Айсберг #Месть

— Клим... — пытаюсь возразить я.

— Просто расслабься и не дёргайся, — обрубает он.

Сдаюсь и киваю.

Клим, словно я ничего не вешу, поднимается на третий этаж. Ладонями ощущаю, как под тканью толстовки, напрягаются мышцы. Но когда он ставит меня на ноги, его дыхание остаётся спокойным.

Заметив надпись, мажет по ней взглядом, но никак не комментирует. Да и смысл, если и так понятно, кто мог её оставить. Отобранными ключами открывает замки. И, прежде чем я успеваю что-то сказать, тянет дверь на себя. Едва ли не затолкнув меня внутрь, заходит следом.

— С тебя аптечка и горячий чай, — роняет как само собой разумеющееся.

Захлопывает дверь, и я остаюсь с, по сути, незнакомым парнем наедине.

*****************

Дорогие, продолжаем знакомить вас с историями, которые выходят в рамках серии о молодых непростых героях "Хэштегнутые". И сегодня книга от Катерины Кит"Кавказ #горячий парень".

Глава 7. Маша

Клим снимает кроссовки, проходит по коридору вперёд, неторопливо осматриваясь. В отчилие от меня его явно ничего не смущает.

— А ты не из стеснительных? — спрашиваю не без сарказма.

— Вопрос явно риторический, — ухмыляется он.

Но затем обращает внимание на рамку с фотографией, что висит на стене. Замерев, внимательно разглядывает, и что-то мелькает в выражении лица, опасное и тёмное, от чего становится не по себе. Не понимаю, что могло вызвать подобную реакцию?

На снимке мои родители, брат и я.

— Это ты? — переводит взгляд на меня.

На губах снова усмешка, и я даже начинаю думать, что секундная мрачность мне просто показалась.

— Я, — закатив глаза, тоже разуваюсь.

Фотография сделана на море, когда мне было двенадцать, а брат только-только отпраздновал совершеннолетие. И я тогда была довольно пухленькой.

— Тебе шли щёчки, — выдаёт Клим.

— Ага, конечно, — бурчу я, вспомнив сколько насмешек стерпела от одноклассников и друзей брата.

Да и он сам любил меня подразнить.

— Так ты с ним и родителями живёшь? — продолжает расспрашивать Клим.

— Нет. Мама с папой в деревню переехали, а брата я давно не видела.

Зря я наверное делюсь с Климом подробностями. Но оно как-то само получается, и я списываю это на шок и усталость.

Клим наконец отлипает от фото, а потом делает то, отчего моя челюсть почти в буквальном смысле падает на пол. Цепляет край толстовки и стягивает её одним ловким движением. Оставшись голым по пояс, перехватывает вещь одной рукой и смотрит на меня.

— Ты что делаешь? — выдыхаю я.

Взгляд против воли прилипает к его подтянутому торсу. Медленно скольжу по многочисленным татуировкам. Но особенно цепляет та, краешек которой выглядывает над поясом низко сидящих джинсов. У него, что, тату прямо... там?!

— Чего зависла, котёнок? — доносится до меня насмешливый голос. — Парня что ли полуголого не видела?

— Что? — не сразу выхожу из ступора, ощущая, как от смущения начинает гореть лицо.

— Ванная у тебя где?

— Там, — киваю ему за спину.

Развернувшись, подходит к нужной двери и дёргает её себя. Оставив открытой, бросает толстовку на стиральную машину. Смотрит на себя в зеркало и, поморщившись, снова обращается ко мне:

— Тащи полотенце и аптечку.

Сняв куртку, на ватных ногах уползаю в кухню. Горят уже не только щёки, но даже уши. Божечки, за что мне всё это? Залипла на нём как... Как не знаю кто! Позорище!

Конечно я видела полуголых парней — того же брата, который примерно одного с Климом возраста и сложен не хуже. Или просто незнакомцев на пляже. Но это другое. Перед ними я не стояла, открыв рот, и не краснела будто съела охапку кайенского перца.

Тихо простонав, открываю кухонный кран. Осторожно смываю грязь с лица и ладоней, шипя от боли, потому что кожа содрана до крови. Потом, промокнув всё бумажным полотенцем, тянусь к нужному шкафчику. Тело ноет, колени и губа саднят — я себя ощущаю так, будто побывала под асфальтоукладчиком.

Достав аптечку, прижимаю к груди. Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. Надо быть собранной и отстранённой. Помочь Климу привести себя в порядок, напоить чаем, поблагодарить и выпроводить из своей квартиры. Желательно при этом больше так на него не залипать, как я делала это пару минут назад. От таких парней вообще стоит держаться как можно дальше!

Клим чем-то неуловимо похож на брата, который занимается не самыми законопослушными делами. Я не знаю точно чем, он никогда со мной не делился. Но я отлично помню ту ауру опасности, которая от него исходит. Брат часто шутил, что для меня он — антипример. «Посмотри на меня и выбери себе парня, который не будет на меня похож». Теперь, когда я разгребаю созданные им проблемы, как никогда понимаю, что он был прав.

Дойдя до ванной, останавливаюсь на пороге. И моё намерение не пялиться на Клима мгновенно трещит по швам.

Склонившись над раковиной, он смывает с себя следы крови, ладонями водя по подбородку и шее. Струйки воды стекают к груди, и я, как заворожённая, провожаю их взглядом.

Хорошо хоть Клим не обращает на меня внимание. К моменту, как он заканчивает умываться, я нахожу в себе силы, чтобы поднять глаза на его лицо.

Распрямившись, он вопросительно смотрит на меня:

— Полотенце принесла?

— Возьми на полотенцесушителе. Оно чистое. И вот — аптечка.

Сунув белую пластиковую коробку прямо в мокрые руки, спешу убраться от него обратно в кухню. Сердце бьётся быстро-быстро как у птички.

Я успеваю заварить свежий чай, когда в дверном проёме появляется Клим. К моему облегчению на нём снова надета толстовка. Уголок разбитой губы аккуратно заклеен полоской пластыря телесного цвета.

— Чай почти готов, — сообщаю я.

— Круть. Но чай потом.

— Почему? — хмурюсь я, не понимая, чего ещё мне от него ожидать.

Поставив аптечку на стол, устраивается на стуле и кивает на соседний:

— Садись. Лечить тебя буду.

— Я сама!

Но Клим лишь усмехается в ответ.

— Не надо со мной спорить, котёнок, — роняет он.

И, перехватив за руку, тянет на себя.

***********************

Дорогие, продолжаем знакомить вас с историями, которые выходят в рамках серии о молодых непростых героях "Хэштегнутые". И сегодня книга от Киры Хо"Морок #Желание".

Глава 8. Клим

Маша вздрагивает, когда я беру её за руку. Пальцы изящные и тонкие — я чувствую каждую косточку. Тяну на себя — она делает шаг, а потом замирает, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Встречаемся взглядами, и я будто в омут ныряю — в зелень, разбавленную золотистыми точками, которые замечаю впервые. Проваливаюсь в чёрные зрачки, окончательно зависая.

Маша отмирает первой.

— Мне сначала нужно нормально умыться, — произносит торопливо и дёргает рукой.

Отпускаю, хотя внутри всё протестует, и приходится приложить усилие, чтобы разжать собственные пальцы.

Маша выходит из кухни, а я остаюсь один в тишине, которую лишь немного разбавляет шорох вновь начавшегося дождя за окном.

Что это было?

Похоже, недотрах оказался сильнее, чем я думал. Надо было отодрать Таню в третий раз, чтоб не вело сейчас как подростка в пубертате.

Откинувшись головой на стенку, лениво осматриваюсь по сторонам: чисто, уютно, небогато. Никакой дорогущей техники, хотя котёнок не просто любит готовить, а ведёт кулинарный блог. Выбивается только та, что используется для съёмок. Но и это дешёвка. Похоже, брат не особо радовал её подарками, хотя бабло у него было. Мне ли не знать.

Вообще, я конечно удачно за котёнком проследил. Не подвела интуиция. Кто бы мог подумать, что придётся поработать рыцарем на полставки, спасающим деву из беды. Хотя светить мордой перед шестёрками, которые к ней полезли, не хотелось. Хрен знает, на кого они работают. И в первый день на воле наживать проблемы непонятно с кем, верх идиотизма. Потому, наблюдая, как её прессуют, подумывал подойти, когда пара уродов свалит. Но они что-то перегнули палку. Похоже, задача у них была не в том, чтобы напомнить про долг. Целенаправленно её пугали, и, судя по тому, что я услышал, хотят затянуть девчонку в проституцию. Это даже по моим широким меркам полный зашквар.

Мда, блять. Придётся поднимать старые связи, если не хочу, чтоб котёнка оприходовали до того, как я свой план реализую.

Слышу шаги Маши в коридоре. Провожу рукой по лицу, стряхивая с себя остатки того наваждения, что словил.

Заходит в кухню, аккуратно протискиваясь мимо меня, чтобы ненароком не задеть. Прячу усмешку. Ведёт её не меньше моего, и это радует. Котёнок хоть и старается не показывать, но эмоции скрывать пока не научилась. Залипала на меня ещё в кондитерской. Я молчу про её реакцию, когда уже здесь снял толстовку. Так забавно смущалась — капец. На её щеках в этот момент можно было яичницу поджарить.

Скольжу по Маше взглядом, и веселье быстро сходит на нет. Она причесалась, собрав волосы в хвост. На лице появился румянец, но не от смущения, а естественный, и котёнок снова стала похожей на себя из кондитерской. Широкие джинсы, заляпанные грязью, сменила на спортивные штаны, которые не висят мешком. Я вполне могу заценить тонкую фигурку, но со всеми нужными изгибами. И мне определённо нравится то, что я вижу. Член в джинсах дёргается, и такая яркая реакция на эту девчонку начинает не по-детски бесить.

— Садись, — произношу чуть охрипшим голосом.

Маша устраивается на краешке стула. Ладони складывает на коленях, стараясь не задевать ими ткань штанов.

— Сильно болит? — интересуюсь, натянув на лицо маску заботливого парня.

— Терпимо.

Достаю из аптечки бутылёк с антисептиком, мочу ватный диск и, наклоняюсь ближе. Маша вздрагивает, а потом притихает. Дыхание сбивается, взгляд она старательно отводит в сторону.

Касаюсь разбитой губы, и котёнок, зашипев, непроизвольно отшатывается. Перехватываю её за подбородок свободной рукой, заставляя вернуться в исходное положение.

— Потерпи, — роняю.

Кожа под пальцами тёплая и нежная. Хочется... Сам не ожидал, но с этой девчонкой внезапно хочется воплотить в реальность все те неприличные фантазии, что крутились в голове, пока я больше года давил матрас на скрипучей шконке. Тогда в голове не было определённого образа, но сейчас всё меняется.

Я не должен давить на котёнка своим напором. Пусть физически реагирует на меня, но, уверен, испугается, если я позволю себе лишнее. Такие невинные девочки, как она, не прыгают с парнем в койку через час после знакомства.

Я не могу просрать шанс на сближение, который так внезапно подарила судьба. И лишь понимание этого помогает сдержаться от того, чтоб не дотронуться до пухлой нижней губы, а потом притянуть Машу ближе.

— Готово, — отодвигаюсь, бросая использованный ватный диск на стол. — У тебя губа несильно разбита. Можно не заклеивать. Теперь ладони давай, — говорю грубее, чем стоило бы.

Но Маша, которой наша близость тоже непросто даётся, не реагирует на мой тон. Протягивает ладони, а руки едва заметно, но дрожат.

Я беру антисептик и выливаю прямо на ссадины. Котёнок морщится и пытается вырваться, но я не позволяю, перехватив её запястья.

— Ты даже не предупредил! — восклицает возмущённо.

— Зато ты не успела испугаться, — отвечаю спокойно. — Раз и всё — боль резкая, но короткая. Так?

Маша прислушивается к своим ощущениям. Нехотя, но кивает:

— Так.

— Сейчас вытащу мелкие крошки от асфальта, — озвучиваю, что собираюсь сделать, потому что она заметно напрягается, как только я беру из аптечки пинцет.

Продезинфицировав инструмент, аккуратно достаю впившиеся в кожу мелкие тёмные гранулы, оставляя их на использованном ватном диске. Осмотрев ладони, поднимаю взгляд. Удовлетворённо отмечаю, что в её глазах намного больше тепла и намного меньше настороженности, чем было в момент, когда мы только зашли в квартиру.

— Спасибо, — произносит она. — У тебя прямо талант. Ты медик?

— Тебя так просто впечатлить? — усмехаюсь я. — Разве не знаешь, что мальчишки часто попадают в неприятности или дерутся. Потом зализывают полученные раны.

— Ты не похож на того, кто плохо дерётся.

— Но тем не менее.

Касаюсь пластыря на губе. Костяшки на пальцах тоже разбиты, и она это замечает.

— Вообще, у меня есть друг, который постоянно влипает в неприятности. Пришлось изучить основы первой помощи. Я ему даже шину на сломанный палец накладывал. Один раз поправил свёрнутый на бок нос. По мелочи так вообще хрен знает сколько раз латал.

— Ты его ангел-хранитель, — улыбается котёнок.

— Скажу об этом Нильсу, чтоб не забывал, — хмыкаю я.

Встав со стула, приседаю перед ней на корточки. Маша удивлённо распахивает глаза, а я касаюсь её тонкой щиколотки. Подцепив край штанины, начинаю медленно задирать вверх. Я уверен, котёнок меня остановит... Или нет? Хочу прощупать границы дозволенного, пока есть повод.

— Ты что делаешь? — выдыхает она.

— Коленки ты тоже разбила, — произношу как можно спокойнее, хотя я и спокойствие сейчас на разных полюсах. — Надо обработать.

Маша резко подрывается и, едва не опрокинув стул, отскакивает в сторону.

— Я сама! Потом, когда ты уйдёшь.

— Ладно, — киваю. — Как хочешь.

Сажусь обратно на стул — внутренности скручивает, но я держу лицо.

Маша закрывает аптечку и отодвигает её в сторону. Использованные ватные диски выбрасывает в мусорное ведро. Включает чайник. Движения рваные, суетливые, а дыхание сбившееся.

Молча наблюдаю за ней, пыт