Матабар X

– Я… благодарю, – только и сумел выдавить Ардан, пожимая его руку.

– Я ведь как тебя в воротах увидел, сразу понял, что уедешь отсюда покупателем, – господин Фонский усмехнулся в усы. – Глаза у тебя были подходящие. Доставим, если что, морем. Прямиком до Метрополии. В ящике и в масле, все как полагается. Жди месяца через полтора. И вот еще что, – он ткнул пальцем в грудь Арду. – Первую тысячу километров мотор выше половины спидометра не крути. Обкатка – это святое. Ну, если не хочешь потом разбираться, как чинить пташку. Кстати, не уверен, что в Метрополии тебе с этим помогут. Так что я пару книг, мы тут сами у типографии заказываем… В общем – литературу полезную тоже отправлю. И это… там в Метрополии, слышал, сейчас колесного транспорта, как дерьма у демона. Так что поаккуратнее, если к Вечным Ангелам пока не торопишься.

* * *

Песок все еще не успел расстаться с накопленным за день теплом. Оно мягко проникало сквозь ткань, грея чуть вспотевшие ладони и босые ступни. Тесс и Арди сидели у самой кромки воды, на опустевшем к вечеру пляже, и смотрели, как солнце постепенно тонет в Лазурном море.

Огромный, тяжелый, налившийся медью солнечный диск неторопливо опускался к горизонту. От него через все море к самому берегу тянулась дрожащая дорожка расплавленного золота. Волны мерно, с тихим шипящим вздохом, будто море дышало во сне, накатывали на песок. Белая пена оставляла причудливые узоры мерцающей каймы, чтобы затем тут же сменить ее совсем другой.

Высоко над водой, в облаках, подкрашенных снизу розовым и сиреневым, кружили чайки.

– Между прочим, он стоил втрое дешевле автомобиля, – нарушила молчание Тесс, не отрывая взгляда от горизонта. – Так что можешь даже не начинать.

– Я и не начинаю, – сказал Ардан и тут же начал: – Просто это слишком дорогой подарок, Тесс. Мне неловко. У тебя ведь тоже есть траты, связанные с концертами. Хотя бы даже зарплата музыкантам, когда выступаете не в Концертном Зале, а…

– Так, все, – Тесс развернулась к нему всем корпусом, и в ее зеленых глазах вспыхнул хорошо знакомый огонек. – Ард. Посмотри на меня и слушай внимательно. Я твоя жена. Не гостья, не любовница и не девочка, которой нужно спрашивать разрешение. Я. Твоя. Жена. И я могу делать своему мужу такие подарки, какие мне только захочется. Захочу – куплю тебе мотоцикл. Захочу – дирижабль. И единственное, что тебе позволено по этому поводу делать, – это радоваться. И все! Если что, то я закончила.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Арди медленно, тщательно пряча улыбку, склонил голову.

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа Эгобар.

– Так-то лучше, – фыркнула Тесс, и весь ее грозный вид тут же рассыпался. Она придвинулась ближе, забралась под тяжелую руку мужа и улеглась у него на плече.

Они долго сидели молча.

Солнце уже коснулось воды, и золотая дорожка на волнах окрасилась алым, потом багряным, а затем и вовсе начала медленно гаснуть. Чайки кричали все реже, прибой дышал все тише, а теплый ветер приносил с набережной далекие, размытые звуки.

Город за их спинами уже зажигал первые огни.

– Арди, – тихо позвала Тесс, не поднимая головы с его плеча.

– М-м?

– А мы ведь приедем сюда еще раз? Когда-нибудь. Если не следующим летом, так через год. Просто… сможем?

Ардан посмотрел на догорающую кромку солнца, на темную воду, на чаек, растворяющихся в густеющем небе. Где-то на востоке их ждала столица. Смогут ли они сюда вернуться?

– Обязательно, – ответил Арди. – Обязательно сможем.

Как же истово он надеялся, что не обманывает, помимо Тесс, самого себя.

* * *

За широким, чуть подрагивающим окном вагона расстилалась бескрайняя степь, даже не подозревавшая, что где-то там, на востоке, пролегала ее граница. Высокие травы, до медового золота успевшие выгореть за минувший летний месяц, неспешными длинными волнами колыхались под ветром. Они бежали от самого полотна дороги до едва различимой кромки горизонта, то и дело перетекая одна в другую. Солнце, низко повиснув над бескрайними просторами, заливало степь густым предвечерним светом, искрами преображало в своих лучах каждую травинку.

Кое-где над колышущимся морем трав поднимались одинокие курганы, поросшие седым ковылем и смиренно хранящие память о тех, кто уже давно ушел с Вечными Ангелами. Редкие деревья порой мелькали поодаль, раскинув кроны навстречу ветру. Они щедро отбрасывали через солнечное золото длинные синие тени. А над всем этим великолепием раскинулось огромное, выцветшее от зноя небо, по которому неторопливо плыли величавые облака, роняя на землю плывущие пятна полумрака.

Ардан смотрел в окно, не в силах отвести взгляда. Теплый ветер, врывавшийся в приоткрытую раму, приносил с собой запах полыни, нагретой земли и нескончаемой, ничем не стесненной свободы.

– А я все же утверждаю, что мы обязаны повысить цены для оптовой закупки Короны. – Стуча серебряными вилками по фарфоровой посуде, рядом ужинали несколько господ. – Тот факт, что Корона до сих пор, несмотря на всеобщий ажиотаж, покупает у нас прокатную и листовую сталь по ценам прошлых лет, – просто грабеж какой-то.

– Совершенно согласен, Петр, – поддакнул второй господин. Не менее широкий в талии и столь же басовитый, но при этом с руками едва ли не блестящими бархатистым шелком ухоженной кожи. – При прочих равных, мы бы могли ее продавать на внешнем рынке. Те же Селькадо предлагают очень вкусные цены.

– Именно, именно, Густав, – вздернул вилку с трепещущей на ней стручковой фасолью некто Петр. – Даже с учетом транспортировки морем, пошлин и оплаты страховым компаниям, торговля с Селькадо выгоднее на семь процентов по отношению к Короне.

– Не говоря уже о том, что мы платим налоги! – возмутился третий господин, не в пример более худой, чем два его собеседника. – Мы платим налог с добычи. Налог с производства. Налог на транспортировку сырья по Империи. И все зачем? Чтобы Корона держала неоправданно низкие цены? Если его императорскому величеству так угодно модернизировать армию и устраивать новый промышленный бум, то почему это должно происходить за наш счет?

– А я говорил, господа, а я предупреждал, – покачал головой Петр и отправил в рот кусок оленьего стейка. – Когда Павла только венчали на престол, что я тогда говорил? Коронование социалиста не приведет ни к чему хорошему. Сначала он задушил частное страхование, создав нам новую налоговую нагрузку. Затем ураганом прошелся по всем крупным предприятиям, которые как могли срезали свои затраты, чтобы… что? Чтобы мы тут постепенно превращались в крепость? Да я уже не помню, когда у меня продукцию закупал кто-то, кроме военных. А с Армией, как всегда, свои собственные условия. Льготные цены и… да вы и сами знаете.

– Да-да, – поддакнул Густав, утирая со второго подбородка жирный соус. – И вспомните, что случилось с господином Мэном. Если уж даже сам Тревор Мэн попал под каток его императорского величества, то где гарантии, что наши предприятия вскоре не окажутся там же?

– И ведь не то чтобы у Короны не имелось собственного производства, – тут же встрял шумный Петр. – Я даже не беру в расчет монополию на добычу Эрталайн, которая по закону, заметьте, по конституции Империи вообще запрещена… Запрещена! Кому бы то ни было, кроме Короны. Но Корона обладает почти тридцатью шестью процентами вообще всех производственных мощностей. Так же, как и сельскохозяйственных и по добыче ресурсов. Больше трети страны в буквальном смысле принадлежит самой крупной в Империи фирме. И называется она – кровь Агровых.

– Довольно несложно, дорогой друг, строить промышленную империю, когда у тебя в целом есть своя собственная Империя, – фыркнул Густав.

– Вот потому, – снова встрял худой, – я утверждал, утверждаю и буду утверждать, что Конфедераты куда прозорливее нас, господа. Модель, которую предлагает Корона, уже давно устарела. Нам нужен не Император со своими бешеными шавками из Черного Дома. Нам требуется нормальный, самостоятельный кабинет министров и премьер-министр. С небольшими сроками по девять, может даже семь лет! На выборных основаниях.

– Чтобы вы, господин Шельц, могли помогать народу определять, кто достоин занять столь вожделенное место? – подмигнул Петр. – Вроде так это происходит в Конфедерации.

– Чтобы я, дорогой друг, мог продолжать нормально развивать свои предприятия, без необходимости постоянно оглядываться через плечо, – парировал худой. – И не думать о том, что у меня, видите ли, есть перед кем-то обязательства, которые я, о чудо, никогда не соглашался на себя принимать.

– Понимаю вас, – вздохнул Густав и жестом попросил у официанта подлить в бокал. – Получается, что мы должны работать, рисковать всем, жертвовать годами своей жизни, чтобы плоды наших трудов, в том числе и риска, доставались… кому? Сборщикам на конвейерных линиях? Да их сотнями за воротами каждого предприятия. Бери не хочу.

– Император играет с огнем, это точно, – закивал Петр. – И если так и будет продолжаться… помяните мое слово, друзья, он обожжется. Нельзя забывать, что едва ли четыре процента жителей Империи оплачивают почти семьдесят процентов всех налоговых поступлений в Казну. А Император, вот уже скоро будет как третий год кряду, ставит нам палки в колеса.

– И под каким, главное, предлогом, – фыркнул Густав. – Да и плевать мне на этот Тазидахиан и их эту… как ее… Хартию Севера или как там они себя назвали. Какая разница, с кем торговать, до тех пор, пока это приносит прибыль?

Арди почувствовал легкое прикосновение к своей ладони. Он отвлекся от троицы господ и посмотрел на жену. Тесс надела вечернее черное платье, сделала прическу и прикрепила брошку. Она почти не носила других украшений. Нет, у нее они имелись – подарки от родителей и братьев, только она их, с момента как они начали жить вместе, никогда не вынимала из шкатулки. И никогда не надевала. Кроме одной-единственной брошки.

– Представь их лица, – подмигнула она, наливая им обоим терпкий, янтарного цвета чай, – если ты достанешь свое удостоверение и попросишь повторить все сказанное еще раз.

– Не хочу портить им ужин, – только и ответил Арди. – Тем более я часто слышу подобные разговоры.

Тесс удивленно приподняла брови.

– В Большом, – Арди поспешил ответить на немой вопрос. – После реформы образования прошлого года, когда с ее помощью практически добились обязательной военной подготовки для каждого учащегося. Причем вне зависимости от факультета – в случае Большого – или кафедр для Звездных факультетов других высших учебных заведений. А еще и после реформы этого года, давшей возможность привлекать студентов-магов к весьма своеобразным полевым практикам, Император не то чтобы стал любимой фигурой среди Звездных студентов.

Тесс аккуратно положила руки на стол так, чтобы не коснуться его локтями. Порой, так же как и у Бориса, в ее повадках весьма явно проглядывались аристократические начала.

– Ты не рассказывал.

Ардан лишь пожал плечами.

– Где Корона с Парламентом, Тесс, а где я.

– Сказал человек, – с ощутимой иронией протянула Тесс, – несколько раз лично общавшийся с Императором и премьер-министром.

Ардан снова дернул плечами.

– Уверен, что в Черном Доме это вполне обычная практика, – заметил Арди. – Но политика, Тесс… Я предпочитаю руководствоваться точкой зрения Милара. Мне за это не платят.

Тесс улыбнулась.

– Отец говорит практически то же самое, – заметила она, снова накрывая ладонь Арда своей. – Жаль, что не получилось долететь до Дельпаса на дирижабле, да?

Их рейс действительно перенесли почти на месяц. Как, собственно, и все остальные. А все из-за того, что воздушный порт Лазурного Города пришлось срочно закрыть из-за критической неисправности. В итоге железнодорожные компании получили в свое распоряжение тысячи пассажиров, готовых выкупить билеты даже по весьма завышенным ценам. Причем расхватили их настолько быстро, что когда Тесс с Арди приехали на вокзал, то в кассе оставались лишь последние, неприлично дорогие билеты первого класса.

Так что их отпуск на данный момент больше походил на небольшое предприятие по разорению.

– Не особо, – Арди вздрогнул, снова вспоминая внутреннее устройство некоторых Лей-узлов воздушного транспорта. – Вообще удивительно, что у них перебои с расписанием случаются реже, чем… постоянно.

Тесс засмеялась.

– Арди-волшебник, если тебя слушать, то такими темпами можно в принципе вернуться к обычной дровяной печи, умыванию из бочки и леднику из, непосредственно, речного льда.

– О, поверь, дорогая, всему вышеперечисленному я доверюсь с куда большей охотой, чем любому Лей-механизму, – признался Ардан. – Порой мне вообще кажется, что чем дольше я учусь в Большом и занимаюсь собственными исследованиями, тем больше у меня боязни перед всем, что как-либо связано с Лей.

Тесс продолжила смеяться – не только губами, но и яркими, сверкающими изумрудами, которые она весьма старательно выдавала за собственные глаза.

– Если бы ты знала, как это все проектируется и строится, – скривился юноша, – ты бы сейчас так не веселилась.

– Не занудничай, – только и сказала Тесс. – И вообще, если на то пошло, то я знаю одного волшебника, по случайному совпадению собственного мужа, который недавно и сам изобрел новое Лей-устройство.

– Оно работает нормально и… – начал было Ардан и тут же осекся. – Прототип работал нормально… – Затем он вспомнил самодельную деревянную консоль для управления, постоянно искрящую Лей. – Кхм. Да… лишнее подтверждение, Тесс.

– Я уже поняла, что повторно тебя в подземные линии не затащу.

– Ни-за-что, – едва ли не по слогам ответил Ардан. – Тем более у нас теперь есть автомобиль.

– И мотоцикл, – напомнила Тесс.

– И мотоцикл, – согласился Ардан. – И…

Он хотел было сказать что-то еще, но в этот момент дверь в вагон-ресторан распахнулась, и внутрь влетел встревоженный работник, перемазанный угольной пылью и мазутом.

– Господин маг! – прокричал он через весь вагон. – Нужна ваша помощь!

Ардан тяжело вздохнул. Если что в его жизни и не менялось, так это то, что каждый раз, поднимаясь по ступеням вагона, он все равно что подбрасывал монетку. Одна сторона – поездка пройдет спокойно и гладко, а другая…

– И нужна она весьма срочно!

Глава 158

Ардан тяжело поднялся из-за стола, на мгновение задержал ладонь на плече жены.

– Я отойду, – произнес он тихонько.

Тесс подняла на него взгляд.

– Возвращайся скорее… Я буду ждать.

Она понимающе кивнула и принялась с преувеличенным вниманием изучать меню, хотя по едва заметной складке у ее губ Арди понял, что встревожена она ничуть не меньше его самого. Перемазанный угольной пылью работник уже нетерпеливо переминался у дверей, и Ардан, на ходу извинившись перед соседями по вагону, двинулся за ним.

Дорога к головной части состава вышла весьма шумной. Сперва они миновали нарядный второй вагон-ресторан с его хрусталем, белыми скатертями и негромкой музыкой, потом потянулись пассажирские вагоны с обитыми бархатом диванами, а после началась грубая, рабочая изнанка поезда. С каждым новым тамбуром грохот колес становился все громче и злее. Под ногами тревожно качались железные сцепки, а сквозь щели врывался горячий степной ветер, пахнущий гарью, металлом и нагретой за день пылью. Чем ближе они подходили к паровозу, тем сильнее становился жар, и тем отчетливее Арди слышал тяжелое, утробное урчание огромной машины, тащившей их на восток.

Та самая монетка, которую он мысленно подбрасывал у каждой подножки, похоже, снова легла не той стороной.

– Далеко еще?! – спросил Ардан, перешагивая через очередную лязгающую сцепку.

– Да вот, считай, пришли уже, господин маг! – обернулся работник, повышая голос, чтобы перекричать колеса. – За тендером сразу. Вы только не серчайте, что потревожили, мы бы и сами… но тут уж такое дело, что без вас никак!

– Я не сержусь! – успокоил его Арди, тоже перешедший на крик. – Показывайте, господин машинист!

Работник провел его в самый конец, к трем угольным вагонам, прицепленным сразу за тендером, и с натугой отодвинул тяжелую боковую створку.

– Вот, господин маг, смотрите сами! – выкрикнул он. – Беда у нас!

Ардан заглянул внутрь и сразу понял, в чем дело. Все три вагона, еще в Лазурном Городе доверху загруженные углем, теперь стояли почти пустыми. На дне каждого сиротливо чернела жалкая кучка крошева вперемешку с угольной пылью. Этого добра не хватило бы даже на пару часов хода.

Устройство паровоза Арди представлял себе лишь в общих чертах, как представляет всякий Звездный маг, проучившийся пару лет в Большом и однажды побывавший в передряге, связанной с поездом.

В топке, прожорливой железной утробе, без устали жгли уголь, после чего пламя нагревало воду в огромном клепаном котле. Жидкость обращалась в пар, пар скапливался под чудовищным давлением и толкал поршни, а те уже через хитрую систему тяг и рычагов вращали колеса. Машина эта пожирала топливо с без преувеличения ненасытной жадностью. Так что даже три полных вагона угля на такой долгий перегон через степь были рассчитаны с минимальным запасом, чтобы добраться до следующей станции и догрузить топливо. А теперь от этих трех вагонов не осталось почти ничего. Получалось, что состав, по сути, был уже обречен вот-вот замереть посреди голой равнины.

– Кто у вас старший?! – спросил Ардан, отступая от створки. Горло уже начало немного саднить из-за постоянного крика.

– Так машинист, господин! Корх! Сейчас позову! Он тут, рядом!

Машинист оказался немолодым, кряжистым мужчиной с лицом, навсегда впитавшим угольную копоть, и с руками, которые вполне сошли бы за обугленные головешки. Он вытер ладони замусоленной ветошью, оглядел Арда с головы до ног долгим, оценивающим взглядом и тяжело, со свистом, вздохнул.

– Корх, старший машинист этого состава! – представился он хрипло. – Не знаю даже, что и думать, господин маг! Голову уже сломал!

– А что тут думать?! – Ардан кивнул на пустые вагоны. – Угля же нет! Вы его не загрузили, что ли?!

– В том-то и проблема! – Корх поскреб седую щетину черным от въевшейся пыли пальцем. – Может, какой идиот валун на пути приволок, мы на него напоролись и пузо вспороли! У меня раз, лет десять тому, такое было под Еликом! Полтендера за час сожрали, еле дотянули! Может, вагоны нам подсунули из дрянной стали!

– Что значит вспороли?!

– Если заберетесь внутрь, сами увидите!

Ардан покачал головой.

– Сколько у нас осталось времени?! – Ард с тревогой посмотрел на жалкие остатки топлива.

– Если очень повезет, до ночи дотянем! – Машинист тяжело махнул рукой. – Но скорее всего, уже к вечеру встанем где-нибудь посреди степи! Пар держать будет нечем! Подбросим последнее, проедем сколько-то на остатках, да и заглохнем! Такая пока перспектива!

– Ahgrat, – коротко обронил Арди себе под нос.

Корх вопросительно поднял седую бровь, не разобрав незнакомого слова, но Ардан не стал ничего пояснять, и машинист, поняв, что объяснений не дождется, лишь пожал широкими плечами.

– А я-то вам, собственно, зачем понадобился?! – спросил Арди, обводя взглядом перепачканные лица кочегаров.

Машинист посмотрел на него с искренним, почти детским удивлением, словно ответ должен быть очевиден всем, кроме самого мага.

– Так вы же маг, господин… маг! – запнулся Корх. – Может, наколдуете нам угля?! Или там пару какого, или еще чего, чтоб дальше ехать?

Ардан, не находя нужных слов, застыл на несколько мгновений. А потом мысленно напомнил себе одну простую вещь, которую регулярно, из-за жизни в столице и службы в Черном Доме, забывал. Рядовой житель Империи видел живого мага едва ли пару раз за всю свою жизнь, да и то издали, на каком-нибудь большом событии или в газетной хронике. О том, что Звездные могут, а на что не способны вовсе, такой человек имел весьма смутное представление, замешанное на кабацких байках. Для машиниста просьба «наколдовать угля» звучала ничуть не нелепее, чем просьба заклинанием переместить состав сразу в Дельпас.

– Боюсь, господин Корх, мне это не под силу! – мягко ответил Арди, постаравшись, чтобы в голосе не проскользнуло и тени насмешки.

– Блядь! – Машинист сразу сник и как-то разом постарел лицом. – А я уже понадеялся! Думал, повезло нам, что маг в поезде!

Арди уже собирался развернуться и вернуться в вагон, чтобы в тишине обдумать положение, как краем глаза заметил нечто странное. Среди черной угольной крошки на дне ближайшего вагона тускло блеснул в косых вечерних лучах металл. Ничего необычного. Если бы не тот факт, что блеснул он не матово, как уголь, а вполне себе холодно и даже остро, с особым жестким отблеском. Такой дает лишь обработанная кованая сталь.

Ардан замер на полушаге.

Такая сталь, может, и промялась бы из-за столкновения с каким-то мифическим «валуном», но точно не порвалась бы насквозь.

– Господин Корх! – медленно произнес он, не отрывая взгляда от вагона. – Давайте-ка я действительно посмотрю, что там!

Не говоря больше ни слова, Арди скинул с плеч пиджак, затем тяжелый Звездный плащ, расстегнул и стянул через голову сорочку, аккуратно сложив все это стопкой на чистый край дощатого настила. Оставшись в одних брюках и с посохом в руке, он легко, без видимого усилия подтянулся и забрался в угольный вагон, не обращая ни малейшего внимания на черную пыль, тут же осевшую на коже и на волосах.

Машинист с кочегарами озадаченно переглянулись, но мешать магу не стали и молча сгрудились у створки.

Ардан опустился на корточки возле блеснувшего предмета и осторожно разгреб ладонью угольную крошку. Под ней обнаружился небольшой, искореженный кусок металла, и стоило Арди взять его в руки, как все сомнения отпали окончательно. Это был обрывок тонкой кованой оболочки, оплавленный по краям и свернутый жаром в уродливую загогулину, а к нему прикипел крохотный обрывок медной проволоки. Ардан повертел находку в пальцах, поднес к лицу и осторожно потянул носом. Сквозь вездесущий запах угля он различил слабый, кисловатый, ни на что не похожий душок сгоревшего порохового состава.

Взрывчатка.

Арди поднялся и медленно прошелся по вагону, теперь уже зная, что именно ищет. Он провел раскрытой ладонью по железным листам, пока не нашел то, что искал. В нижней части стенки, у самого пола, прежде скрытая насыпанным углем, зияла рваная пробоина размером с лошадиную голову.

Ардан опустился перед ней на корточки и пригляделся. Края пробоины были оплавлены и опалены, металл вокруг потемнел и пошел радужными разводами, какие обычно остаются после краткосрочного воздействия крайне высоких температур. Ближе к центру отверстия, ощерившегося сеточкой бугров и трещин, сталь и вовсе оплыла каплями. Причем рваные кромки пробоины загибались наружу, прочь из вагона, а не внутрь. Не так, как было бы, ударь по вагону что-то снаружи, валун или нечто подобное, а ровно наоборот.

А значит…

Заряд заложили внутри самого вагона, под слоем угля, у нижней стенки, а при взрыве железо буквально вывернуло наизнанку.

Кто-то очень не хотел, чтобы этот поезд доехал до Дельпаса. И этот кто-то явно неплохо знал свое дело.

Ардан перебрался во второй вагон, затем в третий, и в каждом обнаружилась точно такая же картина. Едва ли аккуратная, объемная пробоина у самого дна, оплавленные радужные края, металл, вывернутый наружу, и тот же кисловатый запах горелого пороха, едва уловимый под угольной вонью. В третьем вагоне он подобрал еще один обрывок медной проволоки и крошечный, спекшийся комочек, в каком с трудом, но угадывались остатки простейшего механического устройства.

Видимо, для отложенного поджига. Чтобы взрыв прогремел в нужное время.

Закончив осмотр, Арди выбрался наружу, отряхнул почерневшие ладони и спокойно посмотрел на машиниста, держа находки на раскрытой ладони.

– Это не валун, господин Корх! – ровно, пусть и крича, произнес он. – И не плохая сталь! Каждый из трех ваших вагонов подорвали! Вот, посмотрите! Это обрывки оболочки заряда и запального шнура!

Машинист под слоем копоти побледнел, осторожно, двумя пальцами, взял с ладони Арда искореженный кусок металла и долго вертел его, разглядывая, будто не веря собственным глазам.

– Это… – пробормотал он. – Это диверсия?!

«Меня зовут Алла Тантова, и я предлагаю вам…»

– Боюсь, что так! – кивнул Арди. – Теперь скажите мне честно, вы перевозите что-то ценное?!

– Нет, господин маг! – тут же ответил Корх. Ардан заглянул тому в глаза и прислушался, сквозь рев ветра и стук колес, к сердцу машиниста. Тот не врал.

– А вагоны! – рявкнул Ардан, прижимая свободной ладонью разметавшиеся волосы. – Вагоны проверяли перед отправлением из Лазурного Города?! Досматривали?!

– А как же, господин маг! – Корх закивал даже слишком торопливо и часто. – Все по уставу! Осмотрели, взвесили, печати навесили, бумаги подписали! Как полагается!