Падшие ангелы

Николас молча взял её за руку — спокойно, без прежней властной хватки — и повел к массивным дверям особняка.

Время до наступления глубоких сумерек пролетело незаметно. Они проговорили несколько часов подряд. Поначалу Исабель отвечала односложно, вздрагивала от каждого шороха и боялась даже улыбнуться, но постепенно внутреннее напряжение начало отступать. Райт оказался далеко не таким ледяным и безжалостным чудовищем, каким казался на первый взгляд.

Они устроились в просторной гостиной с огромными панорамными окнами, пили крепкий кофе, и хозяин дома увлеченно показывал ей редкие старинные книги из своей библиотеки, облаченные в тяжелые кожаные переплеты. В какой-то момент Исабель искренне рассмеялась его суховатой, циничной шутке, а затем испуганно поймала себя на мысли, что отчаянно хочет быть ближе к этому человеку. К холодному, опасному — и почему-то ставшему вмиг родному.

Она еще не понимала, что это внезапное тепло — лишь искусная маска, а внутри Николаса бушуют разрушительные, черные бури. Он видел в ней лишь слабую, наивную девчонку, но упрямо защищал, даря ту опору, которую ей не давал никто и никогда в жизни.

Бель даже не догадывалась, что рано или поздно ей придется увидеть его истинное, жестокое лицо. И в тот день её иллюзорный замок неизбежно рухнет, погребая под обломками всё святое.

Но сейчас, в это самое мгновение, она наконец находилась в абсолютной безопасности. И впервые за долгие, мучительные годы была не одна.

Глава 5

В дверь негромко постучали. Николас тяжело вздохнул и оторвался от документов. Не успел он произнести ни слова, как створка приоткрылась и в проеме показалась Исабель.

— Что-то случилось? — Райт откинулся на спинку массивного кожаного кресла.

— Я хочу поговорить, — девушка решительно вошла в кабинет и плотно прикрыла за собой дверь. — Ты сказал, что отныне я часть вашего мира. Я не просила об этом, но, кажется, выбора у меня действительно нет.

Николас молчал, внимательно наблюдая за каждым её движением.

— Я останусь здесь, — продолжила Бель, набравшись смелости и посмотрев ему прямо в глаза. — Но не на правах беззащитной пленницы, которую прячут в золотой клетке. Я хочу научиться стрелять. Хочу знать, что происходит вокруг. И я требую, чтобы меня перестали запирать в комнате всякий раз, когда тебе этого вздумается.

— Ого, — дон усмехнулся, но в этой усмешке не было прежнего цинизма. — Кроха выдвигает условия?

— Я не кроха, — твердо отрезала Исабель. — И я не собираюсь безвольно сидеть в углу и дрожать от страха. Раз уж мне суждено жить по твоим правилам, я хочу иметь право голоса.

Николас медленно поднялся, подошел к панорамному окну и на несколько секунд задумался, разглядывая ночной пейзаж. Затем он повернулся к ней, и в его зеленых глазах мелькнуло новое, едва уловимое чувство — уважение.

— Хорошо, — согласился он. — Я лично научу тебя обращаться с оружием. Будешь в курсе основных дел. Но у меня есть одно встречное требование: когда я говорю «сидеть тихо», ты беспрекословно подчиняешься. Вопросы жизни и смерти в этом доме решаю только я. Идет?

Исабель на мгновение задумалась, взвешивая все риски.

— Идет, — кивнула она. — Но учти: если я почувствую, что ты врешь или скрываешь от меня что-то жизненно важное, я буду искать правду самостоятельно.

— Договорились, — неожиданно мягко произнес Райт. — Завтра утром начнем с малого.

Он коротким кивком указал на выход, и девушка послушно покинула кабинет.

Не зная, чем занять себя в огромном особняке, она спустилась в просторную гостиную. Огромные окна выходили в затаившийся сад, где едва теплились редкие уличные фонари. Одиночество вновь попыталось затянуть её в свои сети; Бель забралась на диван с ногами и крепко обхватила колени руками. Однако побыть наедине со своими мыслями ей не удалось. Спустя пару минут в комнату вошел Николас.

— Не спится? — спросил он, присаживаясь в глубокое кресло напротив.

— Не знаю… — Исабель неопределенно пожала плечами.

Мужчина потянулся к пульту и включил негромкую, ненавязчивую музыку, а затем внезапно предложил сыграть в какую-то глупую, почти детскую игру на спор. Сама от себя не ожидая, девушка согласилась. Напряжение, копившееся днями, наконец начало таять. Всего через полчаса гостиную заполнил её звонкий, искренний смех — Николас шутливо попытался её защекотать, а она отчаянно и весело отбивалась.

— Сдаюсь, отпусти!.. — задыхаясь от хохота, выдохнула Исабель.

Он убрал руки, но остался сидеть на диване, совсем рядом с ней. Девушка буквально сияла, до конца не понимая причин такой резкой перемены в своем настроении. Это хрупкое чувство было невесомым и коротким, как мимолетный вздох. Счастье? Бель уже и забыла, как оно выглядит на самом деле.

За панорамными стеклами поздний вечер окончательно уступил права непроглядной, глухой ночи. Из-за рваных облаков на мгновение показался острый серп луны, озарив верхушки векового леса. Внизу, в ухоженном саду, мягко горели фонари, превращая переплетенные ветви деревьев в причудливое кружево.

Исабель перевела взгляд на Николас. Дон молча смотрел на нее, и между ними воцарилась тишина — на этот раз не гнетущая, а удивительно наполненная, осязаемая. Впрочем, его взор казался расфокусированным: он смотрел одновременно сквозь неё, в окно, в ночную бездну и глубоко в самого себя. Девушка не знала, какие призраки прошлого он там видит. И, честно говоря, не была уверена, что действительно хочет это узнать.

— Я, пожалуй, пойду к себе, — нарушив очарование момента, прошептала она.

В звенящей тишине гостиной её тихий голос прозвучал неожиданно громко. Николас молча кивнул и вальяжно откинулся на спинку кресла.

— Завтра я организую твою встречу с Льюисом, — бросил он вслед, так и не обернувшись.

Исабель ничего не ответила. Она бесшумно покинула комнату, поднялась на второй этаж и, лишь когда тяжелая дверь спальни закрылась, позволила себе сделать глубокий выдох. Прижавшись спиной к деревянному полотну, Бель пыталась унять бешеное сердцебиение. Ладони мелко дрожали. Внутри неё завязался тугой узел из противоречивых чувств: здесь были и остатки прежнего страха, и зарождающееся доверие, и какая-то тягучая, непрошеная нежность, которую она так отчаянно пыталась в себе подавить.

«Не смей привязываться к нему, — мысленно приказала она самой себе. — Ты и так стоишь на краю бездны. Одно неверное движение — и полетишь вниз».

Девушка обессиленно рухнула на кровать и мгновенно провалилась в тяжелый, тревожный сон.

***

Глубокая ночь. На улицу обрушился проливной дождь.

Николас стоял посреди пустынного сада, запрокинув голову к черному небу. Ледяные потоки воды нещадно хлестали по лицу, стекали по волосам и задерживались на шее, но он словно ничего не замечал. В его голове привычно гремели отголоски недавних выстрелов, предсмертные крики врагов и тот самый шум, который не затихал внутри уже долгие годы.

Он простоял под ливнем слишком долго. Наконец мужчина тяжело вздохнул, спрятал руки в карманы и медленно побрел по кирпичным дорожкам, невидящим взором уставившись себе под ноги. Вода шумно хлюпала под подошвами кроссовок, а резкие порывы ветра яростно трепали мокрую листву раскидистых деревьев. Изящные фонари пытались разогнать ночную мглу, но темнота никуда не уходила — она упрямо следовала за доном по пятам, прячась за его спиной.

В особняк Райт вернулся лишь спустя несколько часов. Прежде чем подняться к себе, он бесшумно приоткрыл дверь в комнату Исабель.

Девушка спала, беззащитно свернувшись калачиком; теплое одеяло скомкалось и сползло к её ногам. Николас осторожно подошел к постели и аккуратно накрыл её до самых плеч. В густом полумраке он долго разглядывал черты её лица — сейчас, во сне, оно казалось удивительно спокойным, почти детским. Поддавшись необъяснимому, минутному порыву, мужчина едва ощутимо провел ладонью по её шелковистым волосам.

Он покинул спальню так же тихо, как и вошел. Без единого звука.

Утро наступило стремительно, и яркие солнечные лучи безжалостно ударили по глазам. Николас недовольно поморщился, отвернулся от окна и с головой зарылся в одеяло, уткнувшись лицом в мягкую подушку. В постели было настолько тепло и уютно, что мысль о подъеме казалась кощунственной. Это сонное тепло убаюкивало, утягивая обратно в объятия дремы, но окончательно уснуть ему так и не дали.

Дверь его спальни бесцеремонно распахнулась, и в комнату вихрем влетела молодая брюнетка. Её темно-каштановые волосы были растрепаны, а черные, как сама ночь, глаза метали гром и молнии.

— Николас! — оглушительно крикнула она с порога.

Райт лишь нечленораздельно пробурчал что-то в подушку, даже не подумав шевельнуться.

— Чего тебе еще, чертовка? — наконец глухо отозвался он, неохотно принимая сидячее положение.

Пронзительный взгляд незваной гостьи тут же оценивающе скользнул по его обнаженному рельефному торсу. Николас иронично хмыкнул, отчего девушка нахмурилась еще сильнее.

— К тебе пришли, а ты тут дрыхнешь! — раздраженно буркнула брюнетка. — Они уже сожрали мне весь мозг. Это твои проблемы, так что разбирайся сам.

Николас лениво натянул футболку, шорты и направился к выходу, но у самой двери его остановил её строгий, звучный голос:

— Что за девчонка спит в гостевом крыле?

— Вот сейчас внизу и познакомишься, — Ник коротко кивнул и вышел в коридор.

— И её пленил? Зачем тебе это? — в чёрных глазах отразилась застарелая боль, но она не позволила себе пролить ни слезинки.

— Ты о чём вообще? Неужели тебе здесь так плохо живется? — усмехнулся Николас, прекрасно зная, что в особняке её свободу никто не ограничивает.

Брюнетка лишь упрямо отвернулась к окну, игнорируя его тон.

— Эту девушку я спасаю от верной гибели, — уже серьезнее добавил Райт. — Как, впрочем, когда-то спас и тебя, Дарси. Ты ведь оказалась втянута во все разборки совершенно случайно.

— От верной гибели? И откуда же она возьмётся? — укоризненно бросила она, так и не повернув головы. — Я слишком хорошо тебя знаю, Николас. Ты бы никогда не стал помогать первому встречному просто так.

— Успокойся. Никто не сможет присмотреть за ней в этом доме лучше тебя. Ведь именно этого ты боишься, не так ли?

— Как бы ты ни строил из себя благородного рыцаря, я лучше других знаю твое истинное лицо! — Дарси внезапно сорвалась на крик, и первые горячие слезы всё-таки покатились по её щекам. — Я своими глазами видела обратное. Холодного, расчетливого и жестокого убийцу! И не потому ли я сама заперта здесь? Ты можешь сколько угодно говорить о спасении невинных, но у тебя во всём, абсолютно во всём, есть своя скрытая выгода! Ты лжив, Николас! Твои фальшивые маски — это всё, что у тебя осталось. Ты понятия не имеешь, что такое искренняя доброта, любовь или верность. В твоей жизни всё наиграно…

Она резко замолчала, тяжело дыша. Лицо Николаса никак не изменилось — его каменная маска безразличия лишь безмолвно подтверждала каждое брошенное ей обвинение.

Поняв, что спорить бесполезно, Дарси не стала ждать ответа. Развернувшись, она стремительно направилась к комнате той самой девушки, которую он просил разбудить перед визитом утренних гостей. Брюнетка шла по длинному коридору, а внутри неё бушевал настоящий ураган эмоций. По-хорошему, ей стоило бы до дрожи бояться Райта — особенно зная, на какие кошмары способен этот человек. Но страха не было. И показывать свою уязвимость она не собиралась.

Подойдя к нужной двери гостевого крыла, Дарси коротко постучала.

— Войдите, — донесся изнутри тихий, мягкий голос.

Девушка приоткрыла дверь. Исабель сидела по-турецки на самом краю просторной кровати, уютно укутавшись в пушистый плед. В её руках была зажата раскрытая книга.

— Доброе утро, — негромко произнесла Дарси, мимоходом оценивающе скользнув взглядом по комнате и её новой обитательнице.

— Доброе. А ты… — Исабель растерянно замолчала, не зная, как обратиться к незнакомке.

— Дарси.

— Исабель. Очень приятно. Присаживайся, — Бель вежливым кивком указала на глубокое кресло у стены. Брюнетка послушно опустилась на мягкое сиденье и ободряюще улыбнулась. — Подскажи, а ты здесь… Даже не знаю, как правильнее спросить, — смущенно пробормотала Исабель, неловко опустив взгляд.

— Ничего страшного, спрашивай прямо, — черноглазая гостья горько усмехнулась. — Я здесь на правах почетной пленницы. По большей части. Умудрилась увидеть много лишнего, так что теперь я одновременно и неудобный свидетель, и отличная добыча для многочисленных врагов Николаса Райта. Вот он и укрыл меня в своем логове.

Исабель не проронила ни слова, интуитивно чувствуя, что за этой напускной иронией скрывается глубокая личная драма и Дарси явно хотела бы сказать гораздо больше.

Пытаясь сгладить возникшую паузу, Бель перевела задумчивый взгляд на огромное панорамное окно. Вид за стеклом открывался поистине невероятный: величественные горные хребты, бескрайний вековой лес, утопающий в сочных зеленых красках, и ухоженный сад, пестрящий яркими цветами. Небо плотно устилали пушистые облака, которые то и дело расступались, пропуская яркое утреннее солнце. Его золотистые лучи лениво скользили по светлым стенам, красиво отражаясь от глянцевых поверхностей мебели.

Сама комната была оформлена в дорогих, изящных пастельных тонах и дышала абсолютным уютом. Особую атмосферу уединения создавали мягкое кресло, удачно примостившееся возле высокого книжного стеллажа, и огромная кровать, устланная белоснежным пушистым пледом, который действительно напоминал легкое воздушное облако.

— Я понимаю, это не мое дело, — после недолгой паузы продолжила Дарси, — но очень советую тебе не романтизировать Николаса. Не строй иллюзий и не рисуй в голове его красивый образ. Он жесток, расчетлив и способен на чудовищные вещи. Я видела это собственными глазами.

Брюнетка отвела взгляд, прекрасно осознавая, что Исабель может не прислушаться к словам едва знакомого человека. И всё же Дарси мысленно дала себе клятву уберечь её. В чистых глазах Бель она видела ангельскую невинность — тот самый внутренний свет, который когда-то горел и в ней самой, пока его безжалостно не затушили. Теперь она чувствовала личную ответственность за эту хрупкую девушку.

— Я тебя услышала, — спокойно кивнула Исабель. В глубине души она не была согласна с таким суровым вердиктом, но раздувать конфликт с первого утреннего знакомства не хотелось.

— Ладно, пошли завтракать?

Бель улыбнулась и поднялась с постели. Вряд ли кто-то в этом доме мог представить, какой сокрушительный ураган бушевал за этой мягкой, приветливой улыбкой. Вся её жизнь была соткана из сплошной, непрекращающейся боли. Да, когда-то отец вытащил их семью из нищеты, но по-настоящему близкими людьми они никогда не являлись и уже, очевидно, не станут.

Девушки спустились на просторную кухню. Исабель молча наблюдала за тем, как ловко и уверенно Дарси хозяйничала у плиты, и совершенно не знала, как продолжить разговор. Они оказались в одинаковом положении, под одной крышей, но словно говорили о двух совершенно разных Николасах.

Из затянувшихся размышлений её вывели громкие мужские голоса, доносившиеся со стороны парадной лестницы. Николас как раз провожал утренних визитеров. Мужчины приторно улыбались ему — наигранно, скользко и фальшиво. Сам хозяин дома оставался подчеркнуто угрюмым. Исабель жадно ловила каждое его движение, но лицо дона по-прежнему напоминало маску — хмурое, холодное, абсолютно безразличное ко всему. Как ему удавалось так виртуозно скрывать любые эмоции? И всё же Бель упорно видела в нем нечто большее, скрытое под слоем льда. Или ей просто отчаянно хотелось в это верить.

Проводив гостей, Райт развернулся и прошел на кухню к девушкам. Бель проводила его долгим взглядом, но мужчина даже не посмотрел в её сторону. Он молча взял с полки стакан, налил ледяной воды из графина и опустился на стул прямо напротив Исабель. Золотистые солнечные лучи лениво скользили по стенам, но строгий черно-белый интерьер кухни больше не казался Бель признаком дорогого, изысканного стиля. Теперь эти монохромные оттенки ощущались как могильный холод, в котором катастрофически не хватало живого тепла.

— Иса, ты сегодня будешь мне нужна, — неожиданно нарушил тишину Николас.

Дарси тут же бросила на него мимолетный, полный ярости и предупреждения взгляд.

— Зачем? — спокойно спросила Исабель, даже не подумав отвести глаза или смутиться. Её искренний интерес к его персоне не был для Райта секретом. Жаль только, что в эту секунду она так и не сумела разглядеть искусную ложь за его поведением.

— Ничего сложного. Сначала сопроводишь меня на деловой встрече, а затем поедешь со мной на светский вечер.

— Но я…

— Я не принимаю отказов, кроха, — в его зеленых глазах на долю секунды зажглись обманчивые, смеющиеся искорки мнимой доброты и нежности. Николас небрежно потрепал её по каштановым волосам, поднялся и стремительно покинул кухню.

— У меня есть к тебе предложение, — вывела её из ступора Дарси, аккуратно ставя перед Исабель тарелку с пышными блинчиками, щедро политыми шоколадом и украшенными спелой клубникой. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — Исабель улыбнулась. — И какое же предложение?

— Мы не можем выбраться за пределы особняка, но в стенах этого дома нам никто не помешает, — заговорщически прошептала Дарси, подавшись вперед. — Почему бы нам не провести время весело и не узнать друг друга получше?

— А почему бы и нет, — так же шепотом ответила Бель, чувствуя, как внутри разгорается искренний интерес к новой знакомой.

Большую часть дня девушки провели вместе. Они устроились в уютной медиакомнате, смотрели фильмы, спорили о прочитанных книгах и с удивлением обнаруживали всё новые общие интересы. Они были поразительно разными: Дарси — загадочная, словно глухая южная ночь, и Исабель — чистый, светлый ангел. Но уже в первый день между ними возникла та редкая близость, поддержка и ментальное тепло, которых обеим так отчаянно не хватало в последнее время. Утро плавно перетекло в день за звонким смехом, который сменялся тихими, доверительными разговорами на глубокие и грустные темы.

— Знаешь, я правда хочу, чтобы ты прислушалась ко мне насчёт Николаса, — Дарси грустно улыбнулась, крутя в руках пустую чашку. — Он способен затушить твой свет, как затушил его во многих других. Но раз уж тебе так важно докопаться до истины, я помогу тебе во всём разобраться.

— Одни сплошные загадки, — задумчиво произнесла Исабель, уставившись в окно. — Интересно, сколько тайн они от нас скрывают?

— Вот именно. То, что они упорно не желают говорить с тобой откровенно, и должно настораживать больше всего. Объективных причин доверять им у тебя просто нет.

— Наверное, ты права. Но у меня никак не получается подозревать их во всех грехах, как это делаешь ты.

— Что ж, тогда хотя бы сохраняй нейтралитет, — усмехнулась брюнетка. — Но я обещаю: мы обязательно найдем ответы на все вопросы.

Дарси не успела закончить мысль. Дверь спальни распахнулась, и в комнату вошел Николас. Его тяжелый, пронизывающий взгляд медленно обвел девушек. Дарси сохранила абсолютное, царственное спокойствие, а вот Исабель испуганно встрепенулась и мгновенно убрала голову с колен подруги, поспешно выпрямившись на кровати. Райт выглядел гораздо более потрёпанным и уставшим, чем утром. В его потускневших зеленых глазах таилась глухая ментальная тишина и какое-то новое, совершенно нечитаемое выражение.

— Исабель, ты хотела увидеться с Льюисом. За тобой приехал Марк, — сухо поставил он её перед фактом. Заметив, как изменилось лицо брюнетки, дон повернулся к ней: — Ты хочешь поехать с ней?

Дарси упрямо мотнула головой. Николас развернулся и покинул спальню, бросив на Бель последний, странный взгляд, в глубине которого на мгновение промелькнула тоскливая грусть.

— Зачем тебе вообще видеться с этим Муром? — требовательно спросила Дарси, едва закрылась дверь.

— Как бы ты меня ни осуждала, но именно он вызволил меня из плена, а сам при этом тяжело пострадал, — мягко, но уверенно ответила Исабель. — Я просто не могу по-человечески его не навестить. К тому же Льюис очень приятный в общении человек.

Дарси прикусила язык, из последних сил удерживаясь от того, чтобы демонстративно не закатить глаза.

— Ладно. Я буду у себя, — она крепко, защищающе, обняла девушку на прощание и вышла в коридор.

Оставшись одна, Бель быстро переоделась в удобные чёрные джинсы и объемное кофейное худи, после чего спустилась на первый этаж. Из просторной гостиной доносились приглушенные голоса: Марк и Николас вполголоса обсуждали текущие дела синдиката. Исабель нерешительно замерла у стены в дверном проеме, молча наблюдая за мужчинами. Марк первым заметил её присутствие, тепло улыбнулся и ободряюще поманил рукой. Николас же даже не обернулся на звук её шагов.

Она несмело прошла вглубь гостиной и встала рядом с мужчинами. На приветствие Марка её губы ответили лишь слабой, едва заметной дрожью. В памяти Бель внезапно всплыла та мрачная ночь, когда они ехали вдвоем в автомобиле. Тогда Марк говорил ей правильные, честные вещи — по крайней мере те, что ему дозволялось озвучить. Либо этот парень был гениальным актером, либо действительно искренне старался быть с ней откровенным. Вот только проверить это в их безумном мире не представлялось возможным.

— Подожди пару минут, сейчас поедем, — проговорил Марк, возвращаясь к разложенным на столе бумагам.

Николас на мгновение поднял на Бель абсолютно безразличный, пустой взгляд, после чего снова уставился в экран ноутбука.

— На обратном пути заедешь с ней в ателье, пусть выберет платье. Она сегодня идет со мной, — сухо добавил дон.

Марк взволнованно посмотрел на Исабель, а затем перевел на босса возмущенный взгляд:

— Николас, у тебя полно тех, кто может тебя сопроводить. Зачем втягивать её?

— А иначе не получится.

— Не бери её с собой. Это лишнее, — жестко отчеканил Марк.

— Ты прекрасно знаешь, что она уже в игре! — рявкнул Райт, резко захлопывая крышку ноутбука. Он буквально впился глазами в лицо подчиненного, а затем перевел яростный взор на замершую у стены Исабель. — Она увязла в этом дерьме давно. Бесполезно прятаться и строить из себя невинную овечку. Либо она вольется в наши реалии, либо её просто сметут с пути.

Николас медленно поднялся со своего места, подошел к девушке вплотную и навис над ней, глядя сверху вниз.

— Что ты выберешь, Исабель? Бороться или сдохнуть? Со вторым вариантом я могу помочь прямо сейчас, обещаю сделать всё быстро, чтобы не так больно было. Ну? Не молчи! — в его голосе звенел металл.

Бель испуганно отшатнулась, инстинктивно вскинув руку и боясь удара, но Райт даже не шелохнулся. В её расширенных от паники зрачках застыл первобытный ужас. Однако где-то глубоко, под плотным слоем напускной агрессии, она отчетливо разглядела в его зеленых глазах скрытое волнение и странную, извращенную заботу.

— Я… я сама не справлюсь, — едва слышно выдавила она.

— Я и не бросаю тебя в свободное плавание. Но мне нужно твое полное содействие. Без него у нас ничего не выйдет, — уже спокойнее проговорил дон. Он сгреб со стола бумаги, подхватил ноутбук и стремительно покинул гостиную.

Весь мир вокруг Исабель перевернулся, желудок скрутило болезненным спазмом. Если бы в нем было хоть немного еды, её бы наверняка вырвало. Сначала по бледным щекам медленно потекли крупные слезы, затем тело пробила неудержимая дрожь. Девушка разрыдалась в голос и начала медленно оседать на пол, теряя силы.

Марк тут же бросился к ней, бережно подхватил под руки и крепко, надежно прижал к себе. Парень прекрасно понимал, что происходит. Николас виртуозно умел ломать людей — и делал это вовсе не из врожденной жестокости, а лишь для того, чтобы выжечь слабость и сделать человека сильнее. Те, кто не ломался, выживали. Слабые — навсегда отсеивались. Больше всего Марк боялся, что Исабель повторит судьбу тех, чьи тела уже давно гнили на заброшенных пустырях.

— Всё будет хорошо, — тихо шептал он, баюкая её на своих руках. — Слышишь меня? Ты справишься. Раз Николас обещает помочь, значит, так и будет. Он на твоей стороне, Бель. Просто выдохни.

Она уткнулась лицом в его плечо, постепенно затихая и лишь изредка судорожно всхлипывая.

Солнце за окном окончательно скрылось за плотной стеной облаков, и в просторной гостиной мгновенно потемнело. Игривые утренние лучи больше не скользили по светлым стенам — интерьер особняка вмиг стал мрачным, безжизненным и пугающе пустым. В комнату вновь вернулся тот самый невыносимый могильный холод. Исабель отрешенно подумала: сможет ли она когда-нибудь ощутить в этих стенах искреннюю, неподдельную радость?

Когда паническая атака отступила, Марк помог ей подняться и привести себя в порядок. Не говоря больше ни слова, они покинули поместье.