Там, где застыл июль

Вязкие, крадущиеся, будто кто-то в огромных сапогах шёл по высокой мокрой траве. Марат затаил дыхание.

Неизвестный медленно провёл чем-то шершавым вдоль бревенчатой стены и остановился. Марату показалось, что он физически чувствует, как этот некто прижал ладонь к доскам — прямо напротив его кровати. Зажав рот рукой, парень беззвучно выпустил воздух сквозь пальцы. Этот кто-то точно знал, что он здесь. На старой веранде, под марлевым пологом, где бабушка строго-настрого запретила ему спать.

Где-то под окном сухо хрустнула сломанная ветка. Звук шагов у стены на мгновение затих, а затем начал удаляться в глубину двора.

Стараясь не скрипеть пружинами, Марат по-кошачьи сполз на пол, присел и прислушался. Стояла оглушительная тишина, замолчали даже ночные сверчки. Он пригнулся и, вытянув руки, наощупь двинулся к выходу, пытаясь сориентироваться во мраке. Пальцы тряслись. Дыхание перехватывало, он прерывисто ловил воздух носом. Тяжёлая створка поддалась под ладонями, коротко скрипнув.

В сенях было ещё темнее. Короткий коридор, поворот налево — и вот уже вход в избу. На цыпочках Марат ступил на прохладные доски. В момент, когда его пальцы почти коснулись круглой металлической ручки, со стороны крыльца с резким треском распахнулась уличная дверь. Он врос в пол и с усилием заставил себя не заорать на весь дом.

— Марат?! — Дед в накинутом на плечи брезентовом плаще уставился на замершего внука. — Ты пошто полуночничаешь? Бабушка обыскалась уже! Сказал бы хоть, куда пошёл.

— Я... простите. — Марат шумно выдохнул, чувствуя, как отступает дикий испуг. Сердце всё ещё колотилось в горле. — Деда... а ты никого сейчас не видел у веранды?

— Кого? — Дед приподнял густые брови.

— Ну... никто там снаружи не ходил?

— Да ты что! Там же с той стороны всё дровами завалено, аккурат под самые окна поленница сложена, кто там пройдёт-то? Приснилось али чего?

— Да... то есть нет. Показалось, наверное. — Марат с трудом сглотнул сухой ком. В голове набатом стучала дедовская фраза: завалено дровами. — А ты сам где был?

— Так куриц закрывал на заднем дворе. Лиса повадилась, никакого спасу от неё нет, утащит несушку — ищи свищи. Стеречь теперь этот курятник надо. — Дед вздохнул и подтолкнул внука к двери. — Ну, чего прирос? Пошли в избу. Анька спит уже, поди, с бабушкой, одни мы с тобой ползаем по темноте.

Завернувшись в одеяло, Марат прокручивал в мыслях слова деда. Он ведь сам помогал ему складывать эти колотые берёзовые чурбаки в начале лета — аккурат под самую стену веранды, плотно, чуть ли не выше человеческого роста. Дед не врал, и от осознания этого по спине снова поползли ледяные мурашки.

Марат поёжился, натягивая край ткани под самый нос. У деда сапоги кирзовые, тяжёлые. Да и курятник совсем в другой стороне — чего ради ему шастать у веранды? Он точно не стал бы.

Парень зажмурился, стараясь не дышать. Всё приснилось. Он просто надышался пыли там, в полумраке, вот и показалось... За стеной глухо и знакомо забили соседские часы.