
Полная версия:
Путь практика. Книга первая
У порога старосты:
Утро над Долиной Спящего Журавля было прозрачным и холодным. Туман ещё не успел подняться с реки, и крыши деревни казались островами в белом море. Вдалеке темнели склоны Бамбукового пика Небес, а над ними, тонкой голубой чертой, лежало небо — чистое, высокое, без единого облака.
Я постоял перед домом старосты, поправил корзину за спиной и глубоко вдохнул.
«Ни гордости, ни обиды, — сказал я себе. — Только уважение. И немного подобострастия. Немного — это сколько? Наверное, много».
Я постучал.
Дверь открылась не сразу. Староста выглянул наружу, увидел меня и сразу нахмурился.
— Ты опять?
— Староста, — я поклонился ниже, чем следовало, — прошу простить меня. Я был глуп. Вы не раз предлагали мне работу, а я.… — я вздохнул, — я отлынивал. Я понимаю это теперь. Прошу, дайте мне ещё один шанс.
Он молчал, разглядывая меня так, будто пытался понять, не спятил ли я за ночь.
— Дядя объяснил? — наконец спросил он.
— Рассказал, где я был не прав.
— И ты решил, что, если извиниться, я сразу дам тебе работу?
— Нет, староста. Я решил, что если не извинюсь, то точно не получу.
Уголок его рта дрогнул. Почти улыбка.
— Хорошо, — сказал он. — Раз уж ты пришёл с поклоном, а не с пустыми словами, проверю тебя. Деревне нужны травы для лекарств и настоек. Не те, что растут у дороги. Настоящие.
Он назвал мне три растения:
— Цветок Лунной Слезы — растёт у холодных ручьёв, в тени скал. Корень Серебряного Оленя — ищи там, где мох лежит на северной стороне камней. И лист Туманного Журавля — он цветёт только на влажных склонах, где утром всегда стоит дымка.
Я кивнул, запоминая каждое слово.
— Двое суток, — сказал староста. — Не больше. Принесёшь все три — поговорим. Не принесёшь — не приходи больше с просьбами.
— Будет сделано, староста.
Он уже закрывал дверь, но вдруг остановился.
— И, Вэн... — сказал он, не оборачиваясь. — В лесу сейчас неспокойно. Ходить в одиночку опасно.
— Понял.
Дверь закрылась. На этот раз — не перед моим носом.
В Туманный лес:
Я вышел из деревни, когда солнце ещё висело низко над горами. Тропа вела на запад, к Туманному лесу — огромной полосе чёрной зелени, которая тянулась вдоль подножия Нефритового хребта. Днём он казался просто лесом. Но чем ближе я подходил, тем яснее чувствовал: это место дышит.
Воздух здесь был густым, влажным, пропитанным запахом хвои, мокрой земли и чего-то сладкого, незнакомого. Между стволами плыл туман. Он не рассеивался, а жил — поднимался от земли, обвивал ветви, скользил между папоротниками, как белые змеи.
Я шёл медленно, прислушиваясь не только ушами, но и ци. В прошлой жизни я умел чувствовать потоки энергии на расстоянии сотен ли. Сейчас от этого умения осталась лишь тень — но и тень была дороже золота.
К полудню я нашёл Цветок Лунной Слезы.
Он рос у ручья, в расщелине между двумя серыми валунами. Лепестки его были бледно-голубыми, почти прозрачными, и в них дрожали капли воды. Когда я наклонился, чтобы срезать его, цветок словно вздрогнул — и на мгновение мне показалось, что в его сердцевине мелькнула луна.
— Спасибо, — тихо сказал я и бережно положил его в корзину.
Корень Серебряного Оленя нашёлся ближе к вечеру, под нависшей скалой, где мох действительно лежал только с северной стороны. Он был похож на изогнутый рог — тонкий, серебристый, тёплый на ощупь. Я выкопал его аккуратно, не повредив соседних ростков.
А вот лист Туманного Журавля не находился.
Я поднимался всё выше. Лес редел, уступая место крутым склонам, поросшим папоротником и низким бамбуком. Внизу уже темнело. Река Лазурной Зари превратилась в тонкую серебряную нить. Где-то далеко кричала птица — одиноко, протяжно, будто звала кого-то по имени.
И тогда я почувствовал его.
Сначала — как холод между лопаток. Потом — как давление в воздухе. Ци вокруг меня сгустилась, потяжелела, словно невидимая рука легла мне на плечи.
Из тумана вышли глаза. Два жёлтых огонька, горящих в полумраке.
Зверь пятого уровня:
Зверь вышел на поляну медленно, не скрываясь.
Это был волк — но не обычный. Крупный, выше моего пояса, с чёрной шерстью, по которой пробегали тонкие серебристые искры. Его когти оставляли на камне глубокие борозды. От его пасти тянуло сыростью и железом.
Пятый уровень концентрации ци.
Для меня сейчас — противник в принципе почти равный. Но я без оружия. Только нож для трав.
Я медленно отступил, не сводя с него глаз. Сердце колотилось, но разум, к моему удивлению, был спокойным. В прошлой жизни я видел чудовищ, перед которыми этот волк показался бы щенком. Страх — это тоже ци. Если дать ему волю, он съест тебя раньше зверя.
Волк рыкнул. И прыгнул.
Я едва успел уйти в сторону. Когти прошлись по воздуху там, где секунду назад была моя грудь, и расщепили молодой бамбук, как сухую соломинку. Я покатился по склону, вскочил, выхватил нож.
Против такого зверя нож — почти шутка. Но не для того, кто помнит техники.
В моей памяти, глубоко под слоями новой жизни, шевельнулось что-то старое. Забытое. Низкое по уровню — в прошлой жизни я бы даже не назвал это техникой. Но сейчас...
«Каменный Кулак Раннего Рассвета».
Простейшая техника. Первая, которой учат детей в сектах. Удар, в котором вся ци тела собирается в одну точку.
Я выдохнул. Ци — тонкая, слабая, едва теплая — потекла по меридианам. Я направил её в правую руку. Костяшки пальцев налились тяжестью, будто в кулаке оказался камень с горного склона.
Волк атаковал снова. На этот раз я не отступил.
В последнюю секунду я шагнул вперёд — внутрь его прыжка, туда, где зверь не успевал развернуть силу, — и ударил.
Кулак врезался ему в основание черепа. Раздался треск — не такой, как ломаются кости. Такой, как трещит лёд на реке весной.
Волк взвыл. Его тело шлёпнулось на камни, прокатилось несколько раз и замерло. Жёлтые глаза ещё горели несколько мгновений — а потом погасли.
Я стоял, тяжело дыша. Пятый уровень против моего восьмого, и так тяжело. А если бы он был шестого, чтобы я тогда делал. Я слишком слаб.
Добыча:
Я подошёл к зверю осторожно. Он был мёртв — но в его теле ещё теплилась ци, густая и плотная, как смола.
«Когти, — подумал я. — Клыки. И сердце. Из этого можно сделать основу для пилюль концентрации».
Я работал быстро, пока энергия не рассеялась. Сердце зверя оказалось на удивление лёгким — тёмно-красным, почти чёрным, и в нём, как в углях, тлели серебряные искры. Когти я срезал все — они был твёрже стали и пахли остывшим металлом.
В корзине теперь лежали три редкие травы для старосты, десяток трав для продажи и сердце и когти хищного зверя. Достаточно. Больше, чем достаточно.
Возвращение:
Я вернулся в деревню на закате второго дня.
Староста ждал меня у своего дома. Увидев корзину, он сначала не поверил. Потом подошёл, заглянул внутрь — и его лицо медленно изменилось.
— Все три? — тихо спросил он.
— Все три.
Он вынул Цветок Лунной Слезы, повертел в руках. Потом Корень Серебряного Оленя. Потом лист Туманного Журавля.
— Где ты их нашёл?
— В Туманном лесу. На северных склонах.
— И… это? — он кивнул на когти, торчащие из-под тряпицы.
— Подарок от одного волка, — сказал я. — Он был настроен не очень дружелюбно.
Староста посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах было что-то новое — не презрение, не раздражение. Уважение. Осторожное, но настоящее.
— Ты изменился, Вэн — сказал он.
— Пришлось, староста.
Он помолчал. Потом положил руку мне на плечо — тяжёлую, тёплую.
— Деревне нужен человек, который умеет находить травы. Не просто собирать — находить. Видеть, где растёт, чувствовать, когда зреет. Ты справился. Считай, дверь для тебя больше не закрыта. Вот тебе 3 серебряка за них.
Я поклонился.
— Спасибо, староста.
— Не благодари, — он уже отворачивался к дому. — Работай. И, Вэн...
— Да?
— В следующий раз, когда пойдёшь в Туманный лес, — возьми кого-нибудь с собой. Не потому, что можешь не справиться. А потому, что деревне ты нужен пока живым.
Я усмехнулся, кивнул и пошёл прочь.
За моей спиной садилось солнце. Горы медленно наливались золотом, и туман в долине стал розовым, как лепестки Цветка Лунной Слезы. Где-то далеко шумела река Лазурной Зари.
А я шёл к дяде Вэн-Чену — с корзиной трав, сердцем зверя и первым настоящим местом в этой новой жизни.
Глава пятая. Табличка забытой техники
Теперь мне были нужны ингредиенты для пилюль продвинутого уровня — тех, что помогали концентрировать ци и готовили тело к переходу на девятый уровень. Часть трав уже лежала у меня в котомке, но нескольких составляющих не хватало, и без города было не обойтись.
Я вернулся от старосты к дяде. Вечером мы поужинали у очага; я оставил на столе пять медяков, и дядя только покачал головой, но спорить не стал. Ночь прошла тихо. За окном каморки шумел ветер в кронах, а далеко, за отрогами, серебрилась луна над хребтом Лазурных Небес.
Наутро я собрал свои десять редких трав. Их было немного, но каждая стоила дороже обычных: стебли были крепкими, листья — живыми, а аромат горных корней отдавал холодом утреннего тумана. С таким товаром можно было торговаться.
В городе я снова пошёл по лавкам, сравнивая цены и слушая, как торговцы расхваливают свой товар. Наконец нашёл лавку, где редкие травы ценили по достоинству. Продал все десять и получил почти восемь серебряных монет.
Теперь в моём кармане было одиннадцать серебряных и двадцать медных монет.
Сначала я отправился искать недостающие ингредиенты. Потом стал присматриваться к котлам.
Самый дешёвый котёл, который я увидел, стоил тридцать серебряных. Это был простой сосуд низшего уровня — грубый металл, неровные стенки, слабые защитные узоры. С таким котлом пилюли, конечно, можно было сварить, но половина ингредиентов ушла бы в дым. Одна часть пилюль получалась бы годной, другая превращалась в чёрный, пахнущий гарью мусор.
Мне это не подходило.
В прошлой жизни я знал технику улучшения котлов. Я помнил, какие материалы нужны, какие узоры наносить и в каком порядке направлять Ци. Но всё упиралось в деньги и редкие составляющие.
Котёл продвинутого качества стоил от восьмидесяти серебряных и дороже. Слишком дорого. Поэтому я решил: сделаю котёл сам. Соберу материалы, найду нужные травы, а если повезёт — добуду зверя и продам его когти, клыки и внутренности.
Пообедав в столовой за шесть медяков, я покинул город и направился обратно к своему склону. До горы был почти сутки пути. Ходить туда-сюда мне не хотелось, но я понимал, путь к успеху начинается с одного шага. Придется походить, ведь летать я пока не умею.
Дорога вела через широкую долину. Слева темнел лес, справа блестела река, разбитая на множество холодных рукавов. Над равниной плыли облака, и казалось, будто небо опустилось так низко, что его можно коснуться рукой.
И тогда мне пришла мысль.
В прошлом у меня была одна техника. Не самая высокая по уровню, но редкая и необычная. Она позволяла встретить атаку и развеять её энергию, рассеять силу удара прежде, чем он коснётся тела. За тысячи лет о ней, наверное, забыли совсем.
У меня была пустая табличка. Когда-то дядя мне ее передал, лежала все это время в коморке. Я запланировал записать на неё эту технику.
Пока я буду собирать травы, у меня будет время. Я запишу всё аккуратно, скажу, что это техника моего рода, а сам использовать её не могу. Редкая техника стоит хороших денег. Возможно, за неё предложат столько, что хватит и на котёл, и на ингредиенты, и на всё остальное.
С этими мыслями я дошёл до своего склона и начал собирать траву.
Гора встретила меня привычным шумом ветра и запахом влажной земли. Внизу лежала долина, вдали темнели хребты, а над всем этим простиралось чистое, глубокое небо — такое, будто мир был бесконечным.
Сколько же здесь трав:
Я вернулся в свою деревню, когда над крышами уже опустились синие сумерки. В каморке было тихо; никого не было — только лёгкий запах пыли, сухого дерева и трав, оставшийся от прежних дней.
Я забрал оттуда пустую табличку. Сел в позу медитации, закрыл глаза и стал вспоминать старую, почти забытую мусорную технику. Воспоминания приходили медленно, словно туман, поднимающийся с горных равнин: линии начертания, дыхание энергии, порядок движения Ци.
Постепенно табличка наполнилась этой техникой.
Когда я закончил, за окном уже стояла глубокая ночь. Я лёг на кровать и уснул — мне нужно было отдохнуть перед дорогой в город.
Утром я позавтракал, заплатив пять медяков, взял пару лепёшек в путь и собрал всё необходимое: наполненную корзину трав, часть редких ингредиентов, табличку с «родовой» техникой и немного денег. Травы были достаточно редкими, чтобы в городе продать их дороже. Я рассчитывал, что после продажи всего этого мне хватит на хороший котёл.
Не успел я выйти из деревни, как меня окликнула бабка.
— Продай мне траву, — сказала она.
— Нет, — ответил я. — Мне самому она нужнее. В городе продам дороже.
Бабка ушла недовольная, что-то ворча себе под нос. Меня это не тронуло: я понимал, что она хотела купить траву подешевле, а потом перепродать подороже.
Дорога в город, как всегда, была неблизкой. Стояла середина лета. Солнце висело высоко, палило безжалостно, и воздух дрожал над пыльной дорогой. Но какая разница — жизнь продолжалась, и меня это вполне устраивало.
Мне было хорошо. Я был в теле. Я был жив. Я наконец-то дышал свободной грудью.
У меня был восьмой уровень концентрации Ци. Я прекрасно понимал: скоро девятый, затем десятый, а там и до пятнадцатого рукой подать. Я шёл и предвкушал этот путь.
В город я вошёл, доев последние лепёшки, и прошёлся по лавкам. В одной из них мне дали хорошую цену за травы — почти девять серебряных монет.
Оставалось продать табличку.
Я решил не искать лишнего и снова зашёл в столовую. Время уже приближалось к обеду. Пообедав — семь медяков за сытный, вкусный обед, — я спросил у управляющего, кому можно продать родовую технику.
— Иди на улицу Нефритовых Лавок, — сказал он. — Там есть один торговец, который покупает и продаёт техники.
После обеда я направился туда.
Продавец долго рассматривал табличку. Вертел её в руках, прищуривался, словно читал не строки техники, а саму судьбу рода, оставившего её после себя.
— Мальчик, — наконец сказал он, — старшие в курсе, что ты продаёшь такую редкую технику? Это ведь ценная вещь.
— Старших у меня нет, — ответил я. — Я последний в роду. Сам я лишь на восьмом уровне концентрации Ци. Эта техника рассчитана на практиков от уровня Основы до уровня Ядра. Для меня она — непозволительная роскошь. Я не могу её использовать. Поэтому продаю. И жду честной цены.
Продавец ещё долго молчал, взвешивая что-то в уме.
— Могу дать два золотых, — сказал он наконец. — Больше вряд ли найдёшь. Разве что обратишься к мастерам известных сект — там, возможно, дадут дороже. Но попасть к ним… — он усмехнулся. — Нужно подняться на самый пик Небесных Гор, найти их обитель, пройти через мастеров и охрану. Скорее всего, тебя просто не пустят и отметелят.
Два золотых.
Я даже не надеялся на подобное. Это были деньги как минимум на котёл среднего уровня — и купить его я мог прямо сейчас.
— Цена меня устраивает, — сказал я. — Хотя жалко, конечно. Техника родовая, редкая… хотелось бы подороже.
Продавец покачал головой.
— Нет. Больше двух золотых я дать не могу. Техника действительно стоящая, но два золотых — мой предел.
Я согласился. За мусорную технику я получил целых два золотых. Вот это да. Я же раньше это за технику даже не считал, мусор и мусор. В итоге получил два золотых на руки.
Для меня это было целое состояние. Первые большие деньги в этом мире. Конечно, по меркам местных торговцев это были небольшие деньги, но для меня — настоящий капитал. В кармане лежали 2 золотых, и 20 серебряшек с медяками.
С этими деньгами я пошёл в лавку котлов. Теперь я мог выбирать осознанно. Потому что от котла зависело очень многое.
Лавка Нефритового Пламени:
Лавка котлов находилась в конце улицы, там, где Серебряные Фонари переходили в квартал кузнецов и алхимиков. Ещё издалека я услышал звон молотов, шипение воды на раскалённом металле и тяжёлый, густой запах угля, глины и травяного дыма.
Над входом висела вывеска: «Лавка Нефритового Пламени».
Внутри было прохладно. Высокий потолок уходил вверх, как своды горного грота; вдоль стен стояли котлы — от маленьких, размером с чайник, до огромных, в которых мог бы уместиться взрослый человек. Одни были из тёмного железа, другие из красной глины, третьи блестели бронзой, медью и зеленоватым нефритом.
За прилавком стоял пожилой мастер с седой бородой, собранной в короткий пучок. Он смотрел на меня без особого интереса — до тех пор, пока я не сказал, что меня к нему порекомендовали в столовой.
— Мне нужен котёл, — сказал я. — Для пилюль концентрации Ци и по возможности для перехода на основу. Хочу выбрать не на один месяц.
Мастер поднял брови.
— Это стоит серьёзных денег для мальчишки с пустой корзиной.
— Я знаю, сколько они стоят, — ответил я. — Поэтому и хочу выбрать правильно.
Он хмыкнул, но в его взгляде появилось уважение.
— Тогда идём.
Три котла:
Мастер провёл меня вглубь лавки, где стояли три котла, отобранные, судя по всему, специально для тех, кто не хотел покупать первую попавшуюся вещь.
Первый был невелик — из тёмной глины, покрытой тонким слоем глазури цвета вечернего неба.
— Котёл Глубокого Ручья, — сказал мастер. — Дешёвый, надёжный. Равномерно держит жар, но слабо проводит Ци. Для обычных пилюль — хорош. Для редких трав — уже не всегда.
Он стоил восемнадцать серебряных. Хорошая вещь, но я сразу почувствовал: этот котёл будет сдерживать меня.
Второй был больше — из бронзы с медными кольцами по бокам. Его стенки были тонкими, а внутренняя поверхность отполирована до зеркального блеска.
— Котёл Девяти Огней, — продолжил мастер. — Дороже, и жар распределяет куда лучше. Подходит для пилюль среднего качества. Если будешь работать аккуратно, сможет служить тебе до уровня Основы.
— Сколько?
— Девяносто серебряных.
Я провёл ладонью по прохладному металлу. Котёл был хорош, но что-то в нём казалось мне слишком… обычным. Надёжным, но без характера.
И тогда мастер подвёл меня к третьему.
Котёл Лунной Капли, - продолжил мастер, показывая рукой.
Он стоял в стороне, на деревянном помосте, и был меньше остальных — невысокий, округлый, с широким горлом и тремя короткими ножками. Сделан он был из тёмного металла с зеленоватым отливом, словно в нём растворили кусочек горного нефрита.
По бокам шли тонкие линии, похожие на русла ручьёв. Когда я приблизился, линии едва заметно засветились.
— Котёл Лунной Капли, — тихо сказал мастер. — Старая работа. Не знаю, кто его делал, но металл держит Ци лучше, чем многие современные котлы. Жар не рвётся, энергия не рассеивается. Для того, кто умеет ждать, — отличная вещь.
— Цена?
Мастер посмотрел на меня внимательно.
— Золотой и десять серебряных.
Я молчал.
Денег хватало. У меня после покупки котла еще останется 1 золотой и 10 серебряных — но для меня сейчас это была ощутимая разница.
Я выложил на прилавок один золотых. Потом достал десять серебряных, оставшихся от продажи трав.
— Вот держите.
Мастер долго смотрел на монеты, потом на меня.
— Хитрый ты, — сказал он наконец. — Но честный. Ладно. Котёл твой. Забирай.
Я кивнул.
— Только не урони. Этот котёл переживёт многих из нас — если его не разобьют.
Я спросил у него, можно ли мне приобрести у него простой мешок-хранилище для вещей, какие выдают ученикам секты? Продавец кинул на стол кошель, самый простой, с ограничением по размеру, весу и количеству. Стоил он 1 золотой. Я заплатил и забрал его, привязав к поясу. Теперь я был укомплектован, и котел отправился в кошель. Но денег фактически не осталось.
Докупив еще ингредиентов для пилюль, я отправился домой.
Дорога домой:
Я шел через весь город, и он оказался таким прекрасным и живым. Впервые за долгое время у меня было всё, что нужно для начала настоящего пути: травы, ингредиенты, деньги, техника — и теперь котёл.
Котёл Лунной Капли:
Когда я вышел за городские ворота, солнце уже клонилось к западу. Дорога лежала вперёд, к деревне, а за деревней — к горам, лесам и тихим долинам, где росли травы, ждущие своих рук.
Я шёл и чувствовал, как внутри поднимается спокойная, уверенная сила. Впереди была работа. Впереди были пилюли и этот котёл, который станет первым настоящим инструментом на моём пути.
Я вернулся в деревню к вечеру. В каморке было тихо; за окном догорал закат, окрашивая крыши в медный цвет, а вдалеке темнели холмы, будто спящие звери.
Пообедав и немного отдохнув, я приступил к экспериментам.
Котёл Лунной Каплистоял передо мной на низком деревянном помосте. Его тёмный металл с зеленоватым отливом тихо блестел в свете масляной лампы, а тонкие линии по бокам, похожие на русла горных ручьёв, едва заметно мерцали.
Я разложил ингредиенты: травы, порошки, эссенции, немного минеральной пыли. Всё было готово.
Первый эксперимент начался уверенно. И сорвался.
Я влил в котёл слишком много энергии — смесь вскипела, потемнела, и через мгновение от пилюли остался только чёрный комок.
Вторая попытка тоже не удалась: я передержал смесь, и она пересохла, растрескавшись по дну котла.
Третья — не додержал. Энергии оказалось слишком мало, и травы не смогли соединиться, рассыпавшись в бесполезный пепел.
Три попытки. Три провала. Я сел на пол, прислонившись спиной к стене, и стал думать.
— Может, котёл не такой? — прошептал я.
Но нет. Я чувствовал котёл ладонью, слушал его дыхание, следил за тем, как энергия течёт по его стенкам. Котёл был стоящий. С ним всё было в порядке.
Значит, ошибался я.
Понимание:
Я снова сел в позу медитации. Закрыл глаза. Успокоил дыхание. Передо мной лежали ингредиенты — последние, что у меня были.
Я стал вспоминать всё, что делал.
Слишком много энергии. Слишком мало. Слишком долго. Слишком коротко. И вдруг меня осенило.
Котёл Лунной Капли не просто держит энергию — он её усиливает.
Я давал энергию с избытком, полагая, что котёл, как обычные, лишь сохранит её. Но этот котёл брал мою Ци, впитывал её в свои тёмные стенки и возвращал обратно — сильнее, чище, плотнее.
Моя ошибка была в том, что я давал слишком много. Энергию надо было давать ровно и постепенно — котёл сам её возьмёт и усилит. Я открыл глаза. В них горел холодный, ясный огонь понимания.
— Вот оно, — тихо сказал я.
Первая пилюля:
Я начал заново. Медленно. Аккуратно. Почти нежно.
Разжёг огонь. Дал котлу прогреться. Стал добавлять энергию — не сразу, не разом, а тонкой струёй, постепенно наращивая, держа на определённом уровне дольше, чем привык.
Котёл отозвался.
Его стенки мягко засветились, линии по бокам ожили, и я почувствовал, как энергия внутри закружилась, собралась в плотный вихрь, впитывая в себя силу трав, порошков и эссенций.
Я не спешил.
Следил за цветом пара. За тем, как меняется смесь. За тем, как котёл ведёт энергию, направляя её, шлифуя, очищая. Часы тянулись медленно.
За стенами каморки шумела деревня, где-то лаяли собаки, где-то перекликались люди. Но я не слышал ничего. Я был здесь — у котла, с травами, с энергией, с задачей.
И наконец — Свет.
Из котла поднялся тонкий столб синеватого сияния. Я поспешно снял крышку — и на ладони у меня лежала пилюля. Она светилась ярким синеватым цветом, ровным и чистым, как лунный свет на воде.
Пилюля продвинутого уровня. На девятый уровень концентрации Ци. Я долго смотрел на неё, не веря своим глазам.
Первая пилюля. Получилась. И не просто получилась — вышла на ранг выше, чем я рассчитывал.
— Замечательно, — прошептал я.
План на тридцать пилюль:
Я прикинул: чтобы гарантированно перейти на десятый уровень, мне нужно около двадцати таких пилюль. Но я решил не останавливаться на достигнутом.
— Сделаю тридцать, — сказал я себе. — В запас. Чтобы наверняка.
Ингредиентов хватало. Времени — тоже. Я закрыл каморку, чтобы никто не мешал, запер дверь и сел у котла.

