Ходячее недоразумение майора Попова

– Держи, – Антон накидывает мне на плечи свою кофту.

Поднимаю глаза и меня накрывает умиротворением, спокойствием и ощущением, что все будет хорошо. Меня словно завернули в кокон и оберегают. Невероятные ощущения.

Только хочу поблагодарить за заботу, как со стороны коридора доносится тихая возня и взгляды присутствующих устремляются туда.

– Парни, Крапивин звонил, – наш разговор прерывает Тихомиров. – Из-за схода лавины немного накрыло защиту. Поможем откопать? У них не хватает рук, техника есть.

Мужчины переглядываются, а мы с Золотаревой как стояли, так и стоим ничего не понимая. Что за защита? Зачем её откапывать? Вот кого нужно искать, так это людей, которые могут быть под снежным завалом, но никак не какую-то защиту.

Лёша бодрым шагом возвращается к нам, видит меня в кофте Попова и бросает в сторону товарища ухмылку, полную сарказма.

Антон делает шаг в сторону и закрывает меня своей спиной.

– Когда и где надо быть? – деловым тоном обращается к Тихомирову, тот принимается объяснять, а я воспользовавшись ситуацией, сбегаю на второй этаж.

Заскакиваю в комнату, снимаю кофту Антона, стягиваю мокрую одежду, но никак не могу сделать нормальный вдох. Всё моё тело пропахли его запахом, он буквально въелся в кожу. Не ототрешь!

Проигнорировав зов разума, надеваю халат, хватаю косметичку и быстрым шагом иду в душ. Если мне повезёт, то по пути никого не встречу.

Но где я и где везение? Мы однозначно находимся на разных полюсах.

Едва мне стоит дотронуться до ручки душевой, как дверь открывается и я на всей скорости влетаю в широкую грудь Антона.

– Ой, – взвизгивая отпрыгиваю назад. Случайно наступаю на брошенный кем-то мячик, теряю равновесие и размахивая руками в разные стороны, падаю.

Передо мной за считанные доли секунд проносятся особо яркие картинки моей недолгой жизни, фантазия объединяется с паникой и выкатывает список самых ужасных последствий после мощного удара затылком об кафель.

Меня снова спасает Антон.

– Не смотри вниз, – говорит удерживая меня одной рукой за талию, а второй контролирует спину.

– Почему? – спрашиваю и конечно же тут же опускаю взгляд.

Полы моего халата распахнуты и теперь понимаю отчего вмиг стало тепло. Кожей чувствую как за грудной клеткой бьется сердце мужчины, чья энергетика и чей взгляд уничтожают мою оборону за считанные мгновения.

Ноги больше не мёрзнут, но, опустив взгляд ещё ниже, понимаю, что они находятся под упавшим с бёдер Антона полотенцем.

Моментально краснею.

Поднимаю глаза вверх.

– Когда я говорю, ты подчиняешься, – произносит сурово.

Антон смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц, а я таю. Хочется делать всё, что он прикажет. Немедленно.

Вот прямо сейчас.

Реакция мужского тела на женское вполне ощутима, рот наполняется вязкой слюной, а в месте прикосновения тел начинает гореть. Жар распространяется по венам, рецепторы вопят, голова идет кругом. Тайные желания вырываются на свободу и я вспоминаю нашу вчерашнюю ночь.

– Пожалуй, мне стоит подумать над твоим предложением, – выдаю не в силах противостоять исходящей от Антона энергетике, она подчиняет и пробуждает женское начало, о силе которого до сих пор не знала. Видимо, нужен был настоящий мужчина рядом, чтобы оно проснулось ото сна.

– Подумай, – говорит продолжая гипнотизировать меня взглядом.

Отстраняюсь назад, но меня не пускают.

– Пропустишь? – показываю на дверь.

Антон шумно сглатывает. Не отступает.

Лишь крепче притягивает меня к себе.

Глава 17. Маша Елкина

Проскальзываю мимо Антона в ванную комнату, закрываюсь на замок и лишь убедившись, что дверь заперта, выдыхаю. Меня окутывает жар и стыд.

Желая смыть с себя неловкие эмоции и «ожоги» от прикосновения Антона, включаю воду и встаю под тёплые струи. Но как ни стараюсь, смыть его касания не удаётся.

Тело горит.

Поэтому я выдавливаю на мочалку побольше геля для душа и принимаюсь с остервенением тереть кожу. Она краснеет, её жжёт, но прикосновения смыть не выходит.

Я тру и тру, старательно пеню себя. А потом бац… и вместо тёплой воды из лейки начинает течь холодная. Кручу-верчу кран, но толку нет.

Вода становится лишь холоднее.

– Машк, ты там уснула что ли? – стучит Лерка.

– Уснешь тут, – бурчу открывая дверь.

– Ой, а чего такая хмурая? – искренне изумляется подруга. Дотрагивается до меня и ещё сильнее сводит брови. – Ты с дуба рухнула? На улице мороз, а ты решила устроить контрастный душ?

– Антон вылил всю горячую воду, – сетую подруге. – Представляешь? Закон подлости сработал на мне идеально! Я только намылилась, как пошла холодная вода. Ты не представляешь, как я его костерила, пока смывала с себя пену! Давай выпьем чайку? У меня зуб на зуб не попадает, – признаюсь.

– Только если с согревающим бальзамом, – подмигивает Лерка и спешит на кухню. – Я пошла ставить чайник, – предупреждает. – Переодевайся и приходи.

– Угу, – киваю перед тем, как скрыться в спальне.

Оставшись одна снова чувствую жар.

– Ох, уж этот Попов! Будь он неладен! – фыркаю в сердцах.

Достаю из шкафа теплый флисовый комбинезон, надеваю коротенькие шорты и майку, а уже после влезаю в него. Мягкая ткань приятно ощущается телом, дарит тепло и уют.

Я изо всех сил пытаюсь заставить себя не думать об Антоне, но выходит строго обратный эффект.

Чувствую его руки, его взгляд, жар его тела…

– Так. Стоп! – решительно прерываю саму себя.

Подхожу к зеркалу, смотрю на своё отражение и вдруг замечаю как горят мои глаза.

– Нечего о нём думать, – говорю себе строго. – Антон хам, наглец и бабник! Держись от него подальше. Вот.

И, высоко вздернув нос, устремляюсь к выходу из спальни. Больше я не стану думать об Антоне.

Да я вообще буду держаться исключительно далеко от него!

Но когда прихожу к подруге, то вместо весёлой и активной Золотаревой вижу её жалкое подобие.

– Лер, – произношу бережно касаясь её руки. – Ты почему плачешь? Что-то случилось?

Лерка поднимает на меня глаза, полные слез.

– Все хорошо, – выдавливает из себя улыбку. – Я просто лук режу, вот и плачу от этого.

Я прекрасно вижу, что она врет. И даже не краснеет между прочим!

Но я даю подруге время успокоиться и взять себя в руки. Что-то стряслось.

– Давай я, – забираю у неё доску и ножик, устраиваю удобнее и принимаюсь нарезать тонкие полукольца. – Ты лучше картошку почисть, она как раз сварилась.

– Отличная идея. Ненавижу чистить лук, – говорит шмыгая носом и отворачивается от меня.

Лерка берёт кастрюлю с плиты, подходит к раковине и начинает сливать воду. Крышка выпадает из захвата, с грохотом приземляется в раковину, картошка с морковкой летят следом.

– Да что ж это такое! – в сердцах произносит подруга и бросает тряпку с кастрюлей в раковину. Садится на стул, отворачивается к окну.

Я подхожу к ней ближе. Присаживаюсь.

– Лер, – ласково обращаюсь. – Может поделишься?

Она поворачивается и я вижу глаза, полные слез.

– Ваня звонил. У Нади случился выкидыш, – сообщает. – Представляешь? У меня снова не будет племянника.

Обнимаю подругу, потому что понятия не имею как иначе её поддержать.

Лерка рассказывала как её брат с женой хотят ребёнка и что у них ничего не получается, ребята даже решились на отчаянный шаг, сделали эко. Но в итоге, оно тоже не помогло.

– Из-за дурацкой болезни, Ваня с Надей лишились ребёнка представляешь?! Это не справедливо! Почему у алкашей и прочей нечисти рождаются дети, а нормальным семьям приходится пройти через огонь, воду и медные трубы, чтобы получить долгожданного малыша? Чем они хуже? Я не понимаю! – продолжает печалиться.

– Потому что им ребёнок даётся как шанс на спасение, – озвучиваю свои мысли. – Чтобы исправились, начали жить правильно. Они ж уже скатились хуже некуда.

– Так пусть катятся дальше! Туда им и дорога! – заявляет подруга. – Мой брат здоровый, нормальный мужик, Маш, – говорит не скрывая своей злости на сложившуюся ситуацию. – Его жена прекрасная, здоровая женщина. У них нет никаких противопоказаний, все анализы в норме, а результат нулевой.

– Лерунь, тебе никто никогда не скажет всей правды, – мягко поправляю ее. – Особенно, если дело касается мужского здоровья. Сама знаешь.

Она хмурится, но всё же кивает.

– Пожалуй, ты права, – нехотя соглашается.

Взяв себя в руки, Лерка поднимается из-за стола и возвращается к раковине. Двумя пальчиками перекладывает картошку с морковкой на тарелку, споласкивает раковину и принимается за чистку.

Я беру нож и молча пристраиваюсь рядом, помогаю.

Постепенно подругу отпускает, она даже начинает подпевать играющей на заднем фоне новогодней песне, а после и вовсе приносит нам игристого. Посмотрев на время и поняв, что в Анадыре только-только наступила полночь, ударяемся стаканчиками и пьем за Новый год.

К семи вечера у нас уже накрыт красивый праздничный стол, тарелки наполнены салатами, горячее ждёт своего часа в духовке, а менажницы и плоские блюда ломятся от обилия закусок. Мы с Леркой расстарались на славу и гордимся проделанной работой. Стол накрыт по высшему разряду.

Не знаю кто составлял список покупок, но он однозначно написал его правильно. Принесённые продукты идеально подошли для праздничного стола.

– Ты не знаешь, когда вернутся наши соседи? – интересуюсь покачиваясь в кресле и понимая, что меня клонит в сон.

– Не-а, – сидящая неподалёку на диване Лерка пожимает плечами. – Они ушли кому-то помогать, а это может затянуться.

– Помощь до утра? – пренебрежительно фыркаю, а у самой по груди расползается горечь.

– Да вряд ли, – отмахивается подруга. – Они бы предупредили. Зачем было накупать продуктов и заставлять нас готовить целый день?

– Не знаю, – отвечаю задумчиво. – Но время семь, а их все нет.

– Нам больше достанется, – хихикает. Поднимается с дивана. – Ты как хочешь, а я пойду, посплю часок.

– Я немного покачаюсь и приду, – обещаю.

– Хорошо.

Лерка уходит, а я продолжаю покачиваться в кресле, через панорамное окно любуюсь прекрасными зимними видами и не замечаю, как меня накрывает сон.

– Красавица, просыпайся, – звучит над головой низкий мужской голос, который моё сознание никак не может идентифицировать, но чётко выдаёт сигнал опасности. Чувствую касание на руке и меня накрывает.

Резко открываю глаза.

Глава 18. Антон Попов

Маша такая забавная в своём цветастом комбинезоне, что невозможно пройти мимо и не оценить ее вид. Поэтому я едва заметил ее сидящей на качелях, сменил направление и вместо теплого, уютного дома, продолжаю находиться на улице. Пошел, наверное, уже девятый час.

Игнорируя требование тела немедленно зайти в помещение и расслабиться, я стою напротив Маши, смотрю на мирно посапывающую девушку и чувствую непривычный трепет в груди.

Очерчиваю глазами овал лица, красивые скулы и раскрасневшиеся от холода щёчки, чуть островатый нос. Она неподвижно сидит, ее грудь монотонно вздымается и опускается. Девушка спит чуть приоткрыв свои мягкие, сочные губки, которые я бы с удовольствием смял прямо сейчас. Вторгся в рот, вырвал ответные ласки, свел с ума и заставил бы забыть обо всем.

Во время сна Маша выглядит, как сущий ангел: нежная, ласковая, ранимая… По ней спящей не скажешь, что девушка вечно попадает в переделки и остра на язык.

Воспользовавшись моментом и игнорируя собственное переохлаждение, любуюсь красоткой. Если бы не обстоятельства, то сел с ней рядом и, пожалуй, тоже вздремнул.

Но вот только она слишком долго находится здесь и может сильно замёрзнуть, а потом заболеет. Я уже не говорю о пропуске праздника, к которому готовились целый день.

На улице лёгкий минус, снова начал падать густой пушистый снег. Красота, да и только. Дежурным сегодняшней ночью несказанно повезло, из-за низкой облачности и густого снега, враг не сможет помешать нормально встретить Новый год.

Но наше небо под контролем, я точно знаю. Парни у Крапивина что надо, мы сегодня имели возможность каждого заценить.

– Красавица, просыпайся, – говорю склонившись над Машей и бережно трогаю девушку за плечо. – Пора вставать, замерзнешь.

Она ведет плечом, бурчит под нос нечто нечленораздельное, нехотя открывает глаза и хмурится, пытается словить фокус. Каждое движение слишком медленное, расслабленное и дается с трудом. Видимо, из-за долгого сидения в одном положении затекли мышцы.

Наконец Маша поднимает веки вверх, видит меня и резко отшатывается. Глаза по пять копеек, на лице полный шок.

Она ведет себя крайне интересно и меня даже забавляет ее шарахание, словно перед ней стоит не человек, а как минимум волк. Будто мы не целовались с жаром обнимая друг друга меньше суток назад, не столкнулись обнаженные при выходе из душа…

– Воу-воу, потише, – поднимаю вверх руки отчетливо понимая, как сильно они замерзли. Мне срочно нужно отправиться в дом и заняться собой, отогреть конечности и согреться изнутри, конечно, если я не собираюсь провести отпуск на больничной койке с пневмонией.

В голове мелькает сразу несколько отличных вариантов для достижения максимально быстрого эффекта и Маша пришлась бы как нельзя кстати, но я не разрешаю себе думать в эту сторону. С Елкиной нельзя так поступать.

– Я тебя не съем, – обещаю, а сам тем временем не свожу с девушки плотоядный взгляд.

Уж больно она хороша собой. Естественна, аппетитна. Меня штормит стоит лишь допустить мысль, что я никогда ее не коснусь.

Сама того не подозревая, Машка сводит меня с ума и чем больше мы проводим времени вместе, тем сильнее становятся мои чувства. Я словно сопливый юнец, ни на кого больше смотреть не могу.

– Только откусишь? – фыркает достаточно быстро беря себя в руки и робко улыбается.

Этот ее взгляд из-под пушистых ресниц…

Прямое попадание в сердце.

– Покусаю, – произношу совершенно серьезно.

Маша понимает ход моих мыслей и краснеет.

Я не свожу с нее глаз.

Перед глазами мелькают самые горячие картинки нашего возможного и вместе с тем запретного будущего. Я бы с удовольствием привел свои фантазии в жизнь, но ведь с Машей нельзя так поступать. Она девушка свободная, чистая, в чем-то даже наивная, далекая от действия устава и порой наитупейших команд.

В реальной жизни отношения с военным не такие романтичные, как описываются в книгах или показывают в сериалах. У нас есть устав, приказ и мы четко должны их соблюдать.

Гражданские девушки, далекие от правил и знаний жизни гарнизона, быстро ломаются. Я не хочу быть тем, кто испортит красавице жизнь.

– Не надо кусать, – говорит делая попытку подняться с качелей, но из-за особенностей конструкции у нее не удается встать твердо на ноги, как под колени прилетает сиденье и Маша тут же оказывается в кольце моих рук.

Прижимая девушку к себе, четко считываю реакции ее тела на мои прикосновения и в груди разгорается опасное пламя. Еще немного и башню снова сорвет.

– Аккуратнее, – предупреждаю удерживая ее крепче, чем позволяют правила приличия.

– С кем именно? – она вопросительно вздергивает бровь.

Ее голубые глаза пленят меня сильнее любого магнита, отключают голос разума, манят.

Опускаю взгляд на желанные губы и тяжело сглатываю. Нет. Нам нельзя.

– Вы решили встретить Новый год в качестве снеговиков? – с крыльца дома раздается веселый голос Тихомирова и резко вырывает меня из морока.

Убедившись, что Маша может ровно стоять, разжимаю объятия и увеличиваю расстояние между нами. Мне тут же становится холодно, хочется снова обнять ее и почувствовать столь желанное тепло.

Маша зябко ежится. Я продолжаю стоять на месте.

Так будет лучше. Для всех.

– Давайте шустрее! – продолжает Тихий. – Мы уже садимся за стол.

– Уже идем, – отзывается Маша не сводя с меня внимательный взгляд.

Леха уходит, а мы не спешим двигаться с места. Елкина смотрит на меня своими голубыми озерами, я не могу оторвать от нее глаз.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашивает прямо.

Я удивляюсь и напрягаю память. Мало ли, вдргу что-то пообещал.

– Что именно? – интересуюсь пытаясь понять ход ее мыслей, но они неподвластны моей логике. – Я тебе что-то должен?

– Да, – уверенно кивает, чем еще сильнее удивляет меня.

– Напомнишь? – прошу, прекрасно понимая, что сам не догоню о чем речь.

Женщины же народ непресказуемый. Сама придумала, сама обиделась и в этом они все.

Маша хитро улыбается, щурит глаза и выдает совершенно серьезно.

– Ты мне задолжал извинение.

– Да ладно? – взбудораженно произношу. – Когда и за что? Может быть, наоборот? Насколько мне помнится, я тебе больно не делал и покалечить не спешил.

– Нечего было распускать руки, – парирует ловко.

– Ты первая начала, – бросаю в ответ.

Маша, кажется, оскорбляется от моего напоминания и смущается.

– Правда? – шепчет стремительно бледнея. Отступает назад. – Прости… Я думала все было иначе… Блин, – прячет лицо в ладонях и качает головой. – Как же глупо… Прости, пожалуйста, – отступает назад, движется к дому. – Я лучше пойду.

Разворачивается и тут же срывается на бег.

Смотрю вслед быстро удаляющейся девушки находясь в полном раздрае. Какая же она все-таки живая… Обалдеть!

Пытаюсь представить ее с другим, а у самого сердце в тисках сжимает. Нет. Нельзя Машку отдавать. Она должна быть моей.

Елкина заскакивает в дом, к ней тут же подходит Рязанцев и помогает с комбинезоном, она что-то ему отвечает, а у меня в груди начинает все сильнее гореть.

Все-таки девушки странные создания. С одним общаются нормально, а от другого готовы стрелой улететь.

Когда я возвращаюсь в дом, то мои уже все сидят за столом. Мне хватает одного беглого взгляда для оценки сегодняшних стараний девчонок.

А они, оказывается, большие молодцы! За короткое время они приготовили несколько видов салатов, закуски, горячее и даже сварили компот.

– Тоха, давай шустрее! Скоро в Челябе наступит Новый год! – голосит Кисляков. – Мы обязаны поднять бокалы за мой родной город!

– Пять минут и я буду, – обещаю ступая на лестницу, ведущую на второй этаж.

Мне нужно всего лишь быстро сгонять в душ и переодеться. Должен успеть.

Проходя мимо Машиной спальни с четким намерением как можно скорее вернуться к своим, слышу тихое бормотание и останавливаюсь. Ноги сами отказываются идти.

– Ну же, – пыхтит девушка. – Пожалуйста, – чуть ли не молит.

В груди все холодеет, я прислушиваюсь, а параллельно прикидываю кого из парней не было за столом.

Но в спальне тишина, Маша продолжает причитать и когда в ее голосе появляются истеричные, плаксивые нотки, я не выдерживаю. Открываю дверь и переступаю порог.

А там…

Глава 19. Маша Елкина

– Да что же это такое, – негодую пыхтя и подпрыгиваю на одной ноге пытаясь протащить собачку чуть дальше, но какое там. Ничего не выходит! Она зажевала ткань.

Сколько времени я потратила на поиск подходящего наряда для новогодней ночи! Прошла все торговые центры в нашем районе, обыскала все маркетплейсы и, наконец, нашла свою прелесть. Теперь, выходит, все было зря?

Полнейшее разочарование. Обидно до жути!

А еще жалко потраченных на поиски времени и сил.

Не теряя надежды застегнуть платье, замираю перед зеркалом и, выгнувшись словно гуттаперчевая девочка, рассматриваю виднеющийся в зеркале кусок обнаженной сп