Измена. Не прощу твою ложь

- Хорошего дня. До свидания.

Нервно позвякивая ключами, вхожу в прихожую.

Квартира обставлена неброско, но со вкусом. Не знаю, какому другу Льва Александровича она принадлежит, но здесь точно никто не жил. Белоснежный новенький кухонный гарнитур сияет, будто только приехал с выставки мебели. Полный комплект посуды, которым точно ни разу не пользовались, я обнаружила даже маленькую джеву. В холодильнике нет скоропортящихся продуктов, одни напитки. Зато в шкафчике - в избытке круп, макарон, печенья, кофе, чая.

Мягкий плед на строгом кожаном диване в гостиной, как специально, подвернут, словно в рекламном каталоге, чтобы продемонстрировать качество обивки. На журнальном столике веером разложена подборка глянца.

Пялюсь на огромный плазменный телевизор, к которому почему-то нет пульта, и иду в спальню. Большая бежевая кровать с мягким изголовьем и кучей взбитых пушистых подушек, уютный пуфик под ноги, туалетный столик. Все настолько новое, что, мне кажется, даже хрустит. Выдвигаю ящички – везде пусто.

В большой ванной на полке выставлен арсенал пузырьков, стопкой лежат нежно-голубые полотенца в тон коврику и светильникам.

Чем больше я осматриваю, тем лучше мое настроение. Падаю на кровать, закинув руки за голову и смотрю в потолок. Я поняла, на что похоже мое новое жилище – на гостиничный номер. Очень хороший, гостиничный номер.

Ну что же, это прекрасно. Намного лучше, чем «квартира друга». Меня постепенно отпускает ощущение неудобства. Хозяйничать в чужой квартире я бы не смогла. А здесь спокойно отправляюсь варить кофе и в душ.

Спустя час, я с полотенцем на голове и чашкой кофе в руках, покачиваюсь в кресле-коконе на огромном балконе и наслаждаюсь видом. Я откровенно начинаю получать удовольствие от своего положения, и ничуть не жалею, что сменила курорт на элитную высотку. Проблемы потихоньку отступают, забываю о Марке и даже девочки остаются где-то на периферии сознания. Я все еще мать и жена, даже сотрудник галереи, но очень расслабленный сотрудник. Когда я была одна и позволяла себе делать все, что хочу? Пытаюсь вспомнить, но не могу. Как жаль, что я забыла, как это классно быть просто женщиной на отдыхе.

Вид здесь открывается и правда потрясающий. От шумных трасс дом отделен большим парком, а за лесополосой – кроссворд улиц с вертикалями и горизонталями проспектов.

Привстаю, чтобы разглядеть двор. Надо же, как уютно и эргономично, я видела варианты благоустройства, которые делал Марк, они явно проигрывают тому, что сделали в итоге. Здесь явно поработал высококлассный ландшафтный дизайнер – даже небольшой парк с фонтанами разбит. Беседки утопают в зелени, пешеходные дорожки и лавочки организованы так, что сверху образуют логотип жилого комплекса, забавно придумали… А детская площадка и скалодром приводят меня в полный восторг. Вот бы девчонок сюда!

Открываю окно и высовываюсь чтобы разглядеть то, что расположено под окнами. Но то, что я вижу заставляет меня со всех сил вцепиться в раму, чтобы не рухнуть вниз.

Растерянно сажусь прямо на пол, пытаясь унять дрожь в ногах, несколько секунд прихожу в себя и снова высовываюсь чуть ли не по пояс.

Ошибки быть не может. Я вижу, как за углом дома скрывается Марк с какой-то женщиной.

Откуда он здесь? Он же должен быть на работе?

В висках дико стучит, лоб горит. Срывая полотенце с головы несусь в прихожую и пытаюсь засунуть ноги в лодочки. Они уже высохли и кожа скукожилась, только царапают мне пальцы, но никак не налезают. Чихать на туфли, пойду босиком. Теперь сражаюсь с дверью. Руки дрожат, глаза застилает пелена – почти не вижу замка. Стираю влагу со щек и понимаю, что я плачу. Плевать, что я в халате, с мокрой головой. Плевать, что подумает тупая консьержка. Плевать.

Одно дело подозревать, другое – знать!

Мне надо вниз, скорее! Может быть я успею поймать его. Нет, я не буду бросаться на него, как последняя истеричка. Я просто хочу увидеть, с кем он…

Дверь неожиданно поддается и я, повиснув на ручке, вываливаюсь вперед. Шлепаю босиком по ледяным плиткам к лифтам. Жму кнопку, как бешеная. Тарабаню по ней кулаком и параллельно озираюсь в поисках пожарной лестницы. Может быть пешком будет быстрее…

Слава богу! Двери открываются, и я влетаю прямо в Льва Александровича.

- Скорее, там Марк, - кричу я, и пытаюсь, оттолкнув его, нажать первый этаж.

Лев хватает меня за запястье и довольно грубо вытаскивает из лифта и вталкивает обратно в квартиру.

- Успокойтесь, Елена Петровна, – рявкает он строго.

Его голос действует на меня, как анальгетик. Лев Александрович так убедителен в своей суровости, что я замираю на кончике дивана, съежившись, как маленький котенок. В голове пусто, я не плачу, просто в прострации. Единственное, на что меня хватает – запахнуть поглубже ворот халата и поджать под себя ноги. Замираю, глядя в одну точку. Не думаю ни о чем. Просто лежу.

Прихожу в себя от запаха кофе. Лев Александрович смущенно держит чашку перед моим лицом и отводит взгляд, старается не смотреть на меня. Понимаю, разглядывать человека в таком разобранном состоянии неприлично. Хотя какие тут приличия, он только что наблюдал, как я босиком и полуодетая бегала по подъезду. Вспоминаю о причинах своего поведения и сердце вновь болезненно сжимается.

- Спасибо, Лев Александрович, - сухо благодарю и принимаю чашку. – Простите, мне очень неловко. Не знаю, что на меня нашло. Обещаю, этого больше не повторится.

- Очень надеюсь. Что произошло, объясните мне? – Лев Александрович подходит к комоду, достает пульт из верхнего ящика и включает телевизор. Явно, чтобы меня отвлечь. Надо же, так вот где, оказывается, лежит пульт. А он неплохо здесь ориентируется.

- Я видела Марка. С какой-то женщиной, – горло сводит судорогой и волевым усилием заставляю себя сдержаться, чтобы не завыть.

Сколько раз я читала в любовных романах о том, как узнав об измене, женщина сразу обрубает все концы и больше не чувствует к гулящему мужу ни любви, ни привязанности. Что со мной-то не так? Я тоже хочу раз и навсегда вырвать любовь к супругу из сердца. Но похоже, что на моих нервах решил сыграть весь спектр чувств – от надежды до отчаяния.

- Елена Петровна, я предупреждал, что будет непросто, – стоя ко мне спиной, Лев щелкает кнопками, пытаясь найти мне подходящий канал. – Вы должны быть готовы к тому, что придется пережить немало неприятных минут.

- Я ведь не ошиблась? Это был Марк? Кто с ним? – Я стараюсь, чтобы мой голос звучал равнодушно, но он предательски дрожит.

- Обещаю, вы все узнаете. - Лев так увлеченно щелкает пультом, будто важнее этого ничего на свете нет.

- Когда?

- Когда придет время. Я заинтересован, уважаемая Елена Петровна, в вашем душевном спокойствии. Вы мне обещали шесть, нет – восемь картин. Эксперт в состоянии эмоциональной нестабильности ничего хорошего мне не предложит для инвестиций. Поэтому, извините!

- Бесчувственный жестокий сухарь, - шепчу я тихонько, отворачиваясь от него.

Лев Александрович находит, наконец, музыкальный канал и на меня обрушивается всей романтичной мощью Уитни Хьюстон с песней I Will Always Love You. Он специально что ли?

Поняв неуместность, Лев выключает телевизор и поворачивается ко мне. Внимательно сверлит взглядом, но я вновь непроницаема, как скала. Вижу свое отражение в зеркале - бледна, взъерошена, но вполне владею собой. Отбрасываю волосы со лба и поднимаю подбородок. Лев Александрович больше не увидит меня в растрепанных чувствах. Потерять самообладание – плохо, потерять его на глазах малознакомого мужчины – еще хуже.

Детектив некоторое время мнется, словно чувствует неловкость. Наконец, находит нужные слова:

- Елена, можно я так буду вас называть? Вы очень привлекательны, но для того дела, что нам предстоит, выглядите не совсем подобающе. У входа пакет с вещами. – Я открываю рот, чтобы возразить, но Лев Александрович предостерегающе поднимает руку. – Переоденьтесь, так надо. И не забудьте паспорт.

- Что мы будет делать?

- Я предлагаю вам узнать правду о самом безболезненном…

- О чем?

- О финансах. Собирайтесь, через пятнадцать минут жду вас в внизу в машине.

Хлопнув дверью, Лев выходит, оставив меня с кучей вопросов и непонятным пакетом.

14. Свинья от мужа

Открываю пакет и обнаруживаю приличный комплект одежды на каждый день – коричневые брюки, бежевый пуловер и укороченный плащ-тренч голубого цвета. Все моего размера, новенькое и с этикетками. Без претензии на изысканность, но по погоде.

Оказывается, Лев Александрович предусмотрителен и обладает отличным глазомером. Подобрать женские брюки без примерки – это верх мастерства.

С удовольствием переодеваюсь, всегда нравились такие вещи – удобные и без пафоса. Принимаю их без угрызений совести - потому что легко смогу вернуть Льву деньги. Хотя, если вспомнить последнюю фразу детектива, то правильнее будет сказать: «надеюсь, что смогу вернуть».

С обувью Лев Александрович, видимо, не стал экспериментировать, но в чемоданных запасах нашлись текстильные кроссовки.

Наскоро подкалываю длинные волосы. Все, я готова. С удовольствием оглядываю себя в зеркало, настроение поднимается, от того, что вижу себя в обновках. В голубом я смотрюсь по-девичьи молодо. Современный крой, актуальный оттенок… Почему я всегда думала, что такие фасоны и цвета не для моего возраста? Не для матери, жены, искусствоведа и эксперта? Вот глупости! Марк еще всегда фыркал, если я выглядела не так элегантно, как герцогиня Кембриджская. А я ведь слушалась! Удивительно… Сколько же у меня было ограничений и рамок?

На секунду задумываюсь, случайно или намеренно Лев Александрович решил подсунуть мне эти вещи? Явно знает, что такое я не ношу. Но зачем ему делать это специально? Показать, что мне идет голубой цвет? Вряд ли… Скорее всего консультанты накидали ему ходовые товары. Все, нужно выбросить эту мысль из головы!

Схватив сумку с паспортом спускаюсь на лифте в фойе. Проходя мимо стойки с консьержкой, пожирающей меня взглядом, притормаживаю и доброжелательно улыбаясь говорю:

- Еще не видел рыбок, но уверена, что релакс-зона на этаже - просто чудо. До свидания!

- Вы вернетесь?

- Вообще или сегодня? – интересуюсь я.

Собеседница временно столбенеет, пытаясь сформулировать столь же всеобъемлющий ответ.

- Вы же понимаете, как Лев Александрович скажет... – продолжаю я. После этих слов консьержка кивает, как китайский болванчик.

Гелентваген ждет меня у главного входа. Прыгаю на пассажирское сиденье и ловлю на себе одобрительный взгляд Льва Александровича. Доволен моим позитивным настроем и внешним видом. Что ж, отлично. Не хотелось бы видеть его хмурым и раздраженным. Даже в хорошем настроении он - не подарочек.

Выезжаем на Кутузовский проспект и лавируем в потоке машин. Второй раз меня уже не так напрягает высокая посадка сиденья и уверенная манера езды моего спутника. Да и что мне напрягаться из-за таких мелочей, когда в данный момент я, видимо, еду расследовать финансовые махинации своего благоверного. Все остальное блекнет рядом с таким масштабом. Кстати, куда мы едем?

- В банк, – сухо рявкает Лев Александрович. – Мы едем в банк.

Опасливо кошусь на него – я задала вопрос вслух или он читает мысли? Даже боюсь спрашивать, что мы там будем делать. Ловлю себя на мысли, что боюсь этого человека, но другой опоры у меня пока нет. Решаю держать с ним ушки на макушке и остаток пути провожу в молчании.

***

Молодая девушка-оператор бодро клацая пальцами по клавиатуре, отправляет на печать выписку по нашему семейному счету и передает мне еще теплый листок бумаги.

Смотрю на цифры, и они расплываются у меня в глазах. Сумма, которую я там вижу, не хватит даже на приличный ужин в ресторане. Он что, совсем охренел?

- Дайте еще, пожалуйста, выписку по движениям средств за последние три месяца, – просит Лев. И через минуту у меня вновь округляются глаза, с трудом сдерживаю нецензурную брань.

- Да как он мог! – только и в состоянии я воскликнуть.

- Легко мог, у вас же семейный счет. А вам, дорогая Елена Петровна, надо было подключать СМС информирование о движении средств…

- Да, оплата за оповещение всего 79 рублей в месяц, - встревает оператор.

Лев зыркает на нее и трогает меня за локоть.

- Берите бумаги и пойдемте в машину.

Пытается поддерживать меня, но я нетерпеливо выдергиваю руку и гордо топаю одна к выходу. Еще не хватало, чтобы меня выводили отсюда сломленную, словно бабушку, которую обчистили телефонные мошенники.

Уже привычно прыгаю на пассажирское сиденье и вновь рассматриваю цифры. Это немыслимо! Еще три месяца назад у нас на счету была приличная сумма. Не космическая, но очень даже значимая. С каждого крупного проекта Марк откладывал деньги на наш счет, мы планировали потратить эти деньги на девочек – купить им жилье в приданное, обеспечить хорошее образование.

И вот сейчас я вижу, как будущее моих детей было уничтожено три месяца назад, когда мой драгоценный супруг, не говоря ни слова, вдруг решил снять большую часть денег. А потом неоднократно снимал более скромные суммы, пока не выдоил счет до донышка.

- Вы знаете, куда он потратил деньги?

- Да, - глухо отвечает Лев Александрович, – он купил квартиру.

- Квартиру? Зачем? – мои глаза округляются в удивлении, но я спокойна. Все-таки жилье – это рациональная трата. Покупку бриллиантов или путевки на Шри-Ланку я бы восприняла, как удар. Но это… Может быть он вложил деньги в квартиру, чтобы они не обесценились?

- Я бы на вашем месте спросил – «где?»

- Ну и где же?

- В доме, где вы сейчас живете.

Я уже держу наготове следующий вопрос, но после ответа Льва закрываю рот и мрачно молчу. Местоположение квартиры многое объясняет. Жилье в таком доме – демонстрация статуса, а не инвестиция. Интересно, откуда он взял оставшиеся деньги? Ведь даже не скромную однушку ему бы не хватило? Кулаки сжимаются и будь сейчас Марк передо мной, ему бы не поздоровилось! Вот этого я ему точно не прощу! Он просто уничтожил будущее наших детей. Из-за своих хотелок. Не сказав мне!

– А вы откуда это знаете? – интересуюсь я, хмуро.

- Это дом, который строила моя компания, и сейчас управляет им. Найти все данные о покупке Марка мне не трудно. Ваша встреча с мужем не была запланирована, но все к лучшему. И это еще не все, что я мог вам рассказать.

15. Салатовые сапоги

Есть пропасти, в которые человеку лучше не заглядывать, потому что там нет ничего, кроме лжи, грязи и подлости. Я один раз заглянул, и с трудом выдержал правду, которая мне открылась. Но сейчас не об этом.

Я увидел ее впервые на выставке, куда пришел по приглашению знакомой. Она стояла рядом с безумной современной инсталляцией, и вдохновенно рассказывала слушателям, как значимы салатовые резиновые сапоги, стоящие на крышке канализационного люка.

На мой взгляд сапоги в качестве предмета искусства были ужасны – обычные заурядные калоши мерзкого цвета. Что в них художественного? Но меня привлек ее пыл. И что такого, если я послушаю минутку с бокалом?

Помню, что она была одета в строгое темное платье с отложным воротничком. Выглядела, как директор школы. Хотя к ее сияющим карим глазам подошло бы что-то другое. Что-то свободное и яркое, как она сама. Я разглядывал изящную линию ее бедер, цедил мерзкое сладкое шампанское, и лениво вслушивался в бред, который она несла. Голос звонкий, увлекающий. Чувствуется, что она прямо балдеет от этих инсталляций. И я ведь увлекся и на какую-то минуту ей поверил! Будто пелена упала с глаз – смотрю и вижу в этом псевдохудожественном бреде смыслы и глубину. Как художник через яркую метафору пытался выразить "тоску по несбывшейся надежде", а "фундаментом для этой яркой мечты служит каналлизационный люк, символизирующий всю грязь и тяжесть реальности". Прямо проняло меня от ее слов!

Встряхнул головой, чтобы отогнать наваждение, и передо мной опять - тупейшие сапоги на уродливом канализационном люке. Не иначе, как шампанское в голову ударило.

Забыл про этот случай на пару лет, только почему-то купил себе салатовые кроссовки. Яркие, смелые, необычные… И черти куда мне их надеть. На пробежке будет выглядеть, будто обмотал ноги сигнальными жилетами. Так и стоят в коробке.

А потом Оксана как-то фыркнула, что у меня не квартира, а «старая холостяцкая берлога». Потом что-то подобное заявила Оля и Офелия. Видимо у девочек из эскорта на букву О – Особые эстетические запросы. И я подумал, что неплохо добавить уюта – а то как-то странно, руководитель строительного холдинга, а дома никакого намека на элитарность. И тут я снова вспомнил о даме из галереи.

Нашел ее через хорошую знакомую. Договорились с ней, приехал, показал фотографии. Она забавно морщила носик и пыталась быть максимально тактичной. Получалось не очень, я видел, что она солидарна с Оксаной. И с Офелией. То есть тоже, считала, что у меня – берлога. Фифа, что с нее взять.

Через неделю позвонила сама, пригласила посмотреть работы, которые подобрала. Я сразу отмел «керамику для украшения каминной полки» и «ковер в стиле династии Сефевидов». Первое – пылесборник, второе – дороговато. Но картины зашли.

Ничего особенного в них не было. Даже не так. В них вообще ничего не было – не фигур, ни сюжета. Но почему-то они оказались прямо на своем месте.

Этот «Дождь в Сокольниках» я рассматривал раз сто, не меньше. Клянусь, ничего в этом не понимаю и не могу объяснить почему, но с этим дождем стало уютнее и спокойнее. Я даже стал лучше спать, и сны такие хорошие, светлые... Все чаще стал подумывать, что надо обои переклеить и лепнину убрать. Чувствую, лучше будет.

Конечно я знал, что она замужем и с детьми. Но я ни на что и не претендовал, и уж, конечно, не был влюблен – это я себе давно запретил. Ну так… Симпатичная, изящная женщина, немного странная, на мой взгляд. Очень страстная и необузданная, как мужчина, я это чувствовал.

Смотрел на нее, как на это ее гребаный «Дождь в Сокольниках» - ничего не понимаю, но что-то в этом есть.

Я бы и забыл про нее, и про эти уродские салатовые сапоги. Но вдруг, однажды, когда подписывал бумаги, на одном из листочков мелькнула ее фамилия. Присмотрелся, а это не она, а ее муж. Он купил квартиру.

Замечательно. У семьи жилье – у меня прибыль.

Документы были в полном порядке. Квартира оформлена на супруга, выплата напрямую, без участия банка. Просто идеальная сделка. Но что-то царапнуло и напрягло...

16. Договор с Совой

Сижу в кабинете Ритки и потягиваю виски, заботливо предложенное старой подругой. Сама Рита нахохлилась в уголке и склонив коротко стриженную голову, нервно барабанит по подлокотнику кресла. Столько лет не мог понять, кого она мне напоминает, а сейчас понял – сову!

В длинной юбке из нелепых лоскутков, сшитой каким-то крутым модельером, с обесцвеченным ежиком и в этих старомодных очках… Стопроцентная сова. Полярная. Но для окружающих сразу видно – богема. Еще бы, целая хозяйка галереи! Видная особа в светских кругах. Не баран чихнул! А для меня просто Ритка, с которой в детстве рядом на горшках сидели.

И вот далась мне ее сотрудница! Какого хрена я влез в это все, не знаю. Однажды был в такой ситуации, теперь не могу пройти мимо. Доморощенные психологи назовут мой поступок «незакрытым гештальтом», я надеюсь, у меня просто врожденная тяга к справедливости.

- Лев, ты уверен, что это правда? – наконец-то она перестала добласить пальцами и обратилась ко мне. Раздражало, реально.

- Да, Рита, на все сто.

- Подумаешь, купил мужик квартиру. Шальные деньги появились, дочкам оставит потом. Не, ты прав… Это подозрительно, хотя бы потому, что Ленка ни сном ни духом. Я-то знаю.

- Рит, я что тебе мальчик, который свежие сплетни принес? Я Ленку твою там ни разу не видел. Зато муж ее шныряет туда-сюда, иногда с девушкой.

- Да ладно тебе. Такая семья хорошая. Может, это дизайнер?

Усмехаюсь уголком рта, она меня за идиота что ли держит?

- Тебе так важна профессия женщины, с которой Марк устраивает козьи потягушки? – хмыкаю я.

- Фу, Лев, что за выражения. – Рита небрежно машет рукой, демонстрируя пренебрежение к моим плебейским замашкам.

- К тому же я точно знаю, что Илона Быстрицкая не дизайнер, – отпиваю глоток и с интересом наблюдаю за сменой эмоций на лице Ритки. Недоверие сменяется недоумением, а потом -удивлением. Фраза, которую она собиралась сказать будто застревает в гортани, глаза становятся больше оправы.

Она даже подается вперед всем корпусом:

- Ты хочешь сказать…

- Да, - неторопливо делаю еще один глоток.

- Да ну бро-о-о-сь…

- Слушай, ты не думаешь, почему я здесь сижу вообще? Пришел, бухаю, другого мужика подставляю… Думаешь, мне заняться нечем? Как ты считаешь?

- Я считаю, что у тебя появился шанс отомстить папашке через дочку. Тогда иди к нему, расскажи все, пусть выпорет деточку и немного пострадает. Чего ко мне тогда пришел? Неужели за виски? – Ритка презрительно усмехается.

- Нет, мне плевать на Димку. Хотя, признаюсь, греет душу, что дочка недалеко от папочки ушла. Хорошее воспитание дал.

- А чего хочешь тогда?

- Мне жалко ее.

- Кого?

- Ленку твою. Я же навел справки, Димка Быстрицкий – партнер этого гулящего чмыря. Ну Ленкиного мужа. Расскажу я все, Быстрицкий-старший дочку подальше от позора в санаторий на Мальдивы отправит отдыхать, а потом вытащит деньги из проекта. И пойдет твоя Ленка с малыми на улицу жить. А тут еще выяснится, что не только денег нет, но и муж-скотина.

- Нда, история…

- Ты же помнишь, из-за Димки, моя жизнь разобралась, как паззл. Еле собрал ее по кусочкам. И теперь из-за его дочки еще чья-то жизнь пойдет под откос.

- Да, мужа она обожает.

- Вот и представь, что будет, если она узнает? Цинично обманывать человека, который тебе верит – это верх подлости. Ладно бы к разрыву все шло или она ему мозг ела десертной ложкой.

Рита задумчиво снимает очки и протирает их белоснежным платочком. Потом поднимает взгляд на меня. Как у многих близоруких людей, без очков ее глаза кажутся беззащитными и встревоженными.

- Лев, она не узнает. Она так его любит, что не заметит ничего.

- А вдруг? На улице встретит или расскажет кто?

- Да, тяжело. Лучше бы и я не знала этого. Как в глаза ей смотреть? – Рита надевает очки и вновь становится похожа на мудрую сову. – Лев, давай не будем, а? Думаю, что все успокоится. Марк перебесится, вернется в семью… Это дело времени. Поэтому наше с тобой дело, не лезть и убеждать, что все будет хорошо.

- Только это не сработает, если она что-то заподозрит или узнает. Давай так, если она заведется, а ты успокоить не можешь, дай ей мою визитку. Скажи, что я адвокат по разводам или детектив, не важно. Если что-то можно исправить, я постараюсь это сделать. Даже с Марком вашим поговорю, если надо.

- Лев, ты не видишь в этом случае перст провидения?

Я только презрительно хмыкаю в ответ и прикладываюсь к бокалу.

- Видишь, - задумчиво утверждает Рита, - потому не смог пройти мимо.

17. Разрушение ванильного мира

- И это еще не все, что я знаю о вашем муже, - говорит Лев. И от этих слов меня начинает колотить мерзкая дрожь. Что еще за недомолвки?

А тот, как специально, молчит. Может быть следит за дорогой или подбирает тактичные слова, но выглядит, как актер удерживающий паузу перед ключевой репликой. Побаиваюсь в присутствии своего сурового провожатого проявить нетерпение, молча кусаю губы и прокручиваю в голове варианты.

Только не беременность! Пожалуйста, только не говори, что у него будет ребенок от другой женщины. Этот вариант мне кажется самым страшным из возможных бедствий. Такого я не переживу!

Пожалуйста, только не это… Колочу ножкой в нетерпении. Ну же… Не молчи!

Наконец, Лев Александрович, видимо, устав подбирать подходящую фразу, выдавливает из себя:

- Ваш муж банкрот, - и снова молчит, вцепившись в руль.

Я с облегчением выдыхаю. Отпускаю ручку двери, в которую, оказывается, вцепилась от волнения, и откидываюсь назад. Он имел в виду всего лишь деньги. Какая глупость и мелочь. Не важно, заработаем еще.

Лев с удивлением посматривает на меня, такая расслабленная реакция его тревожит.

- Я не понимаю. Вам что, все равно?

- Вообще-то нет. Но я представила самое страшное.

- И что же?

Стесняюсь вслух произносить то, что меня тревожит. Будто страхи могут материализоваться. Но понимаю, что Лев Александрович не из тех, кто оставит вопрос висеть в воздухе. Поэтому вымученно шепчу:

- Я боюсь, что у него будет ребенок, – немного помолчав, добавляю сдавленно, - на стороне.

Лев кривится:

- Блин, ваш муж оставил свою семью без денег, а вы переживаете по какому-то надуманному поводу. И что бы вы сделали, если бы его любовница забеременела?