Страшные истории города N

– Прошу простить, но мне нужно идти к дочери, – женщина начала закрывать входную дверь.

– Но постойте, так невозможно! Я же слышу все ошибки, позвольте хотя бы показать…

Дверь перед лицом учителя закрылась, замок щёлкнул и наступила тишина. Не успев выдохнуть накопившееся напряжение, Роман Андреевич снова услышал чудовищные звуки, доносившиеся их квартиры. Злоба так и осталась внутри, как и выдох.

Агата пыталась успокоить полугодовалого сына. Малыш плакал и никак не хотел умолкать.

– А-а-а, – напевала колыбельную Агата. – А-а-а… – женщина посмотрела на часы. Муж должен вот-вот вернуться с работы. Она очень рассчитывала на его помощь. Конечно, забота о детях всегда ложится на плечи матери. Но в последние дни Агата понимала, что находится на грани. Готовить, держать чистоту в доме, заботиться о двух детях – она просто не успевала нормально высыпаться. Она втайне мечтала о няне, но зарплата мужа не позволяла осуществить мечту.

– Где же М., неужели всё-таки отправился играть в карты? – продолжая напевать простой мотив колыбельной, Агата вновь вспомнила о своей соседке, о тех стонах, которые она услышала тогда, стоя на балконе, и снова начала завидовать беззаботной, как ей казалось, жизни малознакомой женщины.

Анжеле было неведомо о мыслях соседки, которую она, к слову, считала серой мышкой и неудачницей. После провалившейся попытки спасения броши Анжела забежала домой, переоделась и сейчас следовала за охранником из торгового центра. О врагах нужно знать всё. Она это ясно понимала.

Гроза продолжала собираться над городом. Притворившись союзниками, потоки прохладного ветра вели женщину, не давая выпустить цель из поля зрения.

У небольшого ресторанчика женщина остановилась и попыталась спрятаться за фонарным столбом. Охранник встретился с миловидной брюнеткой, поцеловал её в губы, и пара вошла в ресторацию. Наверное, жена. Анжела смотрела на пару до тех пор, пока та не скрылась в глубине зала.

Подул очередной порыв ветра. Небо стало тёмно-серым. Начал накрапывать дождь, но через какое-то мгновение серые тучи разошлись, и среди них проступила полоска голубого неба. Анжела обрадовалась перемене погоды. Мокнуть под дождём ей сейчас совсем не хотелось. Она решила ни в коем случае не покидать свой пост и дождаться, когда охранник завершит свои амурные дела и отправится вместе с женой домой.

Порой случаются такие вещи, которые сложно объяснить. Ты понимаешь их интуитивно, но передать словами свою эмоцию не можешь. Прогуливаясь по улице или стоя где-нибудь на одном месте, что-то заставляет тебя обернуться и посмотреть в сторону. Что-то привлекает тебя на каком-то подсознательном уровне, и ещё не изученный механизм, реагируя на раздражитель, заставляет обратить внимание на что-то. В данную секунду, словно по сигналу, Анжела оторвала свой внимательный взгляд от дверей ресторана и посмотрела влево. Среди десятков прохожих её внимание сфокусировалось на странном высоком человеке в чёрном плаще, который висел на нём так, будто под плащом было не человеческое тело, а каркас из палок, которые составляют скелет огородного страшилы. Лица человека в чёрном плаще рассмотреть не удалось, его скрывали широкие полы высокого цилиндра. Странный незнакомец позволил посмотреть на себя лишь несколько мгновений и сразу же растворился в людском потоке.

Анжела снова повернула голову в сторону ресторации. По спине проскользнул холодок. Женщина, передёрнув плечами, продолжила наблюдение. Спустя двадцать минут охранник и его спутница вышли на улицу. Застыв у входа, пара слилась в жарком поцелуе. Проходящая мимо девочка скривила лицо и, закатив глаза, ускорила шаг. Анжеле тоже стало неприятно при виде впившихся губами друг в друга людей. Ей казалось, что поцелуй длится целую вечность. Рука охранника бестактно соскальзывала всё ниже по женской талии, что заставило Анжелу снова скривить лицо. Наконец, оторвавшись друг от друга, мужчина и женщина разошлись в разные стороны.

Спустя несколько минут, Анжела и охранник уже сидели в автобусе номер 5. Проехав семь остановок, мужчина вышел и направился к стройным рядам девятиэтажных панельных домов-близнецов. Следуя по пятам, Анжела увидела, как ему навстречу побежали двое милых детей. Белокурая девочка лет пяти и темноволосый мальчик, примерно ровесник сестры. На детках были одинаковые тёмно-синие комбинезончики. Они начали обнимать отца, и Анжела даже на мгновение умилилась, глядя на семейную идиллию, но через долю секунды её умиление сменилось злорадной догадкой. Она увидела, как к охраннику подошла другая женщина. Поцеловав его в губы, лёгким спокойным касанием женщина взяла охранника под руку и, догоняя бросившихся бежать вперёд детей, пара засеменила в сторону последнего дома.

«Интересно», – подумала Анжела. Она тенью проследовала за охранником и его семьей до подъезда и, когда дверь за ними начала скрипуче закрываться, придержав её, вошла следом. Настоящая жена в этот момент копалась в почтовом ящике. Анжела как можно шустрее прошмыгнула мимо семейства, краем глаза взглянув на номер ящика и, не вызывая лифта, поспешила по лестнице на второй этаж. Она не испытывала никакой тревоги или страха, словно за её спиной стоял некий хранитель, гарант её неприкасаемости. Перед глазами засверкали все её вещи, которые, выстроившись в определённом порядке, образовали цифру 66 – номер квартиры главного врага. На лице у Анжелы появилась ласковая улыбка. Она прикрыла на мгновение глаза, глубоко вдохнула затхлый воздух подъезда и, услышав, как этажом ниже закрылись двери лифта, лёгкой поступью поспешила на улицу. Теперь она должна срочно вернуться домой. К своим вещам.

Дождь, который копился над городом весь вечер, грозил вот вот начаться. Ветер со стоном проносился по улицам, предупреждая о скором наступлении грозы. Если сейчас взглянуть на метеорологическую карту, то можно увидеть странную вещь: весь циклон сосредоточился исключительно по границе города.

Серые лохмотья тумана медленно падали на N. Они будто охраняли дождь, опоясывая грозовые рубежи, оседая над городом, покрывая его границы своей непроницаемой сетью. Сетью, которая принесёт богатый улов тому, кто её закинул.

Стремительно вбежав в квартиру, Анжела сразу поспешила к шкафу и, достав из него большую чёрную коробку, опустилась вместе с ней на мягкий ковёр. Это был её сундук сокровищ. Бережно открыв крышку, женщина начала осторожно доставать небольшие свёртки, трепетно разворачивая ткань каждого и извлекая из коконов свои драгоценности. Разложив перед собой все спасённые вещи, Анжела начала разговаривать с каждой. Она должна уделить внимание всем и поведать о скором пополнении.

Забывшись в упоении этой сумасшедшей беседы, Анжела перевела затуманенный взгляд на окно, за которым грузно проплывали тяжёлые чёрные тучи. Ветер пытался их подгонять, но выпуклое брюхо облаков с трудом передвигалось по темнеющему полотну неба, пытаясь разродиться очередным чёрным дождём. Тучи заглядывали в окна домов, наблюдая за жителями, оценивая их коротким тяжёлым взглядом, и продолжали своё неспешное движение дальше, тая в себе нечто, что скоро вот-вот выплеснется на город своей отравляющей массой.

Сергей Алексеевич плотнее закрыл форточку и задёрнул занавески.

– Снова проклятый дождь, – озлобленно пробормотал себе под нос учитель и, включив свет в комнате, поплёлся в сторону кухни.

Ночь ещё не вступила в свои права, и кухня была освещена хмурым, теряющимся в тёмной палитре грозы светом так рано уходящего дня. Из этого мягкого полусумрака будто бы послышался шорох, очень похожий на тот, которой издает доска, когда к ней прикасается мел. Внутри Сергея Алексеевича что-то ёкнуло. Мужчина замер перед порогом кухни и с тревогой начал вглядываться в полумрак. «Показалось…», – одними губами прошептал мужчина и, сглотнув скопившуюся в горле слюну, включил на кухне свет.

Огромные пузыри тучи, наполненные чёрной жижей, уже были готовы лопнуть, и по первому треску раскатистого грома невидимый нож распорол их брюхо, давая свободу потокам тёмной воды. Первые капли грузно стукнулись о Настин подоконник. Девочка отвернулась от окна и снова погрузилась в монитор своего компьютера. Она просматривала страничку новенькой в одной из социальных сетей. В это самое время от резкого порыва ледяного ветра распахнулось окно в спальне матери Димы. Холодный бриз из мелких дождевых капель коснулся женщины. Ольга Витальевна чихнула и, затворив створку, проверила задвижку на раме.

Дождь неистовствовал. Как бы ни сопротивлялась земля, каждая капля, превратившись в маленького хищника, вгрызалась своими острыми зубами в почву. Не жалея сил, ядовитый ливень опаивал деревья и траву, заставляя листву выдыхать на город отравленный кислород.

Глава города, задержавшись на работе, заворожённо смотрел в окно. Его загипнотизированный взгляд не отрывался от града капель, которые, как пули, продолжали сыпаться с неба и ранить всё, к чему прикасались. В дверь постучали. Глава вздрогнул.

– Н. П., это бумаги на подпись, – секретарь продефилировала к столу, положила перед Н. П. чёрную кожаную папку с документами. – Уже половина восьмого, я могу идти?

– Да, да, ступайте, я ещё задержусь, – пробурчал глава, которому хотелось поскорее избавиться от присутствия секретаря. Он притянул к себе папку и, раскрыв её, начал просматривать документацию. Секретарь молча развернулась и вышла из кабинета.

Глаза Н. П. заморгали. Он раздражённо пролистывал один документ за другим, рука потянулась за перьевой ручкой и начала импульсивно ставить подпись в нужных местах. За окном сверкнула молния, озарив улицу, очертания которой были размыты странным клубящимся туманом. Пулеметная очередь дождя по земле усилилась, и глава города снова заворожённо посмотрел в окно. Рука продолжала ставить подпись, но уже не так импульсивно, а более плавно и вальяжно. Прогремел раскат грома. Н. П. отвернулся от окна и продолжил подписывать бумаги. Только теперь вместо росписи ручка методично ставила кресты.

Город продолжал тонуть в тумане и дожде. N терялся на огромном полотне мира, не в силах вырваться из приближающихся друг к другу губ тисков, которые рано или поздно сомкнутся в смертельном поцелуе. Людская ненависть и пороки, так плотно скрываемые внутри жителей, постепенно распознавались ЗЛОм и подпитывали его таинственную чёрную силу.

Роман Андреевич всё с большим трудом пытался совладать с собой. Он стоял в углу своей комнаты и с беспомощно опущенными вниз руками тихонько бился головой об стену. Его продолжали терзать звуки, которые он слышал из квартиры сверху. Затычки не помогали. Этот больной звук настолько въелся в мозг, что Роман Андреевич начал испытывать страх, что он и сам начнёт играть так же плохо.

– Уже вечер, зачем она играет? – сквозь зубы процедил учитель музыки и сжал кулаки. Вслед за этими мыслями фигура Романа начала двигаться по квартире. Не в силах больше себя сдерживать, мужчина решил снова подняться к соседям и попросить прекратить эту дрянную игру и такое издевательство над инструментом.

Роман вышел из квартиры. Ноги сами повели его по лестнице, на этаж выше. Преодолевая последний лестничный пролёт, учитель закрыл ладонями уши, настолько нестерпимо громкой стала для него музыка.

– Да как же это терпят остальные соседи! – в сердцах воскликнул он. Оказавшись на нужном этаже, Роман Андреевич увидел, как двери лифта открылись, и из кабины вышли та самая девочка и её мама. Не поздоровавшись с соседом, словно его и не было на лестничной площадке, изрядно промокшие, мама и дочь зашли в квартиру. Руки сами отпрянули от ушей, и Роман Андреевич услышал тишину.

Приложив ухо к двери своей комнаты, Матвей услышал приглушенный звук работающего телевизора. Приоткрыв тихонько дверь и убедившись, что родители находятся в зале, парень снова затворил дверь, очень тихо повернул рычажок замка на ручке, на цыпочках подошёл к шкафу и извлёк свой дневник. Глубоко вздохнув, он поудобнее уселся на диване и под шум дождя начал увлечённо делать новую запись.

Первый подросток, отшвырнув от себя потухшую сигарету, стоял напротив старого дома в Пятом районе города и молча смотрел на здание, силуэт которого расплывался в потоках воды. Дом был старым. Красный кирпич, из которого он был сложен, давно потускнел, и единственными светлыми пятнами на постаревших морщинистых стенах были алюминиевые листы, которыми заварили все окна. Все, кроме одного. На пятом этаже. Мутное, грязное оконное стекло было изъедено трещинами. Будто из-за порыва ветра, окно чуть приоткрылось. Подросток внимательно вглядывался в темноту, которая стояла за окном.

Молния осветила улицу, и подросток направился к дому. Вышел обратно он лишь под утро. В правой руке подросток держал небольшой куб, спаянный из маленьких стеклянных кусочков, напоминавших части кубика-рубика. Подросток молча прошёл под мостом, направляясь в сторону своего дома. Гроза постепенно замолкала.

V

Пришло утро. Дворник задумчиво сметал двух мёртвых голубей в большой металлический совок, в котором уже лежало несколько мокрых оторванных птичьих крыльев. Мимо дворника пробежала женщина. Её искажённые тревогой глаза суетливо смотрели по сторонам.

– Вы не видели моего сынишку? – хрипло и чуть ли не шёпотом обратилась женщина к дворнику.

– Я не знаю Вас и вашего сына, – равнодушно ответил мужчина.

Матвей, пряча в сумку дневник, который он решил взять сегодня с собой, краем уха услышал звучавший разговор. Он приостановился возле дворника и женщины.

– Его зовут Л., ему всего четыре года. Я посадила сына на подоконник, а сама, уже не помню зачем, отошла на кухню. А когда вернулась, Л. не было на подоконнике, окно было приоткрыто, и…, – с неудержимым чувством женщина выговаривала каждое слово и с мольбой в глазах смотрела на дворника. Неожиданно она замолчала, и на несколько секунд её взгляд застыл, рассматривая совок, в который дворник продолжал лениво сметать мокрые комки грязи.

– Крылья? А где же туловища птиц? – с удивлением спросила женщина и снова подняла голову на дворника. Тревога на её лице сменилась искренним, детским интересом.

– Да чёрт их знает, – со странною ноткой в голосе ответил дворник и тоже посмотрел в совок. – Кошки, наверное, – расплывчато добавил он.

– Простите, я слышал, что у вас пропал сын, – не в силах больше стоять в стороне, Матвей подошёл к женщине, которая, будто испугавшись того, что произнёс парень, нервно обернулась и с испугом посмотрела Матвею в лицо.

– Да, да, мой сын, маленький Л., я оставила его на подоконнике, с игрушкой, сама, уже не помню зачем, отлучилась на кухню…

– В каком доме вы живёте? – Матвей уже продолжал расспрос не просто как случайный прохожий, а как журналист.

– А вот мой дом, – женщина указала на стоящее за её спиной девятиэтажное панельное здание.

После дождя дом выглядел каким-то уставшим. Обычно в начале последнего весеннего месяца в городе N все дома освежают новой краской. Этот год исключением не стал, но дом, на который указала испуганная мать, сейчас выглядел как застиранная и потускневшая, но когда-то белоснежная занавеска. Возле некоторых окон краска чуть облупилась. Пятна влаги, которые оставил дождь, начали подсыхать, образовывая ржавые разводы. Дворник недовольно осматривал панельку.

– Хорошая же краска всегда была, и здесь всё умудрились испортить, – ворчливо пробурчал он и переложил ручку совка из одной руки в другую. От движения ковш совка накренился и бесшумно выронил одного из мёртвых голубей.

– А на каком этаже находится ваша квартира? – спросил Матвей, осматривая дом.

– На пятом, – робко ответила женщина.

Матвей, поражённый этим ответом, резко обернулся к женщине и с едва сдерживаемым испугом посмотрел на дворника. Дворник, к которому, видно, только что пришло понимание ситуации, ответил Матвею таким же взглядом, и, не сговариваясь, оба заторопились к девятиэтажке. В этот момент дыхание матери, потерявшей ребенка, участилось. Черты её лица, которые сейчас были парализованы маской растерянности, дрогнули. К растерянности прибавился страх и какое-то отдалённое чувство понимания и принятия. Женщина побежала за дворником и Матвеем.

– Здесь, здесь моё окно!!! – закричала она и, обогнав мужчин, прижалась к стене дома, под той линией окон, где находилась её квартира.

Дворник и Матвей остановились рядом. Матвей внимательным скорым взглядом смотрел на асфальт у дома, но никаких пятен крови и уж тем более детского тельца рядом не было. Дворник же в этот момент нагнулся и поднял с газона, разбитого рядом с домом, небольшую металлическую машинку.

– Это ваше? – протянул он игрушку женщине, которая продолжала вжиматься в стену и понуро смотреть в одну точку. Её глаза жадно впились в машинку. Женщина снова закричала и, выхватив из руки дворника детский грузовичок, в исступлении отшвырнула его в сторону. К этим так не похожим друг на друга людям начали подходить другие прохожие, и в вечернем выпуске газеты, в которой работал Матвей, вторую полосу займут детские фотоснимки. В эту дождливую ночь и хмурое утро пропали три мальчика и одна девочка. А с первой полосы на читателей будет смотреть чёрно-белое лицо главы города и рядом текст некролога. Н. П. скончался в своем кабинете. Тело нашла секретарь. По предварительной информации: разрыв сердца.