Венценосные меж гранями иллюзий

– Ты не представляешь, с каким огнём играешь, – зло ощерившись и склонившись так, что до лица Минервы оставалось всего пара сантиметров, процедил Хайс. – И ты доиграешься, Мина. Раздвинешь ноги и будешь меня умолять, чтобы я не останавливался.

– Я запишу это в список ваших нездоровых фантазий, господин Шомейн, – ничуть не дрогнув, ответила доктор, глядя ему прямо в глаза. – Что-то ещё? Или вы всё-таки хотите в первый же день опробовать изолятор, чтобы сын вами точно гордился?

– Стерва! – рыкнул Хайс ей прямо в лицо, но резко отстранился и покинул кабинет, всеми силами пытаясь утихомирить рвущуюся наружу звериную суть.

Глава 3

Стук. И снова, и снова… Казалось, кому-то очень сильно хотелось, чтобы ему также по голове постучали. Бормоча проклятия, Хайс приподнял голову над подушками и недовольно рыкнул в сторону двери, разрешая неугомонному дятлу войти. И почему он должен терпеть всё это?

По полу простучали каблуки, и возле постели Хайса нарисовалась миловидная старушка с очень глубоким и проницательным взглядом. Простое синее платье слегка висело на сухой фигуре, подпоясанное таким же простым синим поясом. Хайс уже понял, что весь персонал не-психушки одет в такую вот не-форму, разумеется, подогнанную под пол носителя. Смерив не-надзирательницу недовольным взглядом, он криво ухмыльнулся.

– Доброе утро, господин Шомейн, – безучастным голосом обратилась к нему пожилая сотрудница. – Напоминаю вам, что через полчаса столовая закроется до обеда.

Тяжело вздохнув, Хайс сел на кровати и провёл руками по лицу. Всё вокруг его раздражало и казалось, что это старость, оттого раздражение только увеличивалось. Нет уж, у него есть ещё в запасе с полдесятка лет перед полным угасанием, и пару лет, пока он не начнёт постепенно превращаться в старика. Как обманчива жизнь ксайтарна… Вроде бы, всё время молод, а потом раз – и старик…

– Я не голоден в этом плане, – пробормотал Хайс, – а в том, в котором голоден… мне, похоже, специально прислали вас, чтобы я не смог этот голод утолить.

Старушка свела брови и поджала губы, если бы не работа и не тщеславный принц перед ней, она его отчитала бы от души. Увы, женщине пришлось улыбнуться фальшивой улыбкой и спокойно отреагировать на поддёвку:

– Как скажете, моё дело – предупредить.

– У меня есть какие-то обязательные… ну, там, процедуры, – он поморщился, – которые я обязан посещать?

– Кроме кабинета госпожи Риентальд пока что никаких, – сдержанно ответила сотрудница. – Она решает, необходимо ли вам что-то ещё.

– Пока не решила? – Хайс удивлённо поднял бровь, памятуя о их вчерашней встрече с доктором.

– Пока указаний нет, – старушка кивнула и пожала плечами, извлекла из большого кармана платья сложенный листок и протянула его Хайсу со словами: – Здесь есть активности, которые вы можете посещать по собственной инициативе. Хорошего дня.

Проводив её взглядом до двери, Хайс бесцеремонно скомкал бумагу и запустил ею в помойное ведро в углу. Промахнулся, выругался, но поднимать не стал. Двигаться вообще лишний раз не хотелось, но и сидеть скучать весь день смысла не было.

Лениво одеваясь в нечто, напоминавшее в его сознании тюремную робу светло-серого цвета, Хайс отметил про себя, что снова чувствует себя ребёнком в детском саду. Этого не делай, сюда не ходи, ешь по расписанию и даже не вздумай смотреть в сторону противоположного пола, не дорос ещё.

Громко фыркнув, Хайс поднялся и поплёлся к двери, сунув руки в карманы и вышибив её ногой. На звук тут же появился плечистый не-санитар, но Хайс смерил его насмешливо-скучающим взглядом и также вальяжно направился в сторону столовой, на местоположение которой указывали большие указатели на стене.

Скользя по ним взглядом, он подумал про себя: «Дойдёшь до конца лабиринта получишь хлебушек. И как я до такого докатился? Чую, этот санато-о-орий меня с ума сведёт быстрее любой психушки…»

В столовую из коридора вела широкая белая арка, сильно выделяющаяся на фоне тёмно-бордовой стены. «Карминдер» старательно пытался не выглядеть сумасшедшим домом, изображая из себя что-то вроде загородной резиденции каких-то невероятных размеров. У каждого обитателя была своя отдельная комната без решёток на окнах, что внушало Хайсу надежду, что совсем уж буйных психов здесь не держат.

С другой стороны, изолятор же в этом вылизанном чистилище имелся… Судя по его описанию, он ещё и мог сдержать буйного ксайтарна, а это уже был тревожный звонок. Да чего там говорить – целый набат для такого ненавистника запретов и правил, как Хайс. Впрочем, какое-то время «вести себя хорошо» он, пожалуй, сможет, вот только сколько это продлится – сказать сложно.

Если его стервозная докторша продолжит себя также вести, намеренно возбуждая и без того уже голодающее тело, привыкшее к каждодневной разрядке, есть не иллюзорный шанс, что от изолятора Хайса отделяли дни, а то и часы.

На лице расплылась самодовольная ухмылка, когда он представил, в каких позах Минерва будет выкрикивать его имя, извиваясь под ним на столе. Прищурившись, Хайс отметил, что отворачивать от себя приятные для тактильности формы не стоит, так что набор поз резко уменьшился…

Кто-то толкнул его под руку, и Хайс нахмурился, провожая взглядом точёную фигурку бестактной брюнетки, даже не удосужившуюся обернуться и извиниться. Стройное тело нахалки обтягивал такой же светло-серый комбинезон, как у Хайса, и в голову закралась очередная интересная мысль. Если за доктора непременно упекут в изолятор, то за пациентку… пардон, гостью, ничего же не будет?

О других обитателях Карминдера Хайс-то и не подумал. Скорее потому, что пациентами подобных заведений в его представлении ну никак не могли быть красивые женщины. Впрочем, торопиться с какими-то выводами он не стал, направившись к раздаче и скользя скучающим взглядом по представленному скудному выбору.

Поставив на поднос чашку кофе и разместив рядом с ним блюдце с большим круассаном, Хайс отыскал себе место за одним из деревянных лакированных столов, где сидел только какой-то осунувшийся скучающий тип, пустым взглядом уставившийся в свою тарелку и водящий в ней ложкой в худощавой руке.

Такое себе, но всё лучше, чем остальные столы, за которыми стоял галдёж или смех. Так и подумаешь, что это днйствительно санаторий, куда приехали отдыхать хорошие друзья. Ага, как же…

Подойдя ближе, Хайс понял, почему лысеющий хлюпик водил по тарелке рукой с зажатой в ней ложкой – мужчина просто студил горячую кашу, безостановочно на неё дуя. Как только рядом разместился Хайс, он еле слышно поздоровался и осторожно попробовал какую-то блёклую жижу, удовлетворённо себе кивнув.

Сидели молча, что Хайса более чем устраивало, но неугомонная брюнетка вновь попала в поле его зрения, поднявшись за своим столом и что-то декламируя над ним улюлюкающим слушателям. Всем поголовно – мужчинам, чего не мог отметить Хайс, как и отвести взгляд от такой яркой особы.

Пышные волосы цвета тёмной ночи с шоколадным отливом были собраны в высокий небрежный хвост, часть из них выбилась из него и непослушными прядями обрамляла красивое, но острое и хищное бледное лицо. На нём отчётливо выделялись тёмно-карие, почти чёрные, глаза, в которых явно присутствовал нездоровый, но манящий блеск.

Чёрно-белая, но при этом невероятно яркая, она привлекала к себе внимание всех присутствующих, и явно была довольна этим. Отпивая кофе, Хайс задумался, что, за неимением другого, на пару ночей вполне сойдёт. С учётом мужского внимания и любви к нему, проблем с такой девицей точно не должно было возникнуть.

Покосившись на своего соседа по столу, который собирался уходить, Хайс всё-таки обратился к нему:

– Эй, постой.

– Ринхард, – зачем-то представился тот скрипучим голосом и повернулся к Хайсу своим осунувшимся бледным лицом.

– Да без разницы, – хмыкнул принц. – Ты знаешь, что это за дамочка? – Он кивнул в сторону брюнетки.

– Райвенрия Таерсайт, – довольно легко выговорил Ринхард, очевидно, ксайтарнское имя. – Пожалуй, самая известная в стране нимфоманка. Не встречали раньше, господин Шомейн?

– Первый раз вижу, – пробормотал Хайс, ничуть не удивляясь, что его подданный безошибочно признал в нём принца. – Что значит нимфоманка?

– Женщина, находящаяся в постоянном состоянии неконтролируемого сексуального влечения и часто меняющая партнёров, – почесав переносицу, добродушно пояснил Ринхард. – Собственно, госпожа Таерсайт очень яркий пример данного психического расстройства. Насколько знаю от её обожателей, она никогда и ни с кем не… спит второй раз, чем сводит поклонников с ума. Хотя, если учесть, где мы находимся, это уже и не так страшно…

– Спасибо, Ринх, – ухмыльнулся Хайс и хлопнул мужчину по плечу, а тот закашлялся от хлопка тяжёлой ладони ксайтарна, – рад, что не я один это понимаю. Выходит, эта дамочка – как я, только баба? Очень интересно, – он оскалился самодовольной улыбкой. – Уверен, скоро она поменяет свои принципы насчёт единственного раза.

Поднявшись, Хайс оставил свой поднос на столе, а сам плавно направился к Райвенрии, как довольный кот. Она как раз завершила свою пламенную речь и собиралась уйти из столовой, но на полпути к выходу Хайс поймал её за локоть и безо всяких представлений и прелюдий спросил прямо:

– Переспим?

Тёмные глаза смерили его насмешливым взглядом, а ровная чёрная бровь изогнулась от удивления. Проведя пальцами по подбородку, деланно раздумывая, Райвенрия усмехнулась и ответила:

– Да ни за что на свете, Хайсик. Уж с кем-с кем, а с тобой я точно кувыркаться не буду.

– С чего это вдруг? – Голос Хайса звучал хрипло от накрывшего его с головой изумления.

Сделав к нему шаг и встав почти вплотную, она поманила его пальцем, показывая, чтобы он к ней склонился. Когда Хайс подчинился, Райвенрия заговорщическим, но томным низким голосом произнесла, кивая на тот стол, за которым недавно сидела:

– Посмотри на этих мужчин, мой дорогой принц. Каждый из них готов сейчас тебя разорвать от ревности и желания быть на твоём месте, чтобы позволить себе хотя бы такое вот расстояние между нашими телами. Мне также приятно видеть их одержимость, как тебе – такие же взгляды женщин на себе. Так скажи мне, какой толк спать с тобой? Ты ведь такой же, как я, и об этом вся страна знает. Падать на дно очередной твоей победой я не хочу, да и, поверь, и о тебе я забуду на следующий же день, как бы ты не был хорош. Мы одинаковые, Хайс, а притягиваются противоположности, – она провела пальцем от его шеи прямую линию вниз, но убрала руку в районе паха и громогласно рассмеялась.

Резко отстранившись, Райвенрия летящей походкой направилась к арке, оставляя за собой пьянящий шлейф цветочного аромата. Хайс так и остался стоять, провожая её ошеломлённым взглядом. Он не припоминал, чтобы ему хоть кто-то отказывал. И эта выскочка тоже не посмеет… Но, ведь уже посмела? Как?

Глава 4

Поёрзав на матрасе, Тая провела ладонями по лицу, прогоняя утреннюю дрёму. Она уже не помнила, когда последний раз так хорошо высыпалась, да ещё и ночью. Обычно это было рабочее время, но вот вчера…

Повернув голову в сторону, она нахмурилась. Её новоиспечённого соседа в спальне не было, и другая часть матраса пустовала. Что ж, уговор у них был на то, что он живёт в квартире неделю, но при этом Арт не должен же был перед ней отчитываться, когда и куда он уходит.

Интересно, кем он был по жизни? Беглым преступником, скрывающимся от закона? Это было бы самым логичным из всех вариантов, раз у него есть деньги, но номеру в гостинице Арт предпочёл её квартиру. Ещё и имя своё скрывать так было гораздо проще, она же не администратор в гостинице, которому нужны документы.

В таком случае, если копы его вычислят и заявятся сюда, отвертеться скорее всего не получится, и Тая станет соучастницей его преступлений или, как минимум, лицом, укрывающим преступника.

Сев на кровати, она потянулась за расчёской, лежащей на старой газете на полу. Иступлено водя ей по волосам, Тая призадумалась над своими выводами.

А так ли плохо будет загреметь в тюрьму? Она и так, по сути, всю свою жизнь провела в ней, но обычная в сравнении казалась не столь страшной, как та, в которой Тая застряла последние пятнадцать лет. И шанс, что её всё-таки убьют, в обычной тюрьме был поменьше.

Кажется, что-то в этом было… Лениво поднявшись, Тая сняла с себя дурацкое блестящее платье, в котором так и уснула вчера, сменила бельё и надела пушистую домашнюю пижаму. Стало уютно и тепло, напоминая, как мало нужно было для счастья. Вещи она отнесла в ванную, где закинула их в стоящий на полу таз. Стирать приходилось руками, так как на стиральную машину у неё не хватало денег, и о таком оставалось только мечтать.

В тазу обнаружилась мужская чёрная футболка, и Тая закатила глаза, вспоминая, что не все моменты быта они обговорили с Артом. Если он наивно надеялся, что она будет его обслуживать, как жена или мама… то, в принципе, это было возможно только за отдельную плату. Правда, как об этом сообщить двухметровому огромному преступнику со шрамами на лице и не попасть под раздачу от него, Тая не представляла.

Умывшись и закрыв кран, она услышала, как хлопнула входная дверь. Высунув любопытный нос в прихожую, Тая прищурилась и поинтересовалась у вошедшего Арта:

– А ключи ты где взял?

– На крючке, – поставив в прихожей огромные пакеты из супермаркета неподалёку, он принялся разуваться, снимая тяжёлые военные ботинки. – Или ты их не для меня оставила?

– Они там всегда висят, – буднично ответила Тая, выходя из ванной и закрывая за собой дверь. – Можешь пользоваться, я уже и забыла про них.

На удивлённый взгляд Арта она пояснила:

– Я не закрываю дверь в квартиру, здесь нечего красть. Местная шпана в курсе, кому принадлежит это здание, и лишний раз сюда носа не суёт. А от домофона есть код, но, если тебе лень запоминать, бери ключи. Я не против. Только оставить не забудь, когда съедешь.

– Договорились, – прогудел он низким голосом, взял пакеты и понёс их на кухню.

Тая поплелась следом, поставила на плиту старый потёртый чайник, наполовину наполненный водой, и забралась с ногами на табурет. Она меланхолично следила за тем, как Арт достаёт из пакетов много всякого съестного, чувствуя, как в животе сжимается узел от голода. В целом, стирать и убирать за еду – вполне подходящий обмен, чтобы совсем не оголодать, много-то и не надо.

Разложив продукты в холодильник, чрево которого отродясь не видело такого многообразия, Арт нахмурился, подошёл к плите и выключил ещё не успевший закипеть на ней чайник.

– Эй, он ещё не закипел, – пробормотала Тая и хотела было подняться, чтобы включить вновь, но Арт обернулся и наставительно произнёс:

– Гонять чаи на голодный желудок не самая здравая идея. Приготовлю, поешь, тогда и нальёшь себе чая или кофе, – он покосился на сиротливую дешёвую пачку с чайными пакетиками, сделал вывод и лукаво пригрозил ей пальцем, улыбаясь уголком рта.

Смутившись, Тая буквально зависла от его слов, следя, как мужчина стал вальяжно располагаться на кухне, доставая из второго пакета деревянную доску для нарезания, небольшую сковородку и внушительного размера кухонный нож. От этого зрелища у Таи отвисла челюсть, и она изумлённо переспросила, не веря услышанному:

– Ты… будешь готовить?

– Да, – коротко ответил Арт, отправляясь с большим куском мяса в руках к раковине. – А что? У меня нет никаких физических ограничений для совершения подобных действий.

Пока шуршала вода, Тая пыталась переварить сказанное её гостем. Приготовит, накормит… вчера спать уложил… Может, Джеф её убил и она оказалась в какой-то старой сказке? Да нет, там бы точно был дворец и принц, а не её обшарпанная квартирка и огромный бугай в чёрном худи. Вроде, вполне похоже на реальность, только какую-то странную и непривычную.

Тем временем, Арт с сомнением посмотрел на столешницу, заваленную всяким хламом из серии «вдруг однажды пригодится», положил шмоток мяса на доску и принёс её к столу. Закатав по локоть рукава, он принялся умело нарезать мясо на тонкие кусочки, а Тая поднялась, собираясь прибрать на столешнице.

– Сиди, – пробурчал тихий мужской голос, – успеется. Мне и так вполне удобно.

Замявшись, Тая вновь сжалась на табурете, внимательно смотря за аккуратными, но мощными движениями его крепких рук. Почему-то ей казалось, что при всём его устрашающем виде, Арт никак не выглядел бандитом. Уж этих-то товарищей она навидалась с лихвой и легко могла разглядеть даже в толпе. Вместо этого её осенила совсем иная мысль:

– Арт, если не хочешь, не отвечай. Ты… был на войне?

Нож в его руке резко стукнул по деревянной поверхности и замер на ней, а сам Арт резко поднял на неё тяжёлый взгляд серо-голубых глаз. Угадала. Но – лучше бы не спрашивала. Обхватив себя за плечи руками, Тая сжалась ещё больше, будто её сейчас будут бить, но Арт вернулся к нарезанию мяса и спокойным голосом ответил:

– Был. И ни один год. До самого перемирия.

– Прости, что спросила, – тихо выдохнула она и поспешила перевести тему: – Чем я могу тебе помочь?

– Можешь мне что-нибудь рассказать, – сухо ответил он и поднялся, чтобы выложить мясо на сковороду, предварительно растопив в ней немалый кусок масла.

– Да мне особо нечего, – откликнулась Тая, – я нигде не была, и половину жизни прожила тут, а другую…

Опустив голову, она запнулась, наблюдая за Артом исподлобья. Кому могла быть интересна её история? Никому, конечно. Накрыв сковороду крышкой, Арт обернулся и вопросительно поднял густые чёрные брови, явно ожидая продолжения.

– Ну… это не то, о чём обычно говорят, – вздохнула Тая, но любопытство в глазах её собеседника никуда не делось, поэтому она сдалась и коротко рассказала: – Я не знаю, кем были мои родители, потому что выросла в детдоме. Как я туда попала и когда – мне не рассказали. Сколько себя помню, всегда там была. Как выживать в этом большом мире нас не учили, потому что всем было плевать… став совершеннолетний и упорхнув в «жизнь за забором», я очень быстро попала в долговую яму, выход из которой мне предложили лишь один. Предшественник Джефа по имени Том был не таким жестоким, но очень быстро пояснил мне, что выбраться из долгов я не смогу. Никогда. Потому что плевать они хотели на эти копейки, моё тело приносит гораздо больше… – стушевавшись, Тая отвернулась, не желая видеть в глазах Арта осуждение и омерзение. Её давно уже такое не трогало, но сейчас почему-то очень не хотелось увидеть это именно в его глазах.

– Вот ведь ублюдки, – неожиданно заключил он, открыл крышку сковородки и перевернул начавшее скворчать мясо. – Ты не думала сходить в полицию с этим?

– Нет! – выпалила Тая, вскакивая на ноги. – Только не сообщай им, пожалуйста!

– Почему? – Арт накрыл сковороду крышкой и осторожно коснулся ладонями плеч Таи, усаживая её обратно на табурет.

– Меня убьют быстрее, чем я успею пикнуть. – Её голос дрожал, а глаза бегали по суровому лицу Арта, ища понимания.

– Даже прямо в участке? – не поверил он.

– Даже, – уверенно кивнула она, подчиняясь и усаживаясь на табурет. – Пожалуйста…

– Ладно, – Арт скрипнул зубами и направился к холодильнику, доставая оттуда овощи.

Следя за тем, как он неспешно продолжил готовить, Тая порывалась спросить что-то ещё о загадочном соседе, но она опасалась быть навязчивой. Рассказать чего-то хорошего ему Тая тоже не могла – такого в её жизни просто не было, поэтому она сидела на табурете и старалась дышать как можно тише, как будто её тут и не было.

Арт тоже молчал, в задумчивости излучая явное негодование, и Тая решила его лишний раз не злить. В глубине души она осознавала, что он всё-таки был не из тех мужчин, что вымещали свою несостоятельность в том, что поднимали руку на женщину, но осторожность лишней не бывала никогда: этот урок Тая хорошо запомнила на всю жизнь.

Кухня наполнилась приятным ароматом еды, и в её животе предательски заурчало. Уловив этот звук, Арт хитро улыбнулся, и в уголках его глаз набежали морщинки – улыбка была доброй и искренней.

– Почти готово, – заговорщически сообщил он, возвращая чайник на конфорку и включая её. – Надеюсь, получилось сносно. Я не так уж и часто готовил в своей жизни.

– А почему вдруг здесь решил? – Тая прикусила губу, понимая глупость своего вопроса и очевидный ответ на него: потому что она не готовила, вот почему. Мужчины любят хорошо поесть – так в сериалах показывали, пока был жив старенький телевизор, принесённый ей с помойки.

– Последнее время стал находить утешение в обычных бытовых делах, – добродушно ответил Арт, отыскав стопку одноразовых тарелок и накладывая со сковородки в одну из них порцию для девушки. – Когда делаешь что-то самое обычное, но для кого-то приятное, чувствуешь себя… – он запнулся, ставя тарелку перед Таей, а она догадалась и завершила его фразу:

– …живым. Да, мне тоже так кажется, но… знаешь, иногда не хочется быть живой. Я не хочу уже ничего вообще. Живу, как замученная муха в стеклянной банке, и каждый день как последний.

– Даже если и так, разве это не повод брать от жизни всё, а не прозябать в своей коробке? – он обвёл рукой пространство вокруг и направился к столешнице, отыскав там вилки и вернувшись с ними к столу.

– Нет, не повод, – отрезала Тая, принимая из его рук вилку и наблюдая, как Арт ещё и поставил на стол чашки, разливая в них чай. – Просто кто-то – да, живёт полной жизнью, а кто-то не такой, и хочет, чтобы эти вот наполненные от него отстали. У всех своя стезя. Мне любой шаг в сторону очень дорого обойдётся, – она покосилась на Арта и приступила к еде, чтобы все недобрые мысли провалились в желудок и так там и остались.

– Очень необычное мнение, – отметил Арт, проводя ладонью по коротко стриженной голове, и пожелал ей приятного аппетита.

– Спасибо, взаимно, – кивнула Тая, не в силах оторваться от самого вкусного рагу в своей жизни. – Просто невероятно вкусно, у тебя талант.

– Приятно слышать, – Арт смутился и замолчал, и при его комплекции и устрашающем виде это выглядело довольно мило.

Убираться после обеда он ей тоже не дал, отправив отдыхать. Тая встрепенулась и посмотрела на маленькие часы, приехавшие в квартиру вместе со стареньким телевизором, но прожившие гораздо дольше. Сегодня была её смена помощницей в баре, и на работе надо было оказаться как можно раньше.

Поблагодарив ещё раз Арта за вкусный обед, Тая быстро собралась и отправилась на работу. Впервые она вышла из своей квартиры и задумалась, что та как будто бы только сейчас стала тем самым «домом», куда обычные люди так стремятся после тяжёлого дня. Поскорее вернуться туда, где уютно, тепло и есть тот, кто о тебе заботится…

Глава 5

Весь день прошёл как в тумане. Пелена злости и гнева застила взгляд и не давала собрать себя воедино и мыслить здраво. Хайсу хотелось что-то сломать, разбить, уничтожить, сжечь… В общем-то, он уже случайно разнёс недавно на парковке целый ряд автомобилей, просто попавших ему под руку… Ну, лапу… Да и что с того? Стерс всё равно возместил все убытки владельцам, а казна ни капли не опустела от этого.

В итоге буйного злодея упекли сюда, чтобы учился контролировать свой гнев. Хайс честно пытался, даже пошёл в уборную и умылся, но кран прыснул ему в лицо неприятной струёй, а сейчас был выкручен его руками несколько раз и напоминал уродливую косичку. Случайно!

Выругавшись, он выломал его до конца, и как ни в чём не бывало выбросил в помойное ведро. Треклятая баба! Одинаковые они, как же! Женщины так себя не ведут, они смотрят преданными глазками и ждут, что мужчина будет принадлежать только им на веки вечные, а не это вот… Попользовалась и забыла! Как-то… ненормально это что ли и… обидно?

К обеду его немного попустило. Больно надо обращать внимание на каких-то зарвавшихся девиц с комплексом звезды. Да он же принц, сколько у него таких было и будет?! Вот и плевать. Вот и выдохнули.

Ринхард принял размещение своего соседа рядом как должное, на обеде меланхолично размешивая уже не кашу, а суп. Покосившись на напряжённого принца, он вернулся к своему занятию, ничего ему не сказав, чем Хайса однозначно порадовал. Не хотелось бы открутить шею единственному бедолаге, который ему тут нравился.

Шанс на то был не иллюзорный, так как Райвенрия пришла сразу следом за Хайсом, будто специально пытаясь его позлить. И злила неимоверно! Притом тем, что скользнула по нему скучающим взглядом, словно он был никчёмной мухой, и переключилась на какого-то своего поклонника, пылко старающегося обратить на себя внимание холодной надменной красавицы.

Внимание он получил примерно в том же объёме, что и Хайс, и несносная девица направилась набирать еды на поднос, ухмыльнувшись уголком рта. Женщина, которая умела ценить себя, всегда для него была самым вкусным блюдом, ведь ломать таких и заставлять ползать перед собой на коленях было приятнее всего. Раунд только начался, самовлюблённая стерва.