Часть твоего мира

На его руке не было обручального кольца, но это ничего не значило.

– А девушка у тебя есть? – спросила я.

Он покачал головой.

– Не думаю, что в таком случае я стал бы заключать подобное пари.

– Правда? Но ведь на самом деле ты не ведешь меня домой.

– Но притворяюсь, что веду. Я бы не стал вести себя неуважительно по отношению к своей гипотетической девушке.

Он вновь улыбнулся, и я невольно улыбнулась в ответ.

– Значит, ты не живешь с матерью своего ребенка? – спросила я, чувствуя, как любопытство берет верх, и заметила, что Дэниел выглядит удивленным.

– О, нет. Я сам забочусь о дочери.

– Ты превосходный отец для очаровательной Хлои, – сказала Лиз.

– Покажи мне ее фотографию, – попросила я.

Дэниел достал телефон, провел пальцем по экрану и протянул его мне.

Я не смогла сдержать смех.

– Твой ребенок – козленок?! В пижаме?

– Это она. Через несколько недель ее заберут домой. Она принадлежит Дугу, тому парню, который сейчас играет на гитаре. У ее мамы мастит, а Дуг не может кормить ее ночью, поэтому я вызвалась помочь.

– Давай разберемся, – сказала я, закидывая ногу на ногу. – Дуг пытается соблазнить меня плохо спетой версией «More Than Words», в то время как у него есть целый козленок? Если у парня есть козленок, он просто обязан начинать знакомство с фразы «У меня есть козленок».

Дэниел усмехнулся.

– Вообще-то, козленок сейчас у меня.

– Я продолжаю убеждать его, что его профиль в «Тиндере» должен содержать лишь фотографию Хлои и домашний адрес. – Лиз с улыбкой опустила в стакан кусочки льда, и я рассмеялась.

Дэниел улыбнулся и кивнул в сторону бильярдного стола.

– Они следят за нами? – поинтересовался он.

– О, да. – Я посмотрела на бильярдный стол, а потом снова перевела взгляд на Дэниела. – Дуг, в своей куртке «Кархарт», настраивает гитару. Интересно, сколько у нас времени до серенады?

– Я бы сказал, еще минута или две.

– Хорошо. – Я подалась вперед. – Я сделаю вид, будто ты только что сказал нечто невероятно смешное, и рассмеюсь. Тогда мы сможем наконец-то закончить это представление?

Он задумчиво подпер подбородок рукой.

– И каким же будет этот смех?

– То есть?

– То есть… мои слова должны убедить тебя пойти ко мне домой уже через пять минут после нашего знакомства. Что же такого я должен сказать? Как тебе Джулия Робертс?

Я рассмеялась, потому что меня это действительно позабавило, и он тоже не смог сдержать улыбку. В уголках золотисто-зеленых глаз появились лучики морщинок, придав лицу особое очарование.

Боже, у него приятная улыбка. Действительно приятная. Она поразила меня до глубины души, и я даже затаила дыхание.

Мы продолжали смеяться, и, заметив, что я невольно прикусываю губу и слегка придвигаюсь к нему, я с ужасом осознала, что веду себя кокетливо, а не просто притворяюсь.

На протяжении семи лет я состояла в отношениях с Нилом. Я была уверена, что это последний мужчина, с которым я буду вместе. Затем я решила закончить наш роман и сказала себе, что с меня хватит. Больше никаких мужчин. Я не хотела проблем и полностью отказалась от мысли о новых отношениях. В тридцать семь лет я купила себе отличный вибратор и ушла из большого секса. Мне это было неинтересно.

А теперь я флиртовала.

Это было подобно открытию, что растение, которое ты считал погибшим, на самом деле просто нуждалось в поливе.

– О-о, Дуг идет, – прошептала Лиз.

Я отвела взгляд от Дэниела и заметила, что Дуг, держа гитару, стал прокладывать путь между столиками с высокими спинками и направляется к бару.

– Пора уходить, – шепнул Дэниел, а затем взял меня за руку, помог спуститься с барного стула и повел к выходу.

Глава 4. Дэниел

Я взял ее за руку, и она не стала возражать. Мы стремились продемонстрировать, что нам комфортно и радостно вместе, чему в значительной степени способствовал ее образ – яркая смелость, которая была ей к лицу. Пока мы шли к выходу из бара, парни за столиками провожали нас взглядами. Я помахал им на прощание свободной рукой.

На парковке я отпустил ее руку. Достал из бумажника несколько банкнот и передал ей. Она взяла деньги, внимательно пересчитала и убрала их в карман моей рубашки.

– Мы договорились пятьдесят на пятьдесят, – напомнил я, доставая из кармана деньги.

– Это плата за услуги эвакуатора, – возразила она.

– Я не беру плату, – решительно заявил я, протягивая ей банкноты, но она лишь скрестила руки на груди. – Ты выполнила бо́льшую часть работы. Это твоя заслуга.

– Меня бы здесь вообще не было, если бы ты не вытащил меня из канавы, – ответила она с усмешкой. – Я бы заплатила пьянице Карлу гораздо больше пятидесяти баксов. И я сама решу, что делать со своими неправедно нажитыми деньгами. Вот как работает нечестная нажива.

Она криво усмехнулась.

Я улыбнулся и покачал головой. Она была полна решимости не отступать, и я не стал настаивать на своем. В конце концов, я все равно не собирался забирать у парней деньги. В период межсезонья у всех были финансовые проблемы. Но это стоило того, чтобы развлечься.

– И часто вы этим занимаетесь? – спросила спасенная, наблюдая, как я убираю деньги обратно в бумажник.

– Должен сказать, это было самое яркое событие моей недели.

Она улыбнулась.

– Должно быть, неделя выдалась тяжелой, – сказала она, и я слегка улыбнулся.

Легкий ветерок взъерошил ей волосы, и она убрала выбившиеся пряди со лба. Боже, какая она! Рыжие волосы, светлая кожа с веснушками, глубокие карие глаза. Атлетичная фигура. Когда она переодевалась в машине, я увидел больше, чем она могла предположить. Ощутил аромат ее духов. Что-то дорогое и изысканное, но я не мог определить, что именно.

Эта женщина была настолько не похожа на меня, что это вызывало улыбку. Невозможно было представить, что она находится здесь, на парковке с потрескавшимся асфальтом посреди пустыни, в платье и на каблуках. Казалось, что она сбежала с фотосессии для модного журнала и случайно заблудилась.

И она оказалась права насчет тумана. Он покрывал парковку по краям, словно невидимая завеса. Это было необычно. И ездить в таких условиях было не очень комфортно.

Минуту мы стояли, глядя друг на друга, а затем она кивнула на свою машину.

– Ну, я пойду. А тебе нужно кормить ребенка. Поблизости есть какие-нибудь кафе или рестораны?

Я покачал головой.

– Нет. Ближайший город – Рочестер, в сорока пяти минутах к северу.

Она поджала губы.

– Я так и думала. Ладно, было приятно пообщаться с тобой и твоими друзьями.

– Да, мне тоже.

Она снова одарила меня улыбкой и пошла к автомобилю, а я остался стоять и провожал ее взглядом.

– Эй, – внезапно окликнул я.

Она остановилась и обернулась.

– Да?

– Я мог бы приготовить тебе что-нибудь поесть. У меня дома.

– Что ты собираешься приготовить? Потому что я очень разборчива в еде, – ответила она, не задумываясь.

Я ухмыльнулся.

– Слушай, у меня нет наггетсов с динозаврами, если ты об этом.

Она рассмеялась, и я улыбнулся, прокручивая в голове содержимое своего холодильника.

– Может, сыр на гриле с помидорами и базиликом?

Она приподняла бровь.

– Свежие помидоры и базилик?

– У меня есть огород.

– Я не вступаю в кратковременные связи, – серьезно и внезапно произнесла она.

Я рассмеялся.

– Ну, ситуация быстро обострилась.

– Я говорю серьезно. У меня никогда не было и не будет таких отношений. Если ты хочешь этого, тебя ждет большое разочарование.

– Моя цель не в этом, – честно ответил я, улыбаясь.

Она кивнула и сделала несколько шагов, но потом остановилась и посмотрела на меня снизу вверх.

– Ладно. Но я должна предупредить тебя, что у меня есть электрошокер.

– Это справедливо.

– И я обязательно им воспользуюсь, если понадобится.

Она строго посмотрела на меня, и я сделал серьезное лицо.

– Тебе не придется. Но я тебе верю. Ты кажешься довольно суровой.

Она попыталась сдержать смех, но не смогла.

– И я поеду на своей машине.

– Конечно.

– И последнее. – Она склонила голову набок. – Есть ли среди жителей та, кто считает, что между вами существует романтическая связь?

Я рассмеялся.

– Это всего лишь сыр на гриле. Все не так уж и серьезно.

– О, я знаю. Но если бы я пришла домой и обнаружила, что ты готовишь сыр на гриле для другой женщины, я бы расстроилась.

– Я сказал, что у меня нет девушки.

– Я задала совершенно другой вопрос.

– Нет, – ответил я, улыбаясь. – Ни одна женщина не считает, что между нами существует романтическая связь. А у тебя?

Она рассмеялась.

– Нет.

– Хорошо, – сказал я с облегчением.

– Хорошо, – повторила она, улыбаясь.

На следующее утро я проснулся в шесть утра, голый и счастливый после самого яркого свидания в моей жизни.

И тут до меня дошло, что она ушла.

Глава 5. Алексис

Я осторожно, на цыпочках, вошла в свой дом, не включая света, словно подросток, возвращающийся домой после комендантского часа.

В шесть тридцать утра я была в одной туфле, с растрепанными волосами, вся в грязи и шерсти домашних животных. На мне была толстовка с капюшоном, которую я стащила по пути.

Я запаниковала. Запаниковала и убежала, пока он спал.

Я очнулась в постели чужого молодого человека двадцати восьми лет, в пыльном помещении, похожем на гараж, в небольшом городке. Это произошло после того, как я испытала лучший сексуальный опыт в своей жизни.

Ему двадцать восемь.

Я отправилась в уборную, накинув его толстовку с капюшоном. И пока мыла руки, из кармана выпал его бумажник, в котором лежали водительские права.

Я знала, что он моложе меня, но даже не представляла, что почти на десять лет.

У меня была случайная связь с молодым человеком, который оказался на десять лет младше меня.

Что я наделала? Я никогда не совершала ничего подобного. У меня не было случайных связей. Я не шла на неоправданный риск.

Я заставила Нила ждать два месяца, прежде чем мы наконец-то сблизились. И это произошло во время тщательно спланированной романтической поездки в Мексику.

Я потратила целую неделю на то, чтобы выбрать белье, которое хотела надеть, и тщательно подготовилась к этому моменту: сделала депиляцию и массаж. На кровати были разбросаны лепестки цветов.

Боже, в моей жизни никогда не было секса ни с кем, кроме моего парня. Но я сделала исключение для молодого человека, с которым только что познакомилась. А ведь он почти ровесник сына Нила.

В гневе на саму себя, я быстро оделась и покинула его дом, по пути наступив в кучу фекалий. Определить, кому принадлежали эти отходы жизнедеятельности – собаке, свинье или козе, – не представлялось возможным, но их оказалось так много, что туфля застряла, словно в болоте. И отбросив его, как ящерица хвост, я рванула дальше.

С трудом добравшись до своего дома и войдя в темную гостиную, я положила ключи на комод.

– Где тебя носит?

Я вздрогнула, услышав мужской голос из кресла Нила. Свет внезапно включился, и мое сердце заколотилось быстрее.

– Дерек! Боже мой, ты напугал меня до полусмерти.

Мой брат-близнец улыбался мне, сидя в кресле с откидной спинкой.

– Привет, сестренка! – сказал он, но затем пристально взглянул на меня и выпрямился, явно встревоженный. – Все в порядке?

Я улыбнулась и оглядела свое испорченное платье и босую ногу.

– Да, – выдохнула я. – Все хорошо. А как ты здесь оказался?

– Пароль для сигнализации такой же, как и для телефона.

– Ты знаешь код от моего телефона?

Потянувшись, я сняла свою единственную туфлю.

– Я знаю все твои пароли. Даже если ты их меняешь.

Я издала короткий смешок. Между мной и братом всегда была какая-то особая связь близнецов, словно мы могли читать мысли друг друга.

– Почему ты так рано вернулся? – спросила я, босиком пересекая комнату и усаживаясь на диван. – Я думала, ты пробудешь в Камбодже еще шесть недель.

– Получилось вырваться раньше, – ответил он.

– Но не настолько, чтобы провести полнедели в Сидар-Рапидс наедине с родителями, – невозмутимо добавила я.

– Даже дикие лошади не смогли бы затащить меня туда, – заявил он.

Снова рассмеявшись, я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

– Это что, засос? – неожиданно спросил Дерек.

– Что? – Я резко подняла голову и, вскочив с дивана, подбежала к зеркалу, висевшему над комодом, чтобы рассмотреть свою шею. – Черт!.. – выдохнула я, увидев у себя за ухом фиолетовое пятно размером в четверть дюйма.

– Мне кажется, это похоже на развлечения в десятом классе, не находишь, сестренка? И я немного сердит на тебя за то, что ты не предупредила меня о своем возвращении к Нилу.

Я застонала, касаясь пятна пальцем.

– Ни к кому я не возвращалась.

Дерек пристально посмотрел на меня.

– Кто же это сделал? И с каких пор ты предпочитаешь одежду в стиле милитари?

Он обратил внимание на мою толстовку с капюшоном.

– Ни с каких, – ответила я и застонала при виде багрового пятна.

Оно настолько огромное, что скрыть его получится только пластырем.

Распахнув толстовку, я закатила глаза. На моей левой груди тоже красовался засос. Я посмотрела еще раз. На обеих.

Дерек молча ждал, когда я продолжу рассказ.

– Я встретила одного человека, но это неважно, – произнесла я, устало опускаясь на диван и проводя ладонью по лицу.

– Кого? Когда это случилось?

Я повернула голову, чтобы посмотреть на него.

– Примерно десять часов назад.

Дерек удивленно заморгал.

– Ну что ж. Кажется, у тебя кризис среднего возраста. Я уже видел такое. Мы можем вам помочь.

Я не смогла сдержать смех. Наверное, у меня действительно кризис среднего возраста. А иначе как еще можно объяснить мое поведение?

– По пути с похорон моя машина сломалась, и этот парень помог мне. Он был очень обаятелен, поэтому я согласилась поужинать с ним у него дома. Он сам приготовил ужин из овощей, выращенных в теплице, и жареного сыра. Кстати, получилось очень вкусно. А потом к нему во двор забежал огромный поросенок и испачкал меня.

– Поросенок? – удивленно переспросил Дерек.

– Да, он выбежал прямо из леса. Наверное, сбежал с соседней фермы. Я чуть не померла от страха. Он весил килограммов триста, но оказался таким дружелюбным, что я его погладила. Еще на меня накинулась собака, и у парня был козленок в пижаме, и…

Дерек поднял руку.

– Ни слова больше, это все объясняет.

Я устало рассмеялась.

– В любом случае это не имеет значения, – пробормотала я. – Я даже не запомнила его фамилию.

– Вы предохранялись?

– Да. Конечно. У меня все еще стоит внутриматочная спираль, и он использовал презерватив.

На самом деле даже несколько… Я покраснела, подумав об этом.

– Отлично. Я счастлив, что ты отлично провела время и что это был не Нил.

Я улыбнулась.

– Полностью согласна.

– Я вижу, его вещи все еще здесь, – кивнул Дерек в сторону гаража.

Я провела рукой по лбу.

– Все уже упаковано, но он не торопится их забрать.

Дерек подался вперед, уперев локти в колени.

– Мне жаль, что меня не было рядом, когда это случилось, – сказал он тихо с серьезным выражением лица.

– Все в порядке. Ты спасал мир, – произнесла я с усталой улыбкой.

В течение полугода Дерек работал волонтером в международной организации «Врачи без границ». Он пластический хирург. Хороший хирург, который помогает пострадавшим от ожогов и детям с заячьей губой. В связи с этим мне трудно испытывать негативные эмоции из-за того, что он не присутствовал рядом и лично не послал Нила куда подальше. Хотя, насколько я понимаю, Дерек, вероятно, сделал это по спутниковому телефону.

– Почему ты так быстро вернулся? Тебя отпустили раньше? – спросила я, внимательно глядя на брата.

По его лицу медленно расползлась улыбка.

– Я готов поделиться информацией, но для этого тебе необходимо подписать документ о неразглашении.

Я рассмеялась, приняв его слова за шутку, но тут он, словно фокусник, извлек из сумки, висящей на спинке кресла, лист бумаги и ручку.

Я удивленно посмотрела на него.

– Ты что, издеваешься?

– Послушай, я бы не стал просить тебя об этом, если бы не хотел сдержать слово, – произнес он и протянул мне листок через кофейный столик.

– Позволь уточнить, верно ли я понимаю: прежде чем мой брат и самый близкий человек, которому я доверяю, расскажет мне, что делает в моей гостиной, он хочешь, чтобы я подписала соглашение о неразглашении этой информации?

Дерек придвинул бумагу ко мне еще на дюйм и постучал указательным пальцем по строчке для подписи.

– Что это?

Качая головой, я взяла документ в руки, чтобы изучить его.

– Просто подпиши, и тогда я смогу все объяснить.

Я вздохнула.

– Хорошо, – произнесла я, поставив свою подпись на пунктирной линии, а затем отодвинула листок и положила сверху ручку. – Ты получил мою подпись. Теперь рассказывай.

– Я женился.

Я сразу же вскочила на ноги.

– Что?!

– В минувшие выходные, – подтвердил новость сияющий от радости Дерек. – Мы встречались полгода.

Пораженная, я не могла отвести от него взгляд.

– И ты ничего мне не сказал?

– Я не мог. Я обещал. Для нее это было важно.

– Но… но ты же мне все рассказываешь, – недоверчиво пробормотала я.

– Так и есть, – кивнул Дерек. – Однако этот секрет должен продемонстрировать тебе, насколько значимо для меня ее доверие.

Я поежилась и, снова устроившись на диване, стала рассматривать свои колени.

– Женился… – Я вздохнула и подняла на него глаза. – На ком?

– Ее зовут Никки. Она талантливая певица, работает в сфере звукозаписи. Недавно она побывала в Камбодже, где помогала создавать убежище для женщин, ставших жертвами сексуальной эксплуатации.

Я задумалась о том, насколько поверхностны мои представления о современных исполнительницах, работающих в сфере звукозаписи.

– Никки… Какая Никки?

– Ее сценический псевдоним – Лола Симон.

– Нет, – пробормотала я.

Дерек ухмыльнулся.

– Ты не можешь быть женат на Лоле Симон.

– Да.

Он извлек из кармана телефон и передал его мне.

Я уставилась на их совместную фотографию, которая, по-видимому, была свадебной.

Лола Симон была популярной рок-исполнительницей, сравнимой по уровню известности с Леди Гагой. Однако на этих снимках она выглядела иначе, чем на фотографиях в бульварной прессе. Ее образ был более сдержанным и элегантным. Она предстала перед камерой с каштановыми волосами до плеч и в скромном белом платье с цветочным узором. Дерек же был в белом льняном костюме, который идеально подчеркивал его мужественность и харизму.

– Она удивительна, Али. Лучшая из женщин, которых я встречал в своей жизни.

– И вы поженились? Не пригласив меня? – с упреком спросила я.

Его улыбка чуть заметно померкла.

– На церемонии присутствовал только ее агент, Эрни, – сказал Дерек, забирая телефон. – Нам пришлось действовать скрытно. Для нее очень важна конфиденциальность. Ее повсюду преследуют папарацци и надоедливые фанаты. Поэтому мы решили провести это мероприятие втайне, без лишнего шума.

– А когда же я смогу с ней встретиться? Ты не пригласил ее?

– Никки так занята своим проектом, что не может уехать, да и не хочет сюда возвращаться, – сказал он, нахмурившись.

– Но в конце концов ей все равно придется вернуться. Ты ведь здесь живешь, а твоя волонтерская деятельность заканчивается через пару недель, – сказала я, стараясь не показывать своих чувств.

Дерек замолчал, словно размышляя, стоит ли продолжать.

– Али, я не вернусь, – наконец объявил он.

– Что? Ты серьезно? – удивленно уставившись на него, спросила я, не веря своим ушам.

– Я переезжаю в Камбоджу, чтобы быть рядом с женой, – произнес он тихо, но решительно.

Эта новость ошеломила меня.

– Ты переезжаешь в Камбоджу? – переспросила я, не в силах скрыть эмоции.

– Я хочу улучшить убежище для женщин, созданное Никки, и оказывать им больше помощи. Им нужны хирурги. Мы способны на многое, – пояснил он, стремясь донести суть своего решения.

Я откинулась на спинку дивана, пытаясь осознать услышанное. И когда до меня постепенно стал доходить истинный смысл его слов, подняла на него взгляд.

– Нет, ты не можешь оставить меня с Нилом, – выпалила я, ощущая, как тревога сковывает меня изнутри.

Его лицо помрачнело еще больше.

– Все будет хорошо, – сказал Дерек, пытаясь меня приободрить, но я только покачала головой.

– Нет, не будет. Ты не можешь со мной так поступить, Дерек. Я больше не могу работать с Нилом. Просто не могу. Не могу видеть его каждый день, – произнесла я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. – Я же говорила, что хочу перейти в другую больницу.

Дерек прикрыл ладонью рот, очевидно стараясь подавить нахлынувшие эмоции, и посмотрел куда-то мимо меня, избегая прямого зрительного контакта.

Я из семьи Монтгомери. Мой дед основал Северо-Западную больницу Ройома в 1897 году, и с тех пор она стала символом медицинской науки и инноваций. Наша семья всегда славилась не только выдающимися врачами, но и филантропами, которые поддерживали множество программ и исследований, сделавших Ройома известной на весь мир. Мы были как Вандербильты или Карнеги, но в сфере медицины.

В прошлом году History Channel выпустил документальный фильм о нашей семье в рамках программы «Титаны медицины». Наше семейное имя увековечено в названиях мемориального сада и педиатрического отделения больницы. В течение почти ста двадцати пяти лет мы являлись неотъемлемой частью Ройома. Это не просто устоявшаяся практика, а фундаментальная черта самого учреждения.

Мои родители работали в Ройома, пока не ушли на пенсию. Вместе с ними там трудился и мой брат Дерек, и его уход станет судьбоносным событием. Поскольку я не имею права подвести семью и разрушить то, что они создавали десятилетиями, мне бы пришлось занять его место. Мой уход теперь будет не просто ошибкой, а актом, который войдет в анналы истории.

Поэтому я ощутила себя так, будто меня приговорили к пожизненному заключению, а Дерек, возможно, знает это и наслаждается моей беспомощностью.

– Послушай, – произнес он. – Возможно, настало время разорвать эту цепь. Больница не перестанет существовать, если в ней не будет Монтгомери.

– Отличная идея. Как насчет того, чтобы я ушла первой, а потом ты? – предложила я, склонив голову набок, а он поджал губы. – Я так и думала.

– Есть ли шанс, что Нил согласится переехать? – спросил он, покачав головой.

– Он главный хирург. Он работает в Ройома уже двадцать лет. Думаю, вероятность того, что в него ударит молния, выше, чем его переезд в другое место.

Брат снова посмотрел на меня и на мгновение замолчал.

– Прости. Я понимаю, в каком ты положении.

Я почувствовала, как внутри меня нарастает отчаяние.

– Ты не представляешь, каково это, Дерек. Нил просто сводит меня с ума. Он начал манипулировать мной. Внушать, что я заслужила то, что произошло. Я боюсь, что запутаюсь, сломаюсь или устану и позволю ему вернуться. Я должна уйти, Дерек. Это единственный способ защитить себя.

Дерек долго молчал, глядя на меня с сочувствием.

– Мне искренне жаль, – сказал он, – и я осознаю, как это усложняет твою ситуацию.

Я взглянула на него, ощущая, как в душе все рушится, словно карточный домик. Единственный путь к спасению – это уйти. Другого выхода нет.

– Я должен жить своей жизнью, Али, – наконец сказал Дерек после затянувшейся паузы. – А это значит быть с Никки и следовать своему предназначению.

– Как я могла этого не почувствовать? – прошептала я, едва сдерживая слезы, и закрыла лицо руками. – Как я могла не знать, что ты влюбляешься и принимаешь такое важное решение? Я должна была это ощутить. Это должно было быть как сбой в матрице.

– Как я мог не замечать, что Нил причиняет тебе боль, пока ты сама мне об этом не сказала?

Я тихо всхлипнула, опустила руки и подняла глаза, но его пристальный взгляд оказался для меня слишком тяжелым.

– Он столько лет по капле высасывал из меня жизнь, – тихо произнесла я. – Я пыталась собрать себя по частям, а теперь должна делать это одна? Рядом с ним?

Дерек придвинулся к краю дивана.

– Ты справишься, – сказал он. – Ты сильная. И в больнице у тебя есть друзья. Не позволяй ему тебя прогнать. Ты заслуживаешь быть там, если хочешь.

Джессика, Бри и Гэбби действительно были не только моими подругами, но и коллегами в больнице. Однако это не меняло того факта, что мне предстояло работать с Нилом на протяжении всей жизни. Но, судя по всему, других вариантов не было.