Матабар X

Перед ним раскинулся широкий квадратный зал, и весь его пол был выложен ровными, одинаковыми каменными плитами. На каждой из этих плит виднелась искусно высеченная руна. Ардан без особого труда узнал в них письмена на языке Фае. Противоположная стена зала пустовала, и лишь в самой ее середине темнел узкий дверной проем. До него было шагов двадцать, не больше, вот только между Ардом и спасительным выходом раскинулось целое поле из испещренных рунами плит.

– Перед тобой первое испытание, кровь Арора, – торжественно объявил голос. – И загадка к нему. Слушай внимательно, повторять я не стану.

Ардан молча кивнул и сосредоточился. Совсем как тогда, в детстве, когда играл со Скасти.

– Я бегу за каждым, но меня не поймать, – нараспев заговорил голос. – На свету я расту, а во тьме умираю. Чем ярче пылает огонь, тем чернее я становлюсь. Назови меня правильно, и пол под тобой выдержит. Ошибешься хоть раз, и камень тебя проглотит.

Арди, уже было готовый использовать все умственные ресурсы, почувствовал себя обманутым.

– Тень, – с легким разочарованием произнес Ардан. – Ответ – тень.

– Допустим, – голос постарался скрыть такое же легкое разочарование. – И что с того? Ответ ведать – это лишь половина дела. Дальше думай сам.

Ардан и сам прекрасно понимал, что одного лишь знания слова «Тень» окажется мало. Он еще раз обвел взглядом расчерченное рунами поле и принялся неторопливо рассуждать. Раз правильный ответ – это тень, значит, по самой простой логике, безопасными должны оказаться только те плиты, на которых высечены руны, обозначавшие данное слово. Все прочие камни, со всеми остальными письменами, наверняка таили под собой ту самую погибель, о которой предупреждал голос. Ардан внимательно всмотрелся в ближайшие к нему плиты, высматривая среди рун нужные ему знаки.

Письмена Фае, к счастью, он знал куда в большем объеме, чем обычный Звездный маг. Звездные печати использовали далеко не полный набор языка Фае, что опять же вполне объяснимо. Но сейчас не о том.

Вот руна, обозначавшая твердый звук в начале слова. Чуть дальше, наискосок, виднелась плита с распевным гласным. Еще две нужные руны нашлись ближе к середине зала, а последняя, самая важная, темнела почти у противоположной стены. Безопасные камни и впрямь складывались в искомое слово, вот только находились они слишком далеко друг от друга. А между ними всякий раз попадались по две, а то и по три плиты с совершенно бесполезными рунами.

«Либо это самая банальная ловушка, которую только можно придумать, – подумал Арди, – либо я идиот».

Ардан осторожно перенес вес тела на первую плиту с верной руной. Камень под его подошвой даже не дрогнул, оставшись таким же надежным, каким и выглядел внешне. Юноша медленно перевел дух и так же осторожно шагнул на вторую безопасную плиту. Третий камень обнаружился еще дальше, и Ардану пришлось вытянуться на пределе возможностей тела, балансируя на одной ноге и удерживая равновесие посохом.

– Знаешь, для того, кто хочет освободиться, ты ведешь себя на редкость недружелюбно, – заметил Ардан, примериваясь к следующему движению. – Мог бы и помочь немного.

– Помочь? – фыркнул голос. – Неужели кровь Арора молит о пощаде? Или ты, Говорящий, пытаешься выведать мои намерения? Но… что же… осторожнее, потомок Хозяина Звездного Пламени. Левее.

Арди замер, не успев опустить занесенную ногу. Он уже почти шагнул на гладкую плиту прямо перед собой, приняв в полумраке чужую руну за нужную, но в последний миг отдернулся и пригляделся внимательнее. Голос и впрямь оказался совершенно прав. На этой плите красовался совсем другой, обманчиво похожий знак, а верная руна темнела чуть левее. Если бы не нежданная подсказка, Ардан почти наверняка наступил бы прямо на ловушку.

Так же, как и в случае с Именами и Звездами, его ночное зрение матабар отказывалось помогать своему владельцу.

Арди бросил короткий задумчивый взгляд в темноту над головой. Этот странный, насмешливый голос только что сам, по доброй воле, удержал его от ошибки. Существо или чары, якобы заманившие его в ловушку, по какой-то причине совершенно не торопились дать ему оступиться.

– Спасибо, – негромко произнес юноша.

– Не за что, – слишком уж поспешно отозвался голос. – Просто было бы до отвращения глупо потерять тебя, юный Говорящий, на самой первой загадке. После стольких-то лет ожидания. Ступай уже, не задерживайся.

Ардан переместился на верную плиту, а затем, одним-единственным рывком, добрался до последнего камня, и наконец, ступил на твердый, безопасный пол по ту сторону рунного поля. Он обернулся и окинул придирчивым взглядом пройденное испытание.

– Одна загадка позади, – сам себе сказал Ард и шагнул в темнеющий впереди проем. – Если все по правилам, то впереди еще две.

По ту сторону арки обнаружился короткий, ничем не примечательный коридор, выведший Ардана в следующий зал. Этот оказался поменьше предыдущего, зато на дальней его стене, друг подле друга, темнели сразу три одинаковых дверных проема. Каждый из них был затянут тонкой, мутноватой коркой льда, сквозь которую нельзя было толком ничего разглядеть. При этом над каждым проемом, прямо в камне, виднелась короткая надпись, высеченная все теми же угловатыми письменами.

– Второе испытание, – с прежней помпой объявил голос. – Три тропы. Но лишь одна из них выведет тебя дальше. Две другие откроют путь в пустоту, а тот, кто пройдет сквозь них, упадет, но дна не достигнет, пока не погаснет последняя звезда над восточным горизонтом. Так что выбирай с умом, потомок победителя дракона.

Ардан подошел вплотную к дверям и по очереди прочел все три надписи.

Над первой дверью, синей, значилось: «Истинный путь лежит за этой дверью».

Над второй, желтой: «За этой дверью пути нет».

Над третьей, серой: «За первой дверью пути нет».

– И вот тебе подсказка, кровь Арора, – добавил голос с почти осязаемым злорадством. – Из трех надписей, открывшихся твоему взору, правдива ровно одна. Две другие лгут. Ни больше ни меньше. Что скажешь, Говорящий?

Ардан схватился за посох обеими руками, положил щеку на запястье и принялся неторопливо обдумывать услышанное. Опять же, нечто подобное он уже слышал в исполнении Скасти. Причем примерно каждый раз, когда Арди что-то хотел узнать у коварного бельчонка. Здесь главное было не торопиться и рассуждать по порядку.

Прежде всего Ардан обратил внимание на первую и третью надписи. Первая утверждала, что путь лежит именно за синей дверью. Третья же, напротив, заявляла, что за первой дверью никакого пути нет. Обе надписи, словно зеркальное отражение, прямо противоречили друг другу. А значит, одна из них непременно говорила правду, в то время как вторая столь же непременно лгала.

Иначе тут попросту и быть не могло.

Две прямо противоположные надписи никак не могли оказаться одновременно истиной и ложью. Так что это давало первый абсолютный вывод, на который Ардан мог теперь спокойно опереться.

– Любопытно, – пробормотал он себе под нос.

Раз правдива в любом случае была одна из этих двух надписей, первая или третья, то… Голос ведь ясно сказал, что верна ровно одна надпись из трех. Стало быть, оставшаяся, вторая надпись, неизбежно оказывалась ложной. А вторая надпись гласила, что за желтой пути нет. И раз эта надпись лгала, то все обстояло ровно наоборот.

Путь лежал именно за второй дверью.

Ардан удовлетворенно кивнул собственным мыслям и поднял взгляд на голос.

– Мне нужна желтая дверь, – уверенно объявил он.

– Уверен, кровь Арора? – Голос постарался прозвучать безразлично, но Ардан отчетливо различил неумело спрятанную нотку любопытства. – Та самая дверь, над которой написано, что за ней ничего нет? Ты столь преисполнен уверенности в своем суждении, что готов рискнуть жизнью?

– Уверен, – спокойно подтвердил юноша.

Голос на несколько мгновений смолк.

– А он действительно был куда сообразительнее, чем я думал поначалу, – задумчиво проговорил голос, и Ардан не сразу понял, что эта фраза явна описывала кого-то совсем другого. – Тоже любил вот так стоять и рассуждать вслух, прежде чем сделать шаг…

– Кто? – тут же ухватился за оговорку Ардан. – О ком ты сейчас говоришь?

– Не твое дело, юный Говорящий, – резко оборвал сам себя голос. – Открывай уже свою дверь, раз ты такой проницательный. Посмотрим, чего стоит твой ум.

Ардан перевел дыхание, протянул руку и решительно надавил ладонью на морозную корку желтой двери. Лед под его пальцами с тихим хрустом покрылся сетью трещин, а затем осыпался вниз мелкой искрящейся крошкой. За дверью открылся все тот же темный, уходящий дальше коридор. Юноша без промедлений шагнул в проем.

– Ты постоянно вспоминаешь Арора, – заметил Арди, шагая по коридору. Как говорил Милар – порой вместо вопроса лучше использовать утверждение. – Получается, ты знал моего дед… прадеда.

– Я многих знал, юный Говорящий, – холодно отрезал голос. – И тебе советую думать о собственной жизни, а не о чужих.

Ардан не стал настаивать. Кое-что он уже понял и без прямого ответа. Этот таинственный голос почему-то не ощущался таким уж категорически враждебным, каким старался показаться изначально. Он подсказывал, когда Ардан был готов оступиться. Он явно не просто так, буквально через слова, вспоминал Арора. И самое главное – он ни разу за все это время по-настоящему не попытался Ардану навредить. Складывалось стойкое ощущение, что голос его не столько пытается запутать, сколько проверяет.

Вот только зачем и для чего, оставалось пока совершенно непонятным.

Очередной коридор неожиданно резко оборвался, и Ардан едва успел вовремя остановиться у самого его края. Перед носком его сапога пол попросту заканчивался, обрываясь широкой, бездонной пропасть. Свод громадной пещеры терялся высоко во мраке, а противоположный край тонкой полоской тусклого камня едва различимо маячил шагах в тридцати впереди. Поперек каменной бездны вытянулся узкий каменный мост без единого поручня, сложенный из растрескавшихся, неровно пригнанных плит. Такой ширины, что едва-едва хватало, чтобы поставить стопу.

– А вот это уже не загадка, – почти с удовольствием сообщил голос. – Тут тебе ни ум, ни хитрость не помогут. Тут все решат быстрые ноги и крепость. Ступай, потомок глиняных охотников, если сумеешь. Только не слишком медли.

Стоило голосу договорить, как мост начал прямо на глазах покрываться трещинами.

Ардан осторожно поставил ногу на первую плиту и плавно перенес на нее вес. Камень под подошвой тут же предостерегающе хрустнул и едва заметно качнулся. Юноша замер, выровнял дыхание и сделал следующий шаг, стараясь двигаться как можно мягче и легче.

Под ним, далеко внизу, скалила пасть голодная темнота, но… она проигрывала в споре любому Алькадскому ущелью, вдоль которых они гуляли с Эргаром. И только Арди подумал о том, что ничего такого уж страшного не происходит, как третья плита под его ногой вдруг просела заметно сильнее прежних. Где-то впереди, в самой середине моста, с глухим, утробным треском обвалился вниз целый пролет.

– Шевелись, Говорящий! – резко бросил голос.

Мост действительно начал обрушаться. Плиты одна за другой с нарастающим грохотом срывались в пропасть. Арди на мгновение обернулся и увидел, как мост шелковой волнистой лентой спешит следом за ним самим.

Ардан больше не раздумывал ни единого мгновения. Он сорвался с места и бросился вперед. Камни буквально на каждом шагу все норовили ускользнуть из-под его простеньких туфель. Иногда им это удавалось. Тогда юноша, не выпуская посоха из рук, перепрыгивал с одной шаткой плиты на другую, не позволяя себе ни на миг замедлиться и уж тем более остановиться. Перед самым обрывом, когда под ногами почти уже исчезла последняя опора, Ардан изо всех сил оттолкнулся и, как учил Эргар, прыгнул через зияющий провал.

Пальцы его левой руки зацепились за самый край противоположного уступа, и тело юноши с неприятным стуком впечаталось в холодный камень. Ноги повисли над бездной, а бугристая кромка больно врезалась в ладонь. Несколько долгих, отчаянных мгновений Ардан удерживался на одних только пальцах, а затем, зарычав от напряжения, подтянулся, закинул на уступ локоть, потом второй, и наконец перевалился через край на твердую, надежную землю. Позади него с последним протяжным гулом осыпались в пропасть остатки разрушенного моста.

Юноша перекатился на спину и какое-то время просто лежал, тяжело дыша и глядя в невидимый свод над головой. Ладонь остро саднила, а сердце колотилось где-то у самого горла.

– Знаешь, – выдохнул он наконец, – для того, кто пару раз пытался помочь, ты немного непоследователен в своих поступках.

– Ты ведь не упал, кровь Арора, – заметил голос, и Ардану снова почудилась в его словах та самая, тщательно скрываемая нотка одобрения. – Я был уверен, что не упадешь. Это ведь даже не испытание, Говорящий. А лишь немного запущенный мост. Вставай. Осталось уже немного.

«Немного запущенный мост» – какая нелепая отговорка, чтобы не выйти за пределы правила трех. Кто был настолько изворотлив, чтобы одновременно пытаться обойти закон Королев, но при этом столь старательно демонстрировать послушание?

Ответ лежал на поверхности.

Третий зал встретил Ардана неожиданно ярким, почти ослепительным после полумрака сиянием. Юноша зажмурился, прикрыл глаза ладонью, а затем медленно опустил руку и удивленно огляделся.

Он находился посреди овального помещения. Все его стены, от самого пола и до высокого свода, были сплошь покрыты громадными зеркалами. Не из стекла, а из гладкого, идеально отполированного льда. Именно от них во все стороны и расходился тот самый холодный, мертвенный свет.

Десятки отражений самого Ардана смотрели на него со всех сторон разом, безошибочно повторяя каждое его движение. И при этом позади сотен одинаковых копий, среди зеркал, темнело сразу множество совершенно одинаковых дверных проемов. Каждый из них точно так же отражался и множился в зеркальных гранях, из-за чего немного кружилась голова.

– Третье испытание, – голос явно наслаждался произведенным впечатлением. – Здесь нет загадок и нет хитрых надписей. Здесь все проще и куда честнее. Все эти двери, кроме одной-единственной, не более чем обман, Говорящий. Зеркальная пыль, отражение, мираж. Стоит тебе коснуться любого из зеркал, и оно осыплется тебе на голову градом ледяных лезвий. Найди настоящий выход, Говорящий. И постарайся не порезаться.

Ардан медленно повернулся, придирчиво оглядывая бесчисленные проемы. На первый взгляд все они были совершенно неотличимы друг от друга. Зеркала отражали и сами двери, и темноту за ними, и отражения этих отражений, так что глаза почти сразу начинали путаться и обманывать сами себя. Юноша попробовал приглядеться, выискивая хоть какое-то отличие, но обычное зрение тут было ему плохим помощником.

И тогда Ардан поступил так, как учил его Скасти. Ему ведь, по сути, требовалось увидеть обратную сторону дерева. Так что он сделал глубокий, медленный вдох, на мгновение прикрыл веки, позволил себе погрузиться внутрь собственной воли, а затем вновь открыл глаза. Мир вокруг тут же неуловимо изменился. Но не так, как прежде, когда реальность взрывалась соцветиями Лей, а наоборот.

Краски вокруг померкли.

Теперь Ардан отчетливо различал тончайшую, едва заметную пленку морока, затягивавшую почти все дверные проемы. Они лишь притворялись настоящими, а на деле за ними скрывалась гладкая зеркальная поверхность, действительно готовая осыпаться смертоносными осколками. И только один-единственный проем, чуть левее и позади Ардана, был лишен этой обманной вуали. Из него едва ощутимо тянуло сквозняком, и где-то в глубине чуть слышно что-то дребезжало.

– Красивое искусство, – заметил Ардан вполголоса, не отрывая взгляда от настоящего выхода. – Сколько же осколков имен потребовалось, чтобы создать эти чары?

– Неведомо мне то, – глухо отозвался голос. – Это все его рук дело. Он любил забавы ради создавать бесполезные, но красивые чары. Говорил, что их общество ему нравится больше, чем… Хватит любоваться, Говорящий. Ступай.

Ардан замер.

– Опять «он», – негромко произнес Арди. – Ты говоришь про Арора?

Голос какое-то время ничего не отвечал.

– Ступай уже к своей свободе, Говорящий, – наконец произнес он совсем глухо. – И не вздумай зацепить зеркала. Я не для того ждал тебя столько веков, чтобы ты тут истек кровью из-за собственной неуклюжести.

Юноша осторожно, бочком, двинулся к настоящему проему. Места между ледяными зеркалами было совсем мало, и Ардану приходилось медленно переставлять ноги, втягивать живот и прижимать к себе локти и посох, чтобы ненароком не задеть ни одну из коварных, поблескивающих граней. Один раз он все-таки качнулся, потеряв равновесие на скользком полу, и его плечо едва не впечаталось в ближайшее зеркало.

Арди в последний миг всем телом извернулся, удержался на ногах и замер, тяжело дыша, всего в ладони от смертоносных чар. Несколько ударов сердца Ардан сохранял неподвижность, а затем продолжил путь. Только теперь уже куда осторожнее.

Наконец он добрался до настоящего проема, шагнул в него и с явным облегчением отпустил взгляд Говорящего. Зеркальный зал остался у него за спиной, а впереди снова потянулся знакомый темный коридор. Вот только Ардан теперь уже почти не сомневался в том, какого рода существо вело с ним эту странную, выматывающую игру.

– Тебя ведь обидел Арор, верно? – на ходу спросил Арди. – Чем-то он тебе насолил. Что-то у тебя забрал.

– Ты слишком много болтаешь и слишком мало смотришь под ноги, – устало отозвался голос. – Последнее испытание уже близко. Прибереги свое любопытство для него.

Коридор и впрямь вскоре оборвался у подножия широкой каменной лестницы, уходившей вверх, в темноту. Ардан поднялся по выщербленным ступеням и оказался перед последней преградой. Перед ним высилась громадная, в три человеческих роста, дверь, целиком вырезанная из все того же темного, холодного камня. На ее гладкой поверхности не обнаружилось ни ручки, ни замочной скважины, ни хотя бы малейшего шва. Лишь в самом ее центре виднелся один-единственный знак – сложный, текучий символ Фае, тускло мерцавший уже привычным призрачным голубым светом.

– Вот и последнее испытание, – голос звучал теперь до странности напряженно. – Эта дверь не открывается ни ключом, ни силой, ни хитростью. Она открывается только на имя. Назови имя, Говорящий. Произнеси его вслух, и дверь пропустит тебя дальше. А какое имя, ты должен понять сам.

Ардан внимательно посмотрел на мерцающий символ, затем медленно перевел взгляд в темноту, откуда исходил голос.

Арди чуть улыбнулся.

– Знаешь, у меня порой складывается такое ощущение, что куда бы я ни пошел, куда бы ни отправился, рано или поздно все равно встречу кого-то, кому испортил жизнь мой прадед, – Арди говорил, а перед его внутренним взором проносились лица тех, чью судьбу перекроил Арор. – Может быть, таков сон Спящих Духов. Слышал что-нибудь про него?

Голос промолчал.

– Чары действительно хорошие, но это не искусство Эан’Хане, совсем нет, – покачал головой Ардан. – Если бы это было оно, то я бы, скорее всего, не забрался дальше второго испытания. Я не питаю иллюзий насчет своей силы воли. Так долго сохранять ясность ума запертым под землей, в тесном каменном мешке… смешно. Я бы уже потерял сознание. Либо из-за своей боязни замкнутых пространств, либо из-за полного отсутствия Лей. Но в то же время я смог использовать взгляд Говорящего? Что-то подобное было бы невозможно внутри чар Звездной магии, не говоря уже о том, что они бы не смогли сохраниться на протяжении стольких веков. Как-то это все не вяжется, не находишь?

И вновь – тишина.

– Так если не искусство Эан’Хане и не Звездная магия, то что тогда? – Ардан положил ладонь на каменную дверь и ненадолго прикрыл глаза. – Спасибо… спасибо, что столько лет составлял мне компанию. И спасибо, что на твоих страницах почти не было военной магии.

– В те времена она называлась боевой, юный Говорящий.

– Да, я знаю, – кивнул Ардан и произнес: – Николас. Твое имя Николас.

И в то же мгновение он оказался в просторном светлом зале.

Глава 156

Арди, особенно после долгого, давящего сумрака пройденного лабиринта, на секунду растерялся. Откуда-то сверху, сквозь невидимые отдушины, в помещение лился мягкий, рассеянный свет, ровно заливавший все пространство вплоть до самых дальних углов. И повсюду, куда бы Ардан ни бросил взгляд, его окружали следы чьей-то долгой, неустанной и очень кропотливой работы.

Стены сплошь покрывали приколотые к деревянным панелям листы с чертежами, в которых без труда узнавались сложные схемы печатей и заготовок будущих изделий. Многие листы уже пожелтели и протерлись буквально насквозь, иные накладывались друг на друга в несколько слоев, а на некоторых поверх старых линий теснились торопливые пометки.

Посреди зала обнаружился громадный рабочий стол. Его столешница точно так же скрывалась под ворохом бумаг, чертежных инструментов и недописанных формул. Прямо на полу громоздились высокие стопки исписанных листов, перевязанные потемневшими шнурами или просто сложенные кое-как. Между ними слегка посверкивали странные, непонятные приборы из потускневшей меди и темного дерева, ощетинившиеся рычажками, линзами и тонкими, замысловато изогнутыми трубками. Назначение большинства из них оставалось для Арда абсолютной загадкой.

Вдоль стен громоздились высокие шкафы. От обилия свитков, книг и тяжелых переплетов здесь буквально некуда было ступить. Полки прогибались под тяжестью чужих мыслей, а лишние тома стопками валялись прямо поверх шкафов и на узких каменных подоконниках. В неподвижном воздухе застыл густой, слегка удушливый запах старой бумаги, выцветших чернил и нагретой солнцем пыли.

Ардан медленно прошел вперед и невольно замер посреди бумажного царства. Все, что его окружало, походило на чью-то огромную мастерскую, давным-давно покинутую прямо посреди недоделанной работы.

Почему недоделанной?

Арди переместился к тому самому столу и несколько мгновений взирал на скелет. Облаченный в одеяния, которые перестали носить еще полтысячи лет тому назад, он сложил перед собой руки и опустил на них голову. Наверное, хотел немного отдохнуть в череде изматывающих экспериментов и мозговых штурмов все новых граней познания. Но так и остался лежать, дожидаясь часа, когда время окончательно сотрет в пыль любые свидетельства его жизни.

Слегка вытянутые пальцы, чуть заостренный череп у макушки и явно нечеловеческие челюсти, предназначенные для длинных клыков.

Кем бы по крови ни являлся Николас, но скорее всего, как и сам Ард, был полукровкой. Только непонятно, чьи именно корни смешались в этом странном человеке.

– Немного печально, юный Говорящий.

Арди обернулся и увидел рядом с собой мужчину с седыми висками и каштановыми волосами. Он обладал средним ростом… по нынешним меркам, а значит, пять веков назад легко сошел бы за весьма высокого человека. В синей робе, подпоясанной широким ремешком со множеством склянок, колбочек, рунических камней и гримуаром. В руках он держал резной посох из, кажется, ясеня. Испещренный множеством сложных символов, сливавшихся в печати, каждая из которых, даже на первый взгляд, была абсолютно непригодна в современном мире.

Впрочем, неудивительно. Одной из причин, по которой Ардан редко когда возвращался к книге Николаса-Незнакомца, являлось то, что его изобретения устарели. Причем на полтысячи лет. Единственное, что сейчас немного удивляло Арда, – то, что Николас буквально врезал внутрь посоха пластины из Эрталайн, на которых неловко выгравировал какие-то символы.

– Я даже не помню, как умер, – прошептал мираж и, пройдя насквозь Ардана, встал рядом со столом. – Интересно, что я видел перед тем, как закрыть глаза?

Мираж смотрел… не на скелет, а в сторону заваленной бумагами тахты. Видимо, при жизни, когда мастерил немыслимую по сложности и запутанности иллюзию (если все происходящее вокруг Арда действительно являлось иллюзией), то предполагал, что умрет на кровати.

Арди подошел поближе к своему первому наставнику на тропах Звездной магии. Он был статен фигурой и складен на лицо. Высокие скулы, оттененные густыми бровями и чуть выдававшимся вперед подбородком, на котором блестела отчего-то мокрая, короткая и густая щетина.

– А какие сны вижу теперь? – продолжал мираж немного свистящим голосом, напоминающим то, как ветер бежит среди осенних крон. – Что видят мертвецы, закрывая глаза в последний раз? Или они тогда еще живые… видят ли они душой или взирают на мир осколками того вещества, которое прячется под нашими черепами и с которым жилами связаны глаза?