скачать книгу бесплатно
Полетели будни нашей трудовой практики. Мы с Кимом и собаками день и ночь постигали трудную науку спасения жизни в арктических льдах. Не скрою, порой я тихо плакала, пристроившись на широкой груди моей Искры. А она терпеливо слизывала своим шершавым языком мои горькие слёзы.
У Кимки с Бураном было не лучше. Иногда мы вчетвером настолько уставали на учебном полигоне, что сваливались в кучу и спали прямо на снегу. Хорошо, что в Куполе нет ветра, а только морозец в минус пять градусов и лёд с пушистыми сугробами.
Выпускные экзамены мы с Кимом сдали на отметку «хорошо». Все ребята в нашем спасотряде «Снежные Псы» сердечно поздравляли нас, угощали вкусным мороженым. А нашим собакам на кухне выделили по большой сахарной кости.
Начались для нас трудовые будни. Иногда нам было легко и просто. И мы быстро вызволяли из ледовых передряг зазевавшихся селян. А были и тяжёлые дежурства, когда собаки дотягивали до дежурки нас на одном только своём упрямстве.
* * *
По традиции на Новый год в Главный Купол Верхнекарска привезли пушистую ель. Какая она была ароматная и зелёная! Наши Арксовцы научились выращивать такие ели под Куполами по совершенно уникальной технологии.
Этой ёлке всего десять лет от роду, а она уже высотой пять метров вымахала. И в обхвате по нижним веткам – метров пять. Такая красавица. Её прямо в большой кадке привезли, в которой и вырастили. Потом, после праздников, её обратно на ферму отвезут до следующего года.
Искра и Буран, которые впервые были приглашены на праздник, вели себя достойно. Интернатская малышня беспрестанно дергала их за хвост-лапы-уши и лезла целоваться-обниматься. Кто-то напялил Бурану на голову смешной картонный колпачок, и он стал похож на учёного-волшебника в больших чёрных очках.
Вышли поздравлять ребят Дед Мороз со Снегурочкой. Они у нас в Арктике особенные. Дед Мороз одет в красный защитный комбинезон спасотряда, а Снегурочка щеголяет в белом маскхалате ветслужбы.
И замигали красные огоньки. Много-много. Пришлось Деду Морозу срочно отдать мешок с подарками Снегурочке и скомандовать спасотряду собраться в дежурке.
– Ребята, с Большой земли к нам летел дирижабль. В нём были подарки на праздник, новое оборудование. Но главное – там были юные пионеры-отличники, которые хотят работать у нас в Арктике. Эта поездка была им подарком от государства. Их там 20 человек. Началась слепая буря, которую никто не мог спрогнозировать, и дирижабль разбился в пяти километрах от Верхнекарска.
Все притихли. Пять километров в слепую бурю… это очень сложно и очень страшно. Мои папа и мама тогда тоже сражались со слепой бурей – это когда и ветер, и снег, и лёд сыплют, дуют, рвут отовсюду сразу, – и не вернулись…
Кимка сжал мою руку своей до хруста и одними губами прошептал:
– Снежный Пёс, приди скорей…
* * *
Искра, моя огромная и сильная собака, металась между сугробами. Она выбилась из сил, но пробивалась к заметённым людям, рычала им в лица, ругалась, заставляла схватить её за ошейник. Рядом с ней всегда был Буран. Он вытаскивал тех, кто заснул, замерзая в снегу.
Спасательный красный Купол принимал мальчишек и девчонок. Врачи боролись за их жизни. Восемнадцать, девятнадцать…
Искра побежала куда-то, запинаясь и падая, я еле успела за ней. Ффух… мы скользим вниз по большой снежной линзе. Темно. Как хорошо с мамой и папой лежать на кровати, свернувшись калачиком, как псы на снегу. И просто молчать. Тепло и темно.
«…Снежный Пёс, приди скорей,
Отыщи и отогрей,
Замерзаю я в снегу,
Идти дальше не могу.
Отвези меня домой
Под мой Купол голубой…»
– тихо поёт мама и гладит меня по голове…
Нет. Это Искра тычет мне в голову заиндевевшим носом. Я встаю на четвереньки и зову собаку к себе. Но она не может встать и тихо рычит на меня. Я включаю спасфонарь.
О-о-о-о-о-ой. Мама! Линза превратилась в расселину, и почти на самом краю лежит моя Искра, лежит тихо, потому…
Потому что на боку у неё лежит маленькая девочка. Она бледная, но дышит. А снег медленно, вместе с нами тремя, в расселину стекает.
Я стреляю в воздух из ракетницы. Две маленькие красные точки слизало белым языком слепой бури. Но я же «Снежный Пёс». Я никогда не сдамся. Я пытаюсь закрепиться на снегу всеми способами, которые мы проходили в школе.
Снег утекает… утекает… утекает…
* * *
Я верю в тебя, Снежный Пёс.
Нет, не так.
Я верила в тебя, Снежный Пёс, когда мама рассказала про тебя. Я сразу в тебя поверила.
И как же я верила в тебя, когда из спасэкспедиции не вернулись мои мама и папа. Я каждую минуту просила тебя найти их. Целый месяц я твердила слова призыва, я ждала, что ты найдешь моих родных и выручишь из снежного плена.
А потом я перестала их ждать.
А потом я перестала в тебя верить, Снежный Пёс.
А сейчас, когда мы втроём медленно утекаем со снегом в пропасть…
Я верю в тебя, Снежный Пёс!
Я зову тебя, спаси нас, спаси, ну хотя бы Искру и ту маленькую девочку.
Приди, Снежный Пёс!!!
* * *
И ничего не произошло. Я отстреляла все спасракеты в воздух. Фонарик светил белым глазом в бок моей Искры. Над нами бушевала вьюга.
Слева от луча фонаря зашевелился сугроб. Вот и всё. Сейчас мы свалимся в расселину.
Сугроб… распахнул два голубых глаза. И внимательно посмотрел на меня. Искра зарычала. А я громко и чётко сказала этим глазам:
– Верю. Я верю в тебя, Снежный Пёс. И больше никогда не предам.
* * *
Какой же он тёплый и пушистый, мой Снежный Пёс.
Вот и всё, что я смогла подумать, прежде чем провалиться в чёрную мглу, состоявшую из ничего.
Снежный Пёс летел по-над снежной бурей, унося на своей огромной спине меня, Искру и неизвестную маленькую девочку.
Так мы и проснулись в санбоксе. Втроём. И у каждой из нас была своя спаскапсула. Даже у Искры. А маленькую девочку звали Маша. Совсем не героическое у неё имя. Но она сказала, что обязательно будет подавать заявку в наш Верхнекарский спасотряд. И только в «Снежные Псы».
* * *
Сколько народа перебывало у нас за этот месяц, пока мы болели… Наверное, весь Верхнекарск. А Ким и Буран так вообще поселились под нашей дверью.
Мы с Машей, как смогли, рассказали им про Снежного Пса. А они, как смогли, поведали нам чудесную историю нашего спасения.
Ходили слухи, будто бы Искра принесла нас на спине к Главному Куполу. Но некоторые утверждали, что Искра сама лежала с нами на спине чужой собаки.
Столько историй крутилось вокруг нас. А потом… Пришёл прямо к нам в бокс начальник спасслужбы всей АркССР Роман Григорьевич Николаев. И как его врачи пропустили?!
Он сел на стул у стены, потрепал по голове мою Искру и сказал:
– Ром. Девочки, это я – Ром из вашей сказки. Вот и вас, как и меня давным-давно, спас Снежный Пёс. И про вас будут слагать сказки, как и про меня. Но мы-то с вами знаем, что это совсем не сказки. И Снежный Пёс всегда придёт на помощь к тем, кто в него верит.
А потом мы все вместе пили чай с самыми вкусными в Арктике конфетами. А Искре Ром принёс сахарную косточку.
* * *
А потом у Искры родились щенки. Семь штук. Три больших и коричневых, как сама Искра, три чёрно-белых в чёрных очках, совсем как Буран. А самый большой щенок был белее снега, с длинной пушистой шерстью и огромными льдисто-голубыми глазами…
Маръа Малми. «Как халтия ходил к Йоулупукки в работники наниматься»
Давным-давно за Полярным кругом, на самом краю земли построил себе усадьбу Йоулупукки[1 - Йоулупукки – это финский Дед Мороз, который живет в Лапландии.]. А в соседнем лесу под кустом можжевельника жил маленький халтия[2 - Халтия – маленький лесной дух. У каждого дерева или куста может быть свой дух.], которого звали Сипи.
Перед Рождеством халтия бросал все свои лесные дела и приходил к соседу, чтобы из-за ограды поглядеть, что творится в усадьбе зимнего волшебника.
Там сновали тонтту[3 - Тонтту – маленькие помощники Йоулупукки, похожие на гномов.] в длинных колпачках. Они чинили сани Йоулупукки и чесали оленей щетками. Они заплетали в гирлянды колосья пшеницы и мастерили из соломы рогатых козликов. Они пекли имбирные пряники и повязывали золотистые ленты на свертки с подарками. Все они делали дружно, без устали напевая веселые песни.
И до того эта кутерьма нравилась Сипи, что как-то раз он набрался храбрости и пошел в усадьбу к Йоулупукки наниматься в работники.
Вошел он в дом, шапку снял, поклонился с порога и говорит:
– Йоулупукки, старый дед, возьми меня к себе, я тоже хочу вместе с тонтту подарки заворачивать и песни петь.
Йоулупукки брови насупил, губами почмокал и говорит:
– Уж на что я добрый волшебник и любого готов принять, но ты, халтия Сипи, погляди на себя. Ну куда тебе к тонтту в одну компанию? У них кожаные сапожки и полосатые чулочки, ладный кафтанчик и красный колпачок. А у тебя худой тулуп и старые унты, а на голове будто дикобраз поселился. Ни блеску в тебе, Сипи, ни сноровки. Ты и каши поди сварить не сумеешь. Вот тебе пряник на дорогу, и дуй домой.
Постоял Сипи на пороге да и пошел обратно в лес. А сам думает:
«Чем же я нехорош? Дай-ка я попробую стать таким же, как тонтту».
Пошел он перво-наперво к тетке Туманной.
– Хей, Туманная-Дымная, ты все утро сидишь у лесного озера, надуваешь густого туману, как печная труба в усадьбе Йоулупукки. Наверняка ты кашу варить умеешь. Научи меня!
Тетка Туманная маленькому Сипи никогда не отказывала.
– Подходи, – говорит, – ближе. Смотри, какую я кашу по утрам завариваю.
И начала она в проруби длинным шестом мешать. А в проруби со дна озерный ил поднимается, мелкие камешки, лягушачья икра, ледяная шуга – все в водовороте вертится, который устроила тетка Туманная.
– Подойдет тебе такая каша? – заботливо спросила тетка.
– Спасибо, Туманная-Дымная, подойдет, – ответил халтия Сипи.
Насыпал он ей целую пригоршню орешков и дальше пошел. А сам и думает:
«Не сумею я каши сварить, прав Йоулупукки. Нехорош я. Но хоть попробую свою одежду в порядок привести! Вдруг получится».
Пошел Сипи к лесным зверям. Зашел в самую чащу, кличет. Вышли к нему волки и медведи, лисы и зайцы. Спустились из гнезд сороки и дятлы, глухари и совы. Обнимают его, по плечам хлопают, садись, дескать, с нами, расскажи сказку.
– Ох, некогда мне сегодня сказки рассказывать, – отвечает Сипи. – Мне бы раздобыть кожаные сапожки и полосатые чулочки, ладный кафтанчик и красный колпачок. Может, кто из вас поможет?
Призадумались звери и птицы.
– Такого не держим. У нас самих шубы верные, оперенье надежное, да и ты одет хоть куда – зачем тебе новая одежда?
– Хочу к Йоулупукки пойти в работники. Вместе с тонтту петь и плясать, подарки заворачивать.
– И рады бы тебе помочь, да не сумеем. Если хочешь кожаные сапожки – значит, кому-то из нас шкуру с себя надо снять. Если хочешь чулки да колпак – с кого-то из нас надо мех состричь. А сейчас зима, не резон нам переоблачаться.
– Не надо, не надо мне ничьей шкуры, – руками замахал Сипи. – Извините, что побеспокоил!
Угостил он зверей и птиц сушеной малиной да вяленой рыбой и дальше пошел. Идет и думает:
«Эх, не форсить мне, видно, в красном колпачке. Нехорош я. Может, хоть волосы себе подравняю и причешу, чтобы не торчали в разные стороны».
Только вот где бы гребешок взять да ножницы? Ни один халтия таких вещей у себя под рукой не держит. Но тут вспомнил Сипи про дядьку Речного, который мог бы ему помочь.
Пришел Сипи на берег и просит:
– Хей, Речной-Водокрутный, у тебя борода длинная, как у Йоулупукки, помоги-ка мне с моей прической справиться.
Дядька Речной проснулся и ногами от злости затопал, что не вовремя разбудили. Брызги во все стороны полетели. Потом увидел дядька, что это маленький Сипи, и успокоился.
– Ладно, – говорит, – становись на этот камень и терпи!
Кликнул дядька бобра и ондатру, стали те своими коготками волосы у Сипи на голове расчесывать. Прилетели нырки, стали волосы выщипывать. Халтия губы закусил, терпит, ни звука не издает. А дядька Речной его голову водой смачивает, чтобы ровно было.
– Ну-ка погляди в воду, нравится?
Отразился в реке маленький халтия, у которого во все стороны торчали мокрые волосы разной длины.
– Очень нравится, дядька Речной. Спасибо! – вздохнул Сипи и вытащил из кармана гостинец – сладкие корешки.
Надел он свою войлочную шапку, чтобы согреться, пошел домой, под можжевеловый куст, а сам думает:
«Нет, видно, не судьба мне в работники к Йоулупукки наняться. Нехорош я. Так и проведу всю жизнь в лесу, не возьмут меня к себе дружные тонтту, не обучат своим веселым песням».
По пути завернул Сипи к деду Йотуну, чтобы занести тому черники и багульника. Этот Йотун был самым старым из всех жителей полярного леса. Он всегда сидел на сопке, покрытой редким ельником.
– Явился! – еще издали недовольно закряхтел старый Йотун. – Я тебя неделю поджидаю. А ты все где-то прохлаждаешься!