Остров грехов

Ким Чжэхи

Остров грехов

섬, 짓하다 by 김재희 CREEPY ISLAND by Jay Kim.

Copyright © 2014 Sigongsa Co., Ltd.

Russian Translation Copyright © 2026 «Publishing House «Eksmo»

ALL RIGHTS RESERVED

This translated edition was published by arrangement with Sigongsa Co., Ltd. through Shinwon Agency Co., Ltd.

© Приймак Н. З., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Глава 1. Убийство через «Випо»

(четверг, 10 января)

Стены комнаты полностью окрашены в белый. Внутри – квадратный стол метр на метр и два стула. Наверняка у любого, кто заходит в эту давящую с четырех сторон светло окрашенную комнату для допросов, все сжимается внутри от напряжения. Прошлой весной, разложив документы и фотографии на столе, Ким Сонхо в одиночку допрашивал подозреваемого и в процессе решил отлучиться в туалет из-за резкой нехватки воздуха и духоты. Он быстро вернулся обратно, но подозреваемый, уже успевший сознаться в совершении преступления, внезапно забрал свои слова назад и изменил показания, что значительно прибавило Сонхо головной боли. С тех пор во время допросов он по возможности старался не покидать своего места. Перед тем как зайти в комнату допросов, он даже воду не пил, а если позыв отлить все же возникал – сдерживался.

Преступники любят держать ситуацию под контролем. Даже находясь один на один с полицейским, они стремятся взять верх и обманом отстаивают свою невиновность. Получается, главный вопрос в том, будет ли полиция сама контролировать происходящее или все же отдаст эту возможность подозреваемому. Ведь в конечном счете побеждает тот, в чьих руках находится инициатива. В комнате допросов слабина означает поражение.

Сонхо расстегнул верхние пуговицы своей белой рубашки. Изначально он планировал и дальше сохранять привычный уровень напряжения, но сейчас решил попробовать разрядить обстановку, создав атмосферу непринужденности. Пришло время перейти от жестких и суровых вопросов к простым и любезным, тем самым позволив собеседнику расслабиться. Для того чтобы, подчинив себе настроение подозреваемого, добиться от него устного признания, необходимо контролировать проявление его слабых и сильных эмоций. При этом нарочитая улыбка может, напротив, вызывать антипатию или ассоциироваться с презрением.

Сонхо же глядел на своего собеседника с абсолютной непроницаемостью.

Напротив, не проронив ни слова, сидел школьник шестнадцати лет. Юноша в белой водолазке под темно-синей паркой обладал хрупким телосложением: запястья и пальцы его были тонкими настолько, что проглядывали костяшки. Сонхо тоже молчал и лишь мягко смотрел в глаза Ли Чунхи, спрятанные за безободковой оправой. Наконец мужчина начал разговор:

– Давай немного поговорим о твоих друзьях? Ты последнее время часто с ними видишься?

Чунхи сидел, молча свесив голову, но вскоре все же прервал молчание:

– Нет… Извините, но… Можете, пожалуйста, отдать мой телефон?

Парень никак не выпускал его из рук, поэтому пришлось ненадолго убрать гаджет в ящик.

– Верну после нашего разговора.

– Ничего такого, я в интернет заходить не буду. Просто музыку послушаю.

От нервов Чунхи то и дело крепко сжимал ладони и дергал ногой. Затем ненадолго поднимал взгляд, наблюдая за настроением Сонхо.

– Друзья за тебя не волнуются?

Чунхи почесал голову.

– Чтобы это выяснить, нужен интернет. Я хочу узнать, что обо мне говорят и что думают мои друзья.

– То есть в жизни ты с ними почти не общаешься, только в Сети?

– Да.

– Я видел твой аватар в «Катоке»[1]. На нем – щенок. Ты поставил его, потому что хочешь завести своего?

Лицо парня на краткий миг озарилось.

– Хочу, но мама не разрешила. Сказала, что на собаку много денег уходит.

– Ты часто переписываешься с друзьями в «Катоке»? Я имею в виду, с одноклассниками.

Чунхи устало ответил:

– Ну, когда я захожу в чат нашего класса, все как один меня игнорируют. С незнакомыми ребятами, как ни крути, проще общаться.

– Но ведь чтобы попасть в чат, нужно приглашение. Выходит, одноклассники добавили тебя, но делают вид, что тебя там нет?

– Вот и я о чем, – коротко выдохнул Чунхи.

– Мама, должно быть, сильно беспокоится?

Взгляд юноши безучастно скользнул по стене. Сонхо задал другой вопрос:

– Наверное, тяжело постоянно ходить в полицейский участок? Что твоя мама говорит?

– Мама считает, что во всем виноват интернет, поэтому отключила его. Я могу сидеть с телефона, только если есть доступ к вайфаю.

– А что ты там смотришь? Читаешь форум «Випо»? – аккуратно спросил Сонхо, наблюдая за собеседником. Чунхи колебался с ответом. –  Это же ты написал тот пост на форуме, верно?

На протянутых мужчиной листах были распечатаны опубликованные на сайте комментарии.

http://www.jukanpa.co.kr/70238246

Автор: leejun98

Дата публикации: 20.12.2012, 23:20

Это пластическое страшилище Ха Нари нас развела, предлагаю ее наказать! Собираемся в сочельник, врываемся к ней в дом и палим ее в реале. Адрес Ха Нари – г. Сеул, окр. Каннам, р-н Синсадон, д. 1109, «Вилла Ногвон», кв. 101. По времени, думаю, сойдет часов 8 вечера.

→ Живу_отважно_читаю_скрытно в ответ на сообщение leejun98:

Хватаем снаряжение и встречаемся на станции «Синса», как вам идея?

→→ Батя_ВП в ответ на сообщение Живу_отважно_читаю_скрытно:

Давайте попозже, сначала надо с подработкой закончить, а по оружию – может, скальпель или типа того? Продукту пластической хирургии шрамы к лицу, лол

→ Приди_в_себя в ответ на сообщение leejun98:

А если Ха Нари опять жалобу подаст, соберемся все вместе в полицейском участке Каннама для дачи показаний и будем к соглашению с ней приходить? С каждого минимум по миллиону вон выйдет, денег, видать, куры не клюют?

→→ jupplove99 в ответ на сообщение Приди_в_себя:

Прикрепляю фотку Ха Нари. Она ж настолько пластическое страшилище, что аж втащить хочется! И нам с этим мириться, что ли? Так а дома-то она будет, Ха Нари наша?

→→→ Гребаный_псих в ответ на сообщение jupplove99:

Не боись, куда ж еще пластическому страшилищу деться?

Несколько десятков подобных комментариев сопровождались фотографиями с изображением лица девушки по имени Ха Нари, ее дома и картами с маршрутом. Чунхи даже не взглянул в сторону распечаток, лишь пялился в стену за спиной у Сонхо, и тот в итоге перевернул бумаги текстом вниз.

– Слушайте, тут что, запись ведется? Там, в стене, камера? – заговорил Чунхи впервые за пять минут с тех пор, как распечатки с форума «Випо» оказались перед ним. – Записывают только обвиняемых, разве нет? Я читал в интернете, что это касается только дел, связанных с сексуальным насилием. Да и я вам своего согласия не давал.

Сонхо покачал головой:

– Все допросные были заняты, так что пришлось использовать эту. К тому же если бы мы вели запись, то были бы действительно обязаны получить согласие собеседника. А как ты узнал адрес Ха Нари? Пользователи форума тебе сообщили?

Разговор вернулся к первоначальной теме. Сонхо решил начать с простых фактов, связанных с делом. Очевидно, если задавать вопросы в духе «Зачем ты это сделал?» или «Зачем опубликовал этот пост?», парень опять замолчит.

– Мы ругались в «Катоке», обменивались письмами, а потом я узнал ее IP-адрес. На сайте по определению фактических адресов ввел его – так и узнал.

– Впервые ты познакомился с Ха Нари в «Фейсбуке»[2], верно?

Сонхо был хорошо знаком с обстоятельствами дела благодаря письменным показаниям, составленным Пак Минчхолем – следователем из отдела по расследованию тяжких преступлений полицейского участка округа Каннам. И теперь он намеревался вытянуть из собеседника показания, чтобы они, как звенья в цепочке, соединились друг с другом в единое целое. Чунхи осторожно кивнул.

– Сперва тринадцатого ноября прошлого года ты опубликовал пост на открытом форуме сайта «Випо», в котором написал, что нашел «пластическое страшилище» с кучей операций. Число комментариев росло, как и уровень вовлеченности пользователей, поэтому ты выложил еще один пост с подсчетом количества проведенных операций. Это было уже семнадцатого ноября. Как ты узнал, сколько всего их было? Спрашиваю, потому что это связано с делом.

Сонхо намеренно сделал акцент на слове «дело». И теперь с серьезным выражением лица наблюдал за Чунхи. Парень поколебался немного, затем крепко сжал пальцы в кулак и дрожащим голосом произнес:

– Я просто глянул в интернете цены и п-п-примерно подсчитал. Судя по внешности Ха Нари, очевидно, что она вколола филлеры в лоб и в щеки, еще накачала губы, сделала ринопластику[3], подкорректировала форму лица, убрав второй подбородок… Я зашел на сайт, где можно посчитать стоимость пластики, и ввел данные – получилось двадцать пять миллионов вон.

Поводив левым указательным пальцем над верхней губой, Сонхо поинтересовался:

– Мне бы хотелось узнать, почему ты продолжаешь создавать такие посты.

Чунхи опустил голову. Всего лишь на мгновение, но на его лице промелькнула тень радости.

– Естественно, потому, что моим друзьям с «Випо» это нравится. Как только находишь пластических страшилищ или девчонок, которые обдирают своих парней до нитки и выпрашивают брендовые сумки, и сливаешь их данные, все тут же слетаются на их «Фейсбук» или «Сайворлд»[4], где оставляют злые комментарии. А потом хлопают по плечу со словами: «Так держать!» Но Ха Нари дошла аж до заявления, поэтому мы в полицейском участке Каннама и встретились.

Чунхи помрачнел и снова опустил голову.

– Хорошо. Двадцать четвертого ноября за написание постов и комментариев на форуме на двенадцать человек, включая тебя, было подано заявление с предъявлением скриншотов с сайта «Випо». Двадцать седьмого ноября полицейский участок посетили десять человек, каждый из которых заплатил по пятьсот тысяч и подписал соглашение об урегулировании конфликта. Вот только двадцатого декабря ты опубликовал пост с призывом наказать Ха Нари, который в комментариях поддержали «Живу отважно – читаю скрытно», «Батя_ВП» и другие пользователи, и вы решили в восемь вечера за день до Рождества встретиться на станции «Синса» и пойти в дом к Ха Нари. Получается, вы собрались и вместе совершили преступление?

От слова «преступление» лицо юноши вмиг стало серьезным, и он замотал головой:

– Н-н-никто не пришел. Я поехал на станцию «Синса», но никто так и не появился.

– Вот как? Тогда, выходит, ты в это время, то есть в восемь вечера двадцать четвертого декабря, все-таки поехал на «Синса»?

– Н-н-нет, я не ездил. Не ездил! – прокричал Чунхи возбужденным голосом.

– Но ты же только что сказал, что никто не пришел. К тому же детектив из этого участка раздобыл записи с камеры видеонаблюдения, установленной на электрическом столбе недалеко от станции, и записи эти доказывают, что ты слонялся по окрестностям в вечер происшествия.

Из отчетов по делу Сонхо вытянул снимок с камеры видеонаблюдения, запечатлевшей Чунхи со спины, и показал ему.

– Это не я!

– Видишь ли, в качестве улик мы забрали из твоего дома эту черную парку и белое худи. Ты же часто их носишь, разве нет?

Чунхи дрожащим голосом, чуть ли не плача, ответил:

– Блин, да чтоб вас. Ладно, да, в тот день я ездил туда. Даже к дому Ха Нари ходил. Там я ждал ребят с «Випо», но никто так и не пришел. Я не убивал ее. Не убивал, слышите?!

После этих слов он сорвался. Плакал навзрыд и больше не отвечал на вопросы. Сонхо успокоил его. Как только рыдания Чунхи утихли, он тихонько вышел из допросной. К нему подошел крупный мужчина, что до этого в ожидании стоял напротив двери. На лице мужчины в джинсах и футболке «OUTDOOR», плотно прилегающей к его мускулистому телу, читалось напряжение. Выглядел он на все сто девяносто сантиметров.

– Ну как? Признался? – спросил детектив Пак Минчхоль.

Сонхо отрицательно покачал головой. Детектив с разочарованием на лице заметил:

– От всех этих постов на форумах и обвинительных заявлений аж не по себе; ученики средних классов нынче пугают. Результаты еще не готовы, но если в доме Ха Нари обнаружится хоть один нормальный отпечаток, мы без проблем получим ордер на арест. Малолетний преступник он или еще кто, но у всего же есть предел: тому, кто исполосовал чье-то лицо бритвой и задушил всего лишь из-за какой-то пластики, изолятора для несовершеннолетних маловато будет. Такие, как он, неисправимы. У вас большой опыт в профилировании подростков-преступников, так что возлагаем большие надежды.

Вместе они направились в офис следственной группы отдела тяжких преступлений и продолжили разговор.

– Слышал, что отпечатков почти не обнаружили, – уточнил Сонхо, скрупулезно изучая рапорт по делу.

– Было несколько смазанных – сейчас их пытаются восстановить в Национальной судебно-медицинской службе; результаты будут уже совсем скоро.

– В отчете по результатам вскрытия указано, что предполагаемое время смерти – около одиннадцати часов двадцать четвертого декабря, а камера на станции «Синса» засняла Ли Чунхи в восемь часов десять минут. Что ж, предположим, он подождал до этого времени, а затем уже совершил преступление. В таком случае должны иметься свидетели, которые видели, как он бродил по Синсадону вокруг «Виллы Ногвон», где проживала жертва, и зашел внутрь; однако показаний свидетелей нет.

– Улик нет, поскольку камеры в переулке рядом с виллой не установлены, но и алиби у парнишки тоже нет. Он утверждает, что, немного понаблюдав за домом Ха Нари, снова вернулся на главную улицу, где наслаждался рождественской атмосферой, а потом дошел пешком до станции «Каннам», но подкрепить эти слова нечем. Он даже на записях с камер в районе метро не засветился. Помощник инспектора, мы не просим советов по ведению расследования. Мы просим, чтобы вы определили, есть ли у этого парнишки, Ли Чунхи, склонности к совершению преступлений, – в общем, провели психологический анализ преступника.

Губы Сонхо растянулись в улыбке. Он перевел взгляд на включенный монитор компьютера. Короткая челка, добрые, но готовые вмиг загореться глаза, длинное худое лицо, узкие плечи и стройная фигура. Сколько ни смотри, а на полицейского не похож. Вот только он – профайлер из отдела криминальной психологии при Центре криминалистики Национального агентства полиции, который просматривает фотографии со сценами убийств и заглядывает в души преступников сразу по нескольким делам за день.

Сонхо покачал головой:

– Ли Чунхи невиновен. Он не обладает навыками, необходимыми для убийства, спланированного до такой степени, чтобы на месте преступления не осталось никаких отпечатков.

Пак Минчхоль вышел из себя настолько, что стиснул кулаки:

– Ха, да вы хоть представляете, насколько современные детишки, насмотревшись американских сериалов про криминалистов, становятся одержимы уликами и их изучением? Не оставлять отпечатков – это же основа основ. К тому же мы с вами живем в мире, где на любом портале можно узнать, как спрятать труп!

– Ха Нари ростом сто шестьдесят пять сантиметров и весом пятьдесят килограммов. По сравнению с ней у Ли Чунхи и рост меньше, и вес. Ему было бы трудно с ней справиться даже в физическом плане.

– Но он же в средней школе учится. Дети во втором классе[5] в один миг становятся сильнее. А он уже почти в третьем. Более того, мы вызвали и опросили всех, кто в комментариях писал, что согласен прийти. В действительности в тот день никто из детей так и не явился, у них и алиби имеется. Владельцы компьютерных клубов, родители, преподаватели с курсов все подтвердили.

Сонхо вытянул один из документов.

– Учитывая важность дела, я провел многоаспектное личностное тестирование по MMPI-2[6]: показатели антисоциальности и враждебности у него низкие. При этом индекс ОКР[7] и депрессии у него немного высоковат – шестьдесят семь и шестьдесят шесть соответственно. Большинство показателей не превышают пятидесяти пяти баллов, так что их вполне можно считать стабильными. Антисоциальность, уровень страха, тревожность, уровень гнева – все ниже пятидесяти пяти. Критических индикаторов склонности к насилию, которые бы превышали семьдесят, а то и восемьдесят баллов, не наблюдается.

Следователь повысил голос:

– Раз у него есть психические заболевания вроде ОКР и депрессии, не они ли являются причиной его поведения? Не с этого ли начинают психопаты – вот в чем вопрос. Попробуйте провести еще один тест, ориентированный на психопатов, – как его там – PCL-R[8]? Преступники ведь, если захотят, могут спокойно манипулировать результатами психологических проверок.

– PCL-R не панацея, – раздраженно заметил Сонхо. – Если нужно, я, конечно, и его проведу, но по результатам текущего психологического тестирования мы не можем с уверенностью сказать, что он моделирует ситуацию при помощи злонамеренной лжи.

– На данный момент он единственный подозреваемый, и если мы его упустим, то снова уже не поймаем, – бурно возразил Пак Минчхоль. – Поэтому – пожалуйста. Очень надеюсь на вашу помощь в расследовании.

Сонхо покачал головой:

– Я слышал, что в доме Ли Чунхи даже орудие убийства не обнаружили. Исходя из этого, нельзя заключить, что он является преступником.

– Именно поэтому сейчас мы и прочесываем окрестности вокруг станций «Каннам» и «Синса» – просто подождите. Мы быстренько найдем орудие убийства и снимем с него отпечатки. Выследить Ли Чунхи по камерам мы не смогли, поскольку в тот день было большое скопление людей, но записи уже отправлены криминалистам, и результаты скоро придут. Они все-таки могут приблизить и распознать лицо каждого человека. А мы уже примем взвешенное решение. У этого парня точно что-то не так с головой, вот он и пошел на преступление. С психическими заболеваниями связаны эти, как их, игровая и интернет-зависимости, а они уже имеют отношение к преступлению. Проведите еще один психологический тест, пожалуйста, – решительно настаивал Пак Минчхоль.

– Следователь Пак, «психопатия» и «психические заболевания» – это разные вещи. У психопатов нет тревожности, депрессии, галлюцинаций и других психических отклонений, мыслят они тоже здраво. Просто не испытывают угрызений совести или чувства вины. У Ли Чунхи по сравнению с теми, кого я наблюдал, совершенно другие наклонности. Он точно испытывает эмоции, боится и переживает.

Пак Минчхоль снова повысил голос:

– Вы что, не в курсе, насколько жестокие акты насилия совершают нынешние школьники? Запирают девочек помладше в мотелях, предлагая им подзаработать, а сами наживаются на проституции – вот каковы современные подростки.

– Я знаю об этом, – ответил Сонхо спокойным голосом. – Однако, согласно отчету, у Ли Чунхи отсутствует склонность к насилию. Более того, когда на месте преступления нет ни одной улики, это означает, что оно спланировано крайне тщательно, а школьнику, который готов сломаться от малейшего психологического давления, все-таки трудновато скрывать содеянное, прикрываясь изобретательно сочиненной ложью.

– Может, он лжет, слезы из себя выжимает.

Сонхо отрицательно мотнул головой:

– Я не считал у Ли Чунхи никаких поведенческих признаков, характерных для лгунов: они, например, слишком часто моргают или бессознательно трогают определенные части тела.

Стремясь немного остудить накалившуюся атмосферу, Пак Минхчоль взял со стола чашку кофе и одним глотком опустошил ее. Тут к ним подошла женщина в полицейской форме и протянула следователю документы.

– Следователь Пак, вот документы по текущему делу, которые вы запрашивали.

– Присядь к нам ненадолго. Это помощник инспектора Ким Сонхо из отдела криминальной психологии при Центре криминалистики НАП. Расскажи ему. Про сайт «Випо», я имею в виду.

Низенькая сотрудница полиции в круглых очках представилась с широкой улыбкой:

– Офицер Ли Чуён, отдел киберрасследований полицейского участка округа Каннам. Взгляните на эти материалы, пожалуйста.

Покопавшись в документах, она указала на фотографию с изображением интернет-страницы.

– Это сайт «Випо» – сокращение от «Викли Попьюлар»[9]. Его особенность в том, что самые популярные за неделю посты выкладываются на общем форуме у всех на виду. Что именно попадет в топ, посредством голосования решают нетизены[10].

– В СМИ «Випо» часто критикуют за аморальность и безнравственность, а какие тенденции наблюдаются среди участников в действительности? – уточнил Сонхо.

– Пользователи сайта по политическим взглядам ближе к правым, семьдесят процентов из них – мужчины до тридцати лет. Уровень общения неформальный, посты с ругательствами не удаляются. Часто оскорбляют чьих-то родителей, кроют отборным матом – все публикуется без какой-либо цензуры. Тянет на оскорбление чести и достоинства. Правда, непристойные фотографии модераторы все-таки подчищают.

Пак Минчхоль раскрыл папку, лежавшую на рабочем столе.

– Вот, взгляните. Люди в здравом уме, по-вашему, способны на такое?

В дополнение к документам были прикреплены различные фотографии: двадцатилетний парень глядит в камеру, приставив к языку заточенный нож для сасими; несовершеннолетний парень хвастается взрослыми игрушками; парень в одних трусах и тигриной маске со сжатыми кулаками.

– Это хулиганье выложило фото Ха Нари со словами: мол, пусть она пишет заявление, мы с ней договоримся, а после убьем. Девочка наверняка ужасно напугалась! Она даже надумала попросить о защите[11] и сделала запрос, но была убита ночью того же дня. Если преступник не на этом «Випо», то где еще ему быть?

Ли Чуён слегка улыбнулась:

– Но в действительности эти фотографии можно рассматривать и как шутку.

– Шутку?

– Да, среди публикаций встречаются материалы самого разного содержания – от комментариев о понравившихся фильме или музыке до политических высказываний. Еще пользователи очень чувствительны к теме преступлений: однажды даже разгорелся конфликт из-за того, что одновременно сразу несколько тысяч человек слили личные данные – телефон и домашний адрес – мужчины, который рекламировал запрещенные вещества, чтобы его найти. Но из нескольких десятков объявивших, что собираются найти его и хорошенько проучить, в тот день на место встречи ни один человек не пришел. Так называемых бойцов клавиатуры довольно много.

– То есть вы хотите сказать, что фотографии Ха Нари, которые выложили с призывом ее убить, тоже могут быть просто шуткой? – спросил Сонхо.

– Да, они смелы, только сидя перед компьютером. На деле же – я проверила пользователей, оставивших на «Випо» комментарии, связанные с делом Ха Нари, – за всеми постами скрываются всего лишь недалекие школьники.

– Надо избавиться от этого помойного сайта.

Разозлившись, Пак Минчхоль сунул в рот сигарету, но тут Ли Чуён повернула голову в его сторону, и он незаметно бросил ее в ящик стола. Затем дважды хлопнул в ладоши:

– Та-а-ак, давайте начистоту. Убийца, очевидно, находится среди этих пользователей. С учетом обстоятельств план убийства был разработан на «Випо», а затем приведен в исполнение. Среди тех, кто оставлял комментарии с призывом наказать Ха Нари, я отобрал пользователей, у которых мог остаться осадок в связи с жалобой девушки. Исключив тех, у кого есть алиби, конечно. Так вот, этот парнишка Ли Чунхи мало того что алиби не имеет, так еще и является главным действующим лицом в ситуации с заявлением. Он активнее всех выкладывал материалы, связанные с Ха Нари, и первым предложил наказать ее. Сейчас улик не хватает, поэтому я смогу подать заявку на выдачу ордера, как только помощник инспектора Ким представит нам доказательства в виде результатов психологической проверки.

На лице Сонхо читалось замешательство.

– Сейчас это будет довольно затруднительно. Информации крайне мало.

В гневе Пак Минчхоль откопал еще несколько документов и указал на них:

– Вы это видели? Письменные показания Ли Чунхи. Вот, вы только взгляните.

24 декабря 2012 года на сайте «Випо» я выложил пост с призывом наказать Ха Нари, после чего с целью напугать ее поспешил на станцию «Синса», куда прибыл в 20:00. Я вышел из выхода № 8 и немного побродил по округе, но поскольку никого с сайта «Випо» не увидел, я в одиночку направился к дому Ха Нари. Адрес я нашел в интернете и заранее выложил информацию на форум, поэтому без труда добрался туда примерно к 20:20. Побродив несколько минут возле «Виллы Ногвон», я собирался зайти внутрь, но для этого нужно было знать код от входной двери, а из здания никто не выходил, так что я ушел и пешком направился к станции «Каннам». В 20:40 или 20:50, не уверен, я добрался до станции «Каннам», где побродил по магазинам, нарядившим елки в честь Рождества, и понаблюдал за людьми, а когда вернулся домой, было уже за 11 вечера. До дома добрался пешком.