Солдаты Солнца. Книга 1

- Откуда город берёт воду?

- В городе часть воды снимается с лазерного купола. Идёт какой-нибудь кислотный или пепловый дождик и, стекая по рёбрам лазерной сетки над городом, собирается в специальных желобах на стенах. Дальше по подземным резервуарным каналам и трубам на очистительную станцию Перерабатывающего завода. Получается очень даже пригодная и для питья, и для технического использования вода. Иногда немного воды подкачивается из подземных источников, но на них долго не посидишь: наши теперешние постоянные соседи – подземные жители, кроты-мутанты и песчаные змеи – регулярно рушат их. Весь основной запас воды в городе выращивается, как и всё остальное теперь, на соломоновых алмазах. Но воды в Индианаполисе пока что всем хватает.

- А водка? – Зулу неодобрительно посмотрел на тянущуюся к графину руку полковника Васильевой.

- И водка у меня как водка: настоящая вишнёвая наливка – домашняя, перегонная. Крепковата, правда! Даже разбавленная сорок пять – пятьдесят градусов. Зато никогда не отличите от старой дедовской! Уверяю вас, ничего нового. Старый дедовский способ: пшеница, патока, дрожжи – вернее, заменители, ну и – змеевик, спиртовка, обычная лаборатория…

- Как всегда просто и гениально, Джон, – Гэбриэл покачал головой.

- Да! В простоте истории – надежда будущего.

Зулу тупым концом вилки отодвинул от своего куска пирога снова разгулявшегося наглого крысака, но пальцы протягивать к нему на этот раз побоялся.

- И что?! – вдруг опамятовался задним числом Красавчик. – Ты взаправду можешь без еды и питья неделю! И быть как теперь – на полной динамике?!

Танго посмотрела на Красавчика как на прокажённого:

- А что тебя смущает, сахарный? Что женщина способна на большее, нежели обычная статистическая особь мужского пола… Могу! Трое полных суток без ничего! И сохранить пятьдесят процентов динамики на полноценную боеспособность не только к самовыживанию, но и к быстрому самовосстановлению организма. Могу месяц без еды и две недели без воды и всё ещё ползти по пустыне, когда твой труп уже давно отбелеет на бесконечном полотне дикой и всепоглощающей Великой Пустоши.

- Месяц без еды, две недели без воды – как верблюд! – дал собственную оценку Мэлвин.

- И не только как верблюд, ещё и как стервятник.

- Это как же так?!

- А просто! Могу питаться трёхдневной падалью и пить токсогенную кровь почти любого потенциального «субпродукта»… Съел, сахарный?!

- Полковник Васильева, прикажите вашему лейтенанту перестать называть меня сахарным! Всё-таки я – солдат, а не круглый чупа-чупс на палочке… Что это за издевательство над потенциальными напарниками по одной коалиции?!

Профессор придержал Танго, уже нацелившуюся на разъяснительную беседу:

- Позвольте, джентльмены, я сам… Красавчик, я сейчас поясню тебе это научное недоразумение. Я всё могу пояснить!

- Это я научное недоразумение?!

- Ещё и какое! – не упустила возможности Танго.

- Кобра, – злобно прошипел в ответ Красавчик.

- Змей-искуситель…

- Лейтенант, послушаем нашего дорогого профессора! – теперь Гэбриэл придерживал начавшего было дёргаться не по делу Красавчика.

- «Древние» – то есть те индивидуумы, которые остались относительно чистым генетическим материалом после Последней Войны, они имеют иную биохимическую трансляцию как внутри себя самих, так и с фиксированной протогенетической проекцией на этот мир: в них больше природно-скомпонованного для нашего вида хомо сапиенса химического «натурального сахара», нежели в тех генотипических химерах, кои переступили порог уже совершенно иной иномерной ревертазы. Молекулы сахара нынешнего хомо за последнее десятилетие приобрели побочную структуру быстрой свободной мутации: всё явственнее и недвусмысленнее происходит смена древа первородства всего человечества на обратную транскриптазу совершенно иного порядка, изначально чуждого самой природе последней цивилизации. В общем-то, это даже не так было бы и заметно в обществе уже «себе подобных», если бы не одно существенное «но»: природная самоблокировочная программа по биологическому сохранению рода на сегодняшний день практически полностью снивелирована на приближение к абсолютному нулю.

- Не-е… понял, – вытянул рожу Красавчик.

- Х-хех… не мудрено, – отозвалась Танго.

- Чтобы тебе было понятно, Красавчик, поясню так: молекулы сахара играют в нашем необычайно сложном биоорганизме весьма и весьма значимую роль одного из детонирующих стартеров для зарождения себе подобного биологического индивида. А обычный кусок сахара в настоящем антиподе, будь то мужская особь или женская, практически утерял своё первоначальное запрограммированное природой предназначение, допуская при дальнейшем, более сложном перевоплощении, бесплодные непродуктивные мутации, которые, как теперь оказалось, ведут в никуда. Одним словом, с потерей одной из составляющих нашей собственной «формулы любви», а именно – утратой «натурального сахара», мы потеряли ещё совсем недавно такую простую и обычную природную возможность к запрограммированному Матерью-Природой деторождению! Ибо Вселенная поругаема не бывает, всё имеет свои каверзные последствия… А в вас – всех четверых – всё это первородство, как показали лабораторные анализы, сохранено на самом высоком уровне и практически в чистейшем виде. Вы есть сахар в натуральную величину. Вы все, Команда «Альфа»! Ты меня понял, лейтенант?

- С куском сахара в натуральную величину меня ещё никто не сравнивал… И всё равно мне это не нравится. Я категорически против такого «сахарного» насилия в обращении к моей персоне!

- Какие мы нежные… Стоит пустить слезинку, и от настоящего сахарного мужчинки остаётся лишь приторно-хреновый сиропчик, – Танго без зазрения совести пользовала русский, но мельком всё же косилась на Мишу.

- Танго! – Миша сдвинула брови. – Я запрещаю тебе обращаться таким образом к лейтенанту Квинси – раз и навсегда! Никаких больше «сахарных»... Я! – сказала.

Танго приложила руку к голове:

- Есть, командир! Никаких больше «сахарных»… Хренотень!

- Слава Богу! Есть всё-таки справедливый суд и на небе, и на земле, – Красавчик гордо распрямил плечи и положил ладони по обе стороны тарелки.

- Ладно, ладно, – прошипела в его бок Танго, – я ещё на тебе отыграюсь… козлик.

- Какое продуктивное питательное общение… И всё же не перестаю удивляться древним философским истинам: всё гениальное в простоте! – профессор с мягкой грустью смотрел на эту ярко выраженную языкастую парочку и счастливо улыбался.

- Джон, ты меня порой удивляешь! Лично я бы всыпала по самое не хочу этой языкастой парочке баламутов, а ты делаешь умилённое лицо и рукоплещешь им своими гениальными мозгами.

- Просто профессор Румаркер хочет нам всем сказать, что у Команды «Альфа» теперь шансов больше, чем у всех остальных, именно из-за своей устаревшей простоты по отношению к современному миру, – Мэлвин отхлебнул кваса из глиняной кружки и с удовольствием проглотил последний кусок своего рулета.

Зулу повернулся к капитану и поморщился:

- Перестань молоть этот бред, идиот!

- Если бы я был таким идиотом, каким кажусь, ты бы никогда не осмелился мне сказать, какой я идиот, Зулу.

Сержант и теперь ничего не понял, а потому покрутил прокушенным пальцем у виска и махнул рукой на Мэлвина:

- Псих…

- Другое дело! – Мэлвин вытер салфеткой рот и, забрав с плеча Чукки умывающегося Федю себе на руки, блаженно сытно отвалился на спинку стула.

Но учёный старик с довольным видом внимательно выслушал проходящую реплику капитана и, кажется, собрался продолжить живую дискуссию на поданную с лёгкой руки Мэлвина насущную и животрепещущую для самого профессора тему:

- Да, капитан Мэл Линкольн! Я с тобой совершенно согласен! Весь наш учёный гений ничто, когда дело касается простейшего выживания… Вот вы, джентльмены, думаете, доктор Дмитриев просто так собирает у себя под защитой чёрного купола самое простое из простого и самое сложное из сложного: обычных людей? Те же учёные и философы давно доказали всем своим существованием на этой земле: жизнь, свет и любовь – в максимализме простоты, в простоте чувств, а не в торжестве эволюции разума над Матерью-Природой. Ибо истинных чувств не надо много, чтобы понять, что такое свет и любовь…

- Это всего лишь поэтическое вдохновение… Ты же учёный, Джон! Не выпадай в миры утраченных иллюзий.

- Сейчас я говорю не о твоей остервенелой глухоте и окаменевшей бесчувственности, Миша: самая сильная во Вселенной боль, душевная боль, заглушает биение твоего всё ещё живого сердца.

- И ты искренне веришь, Джон, что именно Команда «Альфа» сможет спасти нас? Спасти в случае нападения на нас генетических мутантов, для которых даже лазерное и протонное оружие, скорее, как пукалки для ворон, обсадивших потешное пугало в огороде у незадачливого фермера. Чем эти «древние», эта «старая гвардия», эта чистая кровь сможет реально защитить нас? Зубами, кулаками, криками динозавров или дымом сигары, табачные листья для которой ты самолично выращиваешь в своей цветочной оранжерее? Или в конечном итоге мощными цепями с не менее мощной шеи Мистера Кронштейна?

- Инкейна, – ненахраписто возмутился Зулу.

- Ты опять за своё, Миша?!

- Пока не буду знать наверняка, все разговоры – только разговоры!

- Джон, может, тебе не стоит так сильно наседать на полковника? Всё-таки она – леди, хоть при этом ещё и отличный солдат.

- Оставьте своё заступничество при себе, полковник Харрис! Оно вам ещё пригодится самому.

- Вернулись с чего начали!.. пинг-понг, пинг-понг…

Миша сжала пальцами угол стола:

- Мэлвин, тебе не кажется, что ты сегодня чересчур подсел на свой наночиповый мячик?

- Мячик я уже погонял сегодня с утра, отлично поразмял клыки и поразмялся сам! Сейчас меня вдохновило на глубокие философские прозрения: после сытного обеда – по закону Архимеда…

- Мама дорогая, – схватился за голову Зулу.

- Уж лучше «глубокомысленная» философия Мэлвина, чем драка между двумя мастодонтами, – Красавчик закрыл рот кулаком и умоляюще посмотрел на профессора. – Док, вам не кажется, нужно срочно менять тарелки, а?

- Чай! Давайте пить чай и кофе! – Танго даже поменяла позу под новое начинание: пожёвывая губами сигаретку, опёрлась обеими ладонями на колени.

- Секунду! – профессор сердился. – Да! Команда «Альфа», полковник Миша Васильева, имеет не такое силовое мышление, как у вас: чёрный скептицизм – не их конёк. И вы в этом в скором времени будете иметь возможность убедиться совершенно самостоятельно – без подсказок и пиханий в спину вашего друга, старого дурака-учёного… Неординарность глубокого человеческого мышления! Вот та формула успеха и та нелёгкая стезя, что поведут вас всех через трудности и ужасы отравленных джунглей и мёртвых пустошей открытого и смертельно-губительного пространства Великой Пустыни, Пустыни Смерти! И вы, несговорчивая команда солдафонских забияк и диктаторов с женским интеллектом, должны, вынуждены будете научиться быть и выживать вместе, друг за друга – одной командой как Команда «Альфа»! Вы, разложенный до трупного окоченения, растерянный, погибающий интеллект и ваши вояки, Миша, если вы, солдаты и женщины в одном сущем, сможете сложить по осколкам свой общий интеллект друг для друга, как грани в кристалле алмаза, – получится единая непобедимая формула силы падающего графина глицерина с высоты Церкви Христа Спасителя: формула всей жизни любого философа-алхимика – формула эликсира бессмертия! Ибо нельзя победить, что сложено одно в другое, как дитя – в мать, а женщина – в Бога.

- Угу… Проповеди отца Климентия здорово сказались на твоей психике, Джон. Короче говоря, твоими научными доводами: порознь мы грубая нестабильная среда, а вместе – саморегулирующаяся взрывная субстанция.

- Раструб обычного веника! Подметёт так, что полетит всякая нечисть вон из-за кухонной плиты! Нечего прятаться под кухонной мойкой и портить воздух благочинным хозяевам, которые хотят жить в цветнике из белых гардений и китайских роз, – капитан поднёс морскую свинку к своему носу и, глубокомысленно вдохнув от жирной лоснящейся спинищи, прижался щекой к мягкой шелковистой шкурке. – Да прибудет мир среди мира животных и мира людей!

Миша подняла глаза на профессора – и в этих глазах было лишь каменное насмешливое отчуждение:

- Если бы я сразу знала, что вы… профессор Румаркер… хотите нас так принизить…

- Миша, Христа ради! Умоляю тебя! Что ты такое говоришь? Я имею только одно желание: спасти вас всех и дать шанс на будущее – и вам, и этой планете… И эта команда «древних» – команда настоящих мужчин! – вам просто необходима. И прежде всего, как общий психотропный нейтрализатор нестабильной реверсивной среды внутри вашей же команды.

- Джон, я в экстазе от твоих выводов! Чисто ненаучная мужицко-пещерная прообезьянья демагогия с вершины опасно раскачивающейся пальмы, под которой расположился муравейник рыжих амазонских муравьёв-убийц.

- Согласен – полностью! И всё же, Миша, есть значимый плюс и на ваш мелочный каннибальский муравейник: это реальная физическая сила…

- Вот удивил, Джон!

- …и ещё – неординарное мышление!

- Не кричи об этом так громко, Джон: кто-то может под плохое настроение оторвать своему соседу по стулу ухо или любой другой подвернувшийся под тяжёлую руку орган.

На этот раз до Красавчика дошло мгновенно! И он тут же, даже не пытаясь перенастроиться на долгосрочное обдумывание дальнейших действий, закрыл своё правое ухо всей пятернёй, а левой ладонью прикрылся пониже и с неподдельным испугом скосился на скучающе жующую дымящуюся сигаретку Танго.

- Секунду, Миша… Есть ещё одно, третье и главное, как с моей точки зрения: Команда «Альфа» – это всегда беспроигрышный вариант!

- Да это ты с чего взял, Джон? С потолка своего криобункера?

- Знаю!! – ударил кулаком по столу всегда достаточно терпеливый и добросердечный старик. – Знаю, Миша! Проверено! На собственной шкуре. И этот всепоглощающий фактор всегда стопроцентный. Всегда беспроигрышный вариант: команда, тайна и скандал… три составляющих, если хочешь, тысячапроцентного успеха! И разве вам этих трёх составляющих занимать?! Вам – всем?!

Наступила совершенно нетипичная для этой комнаты тишина – кажется, даже Федя на плече Мэлвина затаил дыхание, внимательно всматриваясь в профессора красно-чёрными глазами-бусинками.

Переведя взгляд на графин с вишнёвой наливкой, Миша задумчиво почесала тыковку, скривила губы, поскребла под подбородком, провела указательным пальцем под носом и неспешно налила полную стопку водки. Также невозмутимо в один глоток перекинула всю жидкость в себя и громко ударила дном пустой стопки по столу.

- Ну… если ты ставишь вопрос таким ребром: беспроигрышный вариант! То это самое безумное из всего того маразма, что мне до сих пор приходилось выслушивать из твоих профессорских уст, Джон. Пожалуй, тут есть над чем поразмыслить – на досуге.

- Гэбриэл!

- Думаю, Джон, заржавевшие колёса «троянского коня» наконец-то сдвинулись с мёртвых песков.

- Вы очень интересно разговариваете, полковник Харрис, даже для эсперанто.

- Учусь у вас, Миша! Настоящая сила неординарного мышления в беспроигрышном варианте командной кампании.

- Мужицкое самомнение!

- Женская логика!

- Похоже, нам, как игрокам на поле битвы, нужен свой арбитр.

Чукки поднялась так же спокойно, как спокойно она умела наблюдать со стороны, когда другие галдели и щипались, как гуси у полной кормушки. Она странно нетвёрдо пошла вокруг стола – как казалось, втупившись куда-то в одну точку.

- Ну нет! Только не сейчас, – Танго бросила зажигалку на стол и нервно зажала в пальцах ещё нераскуренную сигарету. – Её эсперанто абсолютно не имеет ничего общего с языком разума… Док, вы же обещали!

- Поиск новых точек относительного равновесия не всегда идёт стабильным путём конверсии тяжело застарелых проблем.

- Хренотень…

А Чукки остановилась за спиной Миши и возложила на её голову обе ладони – её глаза по-прежнему смотрели куда-то впереди себя:

- Время – простить и время – проститься… времени больше не будет, но не для Лилии Мира – цвет неба спасает покров… но времени больше не будет – для воина сей приговор как последний – одна среди целой пустыни, одна в последнем походе за правдой… пора уходить в крестовый поход, пора уходить за щитом и мечом… пора…

- Это что, Мэлвин в юбке? Ай!!

Танго треснула расчирикавшегося говоруна ложкой по голове и показала ему кулак. Красавчик почесал тыковку точным жестом Миши и обидчиво замолк.

Чукки возложила руки на соломенную голову Красавчика – тот втянул голову в плечи и замер.

- Время – разбрасывать камни, время – их собирать… время делать поступки – Златокудрый Сосуд Сердец – время делать свой выбор… один только шанс – в тонущем иле и в смерти, в уходящей за небо печали, в ускользающей сквозь пальцы надежде… времени больше нет – времени больше не будет…

Чукки повернула обратно, Гэбриэл не стал отстраняться от узелковых костяшек длинных тупых пальцев невидящей пророчицы.

- Время – учить и время – учиться… точка весов всегда где-то там – где времени нет, как нет вечности – в битве за вечное, как нет веры – в битве за час… и только Любовь поднимает крыло Синей Птицы, только Любовь поднимает из пепла новое Солнце, только цветок приютит мотылька… тронешь – и всё потеряешь… просто иди – куда несёт тебя ветер пустыни… просто иди…

Ватные руки Чукки соскользнули с платиновых волос полковника и легли на его плечи: она печально улыбалась странной лёгкой улыбкой, глядя куда-то вперёд незрячими, подёрнутыми тусклой дымчатой пеленой, большими и какими-то почти инопланетными глазами – тёплый свет настольных свечей яркими звёздами отражался в затуманенных глазах вещуньи.

- Время – любить и время – дарить… ты – пахарь и сеятель жизни – от Бога… ты будешь и сеять, и лошадь седлать, и со смехом закидывать детские души под самое небо и звёзды… и время восстанет для Сфинкса – Оракул восстанет для мира… просто иди – куда несёт тебя ветер пустыни… просто иди – куда несёт тебя ветер пустыни…

- Бредятина!

Чукки повернулась и пошла на звук сердитого голоса. Зулу нахмурился и глухо зарычал, но Чукки это не остановило. Её ладони крест-накрест легли на чёрный ирокез бунтаря.

- Время – для сильных и время – для слабых… кровь – она всегда идёт по кровавому следу… кто станет ковать – тот четыре подковы утроит… и Чёрная Смерть станет ложем и домом Невесте – с лицом луноликой Селены и волосом Лилии Синей – как целое небо востока…

От последних слов Чукки у Миши всё закружилось перед глазами в бешеном круговороте – она одной рукой схватилась за край стола, другой сжала своё колено. Гэбриэл обеспокоенно накрыл руку Миши своей ладонью. Но полковник отдёрнула руку и, сжав губы, отвернулась.

А Чукки уже возлагала руки на седую голову профессора:

- Время – для жизни и время – для смерти… смерть многолика и смерть одинока – и радость, и горе в обеих руках… когда все идут на молитву – Смерть выбирает Седьмой себе день – чтобы править, судить и нести приговор… тет-а-тет – в одиночку… всегда – для Души и вечно – для Бога…

Чукки глубоко вдохнула и посмотрела на Мишу нормальным человеческим взглядом.

- Капитан? Всё нормально?

Чукки ничего не ответила, она убрала руки с головы профессора и пошла к старинному пристенному буфету возле прохода на кухню.

- А мы?! А про нас забыли?! – с полным недоумением Мэлвин держал обеими руками морскую свинку перед собой и от имени обоих взывал к праведной справедливости.

- А вы на десерт! На закусь! – эгоистичный подколодный смех Танго в момент разрядил несколько «подогревшуюся» обстановку.

Чукки включила кнопку нагрева энергочайника и распахнула деревянные дверцы шкафа над буфетным столом:

- Чай! – с лимонником, бергамотом, вереском, жасмином и чабрецом. Кто любит цейлонский, тому…

- Дулю под нос! – отреагировал на дурацкий смех Танго и Мэлвин.

- А как ты догадался? – капитан кинула искренне удивлённый взгляд на Мэлвина и отвернулась.

- Два дурака – пара! – рассерженно пробубнил Зулу, нервозно приглаживая к голове любимый ирокез.

- Чукки, детка, заваривай сегодня все сорта, какие есть… каждый выберет на свой вкус.

- Хорошо, профессор.

Чукки выставила в ряд пузатые фарфоровые чайнички с пастушками на голубых, розовых, бежевых лужках и залила каждый до половины крутым кипятком, и тут же выплеснула всё их содержимое в большую миску на столе – сразу всыпала в каждый чайничек по доброй горстке разнотравной цветочно-листовой смеси. По комнате поплыл божественно дурманящий аромат луговых и благородных трав.

- Я буду кофе! Благо, этого наркотика у нас хоть упейся! – Танго курила сигарету за сигаретой, Красавчик только успевал подносить зажигалку, но никто не ставил ей этого в упрёк: время и так многое поменяло местами за последние годы, за последние часы.

Танго поставила большую турку на плиту. Облокотилась спиной на кухонный стол.

- Андрей, сынок, может, ты хотя бы попьёшь с нами чая? – профессор безуспешно пытался достучаться в свою заушную «улитку» до мальчишки-генокера. – Танго, сходи за Андреем! Пусть он выпьет хоть чашку чая.

- Ага, побежала пешком!! К чему это пустое дёрганье, док? Он всё равно не придёт. А силой волочить его я не собираюсь: была охота тянуть из реки бегемота… Вы сами приучили его любить до беспамятства Лео аки родную сестру-кровинушку! Вы лучше меня знаете, Андрей будет сидеть возле Лео, пока она не поднимется. А если она таки однажды надумает отчалить к вашим родовым предкам, то он, не задумываясь, последует за ней – прямо в пекло. И нечего из-за меня попусту сердце изводить на инсульт. Вы, док Румаркер, сами Андрея таким сделали! С меня спроса теперь не имейте.

- Из твоего каменного сердца никакого инсульта не выбьешь. Тогда хотя бы отнеси Андрею в лабораторию чай с заварными эклерами – он их очень любит!

- К чрезмерному сладкому тоже, между прочим, приучили его вы, док, – Танго поставила на стол большую чашку с кофе и лениво откинулась на спинку стула, расслабленно выпустив длинную спиралевидную дымку на трепещущий язычок свечи. – Пусть Чукки идёт! Всё равно она как бункерное привидение стучит кандалами туда-сюда.

- Чукки не стучит кандалами туда-сюда! Если ты ещё не заметила, она режет яблочный пирог Андрея и носит на стол ватрушки и эклеры. А капитан Мэлвин убирает со стола тарелки – молодец!.. добровольный помощник…

- Ну вот кто молодец, тот пусть и батрачит! Я к огурцам-молодцам, слава вселенским богам, в этой жизни не отношусь.

- А к кому? К плохим парням?

Танго неохотно повернула голову к занудливому словоблудцу:

- Ещё к каким плохим! Тебе, Красавчик, такие и в кошмарных снах ещё не снились.

- Ещё нет? А что, будут?

- В твоём варианте? – Танго чуть поразмыслила и твёрдо кивнула. – Стопроцентно!

- Танго!! – не выдержал профессор.

- Не пойду – и точка!!

- Я схожу, Джон! Хочу перекинуться с Андреем парой словечек, заодно занесу ему чай с пирожными.

- Сиди, Гэбриэл! – профессор махнул рукой на полковника, который уже хотел подняться. – Отнесёшь, как только закончим наше чаепитие: хочу, чтобы наш первый общий застольник мы закончили все вместе.

- Мэл, – послышался голос Чукки из кухни, – иди нарезай пирог! Я разолью чай.

- Полковник, вы слышали! Она назвала меня Мэ-э-эл... Боже, как же я люблю резать пироги с начинкой! А вдруг там пугачки из магазина страшилок, – Мэлвин, который было вновь умостился на своём месте, предварительно удостоверившись, что всё лишнее со стола, кроме пирожных, ватрушек и чашек, им добросовестно убрано, тут же подскочил, посадил Федю на плечо и угрём проскользнул на кухню за спиной Зулу.

Сержант едва не свалился со стула, пытаясь на ходу зацепить Мэлвина за куртку:

- Не давайте этому Психу нож!!

- Спокойно, Зулу! – Гэбриэл перетащил взгляд сержанта на себя. – Пусть Мэлвин потешится, он сорок лет рукам воли не давал…

- Главное, чтобы он мозгам воли не давал! Участь приколотой к обеденному столу крысиной свиньи мне совсем не кажется перспективной, Гэбриэл.