. – Без льда и содовой. Чистый. И сигару.

Говорил так, чтобы это доносилось до соседнего столика. Эстет и любитель вискарика Никитин точно оценит такой заказ, главное заказать что-нибудь вычурное, а не просто самую дорогую позицию в меню.

– Есть свежие кубинские, – девушка призадумалась. – «Монтекристо».

– Давайте лучше доминиканские «Давидофф», – сказал я. – Есть такие?

– Конечно.

– Только просто сигару и всё, что полагается. Сам прикурю, когда захочу. И у вас тут отличный сервис, как в Женеве, – громко сказал я.

– Спасибо!

Она отошла.

Рахманов смотрел на меня, всё ещё не понимая, почему я сижу в стороне от Никитина, или Михеева, как оружейный барон сейчас называет себя.

Но не подходить же к самому Никитину в лоб, дескать, а не продашь ли ты мне грузовик оружия, или не купишь ли парочку дронов с машинным интеллектом?

Нет, надо тоньше. Если он поймёт, что кто-то ещё в курсе его былых дел, тут же соберётся и свалит из города, а потом ищи-свищи его по всему миру.

Нет уж, гражданин Никитин, мы будем хитрее. Качать будем основательно, как положено. Чтобы когда ты почуешь недоброе, путей для побега не осталось.

Пока Шустов со своей подругой во весь голос орал песню про «Лабутены», официантка принесла поднос – виски без льда и без всякой содовой, чистейший. Ещё там лежала сигара, маленькая гильотинка для неё и толстая стеклянная пепельница с вырезом для сигар. Ещё были толстые и длинные спички на отдельном блюдце.

С этим мне надо быть поосторожнее. Учитывая, что вес у Толика небольшой, и организм молод, напиться будет проще простого. Да и я помню, как тогда выворачивало наизнанку от простой сигареты, а сигара ещё крепче. Но мне не привыкать скрываться.

Я оценил янтарный цвет напитка в лучах лампы, держа его так, чтобы это заметил Никитин. Он мой заказ должен был слышать, я говорил громко, уже оценил и поднял стакан с толстым дном в мою сторону. Я приподнял свой и сделал вид, что пью.

Но не торопимся, играем роль дальше. А после взял сигару и поманил к себе Рахманова, причём именно поманил, как официанта.

Тот недовольно поморщился. Но ему придётся играть по моим правилам. Он уже подцеплен.

– Ты чё творишь? – шёпотом пробурчал он.

Я отрезал кончик сигары, и ему пришлось взять спичку. Пусть думают, что я важный гость и знакомый Баранова, раз уж его самого здесь нет.

– Давай так, – я положил подожжённую сигару на край пепельницы. – Говори всем, что я совладелец транспортной компании из Питера, обсуждаю дела, здесь по приглашению.

– Чьё приглашение? – спросил он.

– Не говори.

Пусть думают, что меня пригласил кто-то из них.

– Ладно, – Рахманов кивнул. – Но ты…

– Я занимаюсь всем, а ты мне подыграй, – распорядился я. – Теперь познакомь меня с одним человеком.

Рахманов посмотрел на Никитина, но удивился, когда я показал на другого.

У барной стойки сидел седовласый мужчина в затемнённых очках и дорогом костюме – это известный городской адвокат Терентьев. Когда-то он был связан с уголовным миром, теперь переквалифицировался, но контакты остались крепкие.

Он, сильно подпитый, лапал девушку-брюнетку, которая громко смеялась.

– С ним? – Рахманов заметно удивился.

– Да. И бутылку виски за этот столик пусть принесут. И скажи, что я знаю Шустова, и по его рекомендации хочу с ним обсудить дела.

– Самый лучший день! – тем временем орал раскрасневшийся чиновник.

– Но… – начал было Рахманов.

– Не спорь, – твёрдо сказал я. – Хочешь, чтобы мы кого-то спугнули? Если что-то пойдёт не так, я уеду, а сам ты в одиночку потом не разберёшься, что тогда произошло. А если кто-то узнает, Петя, кого мы тут ищем, будут проблемы. У всех.

– Я понимаю, но…

– Меня твой брат много чему научил, вот я и пользуюсь головой, как он говорил. А вот ты подводишь его. Надо хитрить. Так что познакомь. Пригласи ко мне.

– Ладно, – Рахманов сдался. – Сейчас подойдёт.

Он кивнул и пошёл за стойку, а я развалился на мягком стуле. Никитин тем временем заказал ещё стакан виски, на этот раз безо льда. Я снова поднял свой.

Продолжаем разыгрывать комбинацию.

Тут, наконец-то, ко мне подплыл подпивший адвокат Терентьев, как раз тогда, когда принесли целую бутылку виски.

– Андрей Николаевич, рад с вами познакомиться, – я потряс его руку. – Вас мне рекомендовал Григорий Константинович, – я кивнул в сторону стойки диджея, где неутомимый Шустов выбирал новую песню.

– Буду рад помочь, э-э-э…

– Владимир Анатольевич, – «представился» я.

– Давно у нас в городе? – спросил Терентьев, когда выпил. – И откуда вы?

– Вообще, я из Питера, – ответил я.

– О-о, был там, и не раз. Красивый город, с женой раньше ездил, – начал вспоминать он. – В каком районе живёте?

– Петроградка, на Большой Пушкарской. А сюда приехал по делам. Расширяемся с партнёрами.

– А что за фирма? – адвокат полез было за телефоном.

– Скажем так, в интернете мы особо не светимся, – я остановил его жестом. – Действуем по старинке для доверенных клиентов. Мы транспортная компания…

Чуть повысил голос, чтобы донеслось до Никитина, а он слушал внимательно.

– В основном у нас грузоперевозки фурами. Крупногабаритные грузы, негабарит. Много делаем, мало спрашиваем, – я засмеялся.

– Тогда вам точно пригодится моя помощь, – Терентьев заулыбался.

Я начал рассказывать ему всякое о фирме, не забывая подливать, пока он после очередной дозы крепкого виски не начал клевать носом.

– Рюмка водки на столе! – проорал уже уставший Шустов, но песню не закончил.

Похоже, забыл слова или после выпитого не мог читать, что там написано. Он вернулся на своё место, ну а я захватил недопитую бутылку и направился к нему.

– Григорий Константинович, – обратился к нему я. – А вас мне как раз рекомендовали как человека, который может мне помочь.

Я махнул стаканом в сторону Терентьева, и тот важно кивнул в ответ, после чего снова всё внимание начал уделять блондинке рядом с собой.

– Андрюха рекомендовал? – Шустов сощурил глаза.

Щёки у него раскраснелись, видно плохо сбритую щетину. Сильно пьяный, но о делах поговорить может.

– А по поводу? – он уставился на меня, потом опустил взгляд на грудь и поправил медаль, на которой было сложно что-то разобрать.

– У меня тут своя фирма, – начал объяснять я. – С грузоперевозками. Вы пьёте виски?

После первой дозы Шустов подобрел. Чем больше им наливать, тем меньше вопросов к тому, почему в моём стакане виски уменьшается как-то странно и слишком медленно.

– Ну, помочь могу, – сказал он, разглядывая стакан. – Но времена сейчас тяжёлые для страны, надо всем поработать. И, конечно, решить вопрос можно…

Тут чиновник хитро заулыбался.

– Но надо же и парням помочь на передовой. Скажем, отправить гуманитарку. Как раз отправляем от области большой груз и всё думаем, как доставить…

– Мы только за.

Понял я его схему. Тем более, смотрел он на меня так, как чиновник смотрит на кучу денег, которые вот-вот на него свалятся.

Хитрый и беспринципный гад. А схема простая: тратят бабки на гуманитарку, отправляют туда, где в неё врежется дрон или ещё что-нибудь, после чего всё списывается на боевые потери. До цели груз не доходит, да и не дошло бы ничего – всё украдено давно.

Это одна из многих схем, но вряд ли в этом замешан Никитин. Хотя он в таких участвовал в Чечне и мог подсказать, как лучше сделать.

Зато Никитин мною заинтересовался, потому что о чём-то поговорил с Терентьевым, а потом подозвал Рахманова, и тот ответил.

Если Никитин ворует или скупает оружие, ему нужен транспорт. Конечно, у него должна быть своя сеть поставок, но расширить её он не откажется, особенно если нужный человек идёт на контакт.

Но я не иду к нему предлагать это сам. Пусть лучше он идёт ко мне, почуяв выгоду.

А заодно я возьму в оборот Шустова, который уже подсчитывает в голове барыши.

Ничего он не заработает, но потеряет всё.

– Приходите ко мне завтра, – предложил он. – Мы обсудим дела. Хотя нет, завтра не получится.

Шустов задумался, полез в карман военной куртки. Оттуда он достал ежедневник, но явно такой, какого у простых бойцов не бывает – с толстой коричневой кожаной обложкой и уголками жёлтого цвета. Я даже не удивился бы, если бы они оказались золотыми.

– Всё занято. Позвоните тогда мне, и можно будет обсудить время. Вообще, приятно встретить настоящего патриота, – произнёс он с довольным видом. – Таких сейчас мало.

Пьяного Игнашевича я продолжал игнорировать, но познакомился ещё с парой человек, кто был пьян сильнее остальных – директор банка и один бизнесмен, связанный со строительством.

И везде я говорил одно и то же: транспортная компания, грузоперевозки, негабарит, мало вопросов и много дела. И представлялся знакомым Шустова, тем более тот даже звал меня петь. Но так сильно мелькать я не собирался, одно дело – тихие разговоры за столиком, другое – стоять на сцене.

Да и представление я устраивал только для одного человека, который весь вечер за мной следил и раздумывал.