Ты пожалеешь о нас

Ксения Хиж

Ты пожалеешь о нас

АННОТАЦИЯ

Он мажор, привыкший получать всё с одной попытки.

Она девушка из трущоб, играющая роль наследницы в отчаянной попытке изменить жизнь. Их миры столкнулись по расчету, но по правилам, которых не знал никто.

Чем больше он пытается её завоевать, тем ближе подбирается к разгадке.

А для неё раскрыться, значит потерять всё. Даже шанс на настоящую любовь.

1

Я деревенщина, а он мажор.

Он думает, что легко меня завоюет.

Я думаю, как бы не раскрылся обман.

Ведь я нищая. И живу под чужим именем.

Любовь уже на пороге.

Но у коварной судьбы свои планы.

Жестокие и беспощадные.

***

Московский вокзал Петербурга встречает меня промозглым ветром и толпами чужих людей.

Мне восемнадцать. Я здесь впервые.

И этот город давит. Огромный, холодный, чужой.

Я сжимаю потрёпанную сумку, в ней всё, что у меня есть, и вглядываюсь в лица.

Тысячи лиц. Чужих и равнодушных.

Где же ты, Лиза?

Мы не виделись с трёх лет.

Нас разлучили, когда мы ещё были малышками: мать забрала её в Питер к новому мужу-олигарху, а я осталась с отцом в деревне. Всё, что у нас было за эти годы только редкие сообщения и старые фотографии, где мы пытались улыбаться, но глаза у обеих были грустные.

Слишком разные жизни. Слишком далеко друг от друга.

И вот сегодня долгожданная встреча.

Я представляла её сотни раз.

Как мы кинемся друг другу в объятия, как будем плакать и смеяться одновременно, как я расскажу ей про нашу деревню, про отца, про то, как топила печь по утрам, а она про свою жизнь в этом огромном городе.

Стою у выхода. Смотрю на часы. 12:00. 12:10. 12:20.

Её нет.

Телефон молчит. Ветер продувает тонкое пальто насквозь. Я кутаюсь и убеждаю себя: Может, просто опаздывает. Мало ли, пробки, транспорт.

Но внутри уже разрастается противный холодок от страха.

Я достаю телефон. Пишу ей: Ты где? Я на месте.

Сообщение доставлено, но прочитано не было.

Проходит ещё десять минут. Двадцать. Полчаса.

Телефон молчит.

Я набираю её номер. Вызов идёт, но никто не берёт трубку. Сбрасывается. Ещё раз и то же самое.

- Ну пожалуйста, Лиза! – шепчу, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

Люди проходят мимо. Им нет до меня дела. Я здесь одна. Совсем одна в этом огромном чужом городе.

Замёрзла. Пальцы не слушаются, нос красный, зубы стучат.

Решаю не стоять столбом. Иду к кафе на площади Восстания чтобы там хоть немного согреться.

Перехожу дорогу, засматриваюсь на высоченные здания. Я такие только в телевизоре видела.

Я не замечаю, как из-за поворота вылетает чёрный внедорожник.

Визг тормозов режет по ушам.

Чей-то крик. Асфальт летит в лицо. Мне больно!

Я падаю на бок, сумка отлетает в сторону, вещи рассыпаются по мокрому асфальту. В ушах звенит. В глазах темнеет. Я пытаюсь вдохнуть, но воздуха будто нет.

- Ты что, совсем без мозгов?!

Надо мной нависает разъярённый парень. Красивый. Злой до бешенства. Дорогая куртка, часы на руке, перекошенное от злости лицо.

- Посмотри, что ты наделала! Бампер помяла, овца!

Я пытаюсь встать.

Руки дрожат. Хочу что-то сказать, но не могу. Из глаз текут слёзы от боли, от страха, от всего сразу.

- Я не специально… - выдавливаю из себя.

- Не специально она! – орёт он. – А бампер кто чинить будет? Ты, нищебродка?

Он оглядывает мою потрёпанную сумку, моё дешёвое пальто, и в его глазах вспыхивает презрение.

- Таких как ты, давить надо, - цедит он сквозь зубы.

И хватает меня за руку.

Больно. Сильно. Тащит к машине.

- Отпустите! Пожалуйста! – кричу. – Я никуда с вами не поеду!

- Сейчас за всё ответишь, - шипит прямо в ухо. – Поехали!

2

Он тащит меня в машину на глазах у прохожих, но никто даже не думает заступиться.

Я кричу так, как никогда прежде, но всем плевать!

Дверь захлопывается.

Я на заднем сиденье, как в клетке.

В голове пульсирует только одно: это сон. Это не со мной. Это не может происходить со мной!

Машина летит по городу.

Я даже не смотрю куда. Сжимаюсь в комок и молюсь, чтобы это поскорее закончилось.

Парень за рулем ржёт, говорит кому-то по телефону:

- Да, бабу наколол, сейчас приеду. Не ссы, ща разберёмся.

Он пьяный. Или под чем-то.

Я слышу это по его голосу. По тому, как он дёргано смеётся.

Останавливаемся у какого-то старого дома. Двор-колодец. Я такие только в кино видела про бандитский Петербург. Страшно до мурашек.

Парень вытаскивает меня наружу. Я дрожу так, что зубы стучат. Оглядываюсь: вокруг высокие стены, узкий двор, ни одного прохожего.

- Помогите! – кричу в отчаянии. – Кто-нибудь!

- Заткнись! – он зажимает мне рот ладонью. – Пискнешь ещё раз и пожалеешь.

Я вырываюсь, но куда мне. Он сильнее. Намного.

И в этот момент во двор въезжает спортивная машина.

Дорогая. Низкая. Красивая. Она буквально стелется по асфальту.

Дверь открывается.

Из машины выходит ОН.

Высокий. Накачанный. В чёрной футболке, которая обтягивает широкие плечи.

Тёмные волосы, волевой подбородок, тяжёлый взгляд.

Он смотрит на нас, на меня, на этого придурка, который всё ещё держит меня за руку, и в глазах у него вспыхивает что-то опасное.

- Какого хрена здесь происходит? – голос низкий, спокойный, но от него мороз по коже.

- О, Митя! – мой похититель отпускает меня и расплывается в улыбке. – Смотри, какую тёлку подобрал. Под машину кинулась, бампер помяла, овца. Сейчас разбираться будем.

Митя переводит взгляд на меня.

И я замираю.

Потому что он смотрит не как тот, первый. Не с презрением. Он смотрит изучающе. Цепко. Так, будто видит меня насквозь.

Я стою перед ним дрожащая, в дешёвом пальто, с разбитой губой и глазами, полными слёз. И чувствую себя голой.

Он медленно подходит ко мне.

Вблизи он ещё больше.

И ещё страшнее.

- Ты чего такая... никакая? – спрашивает тихо. Смотрит на мою одежду, на разбитую губу. – Что за шмот, а?

И вдруг его лицо меняется. Он всматривается внимательнее. В глаза. В лицо. В каждую черту.

- Погоди... - он хмурится. – Это же... Лиза? Вроде...

Я застываю.

- В наш универ поступила, - говорит он, будто сам себе. – Я тебя на фото видел.

Он оборачивается к тому, первому:

- Отпусти её. Ты охренел совсем?

- Да ладно, Дим, она же...

- Я сказал отпусти. – В его голосе сталь.

Первый нехотя отступает.

Митя снова смотрит на меня. В упор.

- Принцесса, - усмехается, но в глазах нет насмешки. Скорее интерес. – Что ты здесь забыла в таком виде? И почему этот дебил к тебе прицепился?

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.

Потому что я только что поняла: он принял меня за Лизу.

За мою сестру.

За ту, которой я никогда не была.

И это начало конца.

3

Я стою и смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова. Язык будто присох к нёбу. В голове пульсирует только одна мысль: Он знает Лизу. Он учится с ней. Он видел её фото.

- Эй, - Митя щёлкает пальцами перед моим лицом. – Ты вообще здесь? Голос есть?

Я вздрагиваю.

- Я здесь, то есть… - несу какую-то околесицу, а в голове лихорадочно мечется: Молчи, Даша. Не ляпни лишнего. Ты теперь Лиза. Ты должна быть Лизой.

Митя прищуривается. Смотрит так, будто рентгеном просвечивает.

- Ты чего трясёшься? – спрашивает он уже тише. – Этот придурок тебя напугал?

Я киваю. Потому что это хотя бы правда.

Митя оборачивается к тому, первому. Тот стоит с виноватым видом, но всё ещё пытается улыбаться.

- Тоха, ты вообще соображаешь, что творишь? – голос этого Димы холодный, как этот питерский ветер. – Это же не просто какая-то… - он осекается, бросает взгляд на меня. – Это Лиза. С нашего универа. Дочка того самого Самойлова, сечешь?

- Да ладно? – Тоха округляет глаза. – А чё она так одета? Я думал, бомжиха какая…

У меня внутри всё сжимается от этого слова.

Бомжиха.

Я смотрю на своё пальто, на стоптанные сапоги, и хочется провалиться сквозь асфальт.

Митя перехватывает мой взгляд.

- Поехали, - говорит он мне. – Отвезу тебя.

- Я… я сама… - пытаюсь отказаться, но ноги не слушаются. Они дрожат так сильно, что я боюсь рухнуть прямо здесь.

- Сама ты упадёшь через три шага, - отрезает Митя. Он берёт меня под локоть, и от его прикосновения по коже бегут мурашки, потом смотрит на меня, на мою сумку, на разбросанные по асфальту вещи.

- Садись в машину, - кивает он на свою спортивную. – Я соберу.

Я хочу сказать, что сама могу, но он уже наклоняется и поднимает мои вещи.

Старенький кошелёк, расчёску, потрёпанную книгу, которую я взяла в дорогу.

Он смотрит на книгу, на потрёпанный переплёт, и в его взгляде снова мелькает удивление.

Я отворачиваюсь и иду к его машине.

Сажусь на пассажирское сиденье.

Митя садится за руль. Кладёт мою сумку мне на колени.

- Пристегнись, - говорит он.

Я пытаюсь, но руки трясутся так, что ремень не лезет в замок.

Митя смотрит на это секунду, потом вздыхает, наклоняется и сам застёгивает меня.

Он так близко.

Я чувствую запах его одеколона.

Вижу, как бьётся жилка на его шее.

И на секунду забываю, как дышать.

- Всё, - он отстраняется. – Поехали.

Машина выезжает со двора. Я смотрю в окно и пытаюсь успокоиться.

Глубокий вдох. Выдох. Не помогает.

- Куда тебя везти? – спрашивает Митя.

- Мне нужно встретиться с…

Я осекаюсь. Я же Лиза. У Лизы есть дом. Лизу ждут. А я не знаю, куда ехать.

Митя бросает на меня странный взгляд.

- Ты чего? Забыла, где живёшь?

- Нет, просто… - лихорадочно соображаю. – Я хотела сказать, что мне нужно встретиться кое с кем. На площади Восстания.

Мы едем молча. Я смотрю в окно на огни города и чувствую, как напряжение понемногу отпускает. Руки перестают дрожать. Дыхание выравнивается.

- Тоха, конечно, мудак, - неожиданно говорит Митя. – Но он не опасный. Так, дебил с деньгами. Не бойся его.

- Я не боюсь, - отвечаю.

- Испугалась, - пожимает он плечами. – Видно же.

Я молчу.

- Ты всегда такая? – спрашивает.

- Какая?

- Молчаливая.

Я усмехаюсь. Дома меня за уши не оттащишь от разговоров, а тут слова вытягивают клещами. Я просто в стрессе. А так бы уже давно по нему прошлась.

- Просто день тяжёлый, - говорю.

Я смотрю на него. В полумраке салона он кажется ещё более... внушительным. Широкие плечи, сильные руки на руле, уверенный профиль.

- А ты… - начинаю и замолкаю.

- Что?

- Ты правда меня знаешь? По универу?

Митя бросает на меня быстрый взгляд.

- В лицо видел. Ты же на экономе? Говорили, какая-то новая поступила, из богатеньких. Фотку в чате кидали.

У меня внутри всё холодеет. Фотку кидали. Значит, могут и сравнить.

- А ты кто? – спрашиваю, чтобы отвлечь его от этой темы.

- Митя, - усмехается он. – Тоже учусь. На четвёртом курсе. Спортфак.

Спортфак. Это объясняет плечи. И эту уверенность в каждом движении.

- И часто ты вытаскиваешь девушек из лап своего друга? – спрашиваю с иронией.

Митя смеётся. У него приятный смех. Неожиданно тёплый.

- Тоха мне не то, чтобы друг, так, знакомый. А вытаскивать, - он пожимает плечами. – Первый раз, если честно.

- Повезло мне, - бормочу.

- Повезло, - соглашается он. И смотрит на меня так, что сердце пропускает удар.

Мы подъезжаем площади.

- Приехали, принцесса, - говорит Митя.

- Спасибо, - говорю быстро и тянусь к дверной ручке.

- Стой, - Митя кладёт руку мне на плечо. – Ты как в универ завтра пойдёшь? Сама?

Я замираю.

- В смысле?

Митя смотрит на меня пару секунд. Потом достаёт телефон.

- Давай номер.

- Зачем?

- Заеду. Адрес скинешь. Долго не гуляй, поздно уже, да и таких как Тоша полным-полно.

Я колеблюсь. Это опасно. Это слишком опасно. Но в его глазах столько уверенности, что я почему-то диктую.

Он набирает, и мой телефон пиликает входящим вызовом.

- Сбрось, - говорит он. – Теперь у тебя мой номер.

4

Я сижу на скамейке и жду сестру. Дрожь до сих пор не прошла. Я вся как натянутая струна: любое прикосновение, любой громкий звук, и я рассыплюсь.

Телефон вибрирует. Экран загорается именем, которое я ждала весь день.

Лиза.

- Алло?

- Даша! Господи, Даша, прости меня! – голос сестры срывается в трубке. – Я не могла раньше, у меня телефон разрядился, потом этот скандал… Ты где? Ты в порядке?

Я пытаюсь ответить, но из горла вырывается только всхлип.

- Даша? Ты плачешь? Где ты?

- Я не знаю, где я, - выдавливаю. – Какой-то сквер рядом с площадью Восстания. Лиза, со мной такое случилось!

- Я сейчас приеду! Сиди на месте! – кричит она. – Никуда не уходи!

Связь обрывается.

Я смотрю на потухший экран и чувствую, как из глаз снова текут слёзы. Сами. Я даже не могу их остановить.

Сижу, обхватив себя руками, и пытаюсь согреться. Ветер продувает насквозь. Пальто тонкое, деревенское, не для Питера. Дома я в нём в магазин ходила, а здесь ноябрь совсем другой.

Минут через двадцать я слышу быстрые шаги.

- Даша!

Я поднимаю голову.

И замираю.

Потому что передо мной стою я.

Те же глаза. Тот же нос. Те же губы. Те же скулы.

Но другая.

Она в дорогом чёрном пальто, с идеальной укладкой, с сумкой, которая стоит, наверное, как наша корова. Ухоженная. Красивая.

Моя близняшка, но такая чужая.

- Дашенька! – она падает рядом на скамейку и обнимает меня так крепко, что я чувствую тепло даже сквозь эту дурацкую дрожь. – Прости меня, прости, я дура, я должна была встретить!

Я утыкаюсь ей в плечо и реву. В голос. Как маленькая. Плевать, что люди смотрят. Я родилась первой, раньше на три минуты, но ощущаю себя сейчас рядом с ней подростком. Она выглядит взрослее, иначе. Такая красивая и ухоженная, а я…

Мы сидим так минут пять. Может, десять. Я не считаю. Просто чувствую, что наконец-то я не одна.

- Рассказывай, - говорит Лиза, когда я затихаю. – Всё рассказывай.

И я рассказываю.

Про внедорожник. Про того психованного, который вылетел из-за поворота. Про то, как он на меня орал, как схватил, как затащил в машину. Про второго парня Диму, который меня отпустил.

Лиза слушает. Её лицо становится всё бледнее, а потом она сжимает кулаки.

- Я убью его. Найду и убью.

- Не надо, - качаю головой. – Всё уже позади, я жива, и это главное.

- А если бы он, - Лиза закусывает губу. – Даша, прости меня. Я не должна была опаздывать. Если бы я была на вокзале вовремя, но мать такое учудила! Она же не знает, что я к тебе спешила…

- Хватит, Лиз, не оправдывайся. – Перебиваю вдруг зло. Резко стираю слезы с лица, как позорные отметины. – Ты здесь, ты приехала. Это главное.

Она говорила про мать, а я сижу как истукан.

У меня никогда не было мамы. Я это слово даже на вкус не знаю. У меня был алкоголик отец и старая бабушка, и дом в деревне.

А у нее!

Я в шоке оттого, какие фотки она мне показывает. Наша, теперь исключительно ее мама, вышла замуж за бизнесмена, и они отлично устроились. У Лизы своя машина, своя квартира на Невском проспекте, с ума сойти!

- Она про меня не говорила? – шепчу и так зная ответ.

- Нет, никогда. Прости.

- Тебя-то за что, - хмыкаю.

Нам было почти по три года, когда мать и отец развелись. Лизу мать забрала с собой, ее новый муж согласен был только на одного чужого ребенка…А меня оставили с отцом.

Мы молчим. Я смотрю на неё и не могу насмотреться. Столько лет и вот мы рядом.

- Расскажи о себе, - прошу еще. – Как ты живёшь?

Лиза усмехается. Горько почему-то.

- Живу? Можно ли это назвать жизнью? – она отводит взгляд. – Мать меня не замечает. Отчим вечно в бизнесе. У них свои дела, свои поездки, свои деньги. А я просто декорация. Дочка олигарха, которую надо показать на каких-то мероприятиях. А в остальное время, хоть исчезни, никто и не заметит. И школа у меня была для мажориков и универ теперь самый престижный в Питере. И друзья у меня богатенькие. А я вот к бабушке в деревню хочу. Смотрела на ваши фото и плакать хотелось. Задолбало меня все, понимаешь?

- Нет, - отвечаю серьезно. – Не понимаю. У тебя же всё есть. Квартира, деньги, учёба, курорты, да всё!

- Квартира, где я одна. Деньги, которые не греют. Учёба, которая мне не нужна, - перебивает она. – Там, где ты выросла, есть хоть что-то настоящее. А у меня золотая клетка, Даша. Красивая, дорогая, но клетка.

Я смотрю на неё и вижу: она не врет. В её глазах такая тоска, что у меня сердце сжимается.

- А у нас в деревне, - начинаю. – Там всё просто: по утрам печку топить надо, воду носить. Огород опять же, иначе зимой жрать нечего будет. Отец вечно в делах и в пьянках. Но друзья у меня там настоящие. Бабушка блины печет, а природа какая! Леса, речка, свобода!

- Завидую, - шепчет Лиза. – Вот бы поменяться хоть на время…

5

Я никогда не видела такой красоты.

Стою посреди гостиной и боюсь дышать.

Боюсь, что, если сделаю лишнее движение, этот сон развеется, и я снова окажусь в нашей покосившейся избе в деревне, где ремонт и мебель оставляют желать лучшего, а в туалет надо бежать через двор.

Но это не сон.

Я в Питере. В квартире на Невском проспекте. В старинном доме с историей, с лепниной на фасаде, с парадной.

Лиза открыла дверь ключом, я вошла внутрь и забыла, как дышать.

- Эта квартира, - шепчу, обводя взглядом пространство. – Твоя?

- Ну вообще эта квартира матери, - отвечает Лиза. – Но да, я тут живу, с тех пор как поступила в универ.

Гостиная огромная. Я начинаю кружить по ней, как завороженная.

Высокие потолки с лепниной. Паркет елочкой из светлого дерева, натертый до блеска.

На стенах картины в тяжелых золоченых рамах, и я готова поспорить, что это не репродукции.

Диван такого красивого голубого цвета, что хочется утонуть в нем, укрыться пледом и никогда не вставать.

Журнальный столик из цельного куска мрамора, книжный шкаф во всю стену, тяжелые шторы, красивый палас, хрустальная люстра королевского размера.

- Лиза! – выдыхаю. – У вас тут настоящий музей.

- Это просто дом, - пожимает она плечами. – Я уже не замечаю. А вообще мебель бы надо сменить, а то слишком аутентично.

- Как можно не замечать этого великолепия?

- Даш, это просто квартира.

- Да! Но в старинном доме в центре! На Невском проспекте! Сколько такая стоит? – замираю, хлопая ресницами.

Сестра пожимает плечами.

- Ну миллионов триста.

- Что-о-о?

- Минимум, - ухмыляется. – Это центр, детка, старый фонд. С историей! Да и метраж здесь большой. Нет, думаю больше пятиста!

Меня трясет от этих цифр. Да за всю жизнь столько не заработать!

Мне. Моему окружению.

А у нее отчим олигарх. Мать бизнесвумен. Она – мажорка, хоть и отрицает это. а может и вправду она тонкой душевной организации и ей это все ник чему. Бабушка, так и говорила, кстати, что я вся в мать – бойкая, агрессивная временами, жадная до всего. А Лизка должно быть в отца – он тихий, смиренный, валовый. Без экспрессии он, на своей волне. Сейчас уже алкогольной, а раньше нормальный был.

Я подбегаю к окну и замираю снова.

Невский проспект. Огни, машины, люди. Дома-великаны по обе стороны, каждый с историей, с тайной. Вдалеке угадывается купол Исаакиевского собора, золотится в лучах заката.

Город дышит, живет, а я стою и смотрю на него сверху вниз, как будто я часть всего этого.

- Лиза, - поворачиваюсь к ней, и у меня глаза на мокром месте. – Это не квартира, это мечта. Это я даже не знаю, как это называется. Это сказка!

Она грустно улыбается.

- Для тебя сказка, для меня клетка.

Я смотрю на сестру внимательно. Впервые по-настоящему.

Она худая. До прозрачности, до синевы под глазами.

Широкий кардиган болтается на ней как на вешалке, джинсы висят мешком.

Волосы такие же как у меня, глаза такие же каре-зеленые, нос с той же горбинкой, бабушкин, фамильный, но во взгляде у нее сломленность.

Как будто она уже сдалась, хотя ей всего восемнадцать.

- Пойдем, - говорит она. – Я покажу остальное и ты примешь душ, переоденешься с дороги, а я закажу нам еды.

Она ведет меня по квартире, и у меня глаза разбегаются.

Её спальня светлая, с огромной кроватью под балдахином. Я падаю на нее раскинув руки. Постельное белье пахнет лавандой, и я наклоняюсь, чтобы понюхать, и не могу остановиться. Хочется вдыхать этот запах вечно. Он мне о деревне напоминает, н здесь он люксовый!

- А это гардеробная, - Лиза открывает дверь.

Я захожу внутрь и теряю дар речи.

Отдельная комната, целиком забитая одеждой. Вешалки рядами: платья, блузки, джинсы, пальто, куртки. На полках сумки. Брендовые, что я видела только в журналах и в руках у героинь сериалов. Шанель, Прада, Гуччи. Рядом полка с обувью. Туфли на каблуках, кеды, ботинки, сапоги. Рядами, как в магазине. Десятки пар!

Я беру в руки красное шелковое платье, легкое, как вздох. Подношу к лицу, оно пахнет незнакомыми духами, явно дорогими и сладкими.

- Можно? – шепчу. Пшыкаю на себя из розового флакона.

- Это всё теперь твое, - говорит Лиза. – Мне не жалко!

- А вот еще смотри, мое любимое место! – говорит она. – Самое главное в этом доме.

Я замираю на пороге и не могу сделать шаг.

Это не ванная, это дворец! Размером с нашу с бабушкой кухню и прихожую вместе взятые.

Белый мрамор на полу и стенах. Золотые смесители, сияющие так, что больно глазам. Огромное зеркало в тяжелой резной раме. Пушистые полотенца стопками. Махровые халаты на крючках белые, как облака.

И ванна.

Чугунная, на ножках в виде львиных лап. Белая, глубокая, с высокими бортиками. Она стоит прямо у огромного окна во всю стену.

А за окном Невский проспект.

Огни, машины, жизнь. Люди спешат по своим делам, а ты можешь лежать в горячей воде и смотреть на них сверху.

Как богиня.

Как королева!

6

- Можно? – мой голос срывается. – Можно лежать в ванне и смотреть на город?

- Ага, - Лиза кивает. – Я часто так делаю, когда хочется спрятаться от всего. Набираю воду, добавляю соль, пену, и смотрю. Иногда по часу.

Я подхожу к окну. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу, смотрю вниз.

- Лиза, - поворачиваюсь к ней. – Как можно это всё ненавидеть?

Она садится на край ванны, обхватывает себя руками.

- А ты поживи здесь месяц, - говорит она. – Увидишь. Когда у тебя есть всё, кроме главного, это хуже, чем когда нет ничего.

- Чего главного?

- Ну! – хмыкает, закатывая глаза. – Свободы, например.

Она поднимает на меня глаза.

- Свободы, - повторяю, пожимая плечами.

- А что, мало? – качает головой. – Ну ок. А как насчет права быть собой?

- Будь.

- А любовь? Настоящая, не за деньги и не за статус? Мать меня не любит, Даша. Она любит мои достижения, мои манеры, мою идеальность. Отчиму плевать. Друзей настоящих у меня нет, есть только те, кто хотят пробиться к деньгам. Я одна в этой роскошной клетке. И я впервые влюбилась. Хочу уехать к нему. Но мне нельзя. Он же неровня такой принцессе, как я.

Она хмыкает, а потом истерично смеется.

- Он обычный? – хмурюсь. – Не богатый? Или что?

- Он обычный, - кивает она с вызовом, словно защищая его даже от меня. – Максимально не мажор. Он другой.

- М-м, ясно, - тяну, хотя ничего мне не ясно.

Но с вопросами предпочитаю не лезть. Если будет нужно, она сама мне всё расскажет.

Она кусает губы. В ее взгляде печаль.

У меня сердце сжимается от ее вида.

И тут мне в голову приходит сумасшедшая мысль.

- Лиза, - я смотрю на неё в упор. – А давай поменяемся? Хочешь? Я поживу тут, буду ходить за тебя на пары! А ты едь к нему! Или с ним. Оторвись!

Она замирает.

- Что?

- Давай поменяемся жизнями, - говорю, и с каждым словом чувствую, как внутри разгорается азарт. – Ты мечтаешь о свободе, а я о шансе вырваться из нищеты. Я хочу танцевать, Лиза. Хочу на сцену, а здесь, в Питере, у меня был бы шанс. Я бы на кастинг сходила или хотя бы просто мастер-класс. А ты бы поехала с парнем своим, ну например в деревню к бабушке, которую никогда не видела. А что? Классно же! Никто бы вас там не трогал. Отдохнули бы от всего и всех. У нас с бабушкой дом хоть и старый, но очень большой.