Страшные истории города N

Риелтор выполнила своё обещание, бабки выполнили своё. Сделка состоялась, и уже через каких-то пару недель она обрела то, о чём так безнадёжно мечтала. Арсений начал с ней встречаться, и женщина никак не проецировала это событие на тот разговор с клиентками – она всё сделала сама. Просто Арсений не сразу понял, что именно она его судьба.

И всё шло хорошо до тех пор, пока риелтор не смогла подыскать к нужному сроку очередного квартиранта для Софии и Тамары. В тот чёрный день их встречи риелтор поняла всё. Тогда София резко сказала, что, если нового квартиранта не будет к концу недели, она потеряет своего мужчину, а Тамара достала из кармана две небольшие куклы. К одной из них были привязаны часы Арсения, а ко второй кольцо, которое риелтор уже и не помнила, когда и зачем отдала клиенткам. София угрожающе смотрела на жертву. За последние две недели контур её лица стал мягким, кожа обвисла. Лица Тамары и Софии уже не были такими гладкими, глубокая сетка едких старческих морщин покрыла их лица, превратив ведьм обратно в старух. Страшная догадка прокралась в сознание женщины.

– Не найдёшь, потеряешь всё, – прохрипела тогда Тамара.

И сейчас, на исходе отведённой недели, риелтор только что упустила очередного потенциального квартиранта.

– Упустила, – будто читая мысли, сухо проговорила бабка с зелёными глазами. – Так дело не пойдёт. Нам нужен жилец. Завтра крайний срок.

– Поймите, – пыталась оправдаться риелтор, хотя знала, что ведьмам всё равно. – Сейчас все ищут квартиру без риелтора, хотят снять без лишних затрат. Больше шанса найти клиента на вокзале, чем в моём агентстве.

Оправдания женщины вызвали у старух лишь тонкую гневливую улыбку. Ведьма с иссиня-чёрными глазами облизала губы, размазав толстый слой помады по зубам.

– Сейчас ты поедешь в свой офис и найдёшь нам квартиранта. Тебе нужно работать лучше, – оскаблилась зеленоглазая ведьма.

– Но квартиру могут поставить на проверку. Я нашла вам троих за последний месяц, и все съехали! У моего начальника могут возникнуть вопросы при проверке!

– Это не наша забота, – чёрство прошипела София и злобно впилась взглядом в риелтора. – Ты же знаешь – у нас уговор. С тебя клиенты, с нас забота о том, чтобы твой суженый оставался дома. И ещё мы следим, чтобы ничего не случилось с тобой, понимаешь? – бабка забрала у Тамары куклу с кольцом и начала её рассматривать, перекладывая из одной руки в другую. Лица у куклы не было, зато на голову был надет парик, цвет волос которого был таким же, как и цвет волос риелтора.

Женщина сглотнула щемящий ком, который сдавил её горло. Едва дыша, она со страхом смотрела на куклу. Рука невольно потянулась к волосам, к тому месту, с которого был срезан локон. Женщина до сих пор не могла вспомнить, когда это произошло… Бабка взялась за белую верёвочку, которая перетягивала кукле шею. Морщинистые пальцы начали медленно стягивать петлю. Риелтору стало тяжело дышать, она схватилась за горло.

– Стойте! Я всё сделаю, – беспомощно пролепетала женщина. – Сейчас же поеду в офис.

Рука ведьмы выпустила верёвку и положила куклу в карман халата.

– Вот и славно. Удачного тебе дня, деточка, – на лице старухи нарисовалась приторная улыбка, с какой обычно бабушки пытаются угостить своих внуков чем-то сладким.

Риелтор тоже выдавила нервную улыбку и скорым шагом направилась к выходу.

– Ты знаешь, она сказала одну очень дельную вещь, – медленно проговорила Тамара. – Мы действительно давно не искали квартирантов сами. Может, мне прогуляться к центральному вокзалу? Развлечёмся? – бабка с задором посмотрела на свою подругу.

– Ты права, – в зелёных глазах заплясали весёлые, злобные огоньки.

IV

На центральном вокзале N царила суета. Несколько минут назад в город заехал поезд. Пассажиры хаотичными потоками шли по перрону. Евгений вышел из вагона последним. Он лениво потянулся. Огляделся по сторонам. Вокзал как вокзал.

Мужчина направился к большим воротам, за которыми виднелись машины такси. Очутившись на небольшой привокзальной площади, Евгений снова огляделся. Город как город. Всё как и везде.

Ему предстояло прожить в N неделю, пока не закончится командировка. Заранее забронировать гостиницу у него не вышло. И сейчас Евгений рассчитывал взять такси и расспросить водителя, где лучше остановиться.

– Ищите жильё? – словно читая его мысли, бойко пророкотала внезапно возникшая перед ним старушка. Иссиня-чёрные глаза въедливо осматривали мужчину. Надетый парик немного съехал вбок под косынкой, что добавляло её образу трогательную нотку. В руках старушка держала небольшую картонку, на которой большими ровными буквами было написано: КВАРТИРА. ПОСУТОЧНО. НИЗКИЕ ЦЕНЫ.

– И насколько низкие? – поинтересовался Евгений.

– Поверьте, вам подойдут, – заговорщически подмигнула ему бабка.

Анжела спешила с работы в сторону торгового центра. Полностью погружённая в мечты о новых вещах, которые она купит (и не только купит), женщина не заметила у себя на пути высокого мужчину с дорожной сумкой и маленькую старушку, едва не сбив последнюю с ног. Столкновение вырвало Анжелу из водоворота мечтаний. Бабка ворчливо обругала Анжелу и продолжила идти с мужчиной по улице, описывая ему какую-то квартиру. Анжела хотела извиниться, но пара уже отошла на достаточное расстояние. «Ничего страшного», – подумала она бегло.

Через десять минут Анжела уже входила в здание самого крупного торгового центра города. Тело охватили приятные вибрации. Она погружалась в свой мир – мир вещей.

Впав в состояние забытья, Анжела, словно в лёгком танце, переносилась из одного магазина в другой. Её руки и взгляд касались десятков вещей. Она подолгу примеряла разные наряды, с любовью присматривалась к ненужным, но таким милым безделушкам. Ей нравились вещи, ей нравилось их покупать, но уже где-то внутри зрело более искушённое чувство. Тело всё больше обволакивал сладостный озноб. Озноб предвкушения.

Это предвкушение можно сравнить с чувством перед предстоящим актом любви, когда ты понимаешь: встреча назначена, и ты, окрылённая сладкой похотью, спешишь скорее к своему любовнику. Анжела снова чувствовала себя нетронутой девой, которая бежит к своему первому в жизни мужчине.

Ноги будто сами вывели Анжелу из ювелирного и повели по коридору торгового центра в сторону другого магазина. Женщина зашла в большой торговый зал, где продавали разные товары, которые могли пригодиться в любой жизненной ситуации: от крема для загара до небольшой сковороды для блинчиков. Анжела неспешно шагала среди полок с продукцией. Её рука коснулась нежных платков, взгляд с любовью изучил большую витрину со средствами за уходом для рук. Анжела любила разглядывать товары. Любила их изучать. Глаза продолжали бродить по витринам, ноги двигались в сторону следующего зала. Её губы слегка приоткрылись – отдел бижутерии. Сколько же в нём вещей! Анжела сделала несколько шагов вперёд, и импульс прошедший через все её тело, ясно дал понять: она достигла своего пункта назначения.

Глаза женщины начали с наслаждением сканировать витрины. Руки мягко перебирали представленные кольца, браслеты, заколки, гребни для волос. Правая рука Анжелы медленно легла на сумочку и расстегнула замок. Анжела быстро огляделась по сторонам. Ни охранник, ни консультанты – никто не смотрел в её сторону. Рука отточенным движением сжала золотое колечко, но всё тело говорило: неправильный выбор. И тут Анжела поняла: ей нужна особенная вещь. Вещь, которая не просто утолит голод, а вознесёт женщину на ещё не покорённый ранее пик удовольствия. Коллекции нужен особый предмет! Предмет, который станет её венцом. Произошёл щелчок. Что-то кольнуло внутри, и Анжела повернула голову немного вбок. Взгляд пересёк две соседние витрины, и глаза впились в одну точку, заворожённо гипнотизируя небольшую, украшенную искусственными бриллиантами брошь. Это она. Точно, ОНА! Вибрации сладостными импульсами атаковали тело с новой силой. Она должна её взять. Нет, не должна – обязана! Вот же она! Всё так просто! Нужно подойти и протянуть руку. Если Анжела этого не сделает, то наполнявшая её всё больше и больше внутренняя дрожь просто разъест тело изнутри. О да, это она! Однозначно! Маленькая, замечательная брошка. ЕЁ брошка.

Анжела мелкими аккуратными хищными шажками направилась к нужной витрине. Как же она жалостливо смотрит каждым из своих малюток глазок бриллиантов. Как же ей здесь тоскливо, как же ей одиноко без Анжелы. Только Анжела может ей помочь. Только она может её спасти, спрятать ото всех у себя дома.

На мгновение Анжела представила, как разложила на полу все вещи, познакомила каждую из них с брошью, положила брошь рядом с собой, и вот оно: мозаика сложилась! Она спасла все предметы, которые нуждались в помощи! Но хватит думать… Время идёт…

Анжела хищно огляделась по сторонам: никто не должен видеть, как она совершает свой чёрный обряд. Неожиданно её взгляд столкнулся с глазами охранника. Мужчина лет тридцати пяти в чёрном костюме и белой рубашке смотрел на Анжелу, которая настолько низко склонилась над своей находкой, что кончик её носа едва не касался искусственных камней, украшающих брошь. Неприятный импульс подал телу предупреждающий сигнал. Анжела выпрямилась. Дыхание участилось. Он понял?! Он что-то заподозрил?! Женщина сделала пару шагов, отодвигаясь от витрины. Украдкой посмотрела на охранника. Тот уже не смотрел в её сторону, но настрой Анжелы был сбит, она была уверена, что её застукали.

Стыда женщина не чувствовала. Внутри зрело только одно чувство: нужно избавиться от преграды.

В это время Настя вернулась домой. Когда она собрала в голове пазлы сегодняшнего дня в школе, её лицо стало очень сосредоточенным.

– Настя, погуляй с Паркером! – прервал её размышления окрик матери из кухни.

– Пусть мелкая погуляет, – отрывисто буркнула в ответ Настя и, сбросив обувь, направилась в свою комнату.

Настиной младшей сестре редко давали гулять с собакой. Габариты маленькой Елены были немногим больше, чем у их взрослого лабрадора Паркера. Но в этот день мама не стала возражать. Она была слишком сосредоточена на уборке кухни. Для Елены выгул питомца всегда был целым ритуалом. Она обожала, когда отец или Настя давали ненадолго подержать поводок. Сейчас держать поводок будет только она. Девочка отложила небольшую жёлтую тряпочку, которой, чтобы помочь матери, протирала с подоконника пыль, и, довольно улыбнувшись, спрыгнула со стула.

– Паркер, Паркер, пойдём!

В коридоре послышалось сопение, и вскоре возле ножек Елены красовался холёный светлошёрстный лабрадор. Девочка неумело пыталась пристегнуть поводок к ошейнику, Паркер участливо махал хвостом. Послышался щелчок, девочка, чувствуя себя взрослой, проверила застёжку. Оставшись довольной, она отодвинула туфли сестры и начала обувать свои маленькие синие кроссовки.

– Мамуль, мы ушли, – прозвенел звонкий голосок девочки, но мама ничего не ответила, она всё так же старательно занималась уборкой на кухне.

Закрыв дверь в свою комнату, Настя бросила на пол школьную сумку и медленно села на кровать. В голове роился клубок путаных мыслей. Настя плавно сомкнула кисти рук и опустила их на колени. Она смотрела в окно и думала только о новенькой. «Привет, Дима…» – звучало в её голове. Она сказала эти два слова таким сладким тоном… Нет, я наговариваю, просто поздоровалась… Какая нормальная девушка устоит перед Димой, просто новенькая… Или не просто? Бестолковый ряд рассуждений начал атаковать Настю. Смотря на весеннее солнце за окном, девочка понимала, что ничего особенного не произошло, ну поздоровалась одноклассница со своим одноклассником… Или произошло? Так! Стоп! Настя одёрнула себя и резко поднялась с кровати. Что за мысли! Откуда всё это? Дима никогда ей не изменит, он только её, – с настойчивой уверенностью пробормотали Настины губы. Девочка подошла к шкафу и начала переодеваться, разглядывая в зеркале свою фигуру. Цепкие маленькие тучки, следы от ночной грозы, вновь атаковали солнце, закрыв собой бледный диск. Свет в комнате потускнел. Мучительно волнуемая какими-то затаёнными и пока ещё не выраженными странными порывами, Настя замерла. Зародыш догадки находился только в стадии формирования и не мог чётко определить Настину мысль. Она посмотрела в зеркало: выражение лица её отражения не было таким уверенным, каким было лицо Насти буквально секунду назад.

Маленькая Елена не спеша спускалась по лестнице, считая пройденные ступени. Паркер, будучи воспитанным псом, старался не рваться вперёд, как он делал это обычно, понимая, что его юная хозяйка ещё очень хрупка, и не хотел создавать для неё лишних неудобств. Спустившись до четвёртого этажа, Елена почувствовала, что стало заметно холоднее. Пройдя очередной пролёт, она услышала тихий хрипловатый голос. Голос обращался к девочке.

– Идёшь гулять?

Маленькая Елена остановилась. Её миниатюрная ножка застыла над очередной ступенькой. Девочка подняла головку и увидела, что на лестничной клетке, за чёрной решёткой, которая ограждала секцию из двух соседствующих квартир, стоит высокий мужчина в безразмерном чёрном плаще. В тусклом свете секционной лампочки была видна лишь небольшая часть бледного овала лица незнакомца, который кривой линией разделяла тонкая полоска изогнутых в улыбку губ. Лоб, глаза и нос были скрыты за непропорционально широкими полями его шляпы – цилиндра.

Девочка помнила, что мама запрещала ей разговаривать с незнакомцами, но этот человек, скорее всего, был соседом, которого она раньше не встречала. Вообще из всех своих соседей маленькая Елена знала только милую даму Эмму, которая жила этажом ниже, и родителей маленького Серафима – их соседей по этажу.

– Не бойся, – снова прозвучал голос незнакомца.

– Я не боюсь, – ответила Елена, которой стало обидно, что её посчитали трусихой. – Здравствуйте, – девочка развернулась к незнакомцу.

Паркер перестал вилять хвостом и, сев на задние лапы возле хозяйки, внимательно и осторожно наблюдал за незнакомцем. Елена начала наматывать поводок на руку.

– Как тебя зовут?

После этого вопроса Паркер издал короткий, но мощный рык. Незнакомец ему явно не нравился.

– Елена, – продолжила знакомство девочка и, сделав несколько шажков вперёд, остановилась у железной решётки.

– А это, надо полагать, твой пёс? – голос незнакомца стал очень тихим. Голова склонилась чуть вбок, и маленькая Елена предположила, что человек в чёрном плаще смотрит на Паркера.

– Да, это Паркер. Ему пять лет.

Паркер снова отрывисто зарычал. Девочка намотала ещё один виток поводка на свою руку.

– Какое интересное имя, – голова незнакомца снова вернулась в прежнее положение. – Ты, наверное, любишь сладкое? – холодный и певучий голос незнакомца стал услужливо приторным.

– Люблю, – немного застенчивым тоном ответила на вопрос Елена. – Но, мама сказала, что скоро ужин, а мне нельзя есть сладкое перед едой, – немного подумав, добавила девочка, но неуверенный тон речи выдал её внутренние мысли: конечно же, она хотела сладкого! Елена с самого утра мечтала о сладкой вате! Она с нетерпением ждала возвращения отца, чтобы на выходных пойти с родителями в парк. У неё во рту заскользили фантомные ощущения от вкуса любимого лакомства. Перед глазами возникла металлическая ёмкость, которая быстро вращалась. Маленькая Елена очень любила наблюдать за процессом изготовления воздушной сладости. Для неё это была непостижимая магия с запахом карамели.

Словно предугадав желание девочки, рука незнакомца нырнула в уже расстёгнутые полы чёрного плаща, и через мгновение бледная рука (магическим образом) протягивала сквозь решётку огромную воздушную белоснежную сахарную вату. Паркер снова зарычал, девочка заворожённо смотрела на воздушное облако из сплетённых сахарных волокон, которое так восхитительно и вкусно пахло карамелью. Паркер же в это время чувствовал другой запах. Запах крови.

Он ощутил его лишь однажды, когда едва не сцепился с дворовой собакой, которая грызла сырые говяжьи кости. Паркера всегда кормили готовым кормом, и в тот день эти новые ароматы вызвали у него первобытный интерес. Дворовая собака, ощутив опасность потерять свою еду, начала злобно скалиться. Хозяин с трудом оттащил Паркера от такой новой, но в тоже время влекущей его еды. Дома Паркер услышал, как хозяин говорил хозяйке, что на них чуть не напала дворовая из-за того, что Паркер унюхал свежие кости. Позже хозяин добавил, что кости воняли кровью. Тогда Паркер запомнил это новое для себя слово и запомнил запах, который этому слову принадлежит. Он ни разу не ел костей и ни разу не защищал себя и своих хозяев от кого бы то ни было. Сейчас он снова ощутил знакомый аромат и явно ощутил опасность, исходящую от этого незнакомца. Пёс видел, что с ваты стекают тёмные тонкие струи и вязкими каплями падают на пол. Паркер нагнул голову и принюхался: кровь. Человек в чёрном плаще на мгновение отвлёкся от девочки и посмотрел на лабрадора.

– Угощайся и ничего не бойся, – прозвучал его любезный голос.

Маленькая Елена переминулась с одной ножки на другую. Синие кроссовки сделали небольшой шажок по направлению к решётке, свободная от поводка рука потянулась к сладкому угощению. В этот момент Паркер издал очередной злобный рык и, встав на все четыре лапы, грозно залаял на незнакомца в чёрном плаще. Рука девочки от неожиданности дрогнула и вспорхнула вверх, задев вату, которая сразу же выпала из бледной руки её нового знакомого.

– Паркер, прекрати! – Елена схватила питомца за ошейник и начала оттягивать от решётки, в которую пёс уже норовил вцепиться зубами.

Лица незнакомца девочка не видела, но она явно почувствовала его недовольство. От этой высокой бесформенной фигуры начали исходить колючие вибрации, которые отдавали по телу неприятной дрожью. Казалось, что сам воздух на лестничной площадке наэлектризован. Раздался трескучий щелчок, и лампочка, освещающая небольшую площадку за решёткой, погасла. В сером свете виднелись только очертания безразмерного плаща и цилиндра. Елена вместе с псом сделала несколько шагов назад. Вся фигура незнакомца в один момент сгорбилась. Девочка подумала, что он хочет присесть на корточки, но человек в чёрном просто склонился в неестественном поклоне, полы цилиндра уперлись в железные прутья решётки, однако, несмотря на близость, его лицо всё также утопало в тени.

– Ничего, со всеми может такое случиться, – мелодично проговорил он. Голос стал ниже. – Елена. Я не могу отпустить такую милую девочку, какой являешься ты, без подарка. Надеюсь, твой строгий защитник не будет возражать, если я подарю тебе её?

Сейчас незнакомец держал в руке небольшую светловолосую куклу. На игрушку было надето пожелтевшее (когда-то белое) кружевное платьице старого фасона. Руки, как и у всех кукол, были слегка расставлены, на фарфоровых ножках поблёскивали новые лаковые сандалики, глаза на белоснежном личике были закрыты.

– Это очень старая кукла, ей нужен новый дом, и я почему-то уверен, что вы с ней подружитесь. Ты же умеешь заботиться об игрушках? – спросил незнакомец у Елены, и, хотя девочка не видела глаз, она чувствовала, что мужчина за решёткой пристально на неё смотрит.

Малышка начала рассматривать куклу, и чем больше она изучала игрушку в руке этого странного человека, тем сильнее внутри Елены зрело желание забрать такую красивую вещь себе.

– Красивая, – выдохнула девочка.

– Она очень старая, видишь, не хватает волос? У них такой же цвет, как и у твоих, – бледная рука незнакомца на секунду застыла в воздухе, словно раздумывая, дотрагиваться ли до волос девочки или нет, но рык Паркера заставил чёрную фигуру отдёрнуть ладонь.

– Ты можешь срезать небольшую прядку у себя и просто приложить свои волосы к волосам куклы, уверен, она будет очень довольна, – незнакомец начал поглаживать куклу, а затем перекладывать её из одной бледной ладони в другую, успевая при этом рассказывать, какое у куклы красивое платьице, какое у куклы привлекательное личико, какие у куклы новенькие сандалики и как была бы счастлива любая девочка, окажись такая кукла в её собственности. Голос незнакомца зачаровывал. С застывшим восторгом Елена смотрела на движения этих странных, неестественных рук и, словно находясь под гипнозом слов и движений незнакомца, вытянула свободную от поводка руку и под внимательным взглядом Паркера, бережно забрала куклу себе. Освободившаяся от куклы бледная ладонь легла на прутья решётки и длинные, похожие на восковые, бесцветные пальцы сжали железный прут. Паркер рычал, но девочка не замечала недовольство собаки. Тонкая линия губ незнакомца растянулась в улыбке, но слишком широкой для обычного человека, ведь уголки губ никак не могут достать до ушей. Девочка поглаживала холодное личико новой игрушки. Глаза куклы распахнулись и уставились на Елену своими чёрными, слишком похожими на настоящие, бездвижными зрачками.

– Вот мы и на месте. Остановка, сами видели – рядом, продуктовый магазин рядом, двор тихий, соседи тихие, – старушка распахнула дверь перед Евгением, приглашая его войти в квартиру.

Мужчина шагнул в прихожую, огляделся по сторонам, прошёл вперёд, продолжая изучать интерьер. Бабка закрыла за квартирантом дверь и, неспешно шаркая следом, хищно смотрела ему в спину.

– Снимаю, – Евгений резко остановился посреди маленькой комнатки и обернувшись, посмотрел на старушку, взгляд которой сразу начал излучать радушие и гостеприимство.

– Поверьте, вам у нас понравится, – на старческом лице вытянулась приторная улыбка.

– Нам нужно подписать какой-то договор? Я в командировке, и нужно будет отчитаться перед начальством, – уточнил Евгений, продолжая рассматривать комнату.

– Вы так в этом уверены? – всё тем же услужливым тоном спросила старуха, и, убрав левую руку за спину, начала хрустеть костяшками сухих пальцев. – Вы же всего на одну неделю, обойдемся без этих формальностей, – лукаво протянула бабка.

– И правда, – настроение мужчины быстро менялось. Было видно, что Евгений немного возбуждён, его дыхание участилось. – Кстати, вы не подскажите, где здесь поблизости аптека?

Роман Андреевич вернулся из музыкальной академии. Стрелки на часах уже давно переступили послеполуденную черту. На улице снова собирался дождь, и новые тучки уже начали заполнять собой небосвод. Было очень душно. Учитель снял пиджак и, пройдя в зал, лёг на небольшой диван. Мышцы тела расслабились, Роман выдохнул и закрыл глаза. «Бам», – прозвучало над головой. Невидимый молоточек забил в голову учителя первую корявую ноту.

«Бам, бам» – была вбита вторая нота. «Бам, бам, бам» – глаза Романа Андреевича с ужасом распахнулись. Спина и голова медленно оторвались от дивана, и тело учителя приняло сидячее положение.

Над головой зазвучал чудовищный марш из уродливых нот. В голове пульсировала только одна мысль: отрубить этой негодной пианистке руки… Солнце стремительно блекло под напором новой грозы. Мужчина вскочил с дивана и решительно направился в прихожую. Через минуту он уже стоял у квартиры соседей этажом выше и, гневно нажимая на кнопку звонка, ждал, когда ему откроют. По ту сторону двери кто-то начал поворачивать ключ, и перед учителем музыки из серого полумрака прихожей возникла невысокая женщина с тёмными длинными волосами, собранными в хвост. Дымчатое платье с высоким воротом так плотно сливалось с полумраком, что казалось, будто голова соседки парит в воздухе. Голова улыбнулась и спросила, что случилось.

– Видите ли, меня зовут Роман. Роман Андреевич. Мы с вами не знакомы, но я ваш сосед. Живу этажом ниже, ровно под вами… – мужчина старался говорить очень вежливо, его глаза то и дело отрывались от головы женщины и смотрели в глубь квартиры, из которой продолжали доноситься гадкие звуки исковерканной мелодии. – Хотел бы уточнить, кто учит вашу дочь игре?

– Прошу прощения, а что случилось?

– Просто так сложилось, что я сам учитель музыки и уже не первый раз слышу ошибки, которые допускает ваш ребёнок во время игры.

– Мой ребёнок не допускает ошибок, а играет так, как она считает нужным, – самодовольно процедила соседка.

Ответ обескуражил Романа Андреевича. Музыка в этот момент прекратилась, и в коридоре послышались шаги. Вскоре рядом с мамой появилась невысокая миловидная девочка. Её густые чёрные волосы растекались по плечам, рост едва достигал пояса её матери. Она с интересом уставилась на своего соседа и неловко переминалась с ножки на ножку. Для любого другого человека эта девочка показалась бы маленьким ангелом, но Роман Андреевич смотрел на неё, как на чудовище.

– Ева, почему ты прекратила играть? – спросила свою дочку мама.

– Не хочу сидеть в комнате одна, – пролепетала девочка тонким голоском и уже без явного интереса, а скорее застенчиво, взглянула на Романа.

– Не выдумывай, возвращайся к инструменту и продолжай играть, а я, как закончу разговор, сразу приду к тебе, – рука матери подтолкнула ребёнка по направлению к комнате.

Девочка снова посмотрела на Романа Андреевича и, не попрощавшись, ушла в тёмную глубь квартиры.