Там, где застыл июль

Пора было устроиться поудобнее. Марат подошёл к кровати, откинул в сторону жёлтый марлевый полог и залез внутрь. Металлические пружины сетки заскрипели под его весом. Кровать была огромной, провисшей и покатой, словно лодочное дно. Марат качнулся из стороны в сторону и на мгновение почувствовал себя то ли капитаном на палубе попавшего в шторм корабля, то ли всадником на спине мерно шагающего верблюда.

Он задёрнул за собой марлю и лёг на подушку. За окном уже догорал день, и сквозь сводчатые стёкла пробивался лишь блёклый, сизый свет позднего вечера. От тишины и сытости его наконец-то потянуло в сон.

На веранде царила кромешная, глухая темнота. Марат открыл глаза и вперился взглядом во мрак, не понимая, отчего проснулся. На веранде царила кромешная, глухая темнота. Сердце гулко колотилось у самых рёбер, вспыхнувший внутри жар мгновенно сменился ледяным ознобом, а по спине покатился пот. Он попытался дышать носом, силясь успокоиться, но на очередном вдохе замер — снаружи, у самого фундамента, раздались шаги.

Вязкие, крадущиеся, будто кто-то в огромных сапогах шёл по высокой мокрой траве. Марат затаил дыхание.

Неизвестный медленно провёл чем-то шершавым вдоль бревенчатой стены и остановился. Марату показалось, что он физически чувствует, как этот некто прижал ладонь к доскам — прямо напротив его кровати. Зажав рот рукой, парень беззвучно выпустил воздух сквозь пальцы. Этот кто-то точно знал, что он здесь. На старой веранде, под марлевым пологом, где бабушка строго-настрого запретила ему спать.

Где-то под окном сухо хрустнула сломанная ветка. Звук шагов у стены на мгновение затих, а затем начал удаляться в глубину двора.

Стараясь не скрипеть пружинами, Марат по-кошачьи сполз на пол, присел и прислушался. Стояла оглушительная тишина, замолчали даже ночные сверчки. Он пригнулся и, вытянув руки, наощупь двинулся к выходу, пытаясь сориентироваться во мраке. Пальцы тряслись. Дыхание перехватывало, он прерывисто ловил воздух носом. Тяжёлая створка поддалась под ладонями, коротко скрипнув.

В сенях было ещё темнее. Короткий коридор, поворот налево — и вот уже вход в избу. На цыпочках Марат ступил на прохладные доски. В момент, когда его пальцы почти коснулись круглой металлической ручки, со стороны крыльца с резким треском распахнулась уличная дверь. Он врос в пол и с усилием заставил себя не заорать на весь дом.

— Марат?! — Дед в накинутом на плечи брезентовом плаще уставился на замершего внука. — Ты пошто полуночничаешь? Бабушка обыскалась уже! Сказал бы хоть, куда пошёл.

— Я... простите. — Марат шумно выдохнул, чувствуя, как отступает дикий испуг. Сердце всё ещё колотилось в горле. — Деда... а ты никого сейчас не видел у веранды?