Проклятие алой нити

— …лучше бы она ничего не знала, — тихо шептала одна. — Двор не любит любопытных.

— Тише ты, — оборвала её вторая. — И без того стены слушают.

Мираэлла вздрогнула, услышав снова эти слова — «лучше не знать». Они прозвучали здесь, в будничном перешёптывании, как эхо голоса Ваэриона. Раньше она сочла бы это простым сочувствием, теперь же в них слышалась угроза — тихая, привычная, ставшая частью дворцового воздуха.

У двери она на мгновение замерла, прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука. Но когда она толкнула дверь и вошла, краем глаза заметила, как в соседней нише мелькнула светлая ткань — и тут же исчезла.

Нина стояла там. Пряталась. Ждала.

На секунду их взгляды встретились. В глазах горничной мелькнул неподдельный ужас — но не только он: в нём была и тень облегчения, будто она устала таиться. Она хотела что-то сказать, но Мираэлла покачала головой, не давая ей шанса на оправдания.

— Не надо, — тихо произнесла принцесса, и в её голосе не было ни крика, ни упрёка — только ледяная усталость. — Просто уходи. И не попадайся мне на глаза.

Нина побледнела, её губы задрожали, будто она хотела выкрикнуть что-то в свою защиту, но вместо этого резко развернулась и убежала, шурша подолом по каменным плитам.

Мираэлла закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и на мгновение закрыла глаза. Алая нить на её запястье светилась ровным светом.

В полузаброшенном крыле, где коридоры терялись в густой тьме, в это самое время лорд Ваэрион стоял у узкого стрельчатого окна, глядя на багровый закат. Его пальцы сжимали каменный подоконник, а в глазах застыло то самое отстранённое выражение — не триумфа, а расчёта.

Рядом с ним из сгустка мрака медленно проступали очертания. Тень перестала быть просто отсутствием света: она оформилась в теневого двойника — точную копию Ваэриона, сотканную из вязкой тьмы. У двойника не было лица — лишь провал, в котором тлели два уголька глаз.

— Время истекает, — прошипела тень. — Ритуал нельзя откладывать.

Ваэрион не дрогнул.

— Я слышу, — спокойно ответил он. — И делаю ровно столько, сколько нужно.

Тень метнулась вперёд, её очертания исказились, будто от раздражения.

— Ты тянешь! Нам нужны зеркала. Без них ритуал не сработает. Они должны быть на месте до полнолуния.

Ваэрион медленно повернул голову. В его взгляде мелькнуло презрение.

— Зеркала будут. Я не позволю ошибке погубить всё. Мираэлла унаследовала упрямство отца — и его проницательность. Её нельзя просто убрать. Нужно, чтобы всё выглядело как воля судьбы.

— Она — помеха, — процедила тень. — Устрани её. Сейчас.

— Если я убью её открыто, дом восстанет. Нам нужна покорность, а не мятеж. Ритуал освятит мои действия. Сделает их неизбежными.

Тень зашипела, её форма на миг расплылась, а затем снова собралась в плотную фигуру.

— Хорошо, — наконец процедила она. — Действуй по-своему. Но помни: до полнолуния осталось мало времени. Если к тому моменту зеркала не будут собраны и расставлены по местам… — она наклонила голову, и тьма вокруг неё сгустилась. — Мы не простим промедления.

С этими словами двойник втянулся в самого Ваэриона. Лорд на мгновение замер, будто что-то тяжёлое скользнуло по его коже изнутри, а затем глубоко вздохнул, расправил плечи и направился прочь из комнаты.

И где-то в другом конце дворца Мираэлла, сама того не ведая, на мгновение замерла, будто почувствовав этот ледяной сквозняк, пронёсшийся по коридорам. Алая нить на её запястье вспыхнула, предупреждая, напоминая, что враг не спит и время действительно на исходе. Но она тут же встряхнулась, отгоняя это странное ощущение, и снова сосредоточилась на словах Элиана.

Теперь она знала: медлить нельзя.