Зло знает тебя наизусть

ГЛАВА 3 ЧИЖ

Стрелки часов показывают десять утра. По коридору третьего этажа неторопливой походкой идёт коренастый, сорокалетний мужчина. В руках он держит кружку с горячим кофе, от которого ещё идёт пар. Он бы и рад заглянуть в курилку, чтобы насладиться утренним кофе с сигаретой, но внутренний счётчик предупреждает, что лимит халтуры исчерпан. Он и так вышел на перекур, а в итоге пропал на добрых полчаса.

Павел никогда не отличался особой тягой к карьерному росту или трудовым подвигам. Он мастерски дробил рабочий день на мелкие отрезки, состоящие из выполненной задачи, игр на телефоне, нового поручения, прогулок по зданию «Графита». В этом офисе он чувствовал себя, как заключённый, привыкший к установленному режиму, который негласно диктовал главный тюремщик — Север Кречетов.

С ним у Павла сложные отношения. Руководитель вроде и закрывает глаза на тотальное неумение Чижова сидеть на одном месте, а вроде не забывает уколоть по этому поводу. Мало того, что Кречетов младше и строит из себя директора всея «Графита», так ещё и собрал в себе все те качества, которые так не нравятся Павлу. Оставаться на этой должности мучительно, но каждый раз, когда он заносил руку над заявлением об увольнении, невидимый страх перед неизвестностью заставлял его сминать бумагу.

Мужчина толкает матовую дверь с латунной табличкой «логистика» и первым делом замечает новенького. Тот сидит за столом потерянный, как щенок, которого хозяин привязал к перилам и ушёл в магазин. Ушёл надолго. Север, разумеется, даже не смотрит в сторону стажёра, уткнувшись в монитор и делая самый занятой вид, который только может сыграть. Хотя может руководитель и не играет, а на самом деле является холодным айсбергом в океане.

Развернувшаяся картина не удивляет. Каждый раз одно и то же: через муки собеседований и сбора документов до них добирается свежая кровь, которая попадает под наставничество Севера. А тот в свою очередь никогда не был заинтересован в кураторстве. Он спокойно может сбросить эту обязанность на кого-то из своих подчинённых. На того же Седого, который любит молодых людей за их свежий взгляд на старые вещи. Но нет. Север на такой ход не шёл. Видимо, из принципа и желания поддержать образ «Всё сам».

— Ну, привет, — он уверенно подходит к стажёру, прекращая напевать песню Аллы Борисовны себе под нос, чем вызывает нервный тик у Севера. — Я Павел, но можешь звать меня просто Чиж. Ты тоже скоро обзаведёшься прозвищем, у каждого в нашей компании оно есть.

— Приятно познакомиться, — на молодом лице моментально появляется улыбка, а глаза светятся от проявленного к нему внимания. — Я Артемий, Тёма.

Чиж дарит крепкое рукопожатие, делая про себя вывод, что этот мальчишка отличается от предыдущих. Слишком светлый, слишком наивный. А на фоне помрачневшего Кречетова это выглядит ещё более гиперболично. Скорее всего, не задержится, уйдёт через пару дней. Максимум, неделю.

— Пошли, я тебе всё тут покажу, — говорит Павел, отпивая свой до одури сладкий кофе.

Север, который доселе механически стучал пальцами об клавиатуру, замирает. Он выпрямляется, словно натянутая струна, и демонстративно сверяется с часами.

— Тебе не кажется, что ты и так много отлыниваешь от работы, Павел?

Север говорит нарочито сухо, медленно поднимая взгляд на коллегу. От такой напыщенности Чижову хочется хмыкнуть, настолько смешно в его глазах выглядит руководитель, строящий из себя строгого и властного.

Артемий, заметив перемену в воздухе, делает крошечный шаг назад, инстинктивно прячась за широкой спиной своего нового знакомого.

— Показывать новичкам рабочее место — часть рабочего процесса! — протестует Чиж, даже не думая тушеваться. — Тем более кто ещё ему тут всё покажет, да расскажет?

Север лишь скупо кивает, соглашаясь с весомостью аргумента. Ну, конечно! Не было никаких сомнений в том, что первый опыт со стажёром, сбежавшим через неделю, отбил всякое желание у Кречетова водить за ручку новичков. С тех пор он предпочитает делегировать эту обязанность Павлу, которому только на руку любое дело, отстрачивающее выполнение его прямых обязанностей.

— Идите, — отрезает Север, разворачиваясь обратно к монитору.

Артемий резво поднимается со стула и с нескрываемым любопытством следует за Павлом, который решает начать импровизированную экскурсию с самого отдела логистики.

Они останавливаются на пару секунд у каждого из столов, и Чиж быстро представляет Артемия. У крайнего стола, у окна сидит самый взрослый из сотрудников — Григорий Васильевич. Прозвище — Седой. Артемия распирает любопытство спросить, из-за чего появилось прозвище, но, решив, что вопрос не этичный, а голова Григория Васильевича полностью седая, Тёма проглатывает вопрос. Григорий Васильевич же с улыбкой жмёт руку Артемию, по-отечески хлопает по плечу и выражает свои надежды, что парень останется в их неблагополучном коллективе надолго.

Но стоит только отойти от стола Седого, как до слуха доносится едва уловимый смешок и тихое: «Север, что скажешь, очень похож…». Артемий внутренне напрягается, не понимая контекста. Если это про него, то на кого он похож по мнению Григория Васильевича? И почему в этот момент Север тоже превращается в натянутую тетиву, украдкой следя за перемещением Чижова и Вересова?

Следом за столом Седого сидит молодая девушка с непримечательной внешностью: русые волосы, собранные в низкий хвост, лицо без капли косметики, невыразительные глаза то ли голубого, то ли зелёного цвета. Артемий успевает заметить, что она сидит за монитором уже добрых десять минут и не двигается. Елена Анатольевна, она же Мышка, кажется даже не дышит. Только едва заметный трепет ресниц выдаёт что она живая. Её глаза то и дело скользят от одной строчки к другой, ища ошибку в транспортной накладной, которую попросил переделать Север Николаевич. Но исправив указанную опечатку, теперь она боится обнаружить ещё одну.

За последним третьим столом в ряду у окна сидит парень лет тридцати пяти. Артемий удивляется, что тот находится в помещение в солнцезащитных очках. Но ещё больше удивляется, когда читает надпись на листе А4, приклеенном на скотч к монитору. «Не выключать, идёт обновление». Как выясняется Соня нагло спит, прикрываясь техническим обновлением компьютера. Павел просит не выдавать Максима Северу, иначе произойдёт что-то очень неприятное. Но отчего-то Артемий уверен, что руководитель в полном курсе о происходящем, просто не вмешивается по каким-то своим умозаключениям.

Чиж и Тёма доходят до кулера в углу офиса. Мужчина рассказывает, что кнопка подачи горячей воды не работает давно. Кречетов не занимается этим вопросом принципиально, ссылаясь на то, что отдел и так погряз в чаепитиях, уделяя этому процессу слишком много времени. Но все всё равно устраивают чаепития. Просто с большим страхом. Поговаривают, что Север ведёт учёт выходов из офиса, а после передаёт директору.

Принтер в офисе один, так что работать за ним следует разумно и не занимать надолго. Запасы бумаги хранятся в стеллаже рядом. Но если бумага закончилась в офисе совсем, то необходимо идти на второй этаж в отдел снабжения. Чиж рассказывает ужасные байки про случаи, когда одного стажёра отправили за бумагой к снабженцам, а тот не вернулся. Артемий делает для себя вывод, что в отделе снабжения сидят очень неприветливые люди. Либо тем просто нравится, когда их просят или умоляют выполнить ту работу, за которую им платят.

Постепенно серый отдел начинает приобретать очертания живого механизма, где у каждого своя отведённая роль, свои слабости и свой способ выживания в корпоративной системе. Но едва ли Артемий может назвать эту корпоративную систему благоприятной. Она выглядит удушающей, уничтожающей личность и превращая человека в винтик.

— А ты откуда приехал? — непринуждённо спрашивает Чиж, когда они выходят в коридор. — По речи слышу, что не наш.

— Издалека, — отвечает Артемий так быстро, словно заучил текст заранее. — С юга.

— И занесло тебя в холодные края, — Павел беззлобно усмехается, показывая Тёме, где уборная, куда бежать при пожаре, отдел бухгалтерии. — А до этого где-то работал? Выглядишь молодым. Сколько тебе?

— Двадцать пять, — он скользит взглядом по табличке «бухгалтерия», а после замирает, когда слышит за дверью женский хохот и звук вылетевшей из бутылки пробки. — Давно мечтал переехать в город побольше, — говорит Артемий, чувствуя, как его ладони предательски потеют. — После получения диплома работал то тут, то там. Накопил на переезд и…

— И в итоге, ты попал сюда, — резюмирует Павел.

Пока они спускаются по лестнице на второй этаж, Чиж не замолкает ни на минуту, рассказывая и выдавая каждую байку и сплетню за настоящую правду. Так он рассказывает о том, что Игоря Семёновича за глаза зовут Танкистом. И дело тут не в военном прошлом. Делится и тем, что Мышка тайно влюблена в их руководителя. Хотя какая это тайна, когда об этом в курсе весь «Графит». В красках ругает подход Севера к управленческой работе. Рассказывает про отдел маркетинга, который тоже прославился, как и забавными, так и пугающими историями.

Чиж ловко заворачивает за угол, и они с Артемием оказываются в довольно просторной комнате. По правую сторону расположены пара обеденных столов, а слева — небольшая кухня. В отличие от других помещений здесь чувствуется уют и какое-никакое наличие жизни.

— Вот оно — сосредоточие силы «Графита», — с гордостью произносит Чиж, подходя к кофемашине и, поставив чашку, нажимает на кнопку подачи эспрессо. — Нам повезло, что здесь сейчас никого, обычно тут толпа отлынивающих.

— Можно я задам вопрос? — Артемий задумчиво разглядывает обилие кружек на сушке.

— Конечно, — быстро отзывается Чиж, добавляя сахар в кофе и делая глоток.

— А что стало с последним стажёром?

Наступает тишина. Чиж медленно, очень медленно пьёт кофе, словно оттягивая момент с ответом. Но взгляд у Артемия, как у доверчивой собаки, застывшей в ожидании слова человека.

— А зачем тебе знать? — наконец прерывает паузу Чиж. — Ты только пришёл, просто наслаждайся моментом, — он допивает кофе, ставит кружку на место и ожидает новую порцию эспрессо. Артемий сомневается, что это второй кофе за сегодня и что вообще можно пить столько кофе. — Ты пятый по счёту. Ходят слухи, Мистер Одиозность просто съедает своих стажёров. Нет, ну ты видел его лицо, точно маньяк какой-нибудь! Так что смотри в оба.

Плечи у Чижа подрагивают от приступа смеха, Артемий подхватывает лёгкий мотив, улыбаясь Павлу в ответ, хотя внутри у него всё каменеет. Не от нелепости байки про Севера, а от мысли, что может именно в Кречетове и лежит ответ на текучку стажёров.

— Неужели он настолько… страшен?

— Сам узнаешь, — он тяжело выдыхает. — Пошли, нам пора возвращаться. Иначе Кречет решит полакомиться нашими потрохами.

Артемий спорить не стал. Он согласно последовал обратно за Павлом, размышляя о полученной информации. Первое — прозвище его наставника. Прозвище всегда работает лучше имени, открыто демонстрируя яркую характеристику человека. Артемий даже не усмехается, когда видит объяснение слова «одиозность» в интернете. Во-вторых, он так и не понимает, в чём заключается его работа. Игорь Семёнович на собеседовании говорил, что всё будет несложно, что всё объяснит наставник. Но пока что картина складывается минорная и тревожная перед неизвестностью. В-третьих, почему никто не говорит прямо о стажёрах? Что-то знают и скрывают? Покрывают виновника?

В отделе логистики всё ровно так же, как и двадцать минут назад. Монотонный гул ламп, тихая работа принтера, стук пальцев об клавиатуру и щёлканье мышки. Лена больше не сидит, напоминая каменное изваяние, теперь же она с нежной улыбкой делает копии документов. Седой заполняет какой-то журнал, а Соня на удивление даже не спит, занятый перебором стопки бумаг. Север же от рабочего настроения не отставал, подписывая документы и ставя мокрые печати.

Чиж напоследок кивает Артемию, а после молча следует к своему компьютеру, напротив стола Тёмы.

Резкая изоляция от компании Чижа погружает в дискомфортную пустоту одиночества. Каждый занят своим делом, и один только Артемий не знает, куда деть руки. До одиннадцати часов ещё полчаса, и чтобы хоть как-то убить время, он решает включить компьютер. Парень нажимает кнопку питания, и монитор вспыхивает резким, слепящим светом, выбрасывая на экран привычную заставку блокировки.

Сердце пропускает удар: откуда ему знать пароль от компьютера? Сбоку слышится сухой кашель, явно привлекающий внимание. Артемий машинально поворачивается на звук и наблюдает, как наставник показывает на клавиатуру.

— Пароль под клавиатурой, — спокойно произносит мужчина, уже отвернувшись, словно потеряв интерес к стажёру. — Подожди ещё полчаса. До этого времени постарайся ничего не удалить с рабочего стола.

Артемий поднимает клавиатуру и действительно обнаруживает кусочек бумаги, приклеенный прозрачным скотчем прямо к столешнице. Он быстро вбивает пароль в графу ввода, рабочий стол медленно разворачивается перед ним, раскрывая полный хаос из иконок программ, россыпь ярлыков, бесконечные списки текстовых файлов, таблицы и папки.

Хочется немедленно навести собственный порядок и установить привычную под себя систему. Но парень решает пока что ничего не менять, кликая по разным папкам, в поисках хоть каких-то крупиц информации, способных пролить свет на единственный волнующий Артемия вопрос: что стало с последним стажёром.

ГЛАВА 4 ЩЕНОК

В назначенное время Север, как и обещал, подзывает Артемия к себе, чтобы кратко объяснить, чем они тут вообще занимаются. Что-то он записывает в тетрадь, что-то просто пытается запомнить. Большую часть информации парень схватывает на лету, чем вызывает заметное одобрение со стороны наставника.

Артемий то и дело порывается задать вопрос, но стоит ему открыть рот, как Кречетов, сходу предугадывая мысль, даёт четкий и исчерпывающий ответ. В итоге, спросить что-то не касающееся непосредственно рабочих процессов, так и не выходит.

Поэтому, Вересов терпеливо выдерживает объяснения наставника, а после, получив своё первое самостоятельное задание, не спешит его выполнять. Раз из Севера ничего не вытянуть, то стоит попробовать вновь разговорить Павла.

Но тот даже головы не поднимает от монитора. Делать нечего, Артемий потихоньку выполняет задание наставника, параллельно просматривая старые сообщения на рабочей почте, ища сохранённые пароли на какие-нибудь социальные сети, но не находит ничего интересного.

В офисе разносится эхо тихого стука по двери, а после в дверном проёме появляется лицо женщины, которая так и пытается привлечь к себе внимание Севера. Руководитель в свою очередь замечает её сразу же, но не спешит переключать внимание, щёлкая пару раз мышкой и, наконец, поднимаясь из-за стола. Вересов прослеживает, как Кречетов в последний раз проверяет монитор, хватает смартфон и спешит к ожидающей у дверей женщине.

— Ну всё, это надолго, — с усмешкой шепчет Чиж сразу же после того, как дверь за Севером закрылась.

— А кто это? — Артемий тут же подвигается ближе к столу Павла, включаясь в разговор.

— Светка из бухгалтерии, она же одна из свиты Кречета, — тихо говорит мужчина, поглядывая в сторону Седого. И почему-то Артемий решает, что Григорий Васильевич тоже вхож в эту самую свиту.

— А почему надолго? Я думал, Север Николаевич человек дисциплины и не отлучается никуда без надобности.

— Скажешь тоже! — восклицает Чиж. — Надо бы тебе прозвище кстати дать.

— Какое прозвище можно дать человеку, которого знаешь только полдня, — встревает Седой, выпрямившись в кресле.

— А как называли предыдущего стажёра? — Вересов хватается за соломинку.

— Кай, — коротко отвечает уже Максим, решивший тоже вступить в разговор.

— А почему он такое прозвище получил? — Тёма нервно сглатывает, стараясь выглядеть так, словно задаёт вопросы из праздного любопытства.

— Потому что, — откуда-то из угла доносится тихий женский голос. — Север Николаевич был с ним очень… — Лена не договаривает, в панике глядя на своих коллег и ища поддержки.

— Очень злобным и деспотичным, — заканчивает за неё Чиж. — Не хватает Герды для полной постановки по мотивам сказки Андерсена.

Лена выглядит явно недовольной тем, что Павел её перебил, но и ничего не возражает. Лишь закусывает губу и отворачивается к окну. Наверное, она хочет заступиться за Севера, но смелости сказать что-то вслух — не хватает.

— Снова ты за своё, — ворчит Седой, недовольно качая головой. — Мальчишка очень привязался к Северу с первых дней. И поскольку за Севером уже закреплена некая легенда, то эти увальни не придумали ничего лучше, чем назвать мальчика Каем.

— Он был не против, — вступается Максим. — Да и какая разница. Что толку вспоминать прошлое и тех, кого с нами больше нет.

Лёгкая улыбка с лица Артемия, которую он держал последние минуты, резко пропадает. Внутри всё скручивается в тугой узел, а к горлу подступает тошнотворный ком. Эти люди даже ничего не знают. Сидят здесь и говорят такие вещи, словно прошлые стажёры лишь фоновый шум, от которого они, наконец, избавились.

— Мне кажется, что Артемию очень подойдёт какая-нибудь порода собаки, — Чиж ловко меняет тему на первоначальную. — Ретривер?

— До ретривера надо дорасти, — сетует Седой. — Может, он вообще какая-нибудь гончая? Порода раскрывается со временем, как и характер. Пока что это просто Щенок.

Григорий Васильевич смотрит на него внимательным взглядом, прицениваясь и одобрительно кивая, словно «Щенок» единственно верное прозвище для новичка. Артемий даже не возражает, чувствуя смешанные чувства. Пусть зовут, как угодно. Пока его считают безобидным Щенком, никто не заметит, как он вгрызается в фундамент этого здания.

Иллюзия теплоты работала идеально: двери открывались, люди болтали, а информация сама плыла ему в руки. Щенка не боятся, его не считают угрозой, ему сочувствуют, его холят и лелеют. И это была его самая большая победа.

ГЛАВА 5 НИЧЕГО ОБЩЕГО, НИЧЕГО БЛИЗКОГО

За окном бесконечный выцветший декабрь. Город кажется нарисованным акварелью, из которой украли все яркие краски. Низкое, свинцовое небо давит на крыши зданий, а редкие прохожие, укутанные в шубы, торопливо прячутся от пронизывающего ветра, пришедшего с залива. В этом сером городе Артемий выглядит почти инородным объектом. И это до боли знакомо Северу. Но не вызывает никаких эмоций.

Вересов ведёт себя странно. Нет, он не делает что-то из ряда вон выходящее, но эта чрезмерная покладистость вызывает в нём недоумение и абсолютное незнание, что с этим делать. И он не придумывает ничего лучше, чем просто начать игнорировать эту широкую улыбку и заискивающие взгляды в свой адрес.

Но и это не помогает избавиться от навязчивого присутствия стажёра. Вересов не просто находится в пространстве, он его заполняет, делает своё существование осязаемым. Мало того, что каждый жест, каждый взгляд, как раскалённым ножом по коже, вскрывают прошлое, которое так хочется зарыть куда поглубже. Так ещё и магнетическая сила, собирающая вокруг себя восторженных коллег всего «Графита». Всё это выглядит, как откровенная фальшь, игра, но почему-то все продолжают видеть в Вересове яркое ослепительное солнце, пока Север наблюдает разрушительную комету, летящую по непредсказуемой траектории.

Постепенно выверенная тишина офиса разрушается слишком живым общением между Артемием и Павлом. Кречетов даже не удивлён: Чиж всегда стремится втереться в доверие к новичкам, пока те ещё не успели прознать о его профессиональных проколах.

Пока их разговоры не мешают рабочим процессам, а Павел параллельно объясняет азы системы, он позволяет этой имитации дружбы существовать. В итоге, кто он такой, чтобы вмешиваться в межличностные отношения. Если парень не дурак, то поймёт, с кем имеет дело. Или сам набьёт шишек. В общем-то, Северу всё равно: он не нянька.

Артемий остаётся пугающе последовательным. Он не реагирует на ворчание Седого, который по привычке ругает нынешнее поколение. Не обижается, когда сам Кречетов откровенно гоняет его по пустякам, заставляя таскать папки, до которых может дойти и сам. Он легко отшучивается, если что-то не получается, но при этом держится с каким-то странным достоинством, которое Север никак не может классифицировать. Вересов не прогибается — он просто делает то, что от него требуется, оставаясь для наставника неразрешимой задачей.

Однако, стажёр пришёл не в самый благополучный для отдела логистики момент. У Севера нет ни времени, ни желания играть в наставника — весь офис стоит на ушах из-за приближающегося аудита. Это не просто проверка, это точка невозврата: любой промах аудитор вывернет наизнанку, не задумываясь о последствиях для сотрудников.

Объёмы работы растут лавинообразно: горы первичной документации, тонны перекрёстных проверок, которые необходимо закрыть до того, как придёт независимый аудитор и начнёт тыкать пальцем в каждое несоответствие.

У Севера нет выбора. Он не может позволить себе роскошь игнорировать лишние руки, даже если это руки стажёра. С одной стороны, это шанс для парня увидеть реальную изнанку отдела, а не ту причёсанную картинку, которую обычно показывают новичкам. С другой — риск, что этот энтузиазм обернётся катастрофой в самый ответственный момент. Но, взвесив все «за» и «против», Кречетов понимает: без этого риска они просто не успеют.

— Вересов, — говорит он, не поднимая головы от бумаг. — Видишь эту коробку? — он указывает на огромную коробку, что стоит на краю его стола. — Нужно внимательно проверить данные, если что-то не сходится или выходит за рамки стандартных лимитов, занеси в отдельную таблицу. Знаешь же, как пользоваться таблицами? Отлично.

— Конечно, Север Николаевич, — быстро отзывается Артемий, уже перекладывая тяжёлую коробку на свой стол. А после решается уточнить: — Мне просто нужно всё проверить?

— Да, — бросает Север. — Сравни с отчётными табелями сотрудников. Если увидишь, что кто-то систематически превышает лимит по канцелярии или «теряет» документы — выписывай в отдельный список. Мне нужно понимать, где у нас дыры. К вечеру отчёт должен быть на моей почте.

— Понял, — Артемий берёт первую партию документов из коробки, но задумывается. — А если я найду чью-то ошибку?

— Что непонятного, Вересов, — Север резко оборачивается, бросая тяжёлый взгляд из-под очков. — Видишь несостыковку — вносишь в таблицу.

Парень выдыхает, прикидывая и оценивая объём работы, который ему предстоит выполнить в довольно сжатые сроки. Более ста различных заявок, транспортных листов, товарных накладных, счетов на оплату. Всё в хаосе, ничего не систематизировано. Ему приходится метаться между вкладками, открывать и закрывать программы, сверять данные в старых файлах. И ошибки всплывают одна за другой.

Курьерская доставка в нерабочее время. Странные суммы, проведённые как «расходные материалы». Дважды списанная со склада партия ручек и карандашей, которая в итоге становится одной. И куда пропала вторая в процессе — неизвестно.

Артемий создаёт таблицу для того, чтобы внести в неё все несостыковки. Вписать дату, номер документа, фамилию сотрудника и комментарий, но останавливается, понимая, что это непосредственный компромат на каждого в отделе логистики. Халатность, невнимательность или воровство?

Север такой же человек, как и все, поэтому он позволяет себе сделать десятиминутный перерыв. Он откидывается на спинку стула, прикрывает уставшие глаза, массирует виски. В кабинете стоит удивительная тишина: каждый занят своим делом, которое выдал Кречетов, каждый старается успеть до судного дня для отдела логистики. За окном уже опускаются густые сумерки, превращая серость в ещё более чернильную темноту, освещаемую редкими всполохами света.

Руководитель бездумно листает ленту новостей, а после переводит взгляд на Артемия в попытке понять: справляется тот с заданной задачей или нет. Парень замирает над бумагами и компьютерной таблицей. Видимо, Щенок наконец-то осознаёт, с чем именно ему приходится работать. В этой стопке документов не просто цифры, а срез ошибок каждого сотрудника, их маленьких грешков и систематической лени. Взгляд переводится на Чижова, который усерднее всех старается подчистить хвосты. Оно и неудивительно.

Было интересно, что предпримет Артемий, как поступит. Вопрос был не в том, выполнит ли новичок поставленную перед ним задачу, а в том, как именно он её выполнит. Молча сделает то, что ему сказали, и бровью не поведёт, когда будет отсылать таблицу с именами своих коллег на почту руководителя? Или же проявит человеческую слабость, сделает вид, что не заметил огрехов?

Экран монитора выжигает Тёме глаза, превращая бесконечные колонки цифр в пляшущие, расплывчатые пятна. Он жмурится, массирует переносицу, пытаясь отогнать пелену, и тут же возвращается к базе данных. Он вычищает её методично, почти механически, чувствуя, как с каждым закрытым окном и переложенным листом в стопку «выполнено» внутри что-то надрывно вибрирует.