Ворон и Лис

Егор достал из кармана визитки и протянул их понятым.

– Девушки, вот тут записан мой номер телефона. Если вдруг что-то вспомните интересное, сразу звоните.

– Ой, как здорово. Я в сериале видела, что менты так говорят свидетелю, – заголосила Инна Петровна.

– Спасибо, посидите пока. Надо будет подписать протокол.

Егор взял чашки и ушел их мыть на кухню. Участковый сел за стол, открыл папку, достал лист бумаги и принялся на нем писать.

Примерно через час Егор подошел к зданию на Гороховой улице, у дверей которого висела табличка «Нотариальная контора».

Еще через двадцать минут нотариус, мужчина лет сорока, положил перед Вороновым бумагу. Егор отметил, что нотариус не был похож на мужчину, которого видела свидетельница у квартиры профессора – этот был русый, с лысиной и небольшого роста. Судя по очкам, он был явно близорук.

– Вот, пожалуйста, завещание Чичваркина, – сказал нотариус. – Всё имущество, в том числе квартира и дача, завещано дочке Зинаиде Кириченко.

Егор прочитал завещание и обратил внимание на дату.

– Составлено вчера.

– Да, время составления пятнадцать часов, тридцать две минуты. Всё четко зафиксировано.

– М-да, вчера составил завещание, а сегодня умер.

– Ну да, такое бывает, если человек болен или неважно себя чувствует. Особенно в его возрасте. Чувствует, что недолго осталось.

– Понятно. Идеально почувствовал. Спасибо за информацию, Леонид Константинович.

Выйдя из нотариальной конторы, Воронов достал телефон. Опер нашел нужный номер и нажал кнопку «вызов». Ответили после двух гудков.

– Антон, привет. Да, это Егор. Да я сам не ожидал. Дело есть. Давай увидимся и поговорим. Да, знаю, где это. Хорошо, через полчаса.

Егор убрал телефон в карман и пошел по Гороховой в сторону Пионерской площади.

Через тридцать минут они сидели за столиком в кафе. Официант поставил на стол чашки с кофе.

– Выбрали ещё что-нибудь? – спросил официант.

– Пока нет, спасибо, – ответил Антон и подвинул себе чашку.

Официант ушёл. Егор положил в чашку кусочек сахара и принялся размешивать его.

– Ну говори уже, Ворон, не томи. Зачем понадобился частный сыщик оперу убойного отдела? – спросил Антон.

– Уважаемый Лис! Как говорят в американском кино – вопросы здесь задаю я!

– Ну так задавай уже.

– Гражданин Лисицын, знаком ли вам профессор Серафим Чичваркин?

– Да, гражданин опер, это мой клиент.

– Он был твоим клиентом.

– В смысле «был»? Всё-таки умер?

– Почему «всё-таки»?

– Профессор вдруг решил, что скоро умрет и нанял меня, чтобы я разыскал его дочь.

– А почему профессор решил, что скоро умрет?

– Но он ведь не ошибся. Я так понимаю, смерть не насильственная?

– На первым взгляд, сердечный приступ.

– А тогда каким боком ты здесь? – откинулся на спинку стула Лисицын.

– Хоть вопросы и задаю я, на этот отвечу, чтобы тебе было понятней. Во дворе дома он, падая, ударился головой, разбил себе до крови лоб, и сначала можно было предположить, что его ударили или толкнули.

– Понятно. А тут всплыло, что он обратился к частному сыщику, и ты решил немного покопать? Нашёл мою визитку?

– Да, – кивнул Воронов. – Но ничего я не решал. Просто выяснилась, что есть некая странность.

– Какая?

– Сначала ответь на мой вопрос. Почему он решил, что скоро умрет?

– Во-первых – возраст, во-вторых, сердце у него пошаливало. В прошлом году инфаркт был.

– Понятно. Ну и что, ты нашёл дочку?

– Обижаешь, гражданин начальник.

– Понятно, нашёл, в общем.

– Нашёл, конечно. А история такая. У профессора есть дача в Сестрорецке. Он редко туда ездит. Дом совсем старый, вот-вот развалится. Но участки в той местности стоят довольно дорого. А там тридцать соток. Так вот, двадцать с чем-то лет назад профессор там жил летом и познакомился с одной женщиной. Ну повстречались и повстречались, потом она сообщила ему, что беременна, профессор дал ей денег на аборт. Потом он уехал и долго не приезжал. Читал лекции за границей.

– А конкретней?

– Он работал в чешском университете по приглашению. А пару лет назад вернулся в Россию, зачем-то поехал на дачу и увидел эту женщину со взрослой дочкой. Ну и взбрело ему в голову, что это его дочь. Вот и нанял меня, чтобы я всё разузнал.

– И каков результат?

– Результат на лицо. Она действительно оказалась его дочкой!

Егор достал из кармана фотографию девушки, которую нашел в квартире у профессора и показал её Антону.

– На это лицо? – спросил он.

– Да, – подтвердил Антон. – Так какая странность?

– Сначала еще вопрос. Ты отчет о проделанной работе принес профессору в чёрной папке?

– Да, всё верно, в черной папке. Там куча фоток, адрес девушки и заключение генетической экспертизы о том, что Зина на девяносто девять и девять десятых процента дочь профессора.

– Так вот, эта папка пропала.

– А что тут странного? Может, он её кому-то отдал?

– Кому он мог её отдать и зачем?

– Например, адвокату или нотариусу. Хотел оформить наследство на вновь приобретенную дочку.

– Логично, – согласился Воронов. – Однако нотариусу он эту папку не отдавал, а личного адвоката у него не было. Во всяком случае, таких данных у меня нет. Или ты знаешь его адвоката?

– Нет, про адвоката я тоже ничего не слышал. Надо бы пробить номера телефонов, куда профессор звонил в последнее время, и всё станет понятно.

– Это надо будет сделать, если смерть профессора окажется насильственной.

– Заключения судмедэксперта ещё нет?

– Надеюсь, будет завтра.

– Ну вот, завтра и будет видно.

Они молча допили кофе. Егор отодвинул пустую чашку. К ним подошел официант.

– Что-то будете еще заказывать?

– Еще два кофе, – ответил Егор.

Официант пожал плечами и ушел.

– Расскажи поподробней о встрече с профессором, – попросил Воронов.

– Позавчера я пришел к нему домой… – начал Антон.

За круглым антикварным столом с красивой скатертью, тоже по всей видимости антикварной, в центре комнаты на резных стульях сидели хозяин квартиры профессор Серафим Чичваркин и Антон Лисицын. Профессор налил Антону чай и пододвинул хрустальное блюдо с печеньем.

– Печенье домашнее, запеченное с изюмом и апельсиновыми корочками. Соседка приносит.

– Спасибо, профессор.

Антон открыл черную папку, достал оттуда несколько фотографий и протянул их профессору.

– Вот, я сделал новые фотографии, как вы и просили. И я всё выяснил. Мать её, к сожалению, умерла полтора года назад. До самой смерти она преподавала музыку в той самой музыкальной школе, про которую вы рассказывали. Найти Зину было не сложно. Она живет в однокомнатной квартире в сорока километрах от Питера в Гатчинском районе.

– Спасибо, Антон.

Профессор надел очки и не торопясь рассмотрел фотографии. На всех снимках была запечатлена молодая девушка. Фото были самые разные – девушка сидит на скамейке и говорит по телефону, девушка идет по улице, девушка сидит в кафе и пьет кофе и т. п.

– Да, да, да. Очень мила. Зиночка очень мила, я бы даже сказал – чрезвычайно. Это моя дочь, сомнений нет. Посмотрите, как она похожа на мою маму в молодости.

Профессор показал Антону старую черно-белую фотографию. На фото девушка, действительно, была очень похожа на Зину.

– Да, вы абсолютно правы. Зина – ваша дочь. Сомнений нет. Вот результат генетической экспертизы.

Антон достал из папки листок и протянул его профессору. Профессор схватил листок и принялся жадно читать.

– Результат… Девяносто девять и девять десятых процента. Да! Спасибо вам, Антон. На старости лет у меня появилась дочь! Подождите. А это точно она? Где вы взяли материал для сравнения?

– Обижаете, профессор. Я же профессионал. У Зины есть замечательная привычка облизывать ложечку после того, как она съедает пирожное.

– Извините… А чем сейчас занимается Зиночка?

– Она учится на последнем курсе в университете на факультете психологии и подрабатывает тренером по йоге в фитнес-центре.

Антон передал профессору черную папку с бумагами.

– Вот тут все её данные.

– Вы молодец, Антон. Рад, что я в вас не ошибся. Прекрасная работа. Спасибо.

Профессор протянул Антону конверт с деньгами. Тот, не глядя, спрятал их в карман.

– Это вам спасибо, профессор. Если что, обращайтесь. Всегда к вашим услугам.

– Непременно, непременно…

Егор спрятал в карман фотографию девушки и помахал рукой официанту.

– Повезло девахе. Я так понимаю, она живет не шибко богато.

– Ну да, а теперь квартира в центре – больше ста квадратов, представляешь, сколько она стоит?

– Представляю.

Подошел официант.

– Счет принесите, пожалуйста.

– Пожалуйста, – официант положил на стол листочек с цифрами. Егор накрыл эти цифры купюрой в тысячу рублей.

– Сдачи не надо.

– Спасибо, – официант забрал счет с купюрой и отошел.

– Квартира плюс антиквариат, – продолжил Антон.

– Всё вместе миллионов на тридцать потянет, не меньше, – договорил Антон, вставая из-за стола.

– Но, я так понимаю, девушке пока никто не сообщил, что она богатая наследница? – Егор тоже поднялся.

– Я не сообщал. И вряд ли профессор успел это сделать.

– Наверное, самое время это сделать.

– Поехали, она сейчас должна быть в фитнес-центре.

– То есть ты со мной?

– Если ты не возражаешь…

– Денег на услуги частного сыщика у меня нет.

– Не бери в голову. Профессор уже расплатился.

Они направились к выходу.

Из здания, где находится фитнесс-центр, вышла Зина. Невдалеке в машине Антона сидели Ворон и Лис и наблюдали за входом. Они одновременно увидели девушку, переглянулись, синхронно вышли из машины и двинулись ей навстречу.

– Зинаида Кириченко? – окликнул её Егор.

– Да, я, – Зина остановилась, мужчины тоже.

Егор продемонстрировал удостоверение.

– Здравствуйте. Полиция. Есть разговор.

– Привет, – поздоровался Антон.

– Ого, полиция. И вам привет. Чем обязана такой честью?

На площадку третьего этажа в доме, где до сегодняшнего утра проживал Серафим Чичваркин, из лифта вышли Егор, Антон и Зина. Они подошли к дверям. Егор сорвал бумажку, которой была опечатана дверь. Он достал из кармана ключи и открыл замок.

Сняв обувь, все трое прошли в гостиную.

– Вот, Зина, теперь это всё ваше.

Зина округлившимися глазами смотрела по сторонам.

– Что б мне сдохнуть! – выдохнула она.

– Не надо, Зиночка, вам ещё жить да жить, – улыбнулся Антон. – Надо будет обратиться к нотариусу, и через полгода вы вступите в права наследования.

– Вот визитка нотариуса, – Егор достал из кармана и протянул девушке маленький картонный прямоугольник. – Лучше это сделать побыстрее.

Зина убрала визитку в сумочку.

– Спасибо. Мама мне рассказывала, что мой отец ученый, но она говорила, что он давно умер.

– Ваша мама вам сказала неправду. Он умер сегодня рано утром, – сказал Егор.

– А вы точно уверены, что это мой отец?

– На девяносто девять и девять десятых процента.

– Вы сделали генетическую экспертизу?

– Да, Зина, извините, что без вашего ведома. Ваш отец нанял меня для этого, – рассказал Антон.

– Ну тогда верю. Жаль, так и не увидела отца. И что, я могу здесь жить?

– Да, только вы должны доказать, что вы дочь профессора, мы не смогли найти заключение генетической экспертизы, по всей видимости, профессор бумагу кому-то отдал, – объяснил Егор.

– Получить новую – не проблема, – сказал Антон, – я сам её заказывал. Завтра же займусь.

– Спасибо. Но вы же частный сыщик и вам, наверное, надо платить?

– Не надо, Зина, профессор уже заплатил.

– Спасибо.

– Да пока не за что. Всегда к вашим услугам.

– Я думаю, вы уже можете тут жить. Всё-таки вы дочь, а не какая-нибудь дальняя родственница. Вот ключи, – Егор протянул Зине связку.

Антон довез Егора до его дома.

– Ты мне сообщи, когда будет готово заключение судмедэксперта, – попросил Лисицин.

– Обязательно, Антон, – сказал Егор, открывая дверцу машины. – Ты первый узнаешь. Раньше начальства. Зайдешь на чай?

– Да нет, поздновато уже. Поеду домой. Да и кофеём уже обпился.

– Ну пока.

– Пока.

Они пожали друг другу руки. Егор вышел из машины и двинулся в сторону дома.

Через три минуты Егор зашел, не разуваясь, на кухню и подошел к холодильнику. Он решительно достал оттуда бутылку водки. Она стояла там как верный, но беспощадный товарищ, готовый принять его в свои объятия в любой момент отчаяния. Егор взял её, ощутив знакомую тяжесть, и, не раздумывая, налил в стакан грамм сто пятьдесят. Алкоголь должен был стать трамплином или нет, скорее мостом через пропасть, которую он собирался перепрыгнуть. Он взял стакан в левую руку, чувствуя, как ледяное стекло обжигает кожу. Затем его взгляд, тяжелый и потухший, отягощенный бессонной ночью и тяжелым, долгим днем, упал на стену. Там, на фоне выцветших обоев, висела фотография Люси в синей ажурной рамке. Он видел её так часто в этих стенах, в этом доме, что её образ стал частью самого пространства, его незримой, но осязаемой душой. Люся на фото нежно смотрела на него и улыбалась. Её глаза, такие искристые и живые, смотрели весело и задорно, а волосы были слегка растрепаны ветром, и она щурилась от солнечного света, словно дразня его.

– Люсенька, я соскучился, – тихо сказал ей Егор, – пора всё это заканчивать!

И тут произошло нечто неожиданное, меняющее всю механику его движения. Вместо того чтобы поднести стакан к губам, Егор качнулся к раковине. Одной рукой он держал стакан, другой – бутылку. Он решительно вылил в раковину водку из стакана. Прозрачная жидкость провалилась в сток, унося с собой обещания забвения и временного облегчения. Затем, не останавливаясь, не давая себе шанса передумать, он поднял бутылку. Горлышко, обернутое в прозрачную запаянную пластмассу, не могло скрыть своего содержимого, но теперь оно было лишено власти над ним. Он опрокинул бутылку. Тонкая струя водки потекла вниз, прерывисто булькая, пока последняя капля не покинула стекло. Потом Егор выкинул пустую тару в мусорное ведро. Глухой, завершающий стук бутылки о накопившийся мусор прозвучал как победный гонг.

Он стоял посреди кухни. Руки были пустыми, но он чувствовал странную легкость. Он сделал первый шаг к себе. Ещё не зная, что будет дальше, он инстинктивно потянулся к крану, чтобы смыть с рук запах спирта. Вода хлынула, чистая и холодная, смывая не только остатки алкоголя, но и пелену отчаяния, которая держала его в плену.

На следующий день, зайдя в здание отдела полиции, Егор первым делом направился к судмедэксперту. Эксперт сидел за рабочим столом и что-то изучал под микроскопом, одновременно жуя бутерброд.

– Здравствуй, Андрей, – сказал Егор. – Всухомятку?

Андрей оторвался от микроскопа и вместе со стулом на колесиках повернулся к Егору.

– Утро, – хмуро ответил эксперт, – рановато пить.

– Я вообще-то имел в виду чай или кофе.

– Надоело, не поверишь! Каждый день чай, кофе, чай, кофе!

– Может, попробовать морс или компот?

– Прекрасная мысль. В следующий раз без чего-то такого не пущу. Тебя, наверное, интересует причина смерти профессора?

– Еще как интересует. А кисель с меня.

– Ок. Причина самая простая – сердечный приступ. А травму головы он получил, ударившись о скамейку.

– Я так и думал. Спасибо. Можно писать отказ в возбуждении.

– Подожди, скорострел. Не всё так просто. Тут есть над чем подумать.

– В смысле?

– У профессора сломано левое верхнее ребро.

– Сломал при падении? Ударился о скамейку?

– В том-то и дело, что нет. При падении он ударился головой, а не грудной клеткой.

– И что всё это значит? – спросил Егор.

– А сам как думаешь? Если включить логику…

– Его ударили в грудь, от этого он упал, ударился головой, и удар спровоцировал сердечный приступ.

– Не просто ударили. А ударили так, что сломалось ребро. Сердечный приступ спровоцировал уже первый удар.

– Да ладно! Неужели его убили?

– Вполне возможно. Вот заключение.

Воронов взял из руки судмедэксперта листок бумаги и покачал головой.

– Вот такой, блин, компот.

Митрохину хватило пары минут, чтобы ознакомиться с заключением. Читал он его, нахмурившись. Потом взглянул на подчиненного.

– Ну сломано ребро, и что? Он же упал. Вот и ударился.

– К сожалению, это не так. Эксперт говорит, что, упав, старик ударился головой, а не грудью.

– То есть ты намекаешь, что это может быть убийство?! Вот ведь… Есть подозреваемые?

– Пока нет.

– Значит, глухарёк. Пиши отказ за отсутствием состава преступления.

– Дмитрий Иваныч, я заказал телефонные звонки профессора. Через час будет готово. Надо бы поизучать.

– Ну ладно. Если к завтрашнему дню ничего не прояснится, то копать не будем.

– Хорошо.

– Есть, а не хорошо! Иди уже!

– Дмитрий Иваныч. Я пить бросил.

– Верю.

– Ну, правда, завязал.

– Хорошо, свободен.

– Верните оружие.

– Зачем тебе? В кого ты собрался стрелять?

– Ни в кого, но я все-таки опер.

– Поедешь на задержание – пожалуйста, а про постоянное ношение можешь забыть.

– Ну, Дмитрий Иваныч.

– Свободен, Егор Алексеевич.

Воронов покинул кабинет начальника и увидел идущую по коридору симпатичную женщину лет тридцати, в форме следователя. Светло рыжие волосы затянуты в тугой пучок, рубашка со стрелочками на рукавах, юбка ровно до колен. Она тоже его увидела и улыбнулась.

– Елена Викторовна, моё почтение, – кивнул ей Егор.

– Привет, Егор, как ты? – Елена продолжала улыбаться.

– Спасибо, жив пока.

– Это хорошо. Там на тебя жалоба, ты нос сломал…

– Знаю, мне уже Иваныч сообщил.

– Я их пообещала посадить, если ещё жаловаться будут.

– А вот это зря. Они и на вас, Елена Викторовна, будут жаловаться. Там женщина отбитая. Её бьют, а она жалуется.

– Разберёмся. Егор, вечером заходи, чаем напою.

– Сегодня не обещаю. Новое дельце свалилось.

– Ты имеешь в виду профессора с сердечным приступом?

– Боюсь, что там не всё так просто. Потом расскажу. Ладно, я побежал.

Елена несколько секунд смотрела вслед уходящему Воронову, потом вздохнула и пошла дальше.

Несколько часов Егор занимался текучкой – бумажной работой, пока ждал из сотовой компании список телефонных звонков профессора. Наконец компьютер пискнул – письмо пришло. Егор распечатал на принтере список и минут пять изучал его. Потом связался с Центральным адресным бюро и «пробил», чьи это номера. Примерно еще через час Егор набрал номер Антона и договорился с ним о встрече.

Через два часа они встретились в том же кафе, в котором сидели днем раньше, и заказали кофе. Егор передал распечатку Антону, тот внимательно просмотрел ее.

– Не густо, – сделал вывод Лисицин.

– И слава богу. Всего четыре номера, сразу узнал, чьи они, долго возиться не пришлось, – резонно заметил Егор.

– Ну собственно, да, куда старику звонить?

– Я все пробил. Один номер твой. Второй – нотариус, третий – юридическая консультация, я проверил – профессор туда звонил и узнавал время работы, но так и не дошёл. И, наконец, четвертый – антиквар и ювелир Борджиа Николай Степанович.

– Серьёзно? – удивился Лис. – Вот это фамильица.

– Обыкновенная итальянская фамилия.

– Он что, итальянец?

– Нет, но я выяснил – он долгое время жил в Италии, там и приобрел навыки ювелира. В Неаполе у него была жена по фамилии Борджиа. Вот собственно, где и закопана собака. Вопрос – зачем старику понадобился ювелир?

– Тут как раз всё просто – может, хотел сделать подарок дочке.

– При досмотре квартиры обнаружен целый пакет с украшениями, – сообщил Ворон, – в основным золотыми.

– Может, хотел что-то сделать конкретное – кольцо, чтоб было по размеру, или какой-нибудь кулончик с надписью, типа «Дочке от любящего отца»…

– Ну да, варианты есть. Но мне почему-то кажется, что тут что-то другое.

– Понятно. А что результаты судмедэкспертизы? Сердечный приступ?

– Да.

– Понятно. Дело закрыто за отсутствием состава преступления, как любят говорить менты в сериалах.

– Не совсем. Дело не прекращено.

– Не понял. Ты разгадал теорию заговора?

– Еще какой заговор!

– Да с чего ты решил?

– С того, что у профессора сломано верхнее левое ребро.

– А вот это уже тепло. Насколько я понял, при падении он ударился головой, а не грудью, значит, его могли сильно ударить в грудь.

– В яблочко. Профессору было далеко за семьдесят. Много ли ему надо?

– Интересно. Я вдруг подумал, только не смейся…

– Да не до смеха как-то.

– Это может быть кардиальный удар.

– Какой-какой удар?

– Удар, останавливающий сердце.

– Теория заговора, говоришь? – усмехнулся Егор. – Хочешь сказать, что его убил ниндзя?

– Любой спецназовец может так ударить.

– То есть его ударил профессионал?

– Ага. Голову даю на отсечение.

– Хорошо, а пока твоя голова цела, давай попробуем сами ответить на основной вопрос.

– Кому выгодна смерть профессора? – предложил вариант Лисицин.

– Точно. Пока версия одна – наследство.

– Но дочка ничего о нём не знала, пока мы не сообщили.

– Ты уверен?

– Да. Вряд ли профессор, узнав, что она действительно его дочь, тут же ей позвонил и обо всем рассказал по телефону, а она моментально всё поняла, сориентировалась, в течение дня нашла профессионального киллера и заказала папашу.

– Да, звучит как-то странновато. Я бы даже сказал – неубедительно.

– Очень странновато и сильно неубедительно.

– В любом случае для начала оперативных мероприятий надо переговорить с ювелиром с итальянской фамилией, – сказал Воронов.

– Ну ясен месяц.

– Но это уже завтра.

– Тогда до завтра. Тебя довезти?

– Не надо. Прогуляюсь.

– Это да, оно полезно.

Егор и Антон вышли из кафе, пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

Ворон вошёл во двор дома на Владимирском проспекте, в котором жил с женой последние шесть «чугунных» лет. Он приблизился к парадной. Старая металлическая дверь, некогда покрашенная коричневой краской, выглядела как портал в прошлое, куда Егору, возможно, и не стоило возвращаться. Он остановился прямо перед ней. Здесь, в этом узком, зажатом между старинными зданиями, пространстве, всегда царил полумрак, даже в середине дня. Егор глубоко вдохнул влажный, смутно пахнущий прелыми листьями и мокрой землей воздух. Он знал наизусть каждое пятнышко на облупившейся краске этой двери. Он знал, что если дернуть посильнее за ручку, то она откроется без всякого домофона. Егор молча смотрел на дверь, но дергать не стал, он протянул руку, чтобы нажать на вызов в домофоне. Рука зависла на несколько секунд, потом опустилась. Егор отошел от парадной. Он остановился в садике у скамейки и посмотрел на окна квартиры. Окна были тёмные. Егор нахмурился, потом тяжело вздохнул и побрел прочь.

На кухне, уже в своей квартире, Воронов взял турку, насыпал туда кофе и поставил её на плиту. Раздался звонок телефона. Егор посмотрел на экран. Звонок был от неизвестного абонента. Он нажал на кнопку и поднес телефон к уху.

– Слушаю, майор Воронов.

– Товарищ полицейский, здравствуйте, это Инна Петровна. Соседка профессора Чичваркина.

– Здравствуйте, Инна Петровна. Слушаю вас внимательнейшим образом.

– Я тут кое-что вспомнила.

– Что же?

– Я была у Серафима накануне… ну перед тем, как он умер…

– Продолжайте.

– Ему кто-то звонил, и Фима называл его «племяш». Не знаю, поможет это как-то вам или нет.

– Спасибо, Инна Петровна. Это очень важно. Может, вы вспомните, о чем они еще говорили?

– Они договаривались о встрече, по-моему, профессор сказал, что будет ждать во дворе. Но когда – я не услышала. Еще что-то профессор говорил про адвоката.

– Про какого адвоката?

– По наследственным делам.

В этот момент на плите начал «убегать» кофе. Егор быстро снял турку с плиты и слегка обжегся.

– Черт!

– Что?

– Нет-нет, это не вам. Кофе убежал, но я его догнал! Спасибо вам большое. Очень важная информация!

Антон стоял под душем, подставив лицо под тугие струи. Рядом на стиральной машине зазвонил телефон. Антон отодвинул занавеску, снял с вешалки полотенце, вытер лицо и руки полотенцем и только потом взял трубку.

– Егор, извини, я сейчас немного занят. Перезвоню позже.

– Боржиа – племянник профессора.

– Что? Какой племянник? С чего ты взял?