Паук-оборотень

Хирн Лафкадио

Паук-оборотень

Школа перевода В. Баканова, 2026 © Перевод. С. Рюмин, 2026 © ООО «Издательство АСТ», 2026

Кайданы: истории и очерки о странных вещах

В большинстве своем «Кайданы», или странные истории, извлечены из старинных японских книг, таких как «Ясо кидан», «Буккё хякка дзэнсё», «Кокон тёмонсю», «Тама сударэ» и «Хяку моногатари». Некоторые истории, возможно, имеют китайское происхождение. Например, известное сказание «Сон Акиносукэ» наверняка имеет китайские корни. Однако рассказчик в любом случае перекрасил и перекроил заимствованный сюжет на японский лад. Историю о Юки-онна рассказал крестьянин из Тёфу, Ниситама-гори, провинция Мусаси. Это легенда его родной деревни. Была ли она опубликована в Японии, я не знаю, но странное поверье, о котором она повествует, определенно существовало в большинстве районов Японии в различных причудливых формах. Случай из «Рики-Бака» связан с моим личным опытом. Я записал почти в точности, как он произошел, изменил только фамилию, упомянутую японским рассказчиком.

Токио, Япония, 20 января 1904 года

История Миминаси-Хоити

Более семи веков тому назад в заливе Данноура, что в проливе Симоносеки, произошла последняя битва затяжной войны между домом Хэйкэ, или кланом Тайра, и домом Гэндзи, или кланом Минамото. Хэйкэ были истреблены под корень вместе с женщинами, детьми и малолетним императором, известным как Антоку-тэнно. С тех пор эту часть моря и побережья вот уже семьсот лет населяют призраки. Раньше я рассказывал о странных крабах под названием «крабы Хэйкэ» с человеческими лицами на панцире, которых считают духами воинов Хэйкэ1. На побережье можно увидеть и услышать много странного. Темными ночами висят над пляжем или мелькают над волнами тысячи призрачных огней. Эти неяркие огни рыбаки называют они-би – «бесовскими огоньками». Когда дует сильный ветер, с моря доносятся громкие крики, напоминающие шум битвы.

В прежние времена Хэйкэ вели себя намного беспокойнее, чем сейчас. Они нависали над проходящими ночью кораблями, пытаясь их потопить, вечно преследовали пловцов, чтобы утащить их на дно. Ради умиротворения духов в Акамагасэки2 был возведен буддийский храм Амида-дзи. Неподалеку от храма рядом с пляжем разбили кладбище, на нем поставили памятники с именами утонувшего императора и его вассалов и регулярно проводили буддийские ритуалы, призванные успокоить духов. После строительства храма и установки надгробий духи Хэйкэ стали причинять меньше беспокойства, но время от времени все еще продолжали вытворять странные вещи, тем самым доказывая, что они так и не обрели вечный покой.

Несколько веков назад в Акамагасэки жил слепец по имени Хоити, известный своим умением декламировать стихи и играть на биве3. Хоити с детства учили читать стихи под музыку, и он еще в отрочестве превзошел своих учителей. Став бива-хоси, он приобрел славу сказителя легенд о Хэйкэ и Гэндзи. Когда он заводил песнь о битве при Данноуре, говорят, даже гоблины (кидзин) не могли удержаться от слез.

Поначалу Хоити сильно бедствовал, но у него нашелся хороший друг, который ему помог. Монах из Амида-дзи любил поэзию и музыку и часто приглашал Хоити выступить в храме, на что последний с радостью соглашался. Хоити выделили в здании храма комнату. В обмен на еду и кров он иногда по вечерам радовал монаха своими выступлениями, а в остальное время мог делать, что захочет.

Однажды летним вечером монаха позвали отслужить заупокойную службу в доме умершего прихожанина. Он пошел туда, взяв с собой своего помощника и оставив Хоити одного в храме. Вечер выдался душный, и слепой музыкант вышел на веранду перед своей каморкой подышать свежим воздухом. Веранда выходила в маленький сад с тыльной стороны храма. Хоити стал ждать возвращения монаха, наигрывая на биве. Миновала полночь, а монах все не приходил. В помещениях по-прежнему было душно, поэтому Хоити не уходил с веранды. Вдруг со стороны задней калитки послышались шаги. Кто-то прошел через сад, приблизился к веранде и остановился прямо перед музыкантом, но это был не монах. Низкий голос резко и бесцеремонно окликнул музыканта по имени. Таким тоном самураи подзывают подчиненных.

– Хоити!

Слепой от неожиданности не смог ответить сразу, и чужой голос отрывисто, словно отдавая команду, выкрикнул еще раз:

– Хоити!!!

– Хай!4 – поздоровался музыкант, напуганный угрозой в голосе. – Я слепой и не вижу, кто меня зовет.

– Бояться нечего, – смягчился незнакомец. – Я остановился на ночлег неподалеку, меня прислал к тебе с поручением мой хозяин, человек очень высокого звания. Он сейчас в Акамагасэки с многочисленной свитой. Мой хозяин соизволил осмотреть место битвы при Данноуре и сегодня посетил его. Узнав, что ты хорошо умеешь читать предание о битве, он пожелал послушать твое выступление. Поэтому бери свою биву и немедленно следуй за мной в дом, где тебя ждут августейшие гости.

В те времена люди боялись ослушаться приказа самурая. Хоити натянул сандалии, взял биву и пошел за незнакомцем, который ловко направлял его, но постоянно поторапливал. Рука чужака была закована в железо, лязг доспехов выдавал, что он, как дворцовый стражник, одет в латы и вооружен. Первоначальная тревога Хоити улеглась. Он решил, что ему здорово повезло. Сопровождающий говорил о человеке очень высокого звания, поэтому музыкант решил, что его выступление пожелал услышать сановник рангом не ниже даймё первого класса. Наконец, самурай остановился. Хоити понял, что они подошли к большим воротам, и удивился, потому что не мог припомнить в этом городе других больших ворот кроме тех, что вели в Амида-дзи.

– Каймон!5 – воскликнул самурай.

Послышался звук отодвигаемого засова. Они оба прошли в ворота, пересекли сад и остановились у входа в какое-то здание. Самурай крикнул:

– Я здесь! Я привел Хоити.

Послышалось шарканье ног, заскрипели отодвигаемые ширмы, открылись ставни, защищающие дом от дождя, послышались женские голоса. По выбору фраз Хоити понял, что слышит служанок, работающих в доме благородных особ, но при всем желании не мог сообразить, куда его привели. Ему не оставили времени на размышления. Хоити помогли подняться по каменным ступеням и попросили оставить сандалии на последней ступеньке, женская рука провела его по множеству отполированных половиц, они столько раз обходили вокруг опорных столбов, что он сбился со счета, потом пересекли покрытые циновками помещения удивительной ширины и оказались в середине большого зала. Хоити понял, что там собралось много знатных людей, – шелка шелестели, словно листва деревьев в лесу. Он также услышал многоголосый гул публики, вполголоса разговаривающей на характерном языке придворных.

Хоити предложили устроиться поудобнее, он нащупал коленями приготовленную для него мягкую подушку. После того как он занял свое место и настроил инструмент, женский голос, принадлежавший, как он понял, родзё, главной служанке, попросил его:

– Теперь читайте сказание о Хэйкэ под аккомпанемент бивы.

Полная версия сказания потребовала бы нескольких вечеров, поэтому Хоити осмелился спросить:

– Так как вся легенда долго сказывается, какую часть почтенные гости хотели бы услышать?

Женщина ответила:

– Расскажите о битве при Данноуре, ибо нет ничего ее печальнее6.

Хоити возвысил голос и начал декламировать часть сказания, посвященную морской битве, извлекая из бивы звуки, напоминающие скрип уключин, шум разрезаемой кораблями воды, свист и жужжание стрел, крики и топот воинов, звон стали о шлемы, всплески сбрасываемых в море мертвых тел. Когда бива на секунду замолкала, он слышал, как окружающие шепчут: «Какой замечательный музыкант», «В нашей провинции таких нет», «Во всей империи не найти лучшего исполнителя, чем Хоити». Похвалы воодушевили музыканта, он играл и пел лучше прежнего, отчего у слушателей от восхищения перехватывало дыхание. Когда сказание достигло места, в котором говорилось о горькой судьбе невинных, беспомощных женщин и детей и о смертельном прыжке в воду Нии-но-Амы с малолетним императором на руках, все слушатели как один издали протяжный, горестный крик. Потом они заплакали так громко и безутешно, что Хоити стало не по себе оттого, что он разбудил столь безмерную скорбь. Плач и стенания продолжались еще долго, но постепенно причитания утихли, и в наступившей тишине Хоити вновь услышал голос главной служанки:

– Хотя мы слышали, что вы прекрасно играете на биве и вам нет равных в декламации, мы не ожидали стать свидетелями такого мастерства, как сегодня. Наш хозяин остался очень доволен и решил назначить вам достойное вознаграждение. Но он желает, чтобы вы играли для него каждый день на протяжении шести вечеров, после чего он соизволит покинуть эти места. Поэтому завтра вечером приходите сюда в этот же час. За вами пришлют того же стражника, что и сегодня. Есть еще одно дело, о котором мне приказано вам сообщить. Пока наш хозяин пребывает с визитом в Акамагасэки, вы никому не должны рассказывать о своих выступлениях у нас. Так как он путешествует инкогнито7, об этом никто не должен знать. А сейчас вы свободны и можете возвратиться в свой храм.

Хоити должным образом поблагодарил хозяев, после чего женщина подвела его за руку ко входу, где его ждал прежний провожатый. Он отвел музыканта на веранду храма и попрощался.

Хоити вернулся почти под утро, однако его исчезновения никто не заметил. Монах, вернувшись в поздний час, решил, что музыкант уже спит. Днем Хоити сумел немного отдохнуть. Он никому не рассказал о странном приключении. На следующий вечер после полуночи самурай опять пришел за ним и отвел в дом хозяина, где Хоити еще раз выступил с таким же успехом. Однако во время второго вечера его отсутствие случайно было замечено. Когда он пришел домой ранним утром, его вызвали к монаху, и тот с легким упреком сказал ему:

– Мы очень тревожились за вас, мой друг Хоити. Ходить по улицам ночью, в одиночку, ничего не видя, очень опасно. Почему вы ушли, ничего нам не сказав? Я мог бы послать с вами слугу. И где вы были?

Хоити ответил уклончиво:

– Простите меня, дорогой друг. Мне нужно было отлучиться по личному делу, и я не мог выбрать другое время.

Монах был скорее удивлен, чем раздражен упорством слепого. Он заподозрил неладное и решил, что Хоити околдовали или обманули злые духи. Монах не стал задавать новых вопросов, но попросил слуг проследить за Хоити и посмотреть, куда он пойдет, если опять отлучится из храма после наступления темноты.

На следующий вечер слуги увидели, что Хоити выходит из храма. Они тут же зажгли фонари и последовали за ним. Однако ночь выдалась дождливая и безлунная. Прежде чем слуги успели выйти на дорогу, Хоити пропал из виду. Он явно шел быстрым шагом, что не вязалось с его слепотой, к тому же дорога находилась в плохом состоянии. Слуги бегали по улицам и спрашивали во всех домах, где обычно бывал Хоити, не видел ли его кто-нибудь. Никто ничего не мог сказать. Наконец, возвращаясь по берегу моря в храм, они вдруг услышали яростные звуки бивы, звенящие на кладбище Амида-дзи. За исключением пары призрачных огней, которые там зажигали в темные ночи, кладбище окутывала непроницаемая тьма. Слуги поспешили туда и, светя фонарями, обнаружили Хоити, сидящего в одиночестве, мокрого, перед могилой Антоку-тэнно. Музыкант играл на биве и громко декламировал сказание о битве при Данноуре. Вокруг него и над его головой на всех могилах, словно свечи, горели огоньки мертвецов. Они-би никогда прежде не появлялись перед простыми смертными в таком количестве.

– Хоити-сан! Хоити-сан! – позвали слуги. – Вас околдовали! Хоити-сан!

Слепой, похоже, их не слышал. Он старательно заставлял биву издавать дребезжащие и звонкие звуки, все оживленнее читал нараспев легенду о битве при Данноуре. Слуги трясли его за плечо и кричали в уши:

– Хоити-сан! Хоити-сан! Идемте с нами домой!

Музыкант с упреком ответил:

– Я не потерплю, чтобы вы мешали моему выступлению перед столь высоким собранием.

Услышав его слова, слуги, несмотря на странность ситуации, засмеялись. Они окончательно поняли, что Хоити околдован, заставили его встать на ноги и силой привели обратно в храм, где его по распоряжению монаха переодели в сухую одежду. После этого монах потребовал от друга объяснения своего удивительного поведения.

Хоити долго колебался. Наконец, поняв, что его поступок рассердил и обеспокоил доброго монаха, он решил открыться и рассказал обо всем, что происходило с ним с момента первого появления самурая.

Монах сказал:

– Мой бедный друг Хоити, вам грозит серьезная опасность! Как жаль, что вы сразу мне все не рассказали. Ваши удивительные музыкальные способности принесли вам серьезные неприятности. Вы должны понять, что находились не в чьем-то доме, а всю ночь проводили на кладбище среди могил Хэйкэ. Сегодня ночью наши люди нашли вас сидящим под дождем у мемориального надгробия Антоку-тэнно. Все, что вы себе воображали, – наваждение за исключением призывов мертвецов. Последовав за ними, вы отдали себя в распоряжение духов. Если вы опять их послушаетесь, то после всего, что уже случилось, они разорвут вас на части. Рано или поздно они вас все равно бы убили. Сегодня вечером я не смогу остаться рядом с вами, меня позвали отслужить еще одну службу. Но перед уходом я сделаю все необходимое, чтобы защитить ваше тело, написав на нем священные письмена.

Перед закатом монах и помощники раздели Хоити и кистями нанесли на грудь, спину, голову, лицо, шею, руки, ноги, даже на подошвы ног и все части тела священную сутру «Хання сингё»8. Закончив приготовления, монах наставил Хоити:

– Сегодня вечером я уйду, а вы сядьте на веранде и ждите. Когда вас позовут, что бы ни случилось, не отвечайте и не шевелитесь. Ничего не говорите, сидите тихо, как будто медитируете. Если пошевелитесь или издадите хоть один звук, вас разорвут на части. Не поддавайтесь страху и не зовите на помощь, потому что вам никто не сможет помочь. Если вы в точности исполните то, что я вам сказал, опасность минует, и вам больше нечего будет бояться.

После наступления темноты монах и помощник ушли. Хоити, как ему было сказано, сел на веранде. Он положил биву рядом с собой и, приняв позу для медитации, сидел очень тихо, стараясь не кашлять и дышать потише. Так он просидел несколько часов.

Наконец со стороны дороги послышались шаги. Посетитель прошел в ворота, пересек сад и остановился перед верандой прямо напротив музыканта.

– Хоити! – позвал зычный голос. Слепец затаил дыхание и сидел не шевелясь.

– Хоити! – грозно выкрикнул голос второй раз.

Потом третий, неистово:

– Хоити!!!

Музыкант застыл, словно камень. Голос прорычал:

– Не отвечает. Так не пойдет! Надо посмотреть, где он.

Раздался стук тяжелых шагов, поднимающихся на веранду. Шаги приблизились и стихли совсем рядом. Затем на несколько долгих минут наступила гробовая тишина – Хоити дышал в такт сердцебиения.

Наконец, грубый голос проворчал у него над головой:

– Я вижу биву, но от исполнителя остались только два уха. Теперь ясно, почему он не отвечал. У него нет рта. От него ничего не осталось кроме ушей. Отнесу-ка я своему повелителю эти уши как доказательство, что я исполнил его высочайший приказ, насколько было возможно…

В этот момент железные пальцы схватили Хоити за уши и оторвали их. Несмотря на боль, он не издал ни единого крика. Тяжелые шаги спустились с веранды и направились к дороге, потом стихли. Слепец почувствовал, как теплая кровь стекает по шее с обеих сторон, но не отважился поднять руки и потрогать рану.

Монах вернулся перед рассветом. Он сразу же поспешил на веранду с тыльной стороны храма, наступил во что-то липкое и вскрикнул от ужаса. При свете фонаря он понял, чем была эта липкая субстанция. Хоити все еще сидел в позе медитации, из ран на голове сочилась кровь.

– Мой бедный Хоити! – воскликнул монах. – Это моя вина! Это я недоглядел! Священные письмена были нанесены на все части вашего тела, кроме ушей. Я доверил эту часть работы своему помощнику и очень сожалею, что не проверил, как он ее выполнил. Теперь ничего не поделаешь. Мы просто должны как можно лучше заживить ваши раны. Не унывайте, друг мой. Опасность миновала. Духи вас больше не потревожат.

С помощью хорошего врача Хоити вскоре залечил свои раны. История о его приключении разлетелась по всем краям, и он стал знаменит. Многие знатные люди приезжали в Акамагасэки, чтобы послушать его декламацию, они дарили ему дорогие подарки и давали много денег. В итоге он разбогател. После этого происшествия его прозвали Миминаси-Хоити – Безухий Хоити.

Осидори

В округе Тамура-но-Го провинции Муцу жил когда-то сокольничий и охотник по имени Сондзё. Однажды он пошел на охоту, но не смог найти никакую дичь. Однако, возвращаясь домой, он увидел в месте под названием Аканума пару осидори9 (уток-мандаринок), вместе плававших на реке, через которую он хотел переправиться. Убивать осидори – дурная примета, но Сондзё сильно проголодался и выпустил в пару уток стрелу. Самка скрылась в камышах у дальнего берега. Сондзё подобрал убитого селезня, принес домой и приготовил ужин.

Ночью ему приснился странный сон. Ему снилось, что в дом вошла прекрасная женщина, остановилась у изголовья его кровати и заплакала. Она плакала так горько, что у Сондзё разрывалось сердце. Женщина причитала:

– Почему, ох, почему ты убил его? Чем он перед тобой провинился? Мы были так счастливы вместе в Аканума. А ты его убил! Что он тебе сделал? Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Ты и меня убил тоже. Потому что я не смогу жить без моего мужа. Я пришла только для того, чтобы сказать об этом.

Она опять громко зарыдала. Горький плач пробирал охотника до мозга костей. Женщина, всхлипывая, прочитала стихи:

                           Хи курэрэба                           Сасоэси моно во —                           Аканума но                           Макомо га курэ но                           Хиторинэ дзо уки!10

Прочитав стихи, она воскликнула:

– Ах, ведь ты не знаешь, ты не можешь знать, что ты сделал. Но когда завтра пойдешь в Аканума, ты увидишь, ты увидишь…

Жалобно плача и стеная, женщина ушла.

Когда Сондзё проснулся утром, сон был настолько ярок в его памяти, что он не находил себе места. Он запомнил слова: «Но когда завтра пойдешь в Аканума, ты увидишь, ты увидишь…» Он решил сразу же пойти туда и проверить, насколько можно верить сну.

Охотник отправился в Аканума и, выйдя на берег реки, увидел одинокую уточку осидори. В этот момент птица заметила Сондзё, но вместо того, чтобы попытаться скрыться, поплыла к нему, глядя на него в упор. Потом вспорола себе грудь клювом и умерла у него на глазах.

Сондзё обрил голову и ушел в монахи.

История О-Тэи

В давние времена в городе Ниигата, что в провинции Этидзэн жил мужчина по имени Нагао Тёсэй.

Нагао был сыном врача и учился отцовскому ремеслу. С раннего возраста он был обручен с девочкой по имени О-Тэи, дочерью одного из друзей его отца. Семьи договорились, что поженят детей, когда Нагао окончит свое образование. Однако О-Тэи оказалась слаба здоровьем и на пятнадцатом году жизни ее поразила смертельная болезнь. Поняв, что умрет, она послала за Нагао, чтобы попрощаться с ним.

Когда юноша преклонил колени у ее ложа, она сказала:

– Нагао-сама11, мой нареченный, мы были обручены с детства и должны были пожениться в конце этого года. Но я умираю. Богам ведомо, что для нас лучше. Если бы я протянула еще несколько лет, я бы лишь доставляла другим хлопоты и печаль. С таким хрупким телом я не могу быть хорошей женой, поэтому даже хотеть жить ради тебя было бы очень эгоистично. Я готова встретить смерть и хочу, чтобы ты пообещал, что не будешь горевать обо мне. Кроме того, мне кажется, мы еще встретимся.

– Конечно, встретимся, – серьезно ответил Нагао. – В Чистой земле12 не бывает разлук.

– Нет-нет, – ласково возразила она. – Я верю, что мы еще встретимся на этом свете, хотя завтра меня похоронят.

Нагао вопросительно посмотрел на девушку и увидел, что она улыбается его непонятливости. Своим тихим, мечтательным голосом она продолжала:

– Да, я имею в виду наш мир и нашу текущую жизнь, Нагао-сама. Но только, конечно, если ты этого хочешь. Чтобы это произошло, я должна снова родиться девочкой и повзрослеть. Так что тебе придется подождать пятнадцать или шестнадцать лет – много времени. Но тебе, мой суженый, сейчас всего девятнадцать лет.

Стремясь утешить ее перед смертью, юноша ласково ответил:

– Ждать тебя, моя возлюбленная, не обязанность, а радость. Мы связаны друг с другом на семь жизней.

– Но ты, я вижу, сомневаешься? – спросила она, глядя ему в лицо.

– Моя милая, я сомневаюсь, узнаю ли я тебя в другом теле и под другим именем, если только ты не дашь мне какой-нибудь знак.

– Я не могу этого сделать. Только богам и Буддам известно, где мы снова встретимся. Но я уверена, совершенно уверена: если ты захочешь меня принять, я смогу вернуться к тебе. Запомни эти слова.

Девушка замолчала, ее глаза закрылись, и она умерла.

Нагао привязался к О-Тэи, и скорбь его была глубока. Он заказал поминальную дощечку, написал на ней дзокумё13 и положил ее в буцудан14, перед которым каждый день делал свежие подношения. Он много думал о странных вещах, рассказанных О-Тэи перед смертью. Чтобы удовлетворить ее дух, он написал торжественное обещание жениться на ней, если она вернется в другом теле. Эту клятву он скрепил личной печатью и положил ее рядом с поминальной табличкой в буцудан.

Поскольку Нагао был у родителей единственным сыном, он все-таки был обязан жениться. Юноша вскоре уступил уговорам семьи и взял в жены девушку, выбранную его отцом. После свадьбы он продолжал делать подношения духу О-Тэи перед алтарем и всегда с нежностью вспоминал о ней. Однако постепенно ее образ померк в его памяти, как сон, который трудно вспомнить.

Шли годы. В это время его одолевало множество невзгод. Родители Нагао умерли, затем умерла его жена и их единственный ребенок. Он остался в мире один-одинешенек. Нагао покинул свой опустевший дом и в надежде забыть свою печаль отправился в длительное путешествие.

Однажды он прибыл в Икао, горную деревню, славившуюся горячими источниками и красивыми окрестностями. В деревенской гостинице ему прислуживала юная девушка. При первом же взгляде на нее у Нагао екнуло сердце. Она так сильно напоминала О-Тэи, что ему пришлось ущипнуть себя, дабы убедиться, что он не спит. Она бегала туда-сюда, подавая еду и питье и готовя место для ночлега, и ее движения и манеры воскрешали в памяти Нагао изящество той, которая была с детства обручена с ним. Он заговорил с девушкой, и та отвечала мягким, чистым голосом, чья сладость напомнила ему о былых днях.

Крайне удивленный, он спросил ее:

– Старшая сестра15, ты так похожа на ту, кого я знал давным-давно, что я даже вздрогнул, когда ты вошла в комнату. Извини, что я спрашиваю, но где ты родилась и как тебя зовут?

Она немедленно незабываемым голосом умершей невесты ответила:

– Меня зовут О-Тэи, а ты Нагао Тёсэй из Этиго, мой суженый. Я умерла семнадцать лет назад в Ниигате. Ты письменно поклялся жениться на мне, если я когда-нибудь вернусь в этот мир в теле женщины, скрепил клятву своей печатью и положил ее в буцудан рядом с табличкой, на которой написано мое имя. Вот я и вернулась…

Сказав эти слова, девушка рухнула без чувств.

Нагао женился на ней, и они зажили счастливо. Но жена больше не могла вспомнить, что сказала ему в Икао в ответ на его вопрос и не помнила свою предыдущую жизнь. Воспоминание о прошлой жизни, таинственным образом пробудившееся в момент их встречи, вновь померкло и никогда больше не возвращалось.

Убадзакура

Триста лет назад в деревне Асамимура в округе Онсэнгори провинции Иё жил добрый человек по имени Токубэй. Он был самым богатым во всем округе и занимал должность мураосы, старосты деревни. Ему везло почти во всех делах, но, дожив до сорока лет, он так и не познал радость отцовства. Страдая от бездетности, он и его жена часто молились богу Фудо-мёо, которому в Асимимуре был посвящен знаменитый храм Сайхо-дзи.

Наконец их просьбы были услышаны – жена Токубэя родила дочь. Девочка была очень красивой, ее назвали Цую. Матери не хватало своего молока, поэтому для ребенка наняли кормилицу по имени О-Содэ.

О-Цую выросла красавицей, но в возрасте пятнадцати лет заболела, и лекари считали, что она умрет. Тогда О-Содэ, любившая девочку, как родная мать, пошла в храм Сайхо-дзи и горячо помолилась Фудо-сама, чтобы бог спас ее. Бывшая кормилица ходила молиться в храм двадцать один день подряд. В итоге О-Цую неожиданно полностью выздоровела.