
Полная версия:
Бродяга аномалия. Книга третья

Хитрый Даос
Бродяга аномалия. Книга третья
Глава первая. Пепел и новые крылья
Три дня на станции «Шахтёрская» тянулись, как патока в мороз. Я сидел на складе, пил кофе из автомата, который Зануда когда-то хвалил за «приемлемую экстракцию», и смотрел, как Елена заворожённо кружит вокруг силового шкафа.
— И это правда работает? — спросила она, не отрывая взгляда от мерцающих индикаторов. — Я про искина. Саня сказал, что ваш Зануда — это что-то невероятное.
— Работает, — кивнул я. — Только сейчас он молчит. Отключён от корабля. Отдыхает, как и все мы.
Я не стал говорить ей про Змейку. Елена была новым человеком в команде. Она ещё не видела того, что видеть не полагается. Ни про змейку, ни про кольцо, ни про то, что наш искин может как-то чувствовать. Всему своё время.
Елена, наш новый стрелок, только вчера вышла из обучающей капсулы. Три дня она провела в этом железном гробу, впитывая знания, как губка. Программу «спутник-шпион» она сдала с третьей попытки, но зато с допуском на четвертый максимальный уровень. Программу по средним орудиям — на второй уровень. А ионное орудие — на первый. Когда я спросил, как ей это удалось, она лишь пожала плечами и сказала: «У меня был хороший учитель. Наводчик на линкоре. Он говорил, что ионная пушка — это как лазер, только для тех, кто не хочет оставлять дырок, а хочет, чтобы у врага просто всё сломалось».
Саня, который возился с креплениями для нашей ионной турели — той самой, что мы сняли с грузовоза «без имени» и теперь хранили на складе, — поднял голову.
— Твой учитель был прав. Только дырки она тоже оставляет. Но потом.
— Потом — это когда враг уже не может стрелять, — парировала Елена, и в её глазах блеснул огонёк. — Я изучала теорию. Ионный поток сначала сжигает щиты, потом вырубает электронику. А когда корабль противника становится слепым и глухим, можно делать с ним всё, что угодно.
Я усмехнулся в чашку. Хорошая у неё была логика. Военная. Прямая. Без соплей.
— Зачем мне столько знаний? — спросила она. — Я сдала «спутник-шпион» на четвертый уровень. «Средние орудия» — на второй. «Ионное орудие» — на первый. Я теперь могу управлять спутником, стрелять даже из ионной пушки. Но зачем? Мы же шахтёры.
— Каждое новое знание пригодится, — сказал я. — Тем более мы за это заплатили. Считай, это инвестиция в тебя. Подарок к началу совместных работ. Держи новый планшет, тебе для работы.
Елена посмотрела на меня. Долго. Взяла планшет и потом сказала:
— Вы странный человек, капитан.
— Я знаю, — усмехнулся я. — Но ты привыкнешь.
Она покачала головой, но улыбнулась.
— Ладно. Спасибо.
— Не за что. Теперь ты будешь точнее стрелять и быстрее наводить орудия. Вместе с Занудой. И меня это устраивает.
Но сейчас было не до смеха. Наша главная проблема стояла в ангаре номер двенадцать — там, где на стапелях ватаги шахтёров медленно разбирали на запчасти остатки моего корабля. А моя вторая проблема сидела в медицинском блоке станции и рвалась обратно на волю.
— Денис, как он? — спросил я, когда Саня подошёл ближе.
— Врачи говорят, что через два дня выпишут, — ответил он, вытирая руки ветошью. — Сотрясение почти прошло. Но капитан, — Саня понизил голос, — он рвётся в бой. Говорит, что сидеть в капсуле — это хуже, чем снова в бой.
— Скажи ему, что я его понимаю. Но если он выйдет раньше времени и снова получит по голове, я его самого в капсулу засуну. На месяц.
Саня ухмыльнулся и вернулся к работе. Елена подошла ко мне, держа в руках планшет.
— Капитан, я тут подумала, — начала она, но я перебил.
— Опасно. Думать в нашей команде — это моя работа.
— А вы, значит, главный по думам? — она приподняла бровь.
— Главный по думам и по кофе. Хочешь кофе?
— Не откажусь.
Я налил ей чашку из автомата. Она сделала глоток и поморщилась.
— Это не кофе. Это горячая вода, которая однажды видела кофейные зерна.
— Добро пожаловать в команду, — усмехнулся я, — На планете возьмем хороший.
Она покачала головой, но улыбнулась. Елена была из тех людей, которые сначала оценивают, а потом уже решают, стоит ли расслабляться. И сейчас, кажется, она начала расслабляться.
— Так что ты хотела сказать? — спросил я.
— Менеджер Пётр прислал данные по кораблю, который он для нас нашёл. «И это не грузовоз», —она протянула мне планшет.
Я взял его и открыл файл. На экране появилось изображение корабля. Угловатый, приплюснутый, приземистый, с одним массивным двигателям в корме. На борту виднелись следы боя: вмятины, заваренные пробоины, обожжённая обшивка. Но сквозь эту грубость проглядывала мощь. Название было почти стёрто, но я смог разобрать: «Пепел».
— Что это? — спросил я.
— Это переделанный корабль. Транспортник. Он есть в официальном каталоге, у него свой серийный номер. Но, судя по характеристикам, это не просто грузовоз. Это что-то среднее между транспортом и боевым кораблём.

Я пролистал данные. Триста двадцать метров в длину. Масса — четыре тысячи триста тонн. Импульсный двигатель. Щиты — 120/120/240. Броня — средняя. Грузоподъёмность — до двух тысяч тонн. Вооружение — четыре средних лазера и две турели, как у грузовоза, только чуть лучше. Пусковые ракетные установки сняты, противоракетные установки тоже. Главный калибр демонтирован. Но остались два штатных места под боевые платформы.
— Это не грузовоз, — сказал я. — Это военный корабль, который замаскировали под транспортник.
— Именно, — кивнула Елена. — И Пётр говорит, что его можно купить за двадцать четыре миллиона.
Я присвистнул.
— Ого как дорого. Новый грузовоз стоит около двенадцати миллионов.
— Дорого, — согласилась она. — И он того не стоит. Это просто старый грузовоз. Корабль, который весь десять раз переделали, да и грузоподъемность у него ниже, чем у обычного грузовоза.
Саня подошёл к нам и заглянул в планшет.
— Ого, — сказал он. — Это же настоящий зверь. У него даже штатные места под платформы есть. Мы можем поставить на него ионную пушку. И ещё одну платформу. И тогда...
— И тогда мы станем самой опасной шахтёрской командой в этой системе, — закончил я, смеясь.
— А это плохо? — спросил Саня.
— Это дорого, — ответил я. — Двадцать четыре миллиона за корабль. Плюс ремонт. Пётр говорит, что если по минимуму, то ещё десять миллионов.
— Тридцать четыре миллиона, — подытожила Елена. — У вас есть такие деньги, капитан? За это корыто?
Я посмотрел на неё.
— Есть. Но это почти всё, что у нас есть. И я не уверен, что стоит вкладывать их в корабль, которому больше ста лет.
— Сто лет? — Елена нахмурилась. — Почему вы так решили?
— Я бывший военный, — сказал я. — Я знаю, как выглядят старые корабли. Этот корпус — это не современный транспортник. Это старая модель крейсера. Я такие видел в музее. Их списали, когда я ещё под стол пешком ходил. А потом, видимо, переделали. Сняли орудия, щиты, искин. И продали на металлолом.
— И вы хотите купить металлолом? — спросила Елена.
— Я хочу купить корабль, у которого есть характер, — сказал я. — И который может нас защитить. И здесь я этот характер вижу. Хотя вложений он потребует значительных. Думаю, поболее десяти завяленных миллионов.
— Но зачем? — не унималась она. — Вы же шахтёры. Вам нужен грузовоз. А это... это военный корабль. Старый, сломанный. Он будет жрать деньги, как не в себя. Да еще и груза вмещает меньше. Это же убытки.
— Потому что я не хочу, чтобы моя команда погибла, — сказал я. — Я не хочу, чтобы нас снова гнали, как зайцев. Я хочу, чтобы у нас был корабль, который может дать сдачи.
Елена посмотрела на меня. В её глазах было что-то похожее на уважение.
— Ладно, — сказала она. — Вы капитан. Вам решать. Но я свое мнение сказала. Это дорогое корыто.
— Вот и отлично, — сказал я, — А я твое мнение услышал.
Через три дня Денис наконец вышел из медблока. Он был бледный, с повязкой на голове, но глаза горели.
— Капитан! — сказал он, увидев меня. — Я свободен!
— Свободен, — подтвердил я. — Но, если ты свалишься, я тебя лично запру в капсуле. До конца рейса.
— Договорились, — сказал он. — Я больше не собираюсь болеть. Надоело.
— Вот и хорошо.
Вечером того же дня мне пришло сообщение от Петра. Он скинул данные по кораблю, который он для нас нашёл. Это был тот самый «Пепел».
«Капитан, — писал он. — Это транспортник. Но, как вы правильно заметили, это не обычный транспортник. Это переделанный военный корабль. Его история такова: он был в составе военного конвоя, который вез ценный груз. На конвой напали пираты. Корабль выжил, но получил критические повреждения. Военные не стали его ремонтировать — сняли все орудия, щиты, искин и списали корабль. Продали на металлолом. Ватага шахтёров выкупила его для себя, под будущий транспортник. Хотели использовать для своих нужд. Но когда шахтёры увидели стоимость ремонта, и стоимость эксплуатации данного корабля, и сколько вложений он требует еще, то отказались от него. Так как вместимость у него не такая большая как у среднего грузового корабля, а сильные щиты особо никому не нужны, и переплачивать за них никто не хочет, корабль вернули ватаге. И теперь руководство станции, продает его снова, хочет отбить вложенные деньги за покупку. Отдают за двадцать четыре миллиона. Да, дорого, но нужно понимать, это бывший военный корабль. Сильно переделанный правда, но зато и щиты есть, и броня, и склад можно забить под навязку — до двух тысяч тонн. Вариант для вас великолепный. Но придется вложиться в ремонт. По нашей оценке, если по минимуму — десять миллионов. Если готовы и есть деньги, то приобретайте скорее».
Я перечитал сообщение трижды. Двадцать четыре миллиона за корабль. Плюс десять за ремонт. Тридцать четыре миллиона. Это были почти все наши деньги.
Но я не мог отделаться от мысли, что это судьба.
— Зануда, — сказал я, глядя на пустой силовой шкаф, который стоял на складе. — Что думаешь?
Тишина.
— Знаю, что ты молчишь. Но я чувствую, что ты согласен.
Тишина.
— Ладно. Завтра летим на планету. Там и посмотрим на этого «Пепла».
Мы вылетели со станции на следующий день. Мы с ребятами летели на пассажирском шаттле, который тащился за грузовозом. Семь дней полёта. Семь дней, чтобы подумать.
Я сидел в своём кресле на шаттле, пил кофе, который был чуть лучше станционного, и смотрел на звёзды. В голове крутились мысли о разных кораблях. О новых, о старых, о переделанных. Но вливать кучу денег в простой грузовоз я больше не хотел. Я понимал, что будут ещё сражения. Что будет опасность для жизни. И мне хотелось уберечь себя и своих людей максимально от опасностей. Законный вариант иметь полувоенный корабль — самое то.
Да, этот вариант стоил как все наши деньги. Но когда это было дёшево? Я уже не помнил.
— Капитан, — позвал меня Саня, который сидел рядом. — Вы думаете о «Пепле»?
— Думаю, — сказал я. — И знаешь, что я думаю? Что это не просто корабль. Это наш шанс. Шанс перестать быть жертвой. Шанс стать теми, кто диктует правила.
— Вы хотите стать пиратом? — спросил Саня с улыбкой.
— Нет, — сказал я. — Я хочу стать тем, кого пираты боятся.
— А это возможно? На старом корабле, которому сто лет?
— Возможно, — сказал я. — Если правильно его использовать.
Я посмотрел на Дениса. Он сидел молча, но в его глазах было то же самое, что и у меня. Предвкушение.
— Денис, — сказал я. — Ты как?
— Я в деле, капитан, — сказал он. — Если вы купите этот корабль, я буду на нём летать. Даже если он развалится на части. Я буду летать. Это же почти крейсер.
— Не развалится, — сказал я. — Мы его починим. А его характер виден даже на фотографии. Этот не развалится.
— А что потом, ну почините и дальше? — спросила Елена, которая сидела чуть поодаль.
— А дальше, — сказал я, — мы покажем всем, что с нами лучше не связываться.
Через семь дней мы прибыли на планету Новая. Нас с грузом доставили в космопорт. Мы с ребятами отправились смотреть на «Пепел».
Пётр ждал нас в ангаре номер девять. Он выглядел уставшим, но довольным.
— Капитан, — сказал он, пожимая мне руку. — Рад вас видеть.
— Взаимно, — сказал я. — Показывайте.
Он провёл нас в ангар. «Пепел» стоял в дальнем конце, и я сразу понял, что это не обычный транспортник.
Он был огромный. Триста двадцать метров в длину. Угловатый, приземистый, с одним массивным двигателем в корме. На борту виднелись следы боя: вмятины, заваренные пробоины, обожжённая обшивка. Но сквозь эту грубость проглядывала мощь. В нём чувствовалась сила. Настоящая, а не та, что даёт толщина металла.
— Он красивый, — тихо сказала Елена, — В живую выглядит совсем по-другому.
— Он страшный, — поправил Саня. — И это даже лучше.
Мы подошли ближе. Я провёл рукой по обшивке. Металл был холодным, но под ним чувствовалась какая-то скрытая энергия. Как будто корабль ждал своего часа.
— Это не транспортник, — сказал я. — Это действительно старый крейсер. Старая модель.
Елена посмотрела на меня с удивлением.
— Вы точно уверены в этом? Я посмотрела все виды крейсеров, этот не нашла ни в одном из каталогов.
— Уверен, — сказал я. — Я такие видел. Это модель «Стрела». Их выпускали больше ста лет назад. Потом списали, когда появились новые технологии. Но этот экземпляр пережил всех. Его переделали в транспортник. Сняли орудия, щиты, искин. Но корпус остался. Он меньше современных крейсеров. Но и управлять им легче.
— И вы все еще хотите купить развалину, которой больше ста лет? — спросила Елена.
— Хочу, — сказал я твердо. Я практически убежден в этом.
Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего.
— Капитан, вы же понимаете, здесь даже не пахнет десятью миллионами ремонта. Здесь засунуть тридцать миллионов — это считай так, по мелочам пройтись. Это же крейсер. У них цены начинаются от двухсот миллионов за самую базовую модель. Зачем нам эта развалина?
— Потому что этот корабль для нас, — сказал я. — Я это чувствую.
— Чувствуете? — переспросила она. — Вы серьёзно?
— Серьёзно, — сказал я. — Посмотри на него. Он старый, он битый, он переделанный. Но он всё ещё военный корабль. И я его хочу купить. Сегодня.
Елена покачала головой.
— Я не понимаю вас, капитан.
— Поймёшь, — сказал я. — Когда мы его починим. Когда ты встанешь за его орудия. И когда мы встретимся с пиратами. Тогда ты поймёшь.
Лена стояла и смотрела на меня своими цепкими и внимательными глазами. Я повернулся к Петру.
— Какая окончательная цена?
— Двадцать четыре миллиона, — сказал он. — Это с учётом доставки его сюда.
— Это много, — сказал я. — Но я готов торговаться.
— Я могу позвонить руководству, — сказал Пётр. — Если вы точно решитесь на покупку.
— Решусь, — сказал я. — Звоните.
Пётр отошёл в сторону и достал коммуникатор. Я смотрел на «Пепел» и думал о том, что вот он, наш шанс. Наш корабль. Тот, кто спасёт наши жизни. Если правильно им распорядиться.
Я чувствовал предвкушение. Я представлял, как мы его починим. Как поставим на него ионную пушку. Как Змейка его улучшит. Как он станет самым опасным кораблём в этой системе.
— Капитан, — сказала Елена, подходя ко мне. — Вы уверены?
— Уверен, — сказал я. — И ты сама будешь рада служить на таком корабле. Пусть он по документам гражданский, но я вижу его характер. Это всё ещё военный корабль.
Елена посмотрела на меня. Долго. Потом сказала:
— Ладно. Я вам доверяю. Хотя все еще против.
— Вот и славно. Твое против, я учту.
Через несколько минут вернулся Пётр.
— Мне удалось сбить цену, — сказал он. — Двадцать три миллиона пятьсот тысяч. Это окончательная цена. Если вы согласны, мы подписываем документы сегодня.
— Согласен, — сказал я.
Мы подписали документы. Я перевёл деньги. На моём счету осталось чуть больше двадцати миллионов. Но я был доволен.
— Завтра его отправят в ремонтный ангар, — сказал Пётр. — Срок — от двух недель.
— Отлично, — сказал я.
Я повернулся к Елене.
— Вот твой аванс, — сказал я, переводя ей деньги. — На первое время. Пока корабль в ремонте, можешь пожить в городе. Найдёшь квартиру.
Елена посмотрела на сумму, которую я ей перевёл. Её глаза расширились.
— Капитан, это... это слишком много.
— Это аванс, — сказал я. — За работу. Ты же не думала, что я тебя брошу без денег?
— Я думала... — она замолчала. Потом сказала: — Спасибо.
— Не за что. Иди. Найди квартиру. Отдохни. А как корабль будет готов, я тебе позвоню.
Она кивнула и ушла. А мы с ребятами остались.
— Теперь с вами, первое, перевезём вещи, — сказал я. — Всё, что у нас есть. Запчасти от Зануды. Ионное орудие. Всё это должно быть в одном месте на корабле. И второе, вот вам деньги за военную операцию, — и скинул каждому по тридцать тысяч кредитов.
— Вот это я понимаю веселье, — сказал Саня, — от души благодарим!
— От души и в душу, — засмеялся Денис, — И таскать сразу легче стало. Саня бери больше, не филонь.
— Рад что угодил, а теперь вперед таскать вещи.
Мы перевезли всё в один из отсеков «Пепла». Силовой шкаф с кристаллами и питающим яйцом. Ионную пушку с проводами. Запчасти. Всё это мы сложили в техническом помещении. Яйцо я положил к себе в кольцо.
— Пока корабль ремонтируют, — сказал я, — мы отдыхаем. Я позвоню Петру, когда он загонит корабль на сервис. А потом мы начнём заезжать.
— Капитан, — сказал Саня. — А вы уверены, что это все-таки правильный выбор?
— Уверен, — сказал я. — Мы не просто покупаем корабль. Мы покупаем будущее. Тебе мало ютиться в тесноте? А еще бояться каждого напыщенного индюка, возомнившего себя местечковым царьком?
— Нет капитан, нам не нравится, — За двоих ответил Денис, — Это корабль, то, что нужно!
Я посмотрел на «Пепел».
— Добро пожаловать в команду дружище, — сказал я тихо.
И мне показалось, что в темноте ангара, где-то в глубине корабля, что-то тихо загудело в ответ.
Глава вторая. Двадцать миллионов и один шанс
Утро началось с того, что я стоял в огромном ремонтном ангаре, и смотрел на корабль, который уже начал меня пугать своей ценой.
Вчера я подписал документы на покупку. Сегодня я должен был подписать ещё один документ, от которого мне предстояло поседеть на месте. Мастер по имени Виктор, сухопарый мужчина лет пятидесяти, с руками, покрытыми старыми ожогами и шрамами, встретил меня у трапа с планшетом и улыбкой человека, который знает, что клиент уже в ловушке.
— Доброе утро, капитан, — сказал он. — Начнём с диагностики. Я вчера прогнал полный скан, пока вы оформляли документы. Могу сказать сразу: корабль после серьёзного боя. Очень серьёзного.
— Насколько серьёзного? — спросил я.
— Скажем так, если бы вы его не купили, он бы через год превратился в металлолом, — сказал Виктор. — И ещё год, и его бы разобрали на запчасти. Сейчас он держится на каркасе, броне и упрямстве прежних хозяев.
Он вывел на планшет трёхмерную схему корабля. Она вспыхнула красным и оранжевым.
— Вот смотрите, — сказал он. — Корпус. Двести двенадцать повреждённых участков обшивки. Из них тридцать семь — пробоины. Девять — сквозные. Сорок два бронелиста требуют замены. Силовой каркас в трёх местах деформирован, в двух — трещины. Если дадите полный ход, боюсь, развалится.
— Значит, без полного хода, — сказал я.
— Без полного хода — тоже развалится, но позже, — сказал Виктор. — Дальше. Двигатель. Один импульсный. Полуживой. Реактор — перегрет. Охлаждающая система — на пределе. Топливные магистрали — три разрыва, шесть трещин. Генератор щитов — отсутствует. Щиты — ноль процентов. Броня — держится на честном слове. Энергосистема — выжжена. Кабели — прогнили. Системы жизнеобеспечения — работают процентов на сорок. Давление в контурах нестабильно.
— И вы мне говорите, что за двадцать четыре миллиона я купил металлолом? — спросил я.
— Я говорю, что вы купили большой корабль, — сказал Виктор. — И он — не простой грузовоз. Его ремонт — это не замена фильтров. Это хирургия. Но если мы её проведём, у вас будет корабль, который может ходить сам по себе везде, где пожелает.
Он открыл список.
— Первый список. Восстановление. Без этого он не полетит.
Я взял планшет. Список был длинным. Очень длинным.
Первый список. Восстановление корабля до приемлемых значений:
Замена двенадцати бронелистов — 1 200 000
Ремонт пробоин, обшивки и силового каркаса — 930 000
Капитальный ремонт импульсного двигателя — 1 420 000
Ремонт реактора и охлаждающей системы — 1 150 000
Восстановление топливных магистралей — 350 000
Установка генератора щитов (средний комплект) — 1 820 000
Восстановление энергосистемы и кабелей — 810 000
Ремонт системы жизнеобеспечения — 450 000
Ремонт системы навигации и связи — 370 000
Ремонт тормозных двигателей — 350 000
Установка нового искина второго поколения — 630 000
Итого: 9 480 000 кредитов.
— Это минимальный список, — сказал Виктор. — После него он сможет летать. Не воевать, но летать. И не развалится на первом разгоне.
Я посмотрел на список. Двадцать миллионов на счету. Почти десять уйдёт здесь.
— Почти десять миллионов, — сказал я. — Согласен. Делайте.
Виктор кивнул, что-то отметил в планшете. Потом посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.
— Капитан, у меня к вам вопрос. Вы же понимаете, что после первого списка он будет летать, но не воевать?
— Понимаю, конечно.
— Тогда у меня есть второй список. Улучшения и калибровки. Если вы хотите, чтобы он был не просто транспортом, а кораблём, который может за себя постоять.
Я ждал этого.
— Показывайте, что еще у вас припасено.
Он открыл второй файл.
Второй список. Улучшения и доработки:
Усиление бронезащиты по всему корпусу. Дополнительный слой брони. — 2 250 000
Установка штатной системы спаренных лазеров — 2 450 000
Улучшение щитов до полного комплекта. Торсионные щиты двойного слоя. — 1 800 000
Установка штатных мест под две боевые платформы — 520 000
Установка штатных турелей — 430 000
Улучшение радара до третьего поколения — 710 000
Установка системы радиоэлектронной борьбы (РЭБ) — 600 000
Улучшение двигателя и системы охлаждения — 420 000
Установка дополнительных топливных баков — 310 000
Улучшение искина до третьего поколения — 420 000
Калибровка все штатных орудий — 250 000
Калибровка радарного комплекса — 300 000
Итого: 10 460 000 кредитов.
Я смотрел на этот список и чувствовал, как внутри что-то дрожит.
— Торсионные щиты, — сказал я. — Двойного слоя?
— Да, — сказал Виктор. — Стандарт для крейсеров. Два щита. Плюс броня. Три уровня защиты. Если установить, он сможет выдержать два попадание главного калибра малого крейсера.
— Второй двигатель?
— К сожалению не предусмотрен. Но если вы готовы к полной переделке корпуса, можно что-то придумать, но цена и сроки вас неприятно удивят. Думаю, не стоит.
— РЭБ?
— Система радиоэлектронной борьбы. Глушит связь противника. Это чтобы противник не мог передать сигнал, если встретится в вами. Но на крейсере она слабая, глушит только в небольшом радиусе, поэтому не увлекайтесь.
Я кивнул. Это был именно тот корабль, который я хотел. Не просто транспорт. Корабль, который может за себя постоять.
— Согласен, — сказал я. — Второй список тоже делаем.
Виктор усмехнулся.
— Капитан, вы же понимаете, что это всё равно не всё? У меня есть третий список. Доделки. Но вы уже потратили двадцать миллионов. Готовы продолжать?
— Показывайте третий, — сказал я. — Хочу знать, чего я не могу себе позволить.
Виктор открыл третий файл.
Третий список. Хотелки и комфорт:
Установка голографических экранов на всю стену на мостке и кают компании — 560 000
Установка в медблоке капсулы для лечения — 400 000
Установка в медблоке капсулы для изучения программ — 230 000
Установка противоракетной системы — 1 430 000
Установка главного калибра — 16 820 000
Установка третьего комплекта торсионных щитов — 5 540 000
Установка системы маскировки — 500 000
Установка спасательного модуля — 250 000
Установка штатных боевых дронов — 250 000 за ед. (всего 40 единиц).
Получение разрешения на установку штатных военных модулей – 1 850 000 (срок год)
Получение на разрешение установку боевых дронов — 3 800 000 (срок год)
Регистрация судна — 2 450 000 (срок год)

