Братство. ДМБ 1996

Вместе с ключами болтался самодельный брелок, который когда-то сделал я сам и подарил ему в благодарность за то, что он меня тащил на себе. Брелок сделан из пули с приплюснутым кончиком, которая однажды попала в бронежилет Халявы.

Нам тогда как раз выдали броники, почти все без бронепластин, которые давным-давно разворовали, но Халяве повезло, попался целый, в комплекте, он и задержал шальную пулю. Вот из этой пули я тогда сделал брелок.

Я иногда собирал такие безделушки парням за сигареты или банку тушёнки. Некоторые даже думали, что такие пули спасают жизни. Говорили, что вот, мол, та самая пуля, которая должна меня убить, так что теперь не убьёт.

Правда, убивали не только пули.

Но Слава хоть и выделывался, пенился и будто пытался со всеми поссориться, до сих пор таскает с собой этот грубовато сделанный подарок на память.

– Какие планы, Халява? – спросил я, когда он успокоился и перестал на всех кидаться. – Что дальше хочешь сделать?

– Так чё, – он хмыкнул и щёлкнул ногтем по пивной бутылке. – Ща я ещё парочку раздавлю и пойду Ленке в сортире вдую. Вон, сидит, – Слава замер с поднятой рукой. – Блин, ушла куда-то. Тогда Катьке, рыжая… и она ушла, вот же блин. Знаешь, Старый, – он поднялся и покачнулся. – Я сюда оттянуться пришёл. Ща на танцполе кого-нибудь сниму, трахну, потом в кабак рвану. Ваще ноу проблем. Кайфую по жизни, пацаны.

Халява посмотрел в зал, сощурив глаза.

– Ноу проблем, – передразнил Царевич. – Посиди с пацанами хоть. Видно же, беспокоит тебя что-то. В последний раз только в армии вместе сидели всей толпой.

– Насиделся, – отрезал Халява. – Ладно, валить отсюда пора. Музон ещё старый, будто нового ничего нет. А это чё за…

Только что играл Доктор Албан, но его «Итс май лайф» внезапно стих, и вскоре заиграла другая музыка.

– Объявляю медленный танец, – не очень уверенно сказал диджей в микрофон, косясь на стоящих внизу посетителей, что только что заказали песню совсем не по тематике заведения.

– Я куплю тебе дом, – заиграла песня группы «Лесоповал», – у пруда, в Подмосковье…

Два бритоголовых парня в кожанках и спортивных штанах переглянулись и довольно закивали. Эта музыка нравилась им больше, чем забугорный евродэнс.

– Они чё там, охренели? – Халява перехватил бутылку. – Ща я им…

– Посиди, – я пихнул его назад на диван. – Из-за музыки с братками решил драться?

– А они меня бздят, – объявил он с пьяной улыбкой. – Думают, что я псих. А я кто? – парень усмехнулся.

– Сядь, – я усадил его, заметив, как его друзья-товарищи всё это время постепенно отходили подальше. – Нам поговорить надо.

Но они не уходят до конца. Ведь Халява – щедрый спонсор, вот и терпят его заскоки ради дорогой выпивки, клубов и прочего. И пусть все строят из себя богатеньких, сами за душой ничего не имеют.

Но видно, что они побаиваются его.

– Всё, сижу, – сдался он.

Слава послушался, сел и больше подняться не пытался. Царевич остался рядом с нами, только Шустрый, увидев, что Халява на месте и не собирается ни с кем драться, тут же отошёл на танцпол, чтобы пригласить какую-то девушку на танец. Вид у него стал очень довольный.

– Проблема, брат, – сказал я, наклонившись к Халяве. – Помнишь журналюгу? Которого Аверин допрашивал?

– Такое не забудешь, – он вытер нос. – Который улетел и даже не пообещал вернуться?

– К нам с Шустрым сегодня следак приходил, как раз по этому вопросу. Скорее всего, кто-то что-то видел или рассказал, до следака дошло, он и отрабатывает версию. Поэтому надо обсудить, что и как делать, чтобы не всплыло ничего.

– Да и пусть садит, – отмахнулся Халява. – Давно уже всё заманало. Вообще…

– А белый лебедь на пруду, – тем временем надрывались динамики, а песня становилась громче, – качает павшую звезду.

– Я вообще решил, что зимой…

Закончить фразу Славка не успел. Рефлексы у него сработали, да и у нас тоже. Сверху мы увидели, как один из тех типов в кожанках, что требовали сменить музыку, сначала начал грубо тянуть за собой девушку, которая танцевала с Шустрым. Тот вмешался, и это обозлило бандюков. Один толкнул Борьку, тот пихнул его в ответ, но тут же отхватил от второго.

Ну это они зря. Я встал и заметил, как Царевич провёл большим пальцем у плеча. Будто хотел взять несуществующий автомат за ремень.

– Вы чё, падлы? – вскочил Халява. Лицо перекосило от злости. – Да я вас…

Он схватил бутылку шампанского и рванул вперёд. Даже не добежал до лестницы, а перепрыгнул через ограждение, как на полосе препятствий, и сразу оказался на танцполе. Мы с Царевичем переглянулись и тоже побежали туда.

Братва там или нет – нашего бросать нельзя.

Шустрый драться умел, держался, хоть на него наседали сразу двое. Первый получил в нос и отошёл, закрывая лицо. Второй, смуглый, кинулся и повалил парня. Но получив бутылкой по башке от прибывшего Халявы, он хлюпнул и осел на пол. Бутылка уцелела, и голова тоже. На первый взгляд.

И пока из динамиков орал «Лесоповал», ситуация быстро менялась. Кто-то из бандюганов позвал ещё парочку своих товарищей, один даже притащил огнетушитель, которым хотел драться, но мы уже были рядом.

Царевич опрокинул одного, я второго, «пожарного», врезав ему под дых. Плотный парень с торчащими ушами резко выдохнул и согнулся, красный корпус огнетушителя откатился к стене. А того, кто пытался напасть на Шустрого, с силой приложил Халява ещё раз.

Темно, пахло дымом сигарет, пролитым пивом и потом. Стробоскопы с потолка слепили глаза, ничего не слышно, кроме музыки. Но когда крепкие парни не выдержали нашего натиска и начали убегать, толпа вокруг нас разразилась довольными криками. Парни и девушки следили за дракой, но благоразумно догадались отойти, кроме одного.

– Ну чё, – Халява стоял, широко расставив ноги. В одной руке держал бутылку. Модная рубашка порвалась. – Кто ещё? Чё, ты понял? – он наклонился над лежащим парнем в кожанке. – Понял? Да ты знаешь кто…

– Помалкивай, – тихо сказал Шустрый, отпихивая его. – Драку обосновать сможем, они первыми полезли, в натуре. А если чего ты лишнего скажешь – проблемы будут, предъявят.

– Да мне ***! – взорвался Слава.

– У всех будут, Славик.

Халява тут же замолчал.

Драка короткая, но дыхание сбилось, спина вспотела. И всё же, дрались мы с холодным расчётом, не теряя головы. Вот соперник и отступал. Получившие своё убегали, терялись в толпе.

У кого-то из бандюков явно был с собой нож, но его успел отобрать Царевич, я заметил, как «бабочка» скрылась в рукаве его рубашки. По-любому, отдаст Шопену.

А со всех сторон к нам тянулись охранники, распихивая толпу. Но вместо того, чтобы накинуться на нас и выкинуть, они переглядывались, глядя на Халяву.

– Владислав Сергеевич, – наконец сказал один, со шрамом на брови. – Будьте добры, покиньте, пожалуйста, заведение. Вы ещё за прошлый раз штраф не оплатили.

– Держи, Лёвчик, – Халява вложил купюру в нагрудный карман пиджака охранника. – За моральный ущерб. И за материальный, и за любой другой.

– Милицию вызову, – пообещал охранник. – А то они будут ждать снаружи. Вы уж осторожнее.

Приедет милиция или нет – проблемы это не решит, разве что за компанию можем огрести, ну а охрана клуба в это вмешиваться не собиралась, хоть и предупредили. Но на этом в любом случае проблема не закончится, и решать её надо иначе.

Огнестрела у бандитов при себе, скорее всего, не будет. Это в кино они со стволами не расстаются, в реальности же они берут пушки только на дело. Иначе попадутся местному отделу РУОП – региональное управление по борьбе с организованной преступностью – и всё, срок готов, руоповцы с братвой не церемонятся.

Но это не значит, что будет легче. Пусть сейчас и не 93-й год, когда стреляли по любому поводу, но отморозков хватает.

Тут надо понять, кто это, насколько серьёзные, и что с этим делать. Если мелкая банда с большими понтами – разберёмся. Если из какой-то группировки – будет сложнее. Но всё равно решим.

Мы вошли в гардероб, сопровождаемые охранниками, которые бдительно следили, чтобы мы не вернулись в зал.

– Ну чё, Халявыч, – Шустрый усмехнулся и пихнул его в плечо. – Вот всегда знал, что кто-кто, а ты самым первым прибежишь, если в замес попаду.

– Только чтобы тебе навалять, – огрызнулся Халява, застёгивая куртку.

Судя по лицу, у него отходняк после выпитого. Хотя он всё ещё сильно пьян. Он бывает таким вредным и порой невыносимым, и всё же – увидев опасность, не для себя, а для другого – бросился на помощь без раздумий. Даже трезвым кинулся бы так бесстрашно.

Он не безнадёжный. Ещё сделаем из него крутого ответственного парня.

– Злой ты, Халява, – заметил Царевич, поправляя колючий красный клетчатый шарф.

– А чё, проблемы? – Слава направился к нему.

– А чё, устроить? – Руслан не уступил. – Проспись уже. Задолбал.

– Не, парни, давайте без этого, – сказал я, вставая между ними. – Сами вот убедились, что кто-кто, а Халява никогда не убежит и не бросит.

– В натуре, – закивал Шустрый.

– Но вот за собой, Славка, пора уже следить начинать.

– Знаешь, что, Старый? – Халява повернулся ко мне с угрожающим видом.

И стало тихо. Только басы слышались из зала. Охрана с тревогой следила за нами, только бабушка-гардеробщица спокойно себе листала книжку. Привыкла и не к такому.

– Вот когда тебя тащил, – он наклонился ближе, дыхнув перегаром, – так и мечтал, чтобы ты сдох, кровью истёк, а я бы спокойно к своим ушёл. Понял?

Теперь стало ещё тише. Халява пошатнулся и потёр лоб, потом посмотрел на меня так, будто только что увидел. Или дошло, что сказал.

– Но не ушёл, – невозмутимо сказал я, спокойно, но твёрдо, глядя ему в глаза, и он их отвёл. – Из всех наших только ты был рядом, и только ты не убежал, а меня забрал. Потому что характер у тебя сложный, за речь не следишь, но поступки у тебя бывают правильные. Все остальные, с третьей роты, свалили, а ты остался, не бросил. Но лишнего много говорить ты стал, конечно, – я поправил ему перегнутый воротник. – Завязывай с этим.

– Не хотел я так говорить, – проговорил он и опустил виноватый взгляд.

– Знаю. Обижаться, что ли? – я усмехнулся. – Ëперный театр, ну ты чё, Славик? Пьёшь ты много, короче. Завязывай со своим бухлом.

– Надо, – промычал Халява. – Ты прав.

– Весело тебе так сидеть каждый вечер? Да вижу, что нет. Ты с той компашкой даже общий язык найти не можешь, я же вижу, как они от тебя шарахаются. А сидят они рядом, эти твои приятели, чтобы бухать на халяву.

Царевич, слушающий нас разговор, кивнул с серьёзным видом.

– Надо тебе такое? – продолжал я. – Зато когда на Шустрого напали, ты даже не думал, а кинулся на помощь. Вот и надо так нам дальше держаться, как уже было. Дело у нас будет, хорошее, и тебе место найдётся. А то что-то разошлись мы все по своим углам, парни, – я застегнул куртку.

– Не хотел я так говорить, Старый, – упрямо повторил Халява, смотря вниз, и вытер нос. – Даже в мыслях такого не было, слышишь, брат? Никогда бы так не сделал, отвечаю. Просто ляпнул…

– Слышу, – я положил ему руку на плечо, потом посмотрел на выход. – Вот толпой один раз отбились, давайте ещё разок. А потом всё обсудим. Лады?

Он кивнул.

– Погнали, – Шустрый закивал. – А то Царевич уже зевает. Спокойной ночи, малыши, кончились, спать ему пора уже.

– Да ну тебя, – Царевич с тревогой, но без страха посмотрел на нас. – И что делать будем, Андрюха?

– Посмотрим, кто такие, там решим, – сказал я. – Если что – говорю я. Порешаем вопрос.

– Ты бы слышал, Славик, как Старый вчера афганцам накидал за жизнь, – Шустрый потащил Халяву на выход. – Они приехали его гасить, а потом чуть не обнимались, визитки друг другу в карманы совали, хе! Бухать даже звали.

– Может, им позвонить? – предложил Царевич. – Мужики крутые, блатных не любят.

– Посмотрим, – я кивнул. – У нас много знакомых в городе, если так подумать. Если что, нам есть кого позвать.

Я не бравировал, пока шёл на выход. Рассматривал варианты, что лучше сделать, потому что не для того я вернулся на тот вокзал, чтобы бесславно сгинуть в драке у ночного клуба. Планы были, само собой.

Мы вчетвером вышли на улицу, куда уже подъехало несколько машин. Даже джип стоял, вишнёвый. Значит, у кого-то из побитых были серьёзные знакомства, раз подтянулись такие люди.

Но и у нас был знакомый. Среди тачек стояла зелёная «восьмёрка», которую я видел вчера, а возле неё несколько человек. Вид серьёзный, у кого-то в руках то ли палка, то ли бита.

– Я чё-то ваще не врубаюсь, Газон, – орал кто-то с той стороны. – Ты чё, за них вписаться решил или чё?

– А ты чё пацанов-то впрягаешь? Сам полез по беспределу, сам не вывез, теперь остальных втягиваешь!

– О, Газон тут, – Шустрый хмыкнул.

Газон, заметив нас, кивнул и помахал рукой, мол, сейчас всё порешаю.

Вряд ли порешает, слишком злой у всех вид, но такая поддержка здорово нам поможет. Раз на нашей стороне он, им придётся говорить.

Мы двинули в ту сторону, чтобы не оставлять Газона одного.

Глава 6

Ноябрь вышел необычайно тёплым в этом году, но приближающаяся зима уже чувствовалась. Лужицы на асфальте замерзали, холодный ветер продувал одежду и щипал кончики ушей, вылезшие из шапки. Мимо нас проносились редкие снежинки.

Недоброго вида парни торчали у вишнёвого «Лэнд Ровера» с треснутой правой фарой и глядели на нас. У пары человек покрасневшие носы – это те, кто дрался с нами в клубе. Били мы их крепко, следы останутся надолго.

Кроме побитых были и другие, среди них выделялся высокий мужик в расстёгнутой дублёнке и без шапки, который щёлкал семечки, сплёвывая кожуру на землю. Волосы у него зачёсаны назад и уложены гелем. Он внимательно смотрел то на нас, то на Газона, то на одного побитого парня.

Тот пытался казаться крутым, говорил с блатными интонациями, всё хотел нависнуть над Газоном, но не выходило – был ниже на полголовы.

Это бандит тогда прибегал с огнетушителем, и я сам вмазал ему под дых. Явно не крупный авторитет, но точно в бригаде. Если бы не вмешательство Газона, они бы уже напали на нас всей толпой, с битами. А так придётся обосновывать, почему и как.

А вот тот высокий в дублёнке – кто-то влиятельный, раз они все посматривают на него. Явно сидел на зоне, у нас почти все авторитеты сидели – в области много колоний, и город находился в зоне влияния воров. Вся братва в Тихоборске живёт по блатным «понятиям». Всех «спортсменов», то есть бандитов новой формации, здесь перестреляли ещё в 93-м, и особого влияния они так не получили. Хотя в соседних городах бывало иначе.

Этот пахан внимательно пялился на нас. Не нравится мне его взгляд. Тут и ежу понятно, что ему надо. Не волнует его, что побили его человека. Он явно не против воспользоваться шансом и перетащить нас к себе – несколько человек с реальным боевым опытом могут здорово изменить расклад сил в его пользу.

Правда, смысла в таком нет, я знаю, что будет потом. Исполнителей и пехоту рано или поздно положат, а этот помрёт, сядет или успеет свалить за кордон.

Переманить нас к себе он может подставой – устроит нам проблем через кого-нибудь, чтобы мы обратились за помощью к нему, а он бы потом подкинул нам работёнку, чтобы мы вляпались, стали повязанными, и всё, назад дороги не будет.

Драться сейчас ничего не даст, проблемы не решит. Надо будет решать иначе и готовиться к тому, что этот мужик о нас не забудет. Разве что у него самого начнутся такие проблемы, что станет не до нас.

Пока в городе у нас нет реальной силы, чтобы от нас держались в стороне. Но и становиться бандой нам нельзя – потом размотают и уничтожат. Надо продержаться без этого.

– Руся, Халяву придерживай, – шепнул я Царевичу. – Чтобы драться раньше времени не кинулся.

– Да надо бы, – Халява хмыкнул и посмотрел на меня. – Да ладно, всё, стою я смирно.

Драка в клубе на подставу не тянула, но этот бандит вполне может ей воспользоваться. Мол, косяк за вами, надо отрабатывать.

– Так чё, – тем временем орал побитый. – Говорю же, по беспределу напали, вот и…

– За беспредел пояснить надо, – отрезал Газон.

– Поясню! Я и тебе поясню, и… – негодовал побитый.

У него башка стрижена машинкой под ноль, а белесые брови настолько редкие, что их почти не видно. Парню лет двадцать с лишним, наш ровесник. Возможно, ему тоже доводилось стрелять, но вряд ли он знает, что чувствует человек, когда слышит жуткий свист приближающегося миномётного снаряда.

– Да чего-то не можешь пояснить, пока только воздух сотрясаешь по беспонту. Как там было, Старый? – Газон посмотрел на меня. – Из-за чего там всё?

В таких разговорах важно не молчать. Кто замолчал – тот неправ. И даже Газон не сможет ничего сделать, если будем молчать. Его же там не было.

Если честно, я никогда в таких стрелках не участвовал, всегда держался в стороне от подобного, да и все эти блатные словечки понимал не всегда.

Но я вырос на улицах, да и на войне повидал всякого. Опасаться таких стоит, но бояться не надо. Видал людей и похуже.

– А всё было просто, – произнёс я.

– Вот, я тебя там видел! – безбровый меня узнал и оскалил зубы. – Чё, думаешь, скрылся бы…

– Скрываться? А чего я тогда сюда пришёл? – я подошёл к нему и посмотрел сверху вниз – бандюган был сильно ниже ростом. – Не бегал и не собираюсь, а вот ты со своими сразу слиняли, как получили. А дело было так, – я говорил громко, не давая себя сбить с толку, – мы сидели на диванах, Шустрый танцевал с девушкой на танцполе. Подошёл… кто из них? – я глянул на Шустрого.

– Вон тот, – Шустрый кивнул на одного из короткостриженных. – У которого нос разбитый, хе-е…

– Начал эту девушку грубо тянуть на себя, хотя Шустрый стоял рядом и явно был с ней, – продолжал я. – Он вмешался, его отпихнули, напали бить, причём вдвоём. Он их всё равно раскидал…

– Да не было такого, – пытался перебить меня безбровый.

Его кодла начала было лезть на меня, но тут Царевич с Шустрым подошли ближе, и Газон тоже. Авторитет в дублёнке недовольно поцокал языком, и бандюки отошли.

Хотя некоторые из них больше похожи на гопников, чем на серьёзных братков.

– Прибежали ещё двое, итого четверо на одного, – продолжал я недрогнувшим голосом. – Но тут уже мы подтянулись, а то уже через край было, – я поглядел на их старшего. – Этот вообще с огнетушителем прибежал. Да не помогло.

– А чё вы пузырём Серому врезали? – негодовал безбровый. – У него сотряс теперь.

– А чё, стоять, когда он с ножом лез? – я кивнул Царевичу, и тот продемонстрировал захваченную в клубе бабочку. – По-хорошему, её надо было хозяину вернуть в одно место, да будет потом народ говорить, что мы психи. Вот и накостыляли.

– А чё…

– А ничё, – я уже наглел, но, судя по одобрительному взгляду Газона, вёл я себя как нужно. – Вели вы себя, как шпана, как шпана и огребли. Начали драться сразу толпой на одного. Можно было к нам подойти и порешать все вопросы, как принято.

– Хе, – Газон хмыкнул. – В натуре, Витёк, сам не вывез. Чё не спросил, кто такие? Он бы сразу меня назвал, я бы подъехал. А ты сразу бить начал.

– Да я… Да я…

Фантазии ему не хватило, запугать не вышло, безбровый потерялся.

И замолчал.

Вот старший, всё это время молча слушавший разговор, сплюнул кожуру от семечек и подозвал безбрового к себе. Тот послушно подошёл.

Шлепок кулака по лицу был отчётливым, хотя сам удар не особо сильный. После этого безбровый отшатнулся и потёр покрасневшее ещё больше лицо.

– Витёк сам полез и не вывез, – заключил старший грубым басом и убрал руки в карманы. – Рамсы попутал. Давно по городу было сказано, чтобы вели себя прилично и народ не задирали, и пацанам рассказывали за правильный уклад жизни. Это мы в городе за порядком следим, раз менты не могут, а ты накосячил… Ну а пацаны правильно сделали – за друга вступились. И Газон по понятиям поступил, что за них вписался, и вот этот пацан по делу тебе всё накидал. Всё, свали.

Дублёнка не застёгнута, под ней видно пиджак и галстук. Из-под отделанного мехом рукава видно жёлтый браслет часов. Не удивлюсь, если «котлы» – золотые.

Безбровый, всё ещё держа руку у лица, отошёл, остальные потянулись за ним, неуверенно оглядываясь. Остались только Газон и ещё пара человек в кожанках, которые курили в стороне.

– Ну и тобой, Газон, недоволен, – пахан посмотрел на него. – Что друзей не зовёшь к нам, не знакомишь? Нормальные же пацаны, сразу видно. И навалять могут, и за базар ответить.

– Ну как, Пал Палыч? – начал оправдываться Газон. – Сам только к вам пришёл, ещё осваиваюсь. Как освоюсь…

– Надо было сразу ко мне подойти, – бандит смерил нас всех взглядом. – Я на этом районе за всё отвечаю. И знаю, кто вы и где вы были, пробил уже. Жизнь вас помотала, но вы, пацаны, выстояли, на войне почти победили, а вас там в Москве кинули и забыли, – голос стал злее. – Кто вас теперь выручит, если бы не мы? Знал бы Витёк, на кого бочку катит, так не полез бы. Да и вообще бы ни одна падла в городе не посмела бы против вас пикнуть, если бы вы с нами были.

Спектакль, по сути. Демонстрирует, что сильный и справедливый, зазывает к себе, в общество, внешне имитирующее боевое братство, но внутри совсем другое. И не дурак, знает, куда давить.

– Давайте так, пацаны, – он полез за визиткой в карман пиджака. – Если какие вопросы нужны или работа понадобится – наберите или к Газону подойдите, он ко мне направит. Газон вот с пацанами по жизни двигается и не жалеет.

Шустрый оживился, явно хотел было спросить, что за работа. Но взглянув на меня, промолчал.

Значит, этот Никишин Павел Павлович, как гласила визитка, решил сделать проще – тупо позвать, без всяких схем. Да и что ему, в желающих недостатка нет, к отказам он не привык.

– А мы тут с пацанами собрались, – сказал я, – обдумываем, чем заняться. А всякое бывает, кто знает, когда потребуется обратиться.

Нам не потребуется. Но я не сказал ни «да», ни «нет», так что на время этот Никишин отстанет, хотя про нас не забудет. Значит, смотреть надо в оба и не попасть в ловушку, откуда потом не выберешься.

– В городе надо всех знать, – продолжал я, с жаром, чтобы думал, что говорит с неопытным пацаном, но ничего не обещал, чтобы потом не смог подтянуть.

– Вот тут ты прав, – Никишин закивал. – Пал Палыч я, меня вот все на районе знают. И я кого надо знаю, пацаны. Повидаемся ещё. Молодцы, что вместе держитесь. Если какие проблемы появятся – обращайтесь.

Спектакль продолжается. Никишин не откажется принять несколько сработавшихся боевиков в банду, но будет делать вид, что мы сами его об этом попросили.

Не, хитрый, так не выйдет. Но пусть пока считает нас неопытными пацанами, хотя и с потенциалом, учитывая, как мы вышли из ситуации, и какие навыки у нас были.

– Это что, авторитет какой-то? – спросил я, когда джип уехал. – Положенец?

Парни отошли, а то Халяве после выпитого поплохело. Мы остались с Газоном наедине.

– Нет, положенец – это Гарик. А Налим – бригадир у нас, у «химкинских», – сказал он, садясь на капот своей «восьмёрки». – Правильный. Видишь, сам приехал разобраться.

– И он каждый такой конфликт приезжает разруливать?

– Нет, – Газон внимательно посмотрел на меня.

Газон – человек неглупый на самом деле, просто порой любит включать дурачка. Но среди его основного круга общения умных не любят, и он это знает.

Да и там, где он обычно общается, проблемы могут быть из-за любого неверно брошенного слова, поэтому он порой подолгу думает над каждой фразой.

– Значит, хочет взять нас к себе, – заключил я. – И приехал сам посмотреть, кто мы такие.

– Старый, между нами, – Газон отбросил окурок. – Ну, не по вам это. Не в том плане, что не вывезете… Вы-то сто пудов вывезете. Просто там другое. А я вас всех знаю. Не по вам это.

– Да я тебя понял. И не собираемся. Кстати, благодарю, что вмешался.

– А как иначе? – он гордо поднял голову. – А про что за дело ты Налиму говорил?

– Ещё обдумываем. Пока всех собираю, Саня, и тебя тоже позову, – я сел рядом с ним на холодный капот. – Тут смотри ещё, что вылезло. Хотел обсудить.

Рассказал ему о следователе, и Газон замолчал, долго обдумывая, что услышал.

– Ну, как ещё тогда договорились, – сказал он. – Ничё не видели, не знаем. Хрен он чё докажет. Главное – когда следак будет тебе залипуху какую-нибудь втюхивать, так сразу в отказняк иди.

– Так и будем. Если что – подсказывай, если Налим вдруг про нас вспомнит. А то сегодня у него хороший шанс был познакомиться, нас он не забудет.

– Ну, – Газон снова задумался.

Явно не хочет как-то сработать против пахана, но и нас подставлять у него нет ни малейшего желания. Неудобная у него ситуация.

– Короче, Старый, напоминать о вас не буду, но вы и сами аккуратнее. И за Халявой смотреть надо, а то он сильно отсвечивать стал. Батя-то его тоже независимый, но его пока терпят, а вот Славику пропишут по первое число. Или в блудняк какой влетит, потом не вытащишь.