Кира Измайлова.

Одиннадцать дней вечности



скачать книгу бесплатно

Создатель! Ну конечно!

– Что ты делаешь? – нахмурился Эрвин, когда я вскочила. Я видела, он потянулся рукой к кинжалу, но мне было уже все равно.

Я указала на портрет Клауса, на себя, снова на портрет, потом выпростала из-за ворота цепочку со знаком Создателя на ней – это принцесса мне подарила, увидев, что у меня есть украшения, но нет такой мелочи: Клаус о ней просто не подумал…

– Ты хочешь убедить меня, что ты не ведьма, раз носишь этот знак? – сощурился Эрвин. – Не трудись. Знавал я ведьму, которая с виду была набожней иных служительниц храма! Или ты имеешь в виду, что Клаус подарил тебе эту безделушку?

«Да нет же…» – ах, как мучила меня немота!

Я огляделась в поисках хоть чего-нибудь подходящего, снова поймала взгляд принца и попыталась изобразить, будто пишу.

– Тебе нужно перо? Ты же не умеешь писать, разве нет?

Да он надо мной просто издевался! Я похлопала ладонью по альбомам, которые он небрежно бросил на столе, снова сделала вид, что в руках у меня кисть, и на этот раз, кажется, получилось.

– Возьми вон там грифельную доску, – кивнул Эрвин. – Ты хочешь нарисовать что-то?

Я кивнула, пристроила доску на коленях и несколькими штрихами изобразила женскую фигурку в пышном платье, с маленькой короной в высокой прическе. Указала на нее, потом на портрет Клауса и выжидательно уставилась на принца.

– Корона… – чуть прищурился он. – Принцесса? Ты имеешь в виду невесту Клауса?

«Ну наконец-то!» – подумала я с облегчением и нарисовала рядом с принцессой еще одну фигурку в платье попроще, с длинными волосами. Потом взяла свою подвеску, положила ее на рисунок принцессы и подвинула к тому, который обозначал меня.

Эрвин застыл на мгновение, потом взглянул на меня:

– Принцесса подарила тебе этот кулон? Верно?

«Зачем мне лгать?» – спросила я одними глазами, но тут же вернулась к рисунку: указав на принцессу, потом на себя, я расправила подол платья, а потом подрисовала своей фигурке юбки попышнее и модные рукава фонариками. Так и было, принцесса милостиво подарила мне платье со своего плеча, чтобы я надела его на свадьбу: портные не успевали обшивать придворных дам, обо мне в спешке позабыли, а не могла же я выглядеть оборванкой? Платье было совсем новым, принцесса надела его, хорошо, если один раз, и его даже перешивать не пришлось – фигуры у нас были похожи.

Теперь меня уже было не остановить: я стерла нарисованное, изобразила на этот раз мужскую фигуру, показала на портрет, на нее, а чтобы не было сомнений, вывела букву «К» – уж с какой литеры начинается имя Клауса, я помнила. Рядом оказалась принцесса в длинной фате, которую придерживала я – это я показала жестом.

– Ты должна была нести шлейф невесты на свадьбе? – уточнил Эрвин. Он придвинул кресло еще ближе и склонился над доской, будто хотел различить что-то, чего я не нарисовала. – Интересно… А мой брат? Что тебя связывало с ним?

Я отложила грифель и молча приложила обе руки к сердцу, потом отняла и протянула в горстях то невидимое, что приковало меня к Клаусу…

– Вот как! Значит, ты его любила? – произнес принц с какой-то непонятной злостью. – И понимала, что он никогда не женится на девице, которая даже имени своего назвать не может?

«Конечно, понимала», – ответила я взглядом, и Эрвин впервые отвел глаза.

– Неужто даже не ревновала его к знатной невесте? – негромко спросил он.

«Еще как, – невесело усмехнулась я в ответ. – Но я слишком любила его, чтобы пожелать ему смерти».

– У тебя в самом деле говорящие глаза, – сказал вдруг Эрвин. – Или просто колдовские… Так и тянет поверить тебе! Почему-то мне кажется, что ты скорее убила бы невесту Клауса, чем его самого, ведь так?

Я серьезно кивнула.

– Но не сделала бы этого, чтобы не причинить ему боль?

Я кивнула снова.

– Ясно… – Принц снова откинулся на спинку кресла, но тут же выпрямился. – Ну нет, только не вздумай плакать, слышишь?! Что ты киваешь? Перестань, умоляю, у меня даже платка нет…

Я отняла руки от лица – слез у меня не было.

Даже этого мне не было дано…

Эрвин встал, отошел к окну – плащ волочился за ним, как крыло подбитой птицы. Я услышала звяканье стекла и плеск.

– Выпей воды, – сказал он и подал мне мокрый стакан. – Извини, опять пролил. Не с руки.

Он задумался о чем-то, а я, сделав несколько глотков, поставила стакан на край стола и принялась стирать с доски свои художества. Осталась только принцесса, и я несмело тронула Эрвина за рукав.

– Что? – очнулся он. Я указала на рисунок и постаралась придать лицу вопросительное выражение. Должно быть, получилось, потому что принц произнес: – Хочешь узнать, что сталось с принцессой, да? Ничего особенного. Ее возьмет в жены Герхард, другой мой старший брат, он как раз недавно овдовел. На лицо мы все очень похожи, а узнать Клауса как следует бедная девушка не успела, так что разница для нее невелика. Герхард немного моложе Клауса, но это, право, не имеет значения…

«Ну хоть у нее, быть может, жизнь сложится удачно», – подумала я с превеликим облегчением. Принцесса была добра ко мне, а то, что Клаус выбрал не меня, а ее… Кто бы в здравом уме предпочел принцессе с приданым немую нищенку, как бы ни была та красива? Я не могла судить его за это.

Эрвин неотрывно смотрел на меня, и по лицу видно было, что он очень устал. И верно…

– Довольно на сегодня, – произнес он и снова поднялся. – Будем считать, я поверил, что ты не ведьма. Впрочем, если ты владеешь колдовским искусством, то я и не пойму, что ты меня зачаровала. А если нет… ты никуда не денешься отсюда. Я хочу узнать, кто ты такая на самом деле, и ты расскажешь мне об этом… – Эрвин с силой потер глаза. – Нарисуешь, я хочу сказать. Я понял, как с тобой сговориться, только нужно придумать вопросы… Но – не сегодня. Иди.

Он отпер дверь, я отодвинула засов и приоткрыла уже тяжелую створку, как Эрвин вдруг окликнул:

– Постой! Скажи… тьфу ты! Дай понять: неужели почти за два года мой брат не додумался до того, как дознаться правды о тебе?

Я только улыбнулась и покачала головой. Клаус всегда играл со мною в «да» и «нет», но, кажется, и в мыслях не держал расспрашивать меня о чем-то.

– Как похоже на него, – вымолвил Эрвин. – Брат был силен духом и умен, но, право, иногда мне казалось, что воображения у него немногим больше, чем у сучковатого полена! Что сверкаешь глазами? Обиделась за него? Перестань… Я любил его сильнее, чем других братьев, но правда есть правда. Что ж… – Он коснулся моего плеча: – Раз он не стал расспрашивать тебя, это сделаю я. Иди, отдохни. Завтра продолжим. И не пытайся сбежать – у меня хорошие сторожевые псы. И они тебя не знают…

С этими словами он захлопнул дверь. Снова лязгнул засов и провернулся ключ в замке – видно, принц никого не желал видеть, а без слуг мог и обойтись.

Я же поплелась к себе, где поджидала Анна. Спасибо, она ни о чем не стала расспрашивать: увидев выражение моего лица, молча подала мне умыться, потом принесла ужин и не уходила, пока я не съела все до крошки.

– Его высочество вас чем-то обидел? – спросила она наконец, помогая мне переодеться на ночь. Я покачала головой. – Если резко говорил, то не переживайте, он со всеми этак, сударыня. Он с детства таким был, а в последние годы норов и вовсе сделался будьте-нате… Наговорит такого, что и в страшном сне не приснится, и, главное, глазами как вопьется – будто без ножа режет, поди соври ему! Киваете? Ну вот, значит, тоже заметили…

Я обернулась, тронула ее за руку, потом показала на дверь и провела ладонью по своему правому плечу сверху вниз, постаравшись выразить взглядом вопрос.

– А, вы про его руку… – Анна привычно уже отвела взгляд. – Лучше не спрашивайте, сударыня. У него самого так особенно. Я уж скажу… не выдавайте только!

Я несколько раз кивнула, заверяя, что не выдам верную служанку.

– Калека он, ну да это вы и сами, поди, догадались, – негромко сказала она, откинула одеяло, и я забралась в постель. – Родился да вырос обычным, а после… не повезло ему, сударыня, ох как не повезло! Потому еще раз предупрежу: даже не вздумайте намекнуть или как-то дать понять, мол, вам интересно, что с ним приключилось.

Я улыбнулась и коснулась губ – мол, как я намекну-то, если говорить не могу?

– У вас взгляд больно уж выразительный, – ответила Анна. – А его высочество очень не любит, когда на него таращатся. Он потому и злее обычного, что во дворце у брата на нем, поди, дыру протерли, глядючи! Кому такое по нраву будет?

Я вынужденно согласилась, что никому. На меня тоже смотрели, конечно, но мне было чуть проще, без видимых-то увечий…

– Ну вот, отдыхайте, сударыня, – вздохнула служанка и взяла свечу. – Да не беспокойтесь. Его высочество отсыпаться будет весь день, хорошо, если к вечеру проснется. А дел накопилось порядочно, вдругорядь до вас у него не сразу руки дойдут!

Утешив меня таким незамысловатым образом, она вышла, плотно притворив за собой дверь, а я долго еще лежала без сна, прислушиваясь. У меня очень тонкий слух, как у всей моей родни, и я различала множество звуков…

Должно быть, придворных у принца было не так уж много, и большинство он брал с собой в поездку: прежде в усадьбе царила благословенная тишина. Теперь же где-то смеялись, где-то звенели бокалами, разговаривали шепотом и в полный голос, хлопали дверьми, звали слуг, стучали каблуками… Любопытно, знают ли обо мне эти люди? Слуги не могли не насплетничать, это уж как пить дать, но что именно они рассказали? Впрочем, какая разница! Эрвин – не Клаус, он не будет держать меня при себе, да и зачем ему? Скорее уж он запрет меня на маяке, с него станется. Впрочем, это не худшая участь для меня: море видно как на ладони, а если станет невтерпеж, всегда можно броситься на камни с высоты!

С этими мыслями я лежала в полудреме, улавливая еще краем сознания перезвон струн где-то в саду и предназначенную неизвестной прелестнице томную песню… Потом певец, судя по звукам, забрался к своей красавице через окно, и ненадолго воцарилась тишина.

Ну а затем негромко, неуверенно, едва лишь пробуя свои силы, в зарослях черемухи засвистел, защелкал первый соловей. Ему начал вторить другой, третий…

Так я и уснула под соловьиный хор, вдыхая аромат цветущей черемухи и сирени, и мне не снилось ровным счетом ничего…

5

– Говорю же вам, сударыня, его высочество хорошо, если к завтрему от забот освободится, – говорила утром Анна, расчесывая мне волосы. Я и сама могла причесаться, но ей нравилось это занятие, да и поговорить, видимо, хотелось, так что я не возражала. – И отдохнуть надо, и с самыми спешными делами разобраться… Он управляющим-то не шибко доверяет. Вернее, доверяет, но проверяет, а на это тоже время нужно!

Она оказалась права – ну так, наверно, нрав хозяина изучила от и до, раз знала его с рождения! Принц прислал за мною только на следующий день после обеда, когда я уже вконец извелась и не знала, куда деваться. Хоть порисовать бы, так он ведь забрал альбомы! Только и оставалось, что набрасывать что-то на грифельной доске и тут же стирать, и рисовать заново… Это, кстати, навело меня на мысль, и, как вскоре выяснилось, не меня одну…

– Входи, – сказал мне Эрвин и снова запер дверь. – Как спалось нынче?

Я улыбнулась и указала на окно, развела руками и глубоко вдохнула, прикрыв глаза.

– А, – совершенно верно понял меня принц, – черемухой пахнет и сиренью, верно?

Кивнув, я изобразила ладонями трепещущие крылья, потом коснулась горла, приподняв голову.

– Да, соловьи, негодяи, теперь до самого июля спать не дадут, – невольно усмехнулся Эрвин. – А некоторые, особенно упорные, не успокаиваются и в августе… Присядь-ка.

Он прошелся взад-вперед, бездумно дотрагиваясь то до большого глобуса, то до письменного прибора на столе, потом вновь повернулся ко мне.

– Надеюсь, я не сильно напугал тебя позавчера, – сказал он негромко. – Иногда я делаюсь… чрезмерно раздражительным, и тому виной не мой собеседник, не окружающие. Извиняться не стану: согласись, у меня есть повод подозревать тебя. Просто не пугайся так сильно, я пока еще не сделал тебе ничего дурного… Не отворачивайся!

Эрвин наклонился ко мне и взял за подбородок.

– Клаус был прав, у тебя говорящие глаза, – произнес он. – А еще говорят, что глаза – зеркало души, что они не могут лгать. Вот и смотри на меня, а не в сторону, поняла?

Я кивнула, а потом показала ему принесенный с собою грифель и вопросительно взглянула в сторону стола.

– Ты тоже подумала об этом? – Эрвин выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. – Пожалуй, так может что-то выйти!

Он протянул мне грифельную доску и сел на этот раз не напротив, а рядом. От такой близости мне сделалось не по себе: пусть Клаус, бывало, обнимал меня, перебирал мои волосы и целовал в губы, но то был Клаус, а не его младший брат! И пусть Эрвин всего лишь сидел бок о бок со мною, не прикасаясь даже, это было неприятно. Но куда мне было деваться? Пришлось терпеть…

– Попробуем начать с самого начала, – произнес он. – Как ты свела знакомство с Клаусом?

Я посидела немного, раздумывая, с чего лучше начать, потом набросала корабль, каким запомнила его: горделивый парусник, украшенный гирляндами и штандартами. В небе повис полумесяц, а с палубы корабля протянулись в небо длинные штрихи, увенчанные звездами.

– Что это? – нахмурился Эрвин. – Корабль – понятно, а это… фейерверк, что ли? Да? Постой-ка, да это же вылитый «Ретивый»! Точно, три мачты, высокая корма, фигура русалки на форштевне, но… Он ведь затонул больше двух лет назад! Да… верно, Клаус как раз отмечал день рождения!

Я кивнула несколько раз, стерла россыпь искр праздничного фейерверка и нарисовала поверх мачт грозовые тучи, а вдоль борта – завитки штормовых волн. Ну а потом недрогнувшей рукой провела из тучи копье молнии, вонзившейся точно в среднюю мачту (я не знала, как она называется у моряков), и добавила языки пламени, мигом охватившего такелаж.

– Пока понятно, «Ретивый» угодил в шторм, в него ударила молния, и корабль загорелся, – проговорил Эрвин. – Но это и так известно. А что же дальше?

Я нарисовала в волнах человечка, подписав его все той же литерой «К», а корабль небрежно стерла – его ведь разметало по волнам. Принц молча смотрел.

Снова очистив доску, я провела прямую линию – берег. На берегу закудрявились деревья, вдалеке на холме встал дом служительниц Создателя, отмеченный его символом, а у линии прибоя появилась все та же фигурка, обозначенная буквой «К».

– Да, Клаус говорил, что, когда корабль пошел ко дну, он очутился в воде, – проговорил Эрвин, – а после не помнил уже ничего, только как очнулся на берегу, а над ним склонились девушки из обители. Это ты нашла его?

Я покачала головой и прикрыла ладонью здание на холме, а другой рукой указала на нарисованные волны.

– Не понимаю, – со вздохом сказал он. – Будь ты рыбачкой, я подумал бы, что ты могла подобрать Клауса в море, где его носило волнами на каком-нибудь обломке мачты, а потом чего-то испугалась и оставила его на берегу поближе к людям. Но ты явно не простолюдинка и вряд ли хоть раз в жизни держала в руках весло! А еще… – Эрвин посмотрел мне в лицо: – Мне кажется, я уже встречал тебя прежде. Не в этих краях, нет, очень далеко, у чужих берегов, но этого ведь не может быть, верно?

Пока он говорил, я стерла все с доски. Попробую рассказать ему правду, решила я. Может быть, он поверит мне?

– Постой, что ты рисуешь теперь?

Поднявшись, я взяла со стола альбом, перелистала, нашла нужный рисунок и показала его принцу.

– Кто это? – спросил он, хмуря брови.

Я указала на него, потом на портрет Клауса, затем на себя – и на одну из нарисованных девушек.

– Твоя сестра? – догадался Эрвин. – И правда, видно сходство… Я прав?

«Да, да!» – кивнула я и снова указала на рисунок, а затем показала на пальцах – один, два… пять, и я – шестая. Тут я опустила руку, как делают, показывая, какого роста маленький ребенок.

– Младшая дочь? – снова угадал принц. – Надо же, а я – младший сын. Забавное совпадение… А это, видимо, твой отец?

«Это он», – снова наклонила я голову и взглянула в моею же рукой нарисованное лицо: сумрачные глаза, густая борода, могучие плечи… Ах, отец, знаю, ты переживешь утрату, у тебя остались сыновья и пять моих старших сестер, но ты всегда особенно любил и баловал меня, самую младшую!

Я вновь вернулась к грифельной доске и нарисовала тот же корабль, теперь с фигуркой Клауса на борту, обвела эту фигурку и, взглянув на Эрвина, прижала ладонь к сердцу.

– Ты увидела его издалека и влюбилась? – подумав, спросил он, а я кивнула и снова резким росчерком нарисовала молнию, а потом и пламя на такелаже корабля, летящего прямиком на рифы. Это случилось неподалеку отсюда, мне ли не помнить… – Постой, я никак не пойму, о чем ты пытаешься мне сказать!

Эрвин задумался, а я, разделив доску на несколько частей, снова изобразила – грубо, примитивно, – волны и тонущего Клауса, берег и обитель на холме, и девушек, сбежавшихся на помощь. И еще одну, скрывающуюся в морской пене за большим камнем…

– Это я еще могу разобрать. – Принц провел пальцем по рисункам. Я так торопилась, что рисунки древних людей – я видала такие в пещерах, – выглядели бы куда лучше рядом с моими каракулями. – Выходит, правда, чушь собачья! Хочешь сказать, это ты вытащила Клауса из воды? Киваешь, значит, ты… А что потом? Испугалась и решила спрятаться, чтобы его нашли другие? А ты… тоже обучалась в этой обители, как принцесса?

Я в который раз помотала головой и сделала неопределенный жест, мол, я не оттуда, а дальше понимай как знаешь!

– Как бы там ни было, ты его не забыла… – Эрвин обхватил пальцами подбородок и помолчал немного. – Придворные Клауса рассказывали, что он подобрал тебя на берегу недалеко от летней усадьбы, он любил там бывать. Говорят, на тебе не было ни одежды, ни украшений, если не считать венка из морской травы. Люди решили, что ты хотела утопиться, но море не позволило и вернуло тебя на сушу, а одежду забрало как плату за спасенную жизнь…

«Ну и придумают же!» – подумала я, и, видно, эта мысль отразилась на моем лице даже слишком ясно, потому что Эрвин улыбнулся. У него была хорошая улыбка, только очень уж невеселая.

– Неужели ты пришла туда, спрятала одежду под камнем и стала ждать, пока тебя не найдут? Что? Это правда?

Я кивнула еще раз и подняла руку, давая понять, что вопросов пока довольно.

– Ну хорошо. – Теперь в черных глазах Эрвина горел азартный огонь, и смотреть на это было куда приятнее, чем в холодную пустоту. – Позволь, я подытожу кратко: ты увидела моего брата, влюбилась, каким-то образом спасла ему жизнь, но почему-то скрылась. А потом не выдержала и захотела быть поближе к нему?

Дождавшись моего кивка, Эрвин вздохнул.

– Что-то уж больно сложный план, – произнес он. – Да и не сходится кое-что: та обитель, подле которой нашли Клауса, в трех днях пути от его дворца. Конечно, времени у тебя было достаточно, если я верно запомнил, когда именно ты появилась, успела бы и добраться туда, и придумать, как действовать… Но неужели одного взгляда хватило для того, чтобы ты все силы бросила на это? Снова киваешь? Ясно…

Я дотронулась до его руки, привлекая внимание, и снова взялась за грифель. На том рисунке, где девушки из обители нашли Клауса, я изобразила солнце и ветку, согнувшуюся под тяжестью яблок. Потом набросала дворец и опадающие листья, и мелкими штрихами попыталась показать осенний дождь. Потом окрестности дворца укрыли сугробы, а рисовать снежинки было совсем просто. Затем я стерла снег, его место заняли первоцветы, а тучи пропали, вновь засияло солнце…

– Погоди, кажется, я понял, – произнес принц. – День рождения Клаус праздновал на исходе лета. Значит, миновала осень, зима, настала весна, а тебя нашли… в середине следующего лета. Ты поджидала удобного случая?

Я кивнула.

– Верю, нагишом в декабре, да еще у самой воды нежарко… – пробормотал он и зябко передернул плечами. – Мне ли не знать… Но все же, кто ты и откуда? Вроде бы я начал лучше понимать тебя, так попробуй объяснить!

Я вздохнула и стерла все нарисованное. С чего же начать?

– Хочешь пить? – спросил вдруг Эрвин. – Вон там кувшин – Анна опять принесла свое варево из сушеных яблок. На вкус оно лучше, чем можно было ожидать…

Встав, я налила в кружку душистый коричневатый напиток. Кажется, кроме яблок тут были еще груши, сливы, шиповник и еще какие-то не знакомые мне ягоды. Вторую кружку я подала принцу, но он отказался, пояснив:

– Не люблю сладкое, да только никак не могу втолковать Анне, чтобы не добавляла столько меда.

По мне так этот взвар вовсе не был чрезмерно сладким, но у всех ведь разные вкусы… Скажем, кто-то не может есть свежую, чуть посоленную икру, только что добытую из рыбьего брюха, еще теплую, а кому-то она кажется изысканным лакомством!

– Ну что же ты медлишь? Продолжай, я жду! – подбодрил Эрвин, когда я поставила кружку на стол.

Мне ничего не оставалось, кроме как сесть на прежнее место и снова взяться за грифель.

Я провела горизонтальную линию – это был горизонт, а потом нарисовала приметную скалу, похожую на голову тюленя, высунувшегося из воды. Чтобы ясно было – это не зверь, а камень, я изобразила на самой скале и вокруг нее морских птиц. Еще на этой скале часто пережидали ночь и непогоду лебеди, возвращающиеся из дальних стран на родину – их я и нарисовала тоже. Рука Эрвина – он касался локтем моего локтя – вдруг напряглась, но он произнес лишь:

– Это твой родной берег?

Так ему было понятнее, поэтому я кивнула, стерла рисунок и, как умела, нарисовала своего отца, увенчанного короной, с трезубым жезлом – символом власти в руке. Подле него были мои братья и бабушка, а во внешнем круге – мы с сестрами, следом – придворные… Конечно, это были всего лишь схематичные фигурки, но…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26