Солдаты Солнца. Книга 1

- Я надеюсь.

- Знаешь, Андрей, тебе надо чаще с Красавчиком общаться: его жизнелюбивое вдохновение заставит даже конченного холерика перекраситься в аборигены племени бумба-юмба.

- И с могилы мёртвого поднимет?

- Поднимет! Не сомневайся… Это у нас Мэлвин запросто живого в могилу загонит: специалист высшего класса! Зулу подтвердит… А Красавчик спец по реанимациям! Хоть, вроде, и не медик. А я так за идейного вдохновителя: есть тоска – нет тоски, была проблема – нет проблемы.

- Вы говорите, как мой отец, а я ещё никогда не слышал, чтобы кто-то говорил, как он.

- Похоже на похвалу!

- Не зря отец так любит вас. Он всегда твердил нам, что придёт день, когда вернётся Гэбриэл Харрис, и этот день станет началом новой жизни – для нас с Лео… и для всего остального мира…

- Джон явно переборщил с моим персональным предназначением для всего мира, но что касается работы на одно конкретное дело, тут всё обстоит куда перспективнее: багаж у Команды «Альфа» серьёзный… А скажи, Андрей, кто-нибудь когда-нибудь бывал здесь, кроме вас и этих трёх вояк: Чукки, Танго и Миши?

- Никак нет, полковник! Это совершенно невозможно – это наше тайное убежище, наш тайный бункер: никто не может сюда войти или выйти без особого кодового криочипа и кодового шифра.

Гэбриэл отставил чашку в сторону:

- Наночипа, Андрей…

- Нет-нет, полковник! Я никогда не ошибаюсь: нельзя вводить два однородных наночипа человеку первой структуры.

- Первой структуры?

- Таких, как вы, Гэбриэл! Вы – человек первой структуры: «адам-ева». Лео – человек второй структуры: «космос». А я – человек третьей структуры: «генокер». Есть и другие, но они разношёрстны и не превалируют в нашем человеческом обществе.

- Не надо, Андрей, о других! О криочипе поподробнее, если можно.

- Вам можно всё рассказывать. Отец сказал, что бы Гэбриэл Харрис тебя ни попросил или ни приказал, и даже в случае моей смерти, слушайся его во всём: его и Мишу, немного Лео, но Гэбриэла – как главного, как меня самого.

- Твой отец мудрый человек, Андрей. Расскажи мне всё про криочип.

- Отсюда нельзя выйти и нельзя войти, если в биоорганизме нет кодового криочипа: «ключ». Этот чип имеет особую адъювантную сборку: протонно-молекулярную структуру жидкокристаллического криометалла – которую отец создал, чтобы дополнительно оградить бункер от любого чужеродного проникновения извне. Но если сюда всё-таки завести чужого, нужно в течение суток ввести ему кодовый криочип «ключ», иначе он погибнет, криобункер уничтожит его. Правда, если разрушить защитную оболочку криобункера, что отец считает практически невозможным, можно войти внутрь и без криочипа «ключ», и без кодового ключа-слова. Понимаете? Кодовый криочип и кодовое слово – это ключи. А замок – это весь этот криобункер!

- Но разве можно ставить человеку одновременно два чипа? Джон говорил, что это смертельно для нормального жизнеобеспечения почти любой биоорганики. Нужен довольно продолжительный отрезок времени между введениями разных наночипов: стационарный период реабилитации организма длится достаточно долгое время – от нескольких месяцев до нескольких лет. Да и последствия наслоения практически непредсказуемы.

- Не всё так просто! Криочип – не наночип, он может безопасно соседствовать с наночипом и в этом его колоссальное преимущество.

- Это значит, что в каждом, кто здесь сейчас находится, обязательно есть такой пропускной криочип?

- Конечно! Принцип простой: ты выходишь, но тебе придётся всё равно вернуться – и ты сможешь беспрепятственно пройти всю систему криозащиты бункера, если в тебе есть «ключ» от «замка» криобункера.

- А если я всё-таки захочу тайно провести кого-то чужого в бункер?

- У вас ничего не выйдет: автономная система криозащиты на время отключит вашего чужого. Придётся такого «пациента» срочно выставлять отсюда вон или ставить ему кодовый криочип, иначе криозащита бункера его попросту умертвит.

- Как?!

- Заморозит до смерти – в десятую долю секунды! Человек даже не успеет понять, что же с ним произошло. Генокеры и мутанты тоже не пройдут этой безотказной системы криозащиты.

- Вот это Джон нагородил! Как только ему это удалось?

- Это не совсем так, – Андрея заметно смутил такой напор полковника. – Не всё нагородил только отец… и не ко всему приложил руку только он…

- Понимаю! – Гэбриэл подмигнул мальчишке-генокеру. – Знаем, что не один – у него же есть помощник. Но ведь в каждой системе есть слабые места! Ведь так, Андрей?

- Я не знаю. Но отец говорит, если что и сможет разрушить «Ар…» М-мм, наш криобункер… то, наверняка, это будет какая-нибудь необычайно большая протонная бомба – с целую луну.

- Ах, эти чёртовы гении! Нет-нет, да и зарываются в своём величии.

Гэбриэл похлопал мальчишку по плечу:

- Не переживай, Андрей, в этом городе вряд ли найдётся настолько безумный придурок, чтобы уничтожить весь свой мир и планету из-за какого-то там бункера… даже если этот уникальный придурок окажется генералом Бэкквардом.

- Вы не знаете генерала-президента Бэккварда.

- Да-ааа?!

- Вы знали полковника Бэккварда – с тех пор прошло сорок лет. Многое изменилось с тех пор, многое!

- Это мы как-нибудь переживём! И не такое переживали… Андрей, что это за хитроумный наночип «военной полиции», из-за которого никто не может пройти Чёрную Смерть? Честно говоря, из психованных объяснений Джона и Миши за столом я мало что понял. Он что – типа вируса?

- Точнее не скажешь! Собственно, мне кажется, пройти Чёрную Смерть не могут не из-за самого наночипа, а из-за его ауры.

- Ауры?

- Каждый наночип так или иначе воздействует на энергетическую оболочку биосистемы, в данном случае – человека. Энергетическая насыщенность наночипа «военной полиции» делает ауру вокруг головы человека не радужной, какая она есть на самом деле, и даже не серой – допустимой при некоторых отклонениях. А яркой грязно-зелёной! Крайне неприятной и тяжело воспринимаемой человеческим глазом, если смотреть на это явление через спецприбор: полицейский сканер – ПЧ. На его экране хорошо видна аура как всего биотела, так и аура головы. Даже если вся аура тела будет любого радужного цвета, а голова грязно-зелёной, значит, всё: вы – военный или бывший военный. Не надо никаких вживляемых в тело номерных имплантатов: посмотрел на экран – результат налицо.

- Точнее, на лице!

- Мы не знаем почему, но куполу Чёрной Смерти именно эта аура, как и сами люди-монстры и генокеры, почему-то не по вкусу.

- А какие ауры у людей-монстров и генокеров?

- Да, собственно, почти такие же, как у нас всех. Разве что сильно искривлённые по контуру и всегда блуждающие.

- Блуждающие?

- Это значит мерцающие, сильно отклоняющиеся от нормальной яйцеобразной формы биополя.

- Понятно! А почему именно наночипы Джона? Почему они?

- Потому что все наночипы моего отца «ручные»: их нельзя просто так повторить, копировать, идентифицировать на предмет трансгенной инженерии. Все наночипы отца, помимо обязательного «инженерного курса», замешаны на амальгаме из чистого серебра, выращенного на целом Х-кристалле и… его собственной крови.

- Собственной крови Джона?

- Да! И «банка крови» отца у нас нет. Когда его не станет, не станет и «ручных» наночипов «молодости»! С наночипами «военной полиции» всё проще: отец поставляет необходимый «инженерный» материал наверх, в Наноцентр, а там уже наштамповывают этих военных роботов, как горох, сколько нужно. Часть наночипов отправляется на Каффу, но там больше всего нуждаются именно в «ручных» наночипах моего отца, в наночипах «молодости».

- Кто бы сомневался!

- И серебро, и чистая человеческая кровь – это колоссальные по своей энергии и сборности информационно ёмкие «жидкие металлы». Запоминая заложенную информацию, наночип после передаёт её поэтапно: от первоначального «твёрдого» состояния, до последующего «жидкого» и в конце – «газообразного» с отпечатком первоначальной памяти наночипа. Растворяясь в крови, мозге или другом органе биоструктуры, наночипы отца делают процесс перенакопления информации практически необратимым. Этим чипы профессора Румаркера существенно отличаются от более простых «инженерных» – воспроизвести «ручные» никак не возможно: каждый, независимо от одинаковости предназначения, совершенно индивидуален и невоспроизводим. Поэтому их ещё называют «наночипами древних».

- Джон всегда был себе на уме! А ещё говорит, что я перестраховщик… А скажи-ка мне, мой мальчик, какие наночипы профессор внедрил в наши «древние» организмы – в Команду «Альфа»? Ну кроме кодового криочипа «ключ».

- Это долго объяснять.

- А я никуда теперь не спешу, Андрей.

- Ваша просьба для меня приказ, Гэбриэл… Да, я помогал отцу ставить вам всем и наночипы, и криочипы. Когда отец волнуется или сильно переживает, он всегда все операции и исследования проводит вместе со мной: у меня не дрожат руки, и я не ошибаюсь в расчётах, которые отец никогда не заносит в компьютер. Он всё держит в своей голове – боится, что его передовыми прорывами воспользуются нечистые на руку учёные и военные.

- Джон совсем стал слаб телом, это видно невооружённым взглядом.

- К сожалению, никакие лекарства и инъекции отцу уже не помогают. Безотказно работает только его мозг! А когда мы вас размораживали, отец так плакал: он действительно боялся что-то сделать не так. Я ведь знаю, он потом бы совсем загнал себя в могилу, если бы что-то пошло не так.

- Похоже, с нами было море мороки, мой мальчик!

- Вот зря иронизируете, Гэбриэл… Ведь прежде чем приступить даже к предварительному этапу разморозки ваших допотопных криокамер, отец провёл свыше двадцати тысяч тестов: угробил армию крыс и даже несколько десятков зомби-генокеров. Только вы ему об этом ничего не говорите: про экспериментальных генокеров он мне запретил даже рот открывать. Но это так неразумно, разрешить говорить вам обо всём и не разрешить упоминать про лабораторный материал, даже если это мои собратья-генокеры… Однако должен признаться: мы с вами повозились! Крионика прошлого века – физика низких температур – весьма ничтожный примитив. После войны крионикой мало занимаются, всех интересуют одни наночипы «молодости и вечной жизни». А зря мало занимаются крионикой! Лично я считаю, крионика и криогенетика – залог будущего любой цивилизации. Слишком зыбкая почва под ногами любой даже сверхцивилизации и во времени, и в физическом плане, чтобы пренебрегать такой силищей, как крионика.

- Похоже, Андрей, твой отец достиг таких высот в своих исследованиях по общей крионике, что узнай об этом наверху – и ему крышка!

- В самую точку, полковник! Только отец им всем выдаёт крохи из своего гения, чтоб не зарывались и вконец не угробили последнее чаяние человечества: планету Земля! Но общая крионика – это не только физика низких температур. Это только её начало, точка отсчёта: «ледяное мумифицирование» – как называет это отец. Общая крионика – это состояние анабиоза при пониженных температурах и ещё много-много всего. Но главное – это свободное состояние анабиоза! И совсем не нужно заменять свою собственную кровь убийственным антифризом.

- Андрей, ближе к теме.

- В общем, мы заменили вашу антифризную плазмокровь – на криокровь: «голубую кровь жизни» с так называемым «космическим эффектом невесомости». Одним словом, мы вытащили вас с минус девяноста шести и заменили старый антифриз на «живую кровь». А когда получили полное подтверждение удачной разморозки, отец тотчас переключил ваши тела на восстановительную терапию и занялся вашими мозгами.

- Джон боялся, что мы вернёмся не людьми.

- Ещё и как боялся! Наш мир – это мир монстров… Отец однажды даже сильно расстроился: восстановительный процесс и так шёл медленно и с осложнениями, а на одном из перевальных этапов мы вас чуть было не потеряли – стали самоотключаться системы пилотируемой поддержки полного цикла жизнеобеспечения. Отец иногда срывался и раньше, но чтобы так! Он кричал, ругался, как Миша, клял свою жизнь, всё крушил вокруг себя. Я тогда в первый раз от него услышал: «Если я не верну Команду «Альфа» людьми, я их уничтожу собственными руками, но другими их никто не увидит»! Это было всего лишь раз, и больше отец таких страшных слов не говорил. Но я точно знаю, он своё решение не изменил бы. И «повёрнутой» Команду «Альфа» этот свет ни за что бы не увидел!

- Тем более Лео…

Мальчишка-генокер с грустью посмотрел на полковника:

- Отец с самого детства слепил для неё образ святых солдат, настоящих героев, намного выше возвеличив ваши образы, нежели в тех красивых сериалах, что ставились на основе вашей судьбы… И тем более «недоделанными» вас ни за что не увидел бы генерал Бэкквард: в этом городе в четыре замкнутых угла невозможно разминуться таким сложным биосистемам, как Команда «Альфа» и генерал Форта Глокк. Ваше столкновение – реальность как неизбежное.

- Ты так думаешь, Андрей?

- Можете не сомневаться, Гэбриэл… И возможно, отец и не ставил бы вам наночипы, ограничился бы только криочипами: он за чистую кровь! Но шансы на ваше нормальное возвращение, честно говоря, по-прежнему оставались весьма и весьма призрачными, что ужасно злило и расстраивало отца. И отец решил ввести каждому из вас стимулирующий жидкокристаллический защитный наночип. И он, как всегда, не ошибся в своём решении! Вы, Команда «Альфа», живы, здоровы и, как нам всем кажется, при своём собственном разуме «древних».

- И слава Богу, что так!

- И слава Богу, что так, Гэбриэл! Иначе бы отец давно уже умер: святая вера в Команду «Альфа» заставляла его не терять надежду и продолжать бороться, всё искать и искать новые пути для будущего, которого ни у кого нет… Мой отец серьёзно болен! Дух и вера – его единственные помощники: только наше с Лео присутствие никак не давало ему возможности покончить со всем этим адом разом. Моему отцу уже ничего не помогает, но он всегда говорил: «Живу, чтобы жили вы – Лео, ты, Андрей, и, если получится – Команда «Альфа»… и когда я сделаю то, что должен сделать, я, наконец, смогу спокойно уйти в Царство Золотых Небес, прямо к своим родным и близким, к своим товарищам и друзьям, домой – в Небеса Обетованные». Эти наночипы спасли вам «крышу», полковник! Я точно знаю.

- И что Джон закачал в меня?

- Вам, Гэбриэл, введён очень сложный наночип, самый сложный из всех четырёх – наночип «шоковой радиации»: это в первую очередь притупление любой боли при полном осознании всего, что происходит вокруг, и главное – увеличенная защита вашей органики от повышенной радиации и других внешних и внутренних тепловых, протонных, крио и биохимических факторов агрессивного воздействия на ваш слабо приспособленный к нашему миру организм.

- Очень предусмотрительно со стороны Джона. А что с остальными?

- Зулу отец ввёл наночип «силовой радиации»: его собственные физические данные теперь усилены примерно втрое, но сам организм этого не ощущает, – этому факту может дать определённую оценку только мозг человека. Его наночип – это ещё, как и у вас, повышенная самозащита всей органики… У капитана Линкольна наночип «Х-радиация»: Х – означает нейтрализация всего чужеродного. Как главное – это саморегулирование собственных действий, но при этом ему теперь будет несколько сложнее в точных науках: например, ему будет трудно научиться новому в сложных математических расчётах молекулярной физики.

- Мэлвину это ни к чему! Можешь быть спокоен, мой мальчик.

- Отец тоже так сказал. Ну и конечно же повышенная защита всей органики… Зато Мэлвин самый защищённый из вас от психотронных атак практически любого уровня сложности – даже от собственных: если у него случится, скажем, истерика или сильный нервный припадок, Х-нейтрализатор потушит в его мозгу негативное восприятие образов или любых других отрицательных воздействий на человеческую психику.

- По типу огнетушитель тушит огонь… Джон чертовски умён! Он позаботился о нас, как о собственных детях. А что Красавчик? Если честно, его физическое состояние меня беспокоит больше всего.

- Лейтенант Квинси: наночип «Q-адам-радиация»! Или как ещё его называет отец –«чип радиации красоты и гения».

- Ёмкое название! Особенно – «гения».

- Ох, Гэбриэл… Пришлось же нам повозиться с вашим Красавчиком! По поводу его отец говорил так: «Красота дело тонкое и исключительное женское, а где женское – там жди подвоха… к тому же красота в нашем мире дело невостребованное: прошло время истинных Аполлонов и Гераклов, настало время горгон и злых гениев – и здесь уже не различить, где красота души, а где синтетическое покрытие обычной задницы»… Извините за сленг, полковник. Но как говорит отец: «Из песни слов не выкинешь».

- Джон всегда был прямолинейным человеком. Заканчивай про Красавчика!

- Над этим эпатажным наночипом «Q-адам-радиация» отец помучился больше всего. Кровь у вашего лейтенанта оказалась не просто особой, а переходной: нулевой! Почти как у Лео: нулевая – с четвёртой группы на пятую и ещё – с нестабильным гемоглобином и особым «промежуточным» составом крови, который даже у наркозависимых редко встретишь. Зато теперь ваш Красавчик – самый настоящий красавчик, хотя сейчас по нему этого не скажешь: восстановительный период ещё не закончен – это дело времени! Но зато сам наночип не даст крови Красавчика быстро войти в соединение с нашей средой – иначе, с такой кровью, это его убило бы в считанные часы после первого же вздоха на поверхности. И самый главный подарок от наночипа «Q» – это качественное сопротивление крови всем видам нарушения человеческой органики, любая мутация для него практически невозможна, только со смертельным исходом. Для вашего лейтенанта, Гэбриэл, это самый насущный вопрос из всех первостепенных.

- Пожалуй!

- Главное предназначение жидкокристаллических наночипов – раствориться в крови таким образом, чтобы жизнеобеспечивающая субстанция стала пригодной для современного мира: перенастраивала и перебарывала смертельные химические вирусы, гуляющие по планете в немереном количестве, снижала сильно перегруженный радиационный и кислотный фон, переносила отсутствие нормального солнечного света. Все остальные наночипы типа «молодости», «силы», «военной полиции» и так далее – это только как дополнение к главному фактору: подготовить биоплазму к внешнему фону… Правда, человеческим детям это всё равно не помогает, но мы, как видите, живём.

- Почему же нашим детям приходится вот так – нет сил, чтобы выжить?

- Мы думаем, это радиация. Грязное солнце убивает человеческого ребёнка ещё при зачатии. И этот убийственный фактор слишком многолик, чтобы его могла выдержать развивающаяся клетка: ядерная, химическая, вулканическая и солнечная радиация просто вокруг нас и в нас самих – везде. Где-то больше, где-то меньше, но этого достаточно, чтобы всё шло к закату, а не к рассвету… А дети – это не взрослые, это рассвет – чистое солнце, чистое небо, чистая вода.

- Получается, всё-таки радиация убивает наших детей?

- Даже одного рема – рем: доза радиационного эквивалента человека – вполне достаточно, чтобы один человек из двух тысяч заболел раком и скончался в невыносимых муках. Генокеру при таких же условиях достаточно восьмидесяти-ста рем, людям-мутантам – двести рем. И всё же минимальную опасную дозу радиации определить практически невозможно – особенно теперь, когда весь мир большая ядерная помойка. Каждый имеет свой собственный порог чувствительности радиационного эквивалента… До Последней Войны каждый человек на планете получал годовую дозу радиации от естественных источников: космических лучей и урана в гранитных породах – в пределах полурема. Порогом облучения, относительно безвредным для здоровья человека, считалась годовая доза не более пяти рем. Хотя на самом деле не существует минимального предела облучения, который был бы совершенно безвредным для здоровья белкового эквивалента. Улавливаете разницу, Гэбриэл?

- Ещё бы!

- Поэтому война была такой короткой… На глупость земной цивилизации откликнулось даже небо. Гигантские пятна на солнце начали взрываться одно за другим – с очень маленьким временным разрывом, что привело к возникновению громадных протуберанцев на теле разъярившейся звезды. И когда однажды раздался ещё один сопутствующий детонирующий взрыв на Солнце, на Земле начался настоящий кошмар. Тучи сверхбыстрых протонов за несколько минут окутали Землю и Луну мощным ударным покрывалом: начался невидимый человеческому глазу протонный шторм невиданного размаха! Нарушилась радиосвязь на земле, в считанные часы были «расстреляны» и выведены из строя те орбитальные спутники, что ещё держались на плаву, штурмующие на сверхскоростях протоны беспрепятственно пронизывали скафандры астронавтов, что приводило почти к мгновенной смерти людей, и «разбирали на запчасти» компьютерные системы орбитальных станций и космических кораблей.

- Небо мстило человечеству за нанесённые оскорбления и неуважение к Законам Вселенной.

- Ещё и как мстило!! Энергетические протоны с энергией выше ста миллионов электрон-вольт моментально разрушали клетки и ткани человеческого организма. Солнечные протуберанцы достигали высоты семисот тысяч километров. Но это было там – над нами! А на земле в это время царил полный хаос: защитный баланс был нарушен окончательно и казалось – бесповоротно. Ядерный апокалипсис достигал своего апогея! Люди, получившие сто рем радиации, подлежали немедленной госпитализации, при дозе четыреста рем каждый второй был обречён умереть в страшных муках в течение шестидесяти дней. Но радиационный фон тех последних дней был куда страшнее, чем любые цифры.

- Что же тогда спасло нас от полного уничтожения?

- Один Бог знает… Но отец говорит, Луна встала на нашу защиту – она развернула энергетический щит и взяла на себя большую часть того смертельного ужаса, который обрушился из космоса и бушевал на нашей планете всего несколько часов, но этого хватило, чтобы человечество практически полностью прекратило своё полноценное существование. Что уж теперь говорить о том реальном кошмаре, что сегодня буквально лежит у нас под ногами. Откуда же возьмутся дети, которые смогут жить и оставаться теми, кто они есть – без мутационных процессов в своём слабом белковом организме? Мы выжили, приспособились, оснастились противорадиационными наночипами. Мы – люди и генокеры, монстры и люди-мутанты. Но не дети! А ваша команда, Гэбриэл, это те же дети, только большие – без наночипов моего отца вам не выжить в этом страшном и загаженном мире… Люди не заслужили на Небеса Обетованные! Но отец говорит, что шанс для Ноя всегда был и будет: он свято верит в Соломоновы Рудники. И никто уже его в этом не разуверит. И если Чёрная Смерть при взрыве послужит тем самым очистительным пылесосом, возможно, планета скоро снова сможет вернуться к своему нормальному существованию – только уже без всех тех, кто окажется по ту сторону зачистки.

- А ты веришь в Небеса Обетованные, Андрей? В Бога?

- Верю… Ведь Бог един! Значит, он для всех и для генокеров тоже. Отец всегда учил меня, что все мы Дети Вселенной: Лео и я – его дети, его наследие, он – ребёнок своего отца и своих предков, а все вместе мы – Дети Отца Небесного! Я ему верю! Ведь Джон Румаркер мне и отец, и учитель… И смерти он учил меня не бояться никогда: «Смерть есть дорога, дорога есть выбор, а выбор – всегда жизнь… смерти не может быть в том понимании, которому люди отдают свои реальные и нереальные страхи: невозможно бояться того, что ведёт тебя к Богу…» Нужно жить как человек и умереть как человек! Это главное, что я вынес из жизни моего отца… Я не боюсь смерти! Но не имею права умереть просто так: я должен защитить Лео, когда ей понадобится моя помощь.

- По-моему, ты оказываешь Лео помощь двадцать четыре часа в сутки, Андрей.

- Это малая, посильная помощь. Та помощь, за которую я отдал бы всю свою жизнь до последней капли крови, ещё впереди.

- Ты достойный парень, Андрей! – полковник с одобрением и поддержкой пожал плечо мальчишки-генокера. – Я хочу немного побыть один на один с Лео, подежурить возле её кровати. А пока я буду охранять сон и здоровье Лео, ты пойдёшь и полноценно поужинаешь. И не пытайся спорить со мной, Андрей! Это – приказ… И передай отцу, если он ещё не спит: пусть дождётся меня – мне с ним надо обязательно переговорить ещё сегодня.