Командор

Мы сможем выбраться, если остались ещё наши. Раз я жив, мне и завершать задачу.

Протянул левую руку, и автомат одного из пустынников — АВР-49 (такой же, как в десанте, только с деревянным прикладом, а не складным металлическим) потянулся ко мне, будто притянутый магнитом.

Оружие привычно легло в мои руки, и я опустил переключатель огня вниз на стрельбу очередями.

В подвал вбежали трое противников с автоматами наготове и начали водить стволами по сторонам. Меня приняли за труп вместе с остальными.

— Саади! — крикнул один, глядя на командира. — Что здесь случилось? Кто это сделал?

— Он мёртв, — сказал второй.

А я начал палить.

Автомат оглушительно загрохотал в тесном помещении. Ствол подбрасывало вверх от отдачи, приклад сильно бил в плечо. Но я не просто держал его руками, я будто удерживал его этой силой, чтобы отдача не мешала попадать.

Очередь срезала одного пустынника, пробив его бронежилет в упор. Второго, без броника, прошило насквозь, во все стороны полетели клочки его куртки. Запахло палёной ватой и горелым порохом.

Третьего только ранило, он выронил оружие… и его с силой отбросило в стену, туда, где был тайник. Мне стоило только поднять руку и толкнуть, даже не прикасаясь к нему. Как и до этого.

Он врезался так сильно, что из стены выпала ещё пара камней, а на ней самой остался кровавый след.

На мгновение стало тихо, но я знал, что будет дальше. В ушах хоть и звенело после пальбы, я всё равно услышал глухой стук. Что-то ударилось о пол у нижней ступеньки лестницы и покатилось среди свежих гильз. Граната.

Но я не бросился на пол, а вытянул к ней руку и вскоре почувствовал её в своей ладони, даже не прикасаясь к ней. Она прыгнула назад, как я и хотел.

Бах! Дом тряхнуло, сверху посыпалась пыль и пошёл дым. Раздались крики.

Ну а я перезарядил автомат, взяв магазин из подсумка на теле мёртвого пустынника, и отправился наверх, пока они не опомнились. Раз уж жив, надо вытаскивать своих и выбираться отсюда подальше. Будто меня и не ранило, хотя я чувствовал, что горячая кровь бежит по телу. Просто боли почти не было.

Забежал по ступенькам, перепрыгнул через чьи-то окровавленные ошмётки, засыпанные белой пылью, и застрелил пустынника, который стоял на коленях. У него бежала из ушей кровь, но оружие из рук он не выпустил и был готов стрелять. Получив пулю, он молча грохнулся на пол и больше не дёргался.

Тела валялись повсюду, но это были сухари. Один выживший спрятался за стеной, я увидел его плечо и выстрелил. Он отшатнулся с криком, и я швырнул его в стену мысленным толчком и движением руки.

Тело ударилось в ещё чудом висящий кухонный шкаф, и тот, наконец, оторвался. Во все стороны разлетелась битая посуда. А человек упал на пол и больше не шевелился.

— Да стреляйте уже по ним! — кричали снаружи.

Оттуда сразу открыли огонь. Я лёг, ожидая, когда в комнату влетят новые гранаты. На полу, на грязном красном ковре, засыпанном пылью, блестело битое стекло из окон и валялись стреляные гильзы. Их так много, будто кто-то рассыпал здесь несколько мешков.

Меня попытались окружить, кто-то пролезал через пробитую снарядом стену. Я его снял. Но затем стрельба вдруг стихла. И я услышал протяжный свист издалека. Он становился громче.

— Всем отойти! — закричал кто-то снаружи срывающимся голосом. — Всем…

Ба-бах!

Внутри меня будто что-то перевернулось и сжалось, едва не разорвавшись. Слух пропал на несколько мгновений.

Землю тряхнуло, стены дома затряслись, по одной прошла трещина. Штукатурка осыпалась, за ней показались кирпичи. Кусок потолка отвалился и грохнулся рядом со мной. Трещина на стене шла дальше, добралась до оконного проёма. Пустая деревянная рама лопнула в щепки.

Это ударила артиллерия. Наша собственная летающая крепость стреляла по этому району откуда-то издалека. Они же не знают, что мы здесь.

Следующий взрыв был дальше, но всё равно было громко.

Надо уходить, пока следующий снаряд не угодит в здание или пока пустынники не очухались. Сейчас они залягут в своих норах, надо успевать.

Я прошёл глубже в дом. Больше всего врагов лежало в коридорчике у кухни, там же я нашёл нашего бойца, вернее, его останки. Увидел на плече нашивку за двадцать прыжков с крепости. Лёха Кузнечик взорвал гранату, когда пустынники подошли слишком близко, и нескольких забрал с собой.

Хороший был парень, отзывчивый. За него мы отомстим.

— Ах ты сука! — кричал кто-то впереди.

Дальше увидел наших, и от сердца, которое будто сжимала в кулак чья-то ледяная рука, чуть отлегло.

Есть живые!

Пулемётчик Краб и рыжий радист Гвоздь были связаны и лежали у стены. Краб ранен серьёзно, Гвоздь легко. А Пашка Шутник навалился на пустынника, которого сбил с ног в тот момент, когда я зашёл.

— На, сука! Сука…

Руки Пашки были связаны, но он бил врага собственной головой в лицо, сильно запрокидывал её назад и остервенело колотил пустынника. Вкладывал в удары всю свою злость, а когда запрокидывал голову, аж хрустела шея.

Я подошёл ближе и спихнул его.

— Отставить, Шутник! — приказал я.

Услышав мой голос, Пашка замер, а я выстрелил в пустынника с разбитой рожей, пока тот не очухался.

— Ну ты зверь, Пашка, — прошептал Гвоздь, глядя на товарища. — Он только отвлёкся, а ты…

— Рожа мне его не понравилась. Вот и поправил.

Шутник нервно засмеялся, упав на пол. Но не потому, что смешно, а потому что у него сильное нервное напряжение. Так бывает.

И стало тихо, насколько могло быть в районе, который обстреливала крепость своими мощными орудиями.

Пустынники вполне могли отойти в другой дом, когда крепость начала стрелять именно сюда, у них же везде прорыты подземные ходы. Переждут обстрел и снова пойдут в очередную атаку.

Но взрывов пока не было. Огромная крепость, висящая в небе у города, сейчас либо разворачивается, чтобы продолжить огонь из другой батареи, либо меняет позицию. В ближайшие пять минут станет понятнее. Но нам в любом случае надо валить.

Трое наших здесь, и в одной комнате я нашёл Музыканта, он тоже жив, но ранен.

Итого осталось четверо живых бойцов. Штыка убил командир пустынников, Кузнечик подорвал гранату, чтобы не попасть в плен, Крыса нигде не было.

Я подобрал с пола боевой нож сухарей с наборной кожаной рукояткой и латунной гардой. Разрезал верёвки у Шутника на руках, острое, как бритва, лезвие при этом чуть зазвенело, после перешёл к остальным.

— Так вы живы, господин капитан? — спросил Гвоздь, наш радист, будто не верил. Из левого уха бежала кровь. — А я думал, что всё. Конец нам. А вы как пришли…

— Что произошло, пока я был в отключке?

Посмотрев на Краба, который слабо реагировал на происходящее, я кивнул на него, и Шутник тут же бросился ему помогать, даже не вытерев кровь с лица.

— Мы только ушли, а сухари как напали, — торопливо говорил он, отчаянно картавя. — Толпой целой, взвода два, не меньше. Живьём пытались брать. Со всех сторон как рванули, как дымовых накидали! Мы к дому отступили, Лёха там на гранате подорвался, когда его взяли, а нас…

Понятно, почему хотели взять живьём как можно больше наших. Пустынники, хотя солдаты часто называли их между собой «сухари» или «инфы» (от названия южного региона империи — Инфиналия) хотели узнать, не выяснили ли мы что-нибудь о планах на завтра. Они разработали серьёзную и сложную операцию, а тут вдруг погиб штабист, и они переполошились. Хотели проверить, не причастны ли мы к этому.

А что до потерь, так пустынники всегда пускали вперёд не обученных солдат, а собранное в городе ополчение. Вот и смогли закидать наших мясом и взять живыми.

Но плевать. Отряд цел, миссия продолжается. Разве что рация, которую тащил Гвоздь, была уничтожена, в неё попало не меньше трёх пуль. Это усложняет дело.

— Господин капитан, а где Штык?

— Погиб, но я с ними за это разобрался.

Они помрачнели, Штыка уважали все. На лицах появилась злость за ещё одного павшего товарища.

— А ваша рана? — Шутник подошёл ко мне.

— Потом, — прохрипел я. — Надо прорываться. Уходим прямо сейчас, с боем, если надо.

—Есть!

— Работаем.

Некогда думать о случившемся. Рана хоть и заболела снова, но терпеть боль можно и без укола. Да и кровь больше не бежала.

Да и эта странная тяжесть в голове, будто кто-то вставил туда металлический шар, мешала не сильно.

Это должно быть связано с тем, что хотел сделать дух в свече, но не смог. Но что с ним случилось? Дух должен был получить тело, но чего-то испугался, а я… а я теперь могу делать то же самое, что и он.

* * *

Гвоздь и Музыкант терпели боль, пока несли Краба, отключившегося после укола, Шутник шёл впереди с ручным пулемётом Краба, я следом, оглядывая дома. Будто никого нет, но сухари должны быть там.

Вот только почему-то они не стреляют. Причину этого я узнал через несколько минут...

— Господин капитан, — Шутник показал на руины здания. — Смотрите, там метка! Крыс такие оставлял. Живой всё-таки, засранец зубастый!

На полуразвалившейся стене булочной мелом был нарисован круг с крестом внутри. Крыс оставлял такие метки, когда шёл вперёд.

Крыса мы там не нашли, но во дворике увидели грузовик. Машина гражданская, старой модели, переделанная под военные нужды.

Двери прикрыли бронежилетами, к бортам открытого изначально кузова приделали доски и обтянули сверху брезентом. И поставили колёса от военной модели, они более живучие. Наверняка спёрли со складов имперской армии.

— «Сухарь-мобиль», — Шутник засмеялся.

Таких грузовиков у пустынников было полно, и они часто ими пользовались для перевозки войск или грузов. Никого такой транспорт не удивит, особенно если знать пароли местных и их условные знаки.

Вот только мы не знаем.

Гвоздь заглянул в кузов и поманил меня. Я подошёл ближе. Кузов заставлен ящиками и бочками, но у кабины было свободное место. Там лежал один человек. Невысокий круглолицый мужчина в светло-зелёной форме императорского разведкорпуса открыл глаза и потянулся за оружием. Обе ноги перевязаны.

Это житель Бинхая, что лежит на востоке империи, это понятно по характерному лицу и разрезу глаз. Он уставился на нас с недоумением.

Рядом с ним лежал массивный шлем с радиогарнитурой, а в угол свалены тяжёлые бронежилеты и элементы противоосколочного защитного комплекта, закрывающего руки и ноги.

Он из наших. Только наши элитные разведчики носят такое.

— Десант? — удивился бинхаец, разглядев нашу форму.

— Капитан Климов, — представился я, как положено. — Первый батальон десанта летающей крепости «Императрица».

— Майор Чан, императорский разведкорпус.

— Вы здесь один?

И не знаю, как я это услышал. Должно быть, из-за новых сил, потому что бойцы даже не поняли, что к нам подходят со спины.

Я обернулся и увидел двоих мужчин, которые входили во двор почти бесшумно. Они в таком же камуфляже, что и пустынники, но это не пустынники. Смуглый среди них был только один: худой бородач с носом, вооружённый укороченным СВР-52 — автоматом для спецопераций с оптическим прицелом и глушителем.

У второго, высокого небритого здоровяка, у которого щетина серебрилась от седины, был старый, но надёжный ручной пулемёт РП-36. Чуть помятая коробка для пулемётной ленты была не жёлтого цвета, как у пустынников, а светло-зелёная.

Должно быть, это тоже элитные разведчики из имперского спецназа. Оба внимательно смотрели на нас.

— Стой! — вскричал Шутник, только сейчас их заметив.

— Отставить, — спокойно сказал я.

— Мы-то вас давно заметили, — небритый разведчик засмеялся и поднял пулемёт на плечо. — Ничего вы этих сухарей накрошили. Где и хоронить-то такую кучу теперь?

— Мы немного прошли им по тылам, — добавил второй, очень смуглый. — Чтобы не напали на вас со спины.

Вот почему по нам не стреляли.

— Благодарю за помощь.

Здоровяк стиснул мою руку своими пальцами, крепкими, как тиски, но пережать не смог. Левая рука у него перебинтована, через повязку просочилось красное пятно. У второго, бородатого, хватка такая же сильная.

— Капитан Ермолин, императорский разведкорпус, — произнёс здоровяк. — А это — капитан Джамал, мой товарищ, который сейчас будет нудеть, что мы тратим время впустую.

— Тише, — с сильным выговором сказал смуглый, жуя спичку. — Эта летающая штуковина за городом сейчас развернётся к нам другим боком и продолжит хреначить из своих батарей.

Выговор у него своеобразный, он чётко и тщательно проговаривал все звуки, даже глухие, не проглатывая окончания.

— Во-во, — Ермолин закивал. — Вам надо валить, парни.

Значит, разведчики. Императорский разведкорпус — это спецвойска имперской армии, разведчики и диверсанты, действующие в тылу врага небольшими группами.

Наш десант по традиции в основном состоит из северян, а в разведкорпусе были выходцы со всей империи.

— Мы возвращались на базу, такси нашли, — Ермолин усмехнулся и показал на грузовик, — а тут прибежал к нам один ваш солдатик. Вычислил нас как-то, увидел, сразу понял, кто такие. Хитрый такой, на крысёнка ещё похож, зубки торчат, — он оскалил свои жёлтые зубы.

— Крыс это, — произнёс Шутник, занимаясь раной Музыканта.

— Говорит, что его командир в окружении, сухари, гады, обложили. Помогите, говорит, ведь там какие-то важные сведения есть из штаба пустынных змеев. Очень важные. А мы же разведка, это наш профиль. Пошли к вам, а вы уже ушли, даже чаю не попили.

— И где он? — поинтересовался я.

— Я думал, уже здесь, к вам вернулся, — Ермолин огляделся. — Он так-то тоже постреливал, и неплохо. А куда делся?

— Время, — напомнил Джамал. — Давайте сведения, мы их увезём и доставим в штаб. Мы захватили транспорт местных, сможем проехать быстро.

— Возьмите нас с собой, — сказал я.

— Извиняй, командир, — Ермолин развёл руками. — Мы отходим. Но если сведения важные — передадим обязательно.

— Нужно как можно быстрее связаться со штабом на крепости, а наш батальон ближе всего, — твёрдо произнёс я. — Но без нас вас могут расстрелять на подходе, вы же не знаете наши пароли.

— Мы к своим поедем, дольше, но надёжнее, — они переглянулись, и Ермолин продолжил: — Нет, командир. Понимаю, что ребят хочешь вытащить, но не можем.

— Уходите отсюда, пока они снова не полезли, — сказал Чан из машины.

Они не подчиняются десанту, да и Чан старше меня по званию и тоже офицер имперской армии. Но мы на одной стороне, и у меня было то, что поможет их убедить.

— Почему крепость стреляет по этому району, как думаете? — спросил я.

— Потому что связи нет, само собой.

— Потому что штаб поменял коды, пароли и позывные, — сказал я. — Ещё вчера. И мы не можем с ними связаться.

— Ха, как обычно, — Ермолин хмыкнул, а его товарищ начал нервничать. — А ни вам, ни нам этого не сказали.

— Не только поэтому. В штабе вражеский шпион, и он сделал всё, чтобы мы эти коды не получили. Зато они есть у пустынников, самые свежие. И те передают в наш штаб свои отчёты, как им выгодно. А штаб им верит, ведь коды действующие.

Ермолин замер, а Джамал выронил спичку изо рта.

— Вот же срань, — проговорил Ермолин. — Бардак, сука, и не проверили.

— Там целую операцию провели. И в штабе думают, что мы побеждаем, — продолжал я, — а пустынники закрывают ловушку для всей группировки в центре. И завтра нанесут удар, когда начнут подрывать мосты в одно время. А сейчас наводят крепость на этот район, да только сами под неё попали. У них тоже бардак.

— Надо срочно ехать, — проговорил Джамал. — Прямо сейчас. Есть доказательства?

— Есть. Поехали, — я кивнул на машину. — Ближайшая радиостанция в нашем батальоне. Сейчас каждый час на счету. И давайте уже не спорить, с нами больше шансов пробиться.

— Вот же вы упрямые, десантники, — Ермолин шумно выдохнул и посмотрел на майора. — Ну чё, подбросим командира с пацанами? Только штабелями придётся всех укладывать, а то не влезем.

— Поехали, только быстрее! — Чан закивал и поморщился от боли.

Мы расположили раненых в кузов вплотную, как дрова, сверху набросали на них тряпки. Сами сидели, прижимаясь друг к другу, в упор, даже вздохнуть было сложно.

Но зато есть шанс вырваться.

— Терпи, Краб, — уговаривал Шутник товарища. — Будешь потом рассказывать, что в десанте тебя так ценили, что аж на руках носили. Ах, мать её! — он стукнулся головой о доску и потёр её.

— Голову береги, — посоветовал Ермолин. — Сотрясение будет.

— А у меня там кость, господин капитан, — отшутился Пашка. — Сплошная кость, ребята видели.

— Ты рядовой ещё! — по-свойски произнёс разведчик. — Это у офицеров — кость, а ты вот сотрясение заработать можешь.

— Понял, господин капитан.

— А теперь сидеть тихо и не высовываться, — сказал Ермолин, перестав улыбаться. — Джамал — из этих краёв родом, вырос здесь, всё знает, да и вид, как у местных. Но если они увидят наши бледные рожи или вот эту скуластую бинхайскую морду, — он кивнул на майора, — то всех перестреляют. Кроме Джамала, его-то будут заманивать к себе. Генералом сделают, не меньше, с такими-то родственниками.

— Хорош так шутить, — отозвался Джамал из кабины, слыша разговор через открытое окошко между кабиной и кузовом.

Он завёл двигатель. Из выхлопной трубы пошёл дым, обдав нас вонью тухлого яйца. Так пахнет топливо под названием игниум, которое используется повсюду, от машин до летающей крепости. Запах резкий, но к нему привыкаешь быстро.

Мы выехали, а вскоре землю тряхнуло, и разрушенная булочная начала осыпаться до конца. А на соседней улице вырос столб оранжевого огня там, где мы отбивались.

Крепость развернулась и продолжила огонь. Вовремя мы ушли.

— Не высовываемся, — приказал я своим. — Шутник, займись ранеными. Гвоздь, помоги ему, потом проверь оружие, — я положил автомат рядом с собой. — И не стрелять, пока я не прикажу.

— Ты же сам пулю схватил, командир, — заметил Ермолин, внимательно присмотревшись ко мне, и скользнул взглядом вниз, на кровь и бинты. — Как вообще на ногах стоишь? Тебе бы отдохнуть.

— А некогда отдыхать. И умирать мне нельзя. Запрещено, — я сел, прислонившись спиной к задней части кабины. — Зато предки присматривают.

— Вот и за нами пусть присмотрят, — разведчик коснулся лба и посмотрел на бледного Краба. — Да не ссы, парень. Домчим с ветерком. Поездка будет — во!

Он поднял левую руку так, будто собирался продемонстрировать нам большой палец. Но большого пальца на ней не было, только обрубок был перемотан бинтом, на котором уже проступило кровавое пятно.

— Срань, постоянно забываю!

Он весело захохотал. Похоже, это его любимая шутка. Шутник выдавил пару нервных смешков, остальным же было не до этого.

Тем временем Джамал нажал на педаль газа. Грузовик тронулся с места и поехал по разбитой дороге в центре осаждённого города. В ту сторону, где занял позиции наш батальон, который будет уничтожен завтра утром, если мы не успеем.

Глава 3

«Имперская армия включает в себя императорскую гвардию, силы спецназначения (в том числе воздушный десант и разведывательный корпус), корпус офицеров Генерального штаба, войска связи, инженерные войска и летающие крепости…

Региональные вооружённые силы государств, входящих в состав империи, подчиняются главнокомандующему имперской армии…»

— Устав вооружённых сил империи Юнитум.

По уставу офицерам имперской армии не полагались автоматические винтовки, но те из нас, кто побывал в настоящих боях, носили с собой автоматы, как у простых солдат. Сейчас я держал в руках двадцатизарядную автоматическую винтовку Риггера — АВР-49, который я захватил в бою у пустынников. Повернул автомат к себе, проверяя его состояние. На затворной раме был выбит серийный номер, год выпуска — 845-й от в.т.в. — и прочие данные: «Автоматическая винтовка АВР-49. Нерская промышленная зона». Рядом — стилизованный знак ели, герб города Нерск.

— Есть пароли? — спросил я.

— Есть лучше, — Ермолин хмыкнул и посмотрел на водительскую кабину. — Свой пустынник.

— Всем лечь, — скомандовал Джамал из кабины.

Кабина была отделена от кузова тонким листом фанеры, пробитым пулями, поэтому мы хорошо его слышали. Грузовик ехал мимо группы сухарей, я увидел их в дырочку. Один из них поднял автомат и пальнул в воздух короткую очередь.

— Ветер с юга! — проорал Джамал через окно старинную боевую кричалку пустынников.

— Буря идёт! — ответило несколько голосов вразнобой.

Пронесло, они поверили. Шутник тяжело выдохнул, Ермолин хмыкнул, глядя на него.

— Куда ты столько гранат набрал? — Музыкант поморщился и потёр макушку, когда Пашка неловко повернулся и случайно задел его подсумком по голове.

— Да на всякий, пригодятся.

— Зелёные сигнальные шашки нашёл? — спросил я.

— Никак нет. Только красные.

Хреново, для связи с нашими нужны зелёные. Но будем крутиться.

Я ощупал бок. Рана осталась, но немного затянулась. Будто прошло несколько недель, а не часов. Пару раз украдкой проверял под бронежилетом, потом доставал руку, но свежей крови не было. Значит, силы Небожителя позволяли не только швырять людей и вещи, но и выживать, когда обычный человек уже бы умер. Хотя тот дух говорил, что во мне есть капля его крови, поэтому я пережил рану. Раз уж остался жив, надо разбираться.

Ловил на себе взгляд Шутника и остальных ребят, которые не понимали такой резкой перемены, ведь несколько часов назад я умирал. Но не думаю, что кто-то этим расстроен. Ну а разведчики и не знали таких подробностей.

Сел поудобнее, насколько это было возможно в этой толчее, украдкой посмотрел в дыру в брезенте, чтобы понять, где мы находимся.

Инфиналия — страна на юге империи, большую часть которой занимает выжженная пустыня. Но город Фледскарт, в котором шли бои, находился в другой, более умеренной климатической зоне, на правом берегу реки Сильва.

Сейчас осень, и из-за дождей всё здесь было покрыто вечной грязью, толстым светло-коричневым слоем, густым, как масло, хоть на хлеб мажь. Она была повсюду: пропитывала одежду и попадала под неё, въедалась в поры, мешала технике, а по ночам ещё схватывалась морозом.

Пустынники в такую погоду воевали не очень умело, но этот город был на их стороне, и им проще.

Через дырки в брезенте я иногда их видел. Инфы брели колоннами, как ополчение, так и армия, ещё недавно служившая империи. В основном здесь лёгкая пехота, бронетехники у них традиционно было мало. Они шли на север, туда, куда ехали мы. Их больше, чем думало командование. Намного больше.

Вскоре грузовик остановился.

— Всем тихо, — предупредил я своих, прислушиваясь.

Шутник кивнул и зажал рот Крабу, чтобы его не услышали, если он очнётся и застонет от боли.

— Вам надо было выбираться вдвоём, — прохрипел Чан, не открывая глаза, — а не брать меня.

— Тихо ты, морда твоя бинхайская, — проговорил Ермолин и взял пулемёт поудобнее.

Послышались чавкающие шаги, кто-то шёл к нам через лужу. Джамал открыл окно.

— Смерть узурпатору с севера! — прокричал он пароль.

— Свобода Инфиналии! — закричали в ответ.

Пароль слишком простой, пустынники не стали особо заморачиваться. Ну или хотели, что свои его запомнили. А в имперской армии на каждом блокпосту был бы свой пароль.

Я увидел, как смуглый тощий боец, совсем мальчишка, торопливо отодвинул перекрывавшую проезд ржавую трубу. Грузовик проехал дальше, а мы вжались в дно кузова, чтобы нас не увидели.

Было слышно тяжёлое дыхание одного из раненых, который сдерживал стон. Краб очнулся и терпел изо всех сил, но не издал ни звука.

Машину тряхнуло. Дорога разбита бомбёжками, как и весь район. Ни в одном здании не осталось целых стёкол, некоторые окна забиты досками или заложены. Иногда в них можно было различить пулемёты. Пустынники собирались драться в этом городе долго.

— Помнишь, что говорить, если спросят, что везёшь? — спросил Ермолин, повернувшись к кабине.

— Получше тебя, — отозвался Джамал. — Скажу, что трупов набрал.

— На север, где бои идут, везут ещё трупы? — с сомнением спросил я. — Там своих хватает.

— Да мы так шутим. Разные варианты есть.

Но у меня возникла идея.

— Игниум, — сказал я, глядя на ящики и бочки в кузове. — Активный игниум для взрывчатки и три бочки игниумной пасты. И скажи, что по этим дорогам его так разболтало, что может рвануть. Они пропустят, лишь бы мы уехали.

— Во! — оживился Ермолин. — Солдаты всегда боятся взрывчатки!

— Хорошая мысль, — измученный майор Чан открыл глаза.

— А ещё они наверняка везут игниум отовсюду, чтобы взрывать мосты, — продолжил я. — Так что не удивятся.

Конечно, это не спасёт от всех проверок. Но хотя бы обычных солдат, не особо разбирающихся во взрывчатке, может отвадить.

Мы ехали дальше. Нас постоянно подбрасывало на ухабах, раненые ругались сквозь зубы. Ящики в кузове то и дело пытались рухнуть на нас, одна бочка у самого выхода, металлическая, с откидной крышкой, пару раз грохнулась, а крышка слетала. Она пустая, от неё пахло ржавчиной.