Одержимый ангелом. Тебе не скрыться от меня

— Мне нужны ответы, Марко. И у тебя есть только одна попытка.

Он хмурится, садится обратно на диван и складывает руки на коленях.

— О чем ты?

— Дана сказала, что ты оставил ей приглашение на прием.

Внимательно слежу за каждой деталью его мимики: за малейшим движением бровей, за тем, как дернутся веки, как изменится ритм дыхания. Люди перед лицом угрозы всегда выдают себя в первые секунды. Но Марко не бледнеет, не дергается и не прячет глаза. Его лицо вытягивается от удивления. Он несколько мгновений просто смотрит на меня, а затем медленно качает головой.

— Что за бред, Лукас? Какое, к черту, приглашение? — его голос звучит твердо, без фальши. — Я вообще не знал, что она там будет. Когда увидел ее в зале, сам охерел не меньше твоего. Ты думаешь, я бы притащил твою женщину на мероприятие, куда должны были приехать наши враги? Это самоубийство.

— Она назвала твое имя, Марко, — давлю я, через силу наклоняясь чуть вперед. От движения рану прошивает острая судорога, но я даже бровью не веду. — Как ты это объяснишь?

Марко молчит мгновенье и не двигается. Он прекрасно понимает, в каком психическом и физическом состоянии я сейчас нахожусь. Одержимость Даной делает меня смертельно опасным для любого, кто может быть хоть как-то связан с ее исчезновением. Даже для него.

Брат тяжело выдыхает через нос, не спеша поднимается с дивана, на ходу запуская руку под пиджак. Я не тянусь к своему оружию, но продолжаю наблюдать за каждым движением. Он достает свой пистолет и делает три размеренных шага ко мне. Без лишней суеты кладет его на поверхность стола, рукоятью в мою сторону.

— Если сомневаешься во мне, стреляй, Лукас, — произносит Марко ровно. — Я, может, и не провел с тобой столько времени, как остальные, но никогда бы не предал тебя.

Между нами сейчас нет званий, нет консильери и босса — есть двое братьев, связанных кровью, фамилией и кучей общих трупов за плечами. И я слишком хорошо знаю, как люди врут, когда боятся скорой смерти. Они заикаются, начинают исходить потом, юлить и выдавать слишком много лишних деталей. Но Марко стоит неподвижно, не суетится и смотрит на меня в упор. Глаза слегка сужаются, губы сжимаются в тонкую прямую линию.

— Я прикрываю твою спину с тех пор, как мы закопали отца, — продолжает он. — И мне не нравится твоя одержимость Даной. Но после всего того дерьма, через которое вы прошли, ты заслуживаешь женщину, рядом с которой твои демоны хотя бы ненадолго затыкаются. Я бы не стал забирать у тебя такой шанс.

— Значит, кто-то очень умный решил, что может играть с нами и пытается нас стравить.

Протягиваю руку и отталкиваю оружие обратно к нему.

— Забери, — коротко бросаю я, откидываясь на спинку кресла.

Холодный пот выступает на лбу, а ткань рубашки на животе уже полностью промокла от крови.

— Нужно найти, кто за этим стоит.

Марко молча берет ствол, прячет его обратно в кобуру под пиджаком и тяжело вздыхает. Его широкие плечи наконец немного расслабляются. Он делает шаг ближе к креслу и хмуро оценивает мое состояние.

— Предлагаю поехать в особняк. Тебе нужно отдохнуть, пока не умер прямо в кресле. Заодно переговорим с выжившими солдатами. Их к этому времени как раз приведут в чувство.

Глава 5. Лукас

Мы с братьями въезжаем на территорию особняка под утро. Колеса внедорожника глухо шуршат по мокрому гравию. В желтом свете фар то и дело мелькают темные бурые полосы, тянущиеся по подъездной дорожке вплоть до самых ворот.

Охрана с автоматами наперевес напряженно переглядывается и коротко переговаривается вполголоса. При нашем появлении они мгновенно вытягиваются, бросая на машину настороженные взгляды.

Возле главного входа уже стоят три черных фургона наших медицинских бригад. Задняя дверь одной из машин распахнута настежь, и из глубины салона отчетливо видны серые пластиковые контейнеры с медикаментами и плотные свернутые пакеты для тел.

Джек тормозит у самых ступеней, едва не впечатав бампер в бетонную клумбу. Я толкаю тяжелую дверь и выхожу на улицу.

Движение отдается острой вспышкой в животе, а швы тянет так, что дыхание на секунду сбивается. Боль бесит почти так же сильно, как мысль о собственной уязвимости. Тело словно издевается надо мной, настойчиво напоминая, что нужно сбавить обороты, притормозить и дать врачам наконец осмотреть меня.

Но мне не нужна их помощь. И меньше всего на свете мне нужен гребаный отдых.

Мне нужны ответы.

— Ты снова кровить начал, — замечает Джек, обходя капот.

— Плевать.

Марко равняется со мной с другой стороны и молча кивает в сторону ярко освещенного холла, откуда доносятся приглушенные голоса.

— Оба выживших уже в сознании. Идем к ним?

— Сначала собаки, — бросаю я и, не дожидаясь остальных, направляюсь к вольерам.

Подойдя ближе к площадке, замечаю следы борьбы: глубокие отпечатки армейских ботинок на земле и собачьих лап. Целые горсти пластиковых дротиков разбросаны по бетону. Неглубоко вдыхаю утренний воздух и чувствую запах сырой земли, крови и резкой химии.

Доберманы уже начинают постепенно приходить в себя после ударной дозы транквилизаторов. Дверцы нескольких вольеров задвинуты криво, а массивные замки даже не защелкнуты до конца. Видно, что охрана пыталась просто выжить и захлопывала решетки в панике.

Один из солдат замечает мое приближение и тут же делает неуверенный шаг вперед, преграждая путь к клеткам.

— Босс, они все еще могут быть опасны.

— Они всегда опасны, идиот. — Я останавливаюсь и поворачиваю к нему голову. — Пошел на хрен отсюда.

Солдат шумно сглатывает, отступает и быстро уходит в сторону дома.

Подхожу к прутьям вплотную, и псы мгновенно узнают меня. Тяжелое, утробное рычание переходит в скулеж. Те, кто уже может стоять, поднимаются на дрожащие лапы. Жмутся к металлу, нетерпеливо царапают когтями бетон и пытаются просунуть морды в узкие зазоры между секциями.

Самый крупный кобель, чья короткая черная шерсть на загривке слиплась от чужой засохшей крови, тянется ко мне сильнее остальных. Протягиваю руку к решетке, и он послушно утыкается влажным носом в мою раскрытую ладонь.

Молча стою несколько секунд, глядя на него сверху вниз. Для моих людей, особенно для тех, кого сегодня выносили отсюда в мешках, доберманы — сорвавшиеся с цепи, безумные твари. Для меня — преданные животные, которые сделали ровно то, чему я сам их учил.

Защитили Дану.

Если она сама дала команду, они подчинились. Если учуяли угрозу — сработали лучше людей, которым я плачу за безопасность.

— Нужно вызвать ветеринара, — сухо замечает Джек, останавливаясь в паре метров за моей спиной, чтобы не провоцировать псов. — Пусть осмотрят их.

— Уже в пути, — отчитывается Марко.

— Если кто-то смог так глубоко проникнуть в нашу охранную систему, у него огромные ресурсы, — произносит Тео, молчавший всю дорогу от клуба. — Может, ее брат?

Я убираю руку с металлической сетки. Кобель провожает мою ладонь носом до самых прутьев, а затем тяжело опускает голову на лапы.

Да, Дана могла открыть вольеры и натравить собак на охрану. Но провернуть все это в одиночку — исключено. Ей кто-то помог. Это не Элла. И теперь, после проверки, я точно знаю, что это не Марко. Уровень подготовки того, кто все спланировал, слишком высок.

Пора получить ответы и вернуть, блядь, моего ангела домой.

Мы разворачиваемся и молча направляемся к особняку. Пересекаем просторный холл, где вдоль стен выстроились несколько охранников. Парни смотрят строго перед собой, боясь даже вздохнуть лишний раз в моем присутствии. Никто не пытается заговорить, никто не лезет с докладами. Никто здесь не настолько тупой, чтобы злить меня сейчас.

Сворачиваем в левое крыло. Одну из гостевых комнат на первом этаже наши врачи уже успели временно превратить в полевой госпиталь. Внутри удушливо пахнет медикаментами, сырым железом, чужим потом и антисептиком, которым здесь, кажется, наспех залили вообще все поверхности.

По центру комнаты выставлены раскладные медицинские кушетки. На придвинутых к ним столах в полном беспорядке разбросаны блестящие металлические лотки с инструментами, пластиковые миски с бурой, мутной водой и насквозь пропитанные кровью мотки использованных бинтов.

Один из врачей замечает меня и отходит в сторону, освобождая проход между койками. Только тогда я вижу обоих выживших. Из десяти вооруженных солдат, которые заступили на ночную смену, остались Мейсон Хейс и Коул Райт.

Мейсон сидит на самом краю койки, ссутулив плечи и уперевшись локтями в колени. На первый взгляд выглядит относительно целым, но, присмотревшись, я замечаю детали. Правая скула разбита, а нижняя губа глубоко рассечена. От виска вниз уходит темный кровоподтек, который уже начинает расползаться к скуле. На правой руке выше запястья наложена плотная повязка, сквозь которую уже проступило свежее пятно. Когда он поднимает голову, ему требуется несколько секунд, чтобы узнать нас.

С Коулом все намного хуже. Он лежит на соседней кушетке почти неподвижно и дышит коротко, с заметными паузами. Вся левая сторона торса перетянута бинтами, а ниже повязки видны глубокие борозды от собачьих челюстей. Часть ран уже обработали и аккуратно зашили, самые широкие разрывы стянули металлическими скобами. Лицо серое, почти одного оттенка с подушкой.

Даже после того, что с ним сделали, Коул реагирует на наше появление. Едва мы переступаем порог, упирается локтем в матрас и пытается подняться. С первого раза только отрывает плечо от кушетки и тут же с хрипом заваливается обратно.

Поднимаю ладонь, останавливая его.

— Лежи.

Коул сдавленно выдыхает через нос и наконец откидывается на плоскую подушку.

Джек замирает в шаге от коек, скрестив руки на груди. Тео останавливается у самого входа, перекрывая дверной проем и не сводя тяжелого взгляда с солдат. Марко проходит глубже в комнату и берет допрос на себя:

— Выкладывайте. Все — от начала и до конца.

Мейсон с трудом сглатывает и начинает докладывать:

— Я был у ворот, когда все началось, и следил за камерами. Мисс Вега внезапно закричала во внутреннем дворе, звала на помощь. Первые четверо парней из патруля рванули к вольерам. Но когда они подбежали… клетки уже были открыты.

Он зажмуривается, пытаясь справиться со сбившимся дыханием, затем открывает глаза.

— Один из наших позвал ее, сделал шаг ближе. А она… просто дала собакам команду свистком.

— Мы с Беном тоже рванули на крик, — хрипло вставляет Коул, неподвижно уставившись в одну точку прямо перед собой. — Первые четверо уже лежали на земле. Там было… месиво. Лай, крики, выстрелы пневматики. Кровь везде.

— Кто командовал? — ровно спрашивает Марко, не меняясь в лице.

— Оливер. Он запретил стрелять боевыми.

Райт делает вынужденную паузу и тяжело вздыхает. Медицинская аппаратура над его кроватью начинает пикать чуть быстрее.

— Парни успели усыпить нескольких кобелей. Я сам всадил дротики в двух, может, трех псов. Но в хаосе не заметил, как еще один доберман зашел с фланга. Он прыгнул сбоку и с ходу повалил меня на землю.

Пальцы Коула на здоровой руке с силой сминают грубую белую простыню, но серое лицо остается мертвенно-нейтральным.

— Бен полез оттаскивать его от меня. И погиб на месте. Ему перекусили горло. Потом прибежали еще двое, пытались запереть оставшиеся вольеры и вытащить раненых, но их тоже разорвали.

Значит, Дана сама подняла тревогу. Нарочно использовала свисток — ровно так, как я ее учил. Она хладнокровно натравила моих же доберманов на мою охрану и под прикрытием кровавой бойни рванула к выходу.

Представляю, как именно она это провернула, шаг за шагом, секунда за секундой. И ее точный расчет заводит меня еще сильнее, несмотря на боль, кровь и мертвые тела на моей территории.

Моя девочка.

Хейс болезненно кривится, когда пытается повернуть голову в мою сторону.

— Когда везде вырубились камеры, я выскочил из дежурки и бросился на помощь к ребятам. Но услышал, как подъехали две черные машины. Из салонов выскочили люди в костюмах, без знаков различия. Один из них громко позвал мисс Вегу по имени, и она… она сама побежала к ним.

Он шумно, с трудом втягивает ртом воздух и продолжает:

— Я начал стрелять, стараясь не задеть мисс Вегу. Успел сделать пару выстрелов в чужаков. Но один из них обошел меня сбоку и ударил по голове. Когда очнулся, на территории уже никого не было. До вас не смог дозвониться и набрал Марко.

Дану ждали. Чужие люди подогнали машины к моей территории, вмешались в нужный момент и забрали ее.

Я не спеша подхожу вплотную к больничным койкам и нависаю над Мейсоном. Он моментально напрягается, подбирается, но смотрит прямо на меня.

— Как Дана в первый раз покинула особняк?

Хейс непонимающе хмурится, на лице отражается искреннее замешательство.

— Так вы же сами позвонили Оливеру? — отвечает он тихо. — Самого разговора я не слышал, но после того, как Оливер отключился, он передал всем по рации: привезут коробки с одеждой для мисс Веги, а после за ней приедет машина. Сказал, это ваше личное распоряжение.

Перевожу взгляд на братьев. Все трое почти одновременно качают головами.

Это точно был не я. И не они.

Кто-то использовал мою власть и одержимость Даной как инструмент. Они наверняка знали, что никто из охраны периметра не рискнет запрашивать повторное подтверждение, перезванивать мне или задавать лишние вопросы, если приказ касается моей женщины. Слишком сильно они боятся моего гнева. И это обернулось против нас.

— Кто привез коробки?

— Их лично принимал Оливер, — снова подает голос Хейс, сглатывая скопившуюся слюну. — Обычная курьерская служба, стандартный серый фургон. Номер я не запомнил — тогда не было причин. Насколько я знаю, коробки осмотрели только поверхностно. Просто убедились, что внутри одежда, и сразу передали посылку вашей гостье. А когда через час приехал черный внедорожник, я просто открыл ворота. Мы думали, вы ждете ее на приеме.

Куски складываются, но от этого не легче. Появление Даны на мероприятии не было случайностью. Ее подготовили, прислали подходящий наряд, передали приглашение, организовали транспорт и выманили из-под защиты прямо туда, где собрались наши враги.

Но зачем?

Вопросов становится только больше, а зацепки ускользают. Будь Оливер жив, я бы лично выбил из него каждую деталь. Но начальник охраны мертв. Однако одно предельно ясно уже сейчас: все послушно выполняли якобы мои приказы.

— Вам с Коулом окажут всю медицинскую помощь, — ровно произношу я. — Синдикат все оплатит. Через пару дней сможете вернуться домой к семьям, чтобы спокойно восстановиться. Всем, кто пострадал сегодня, мы выплатим хорошую компенсацию, чтобы их дети ни в чем не нуждались.

Оба солдата заметно, шумно выдыхают. Жесткие плечи Хейса расслабляются, а Райт на кушетке закрывает глаза. Но я выдерживаю паузу и добавляю, понизив тон:

— Если в ходе расследования узнаю, что вы сейчас солгали, что-то недоговорили или сами помогли Дане сбежать… я лично приду к вам. И закончу то, что начали мои псы.

Коул и Мейсон в один голос торопливо заверяют, что никогда не посмели бы пойти против меня, но я их уже не слушаю. Их преданность сейчас не имеет значения. На кону стоит кое-что поважнее. Мне нужно, черт возьми, прямо сейчас выяснить, кто посмел влезть в мой дом, пока меня не было. Кто такой бессмертный и решил забрать у меня Дану.

— Лукас, тебе бы самому не помешало лечь, — мрачно замечает Джек, кивая на мою рубашку. — Выглядишь не лучше остальных.

Отмахиваюсь от него и выхожу в коридор, упрямо подавляя очередной приступ острой боли под ребрами. Брат тихо матерится сквозь зубы мне в спину, но спорить не пытается.

Глава 6. Лукас

Первым вхожу в кабинет, не дожидаясь братьев. Адреналин постепенно отступает, шаги тяжелеют, а мышцы живота начинает жечь с новой, тупой силой. Осторожно выдвигаю кресло и сажусь за стол, стараясь держать спину ровно.

Остальные заходят следом. Джек молча проходит к дивану, опускается на кожаную подушку и сразу берется за ноутбук. Тео останавливается у окна, спрятав руки в карманы, а Марко тяжело падает в кресло напротив.

— Нас поимели. Дважды, — хмуро бросает Марко, рассеянно растирая большим пальцем покрасневшие костяшки. — Сначала Дану доставили на прием, подставив меня. А потом увезли прямо из дома. Слишком много движений ради простого побега, нет?

— Чересчур, — соглашаюсь я. — Какого черта ее вообще нужно было тащить туда?

— Хотели, чтобы она увидела тебя с Арианной? — Тео вполоборота оборачивается от стекла. — Рассчитывали, что сорвется, устроит громкий скандал и сама попытается сбежать?

— И что бы это им дало? — Я качаю головой. — Нет, бред. Причина в другом. Это было не ради ревности. Или не только ради реакции Даны.

Тео ничего не отвечает, потому что знает, что я прав. Это слишком глупо, и не уровень наших врагов.

— Но если ее хотели, например, похитить, то почему не сделали этого тихо, как только она покинула особняк? — продолжаю я размышлять вслух. — Ни свидетелей, ни риска. Мы бы даже не узнали о пропаже, пока не вернулись. Не сходится.

— А если это вообще разные люди? — Марко переводит взгляд с меня на Тео. — Сбежать ей мог помочь Хантер. У него есть ресурсы, бабки и охрененный мотив вытащить сестру. Да и Мейсон сказал, что Дана сама побежала к тому хмырю у машины.