Ходячее недоразумение майора Попова

– Только после того, как распутаете полоумную, – отрезает.

– Кого? Полоумную? – ахаю не веря своим ушам.

– Это ты меня сейчас так обозвал? – пыхтит Лерка. Она, видимо, не прекращает попыток избавиться от гирлянды. Уверена, что это единственная причина по которой Попов до сих пор стоит на ногах.

– Ну не себя же, – утвердительно отвечает Антон.

– Ты зря так с ней, – предупреждаю.

А после…

После Лерка распутывается и входит в кураж.

На Антона летит все, что только не попадя: слова, мелкие предметы, оскорбления. Лерка в гневе самый страшный человек на планете Земля.

Попов включает свет, а оказавшийся рядом с разгневанной Золотаревой Тихомиров, скручивает ее в бараний рог.

Пока Леша держит изрыгающую проклятия Золотареву в своих крепких объятиях, я и Антон приподнимаем верхушку упавшего дерева и при помощи Димы Малышева ставим его обратно. Ель распушает ветки и снова занимает добрую половину свободного угла.

– Поможете? – показываю на упавшие игрушки и спрашиваю у мужчин.

Они переглядываются, Антон кивает и из кладовки достает стремянку. Расправив ее, поднимается по ступенькам.

– Давайте. Что там хотели крепить? – обращается смотря исключительно на меня.

От его взгляда по коже пробегают мурашки и увеличивается температура, в помещении становится жарко, как никогда.

– Хорошо, что ветви не попали в камин, – то и дело бросая опасливые взгляды на Лерку говорит Тихомиров.

– Было бы эпично, – подхватывает его Малышев.

– Спалили б дом, – хмыкает Попов. – Маш, подай звезду, я закреплю на макушке, – обращается ко мне как ни в чем ни бывало.

– Держи, – протягиваю игрушку и при соприкосновении наших рук ощущаю как по нервам пробегает тепло.

Кто-то включает музыку, я не успеваю заметить как в моей руке оказывается наполненный вкусным напитком стакан. В нашем доме становится тесно, к соседям пришли сослуживцы и теперь каждый хочет познакомиться с нами поближе.

Я достаточно быстро устаю от навязчивого мужского внимания и под благовидным предлогом позвонить маме, поднимаюсь в выбранную спальню на второй этаж.

Но не успеваю пройти по коридору и спрятаться в своей комнате, как из ванной выходит Антон. В одном полотенце обернутом вокруг бедер!

Невольно пробегаюсь взглядом по его мускулистому телу, руки так и чешутся потрогать кубики прессе на животе. Раскачанные в спортзалах мужчины ни в какое сравнение с ним не идут.

– Нравится? – спрашивает замечая мой повышенный интерес к своему телу.

С трудом оторвав взгляд от пресса, поднимаю взгляд на его лицо и сталкиваюсь с насмешкой в глазах.

– Видела и получше, ничего выдающегося, – небрежно отмахиваюсь, а у самой ноги подкашиваются из-за напряжения. Меня сносит от исходящей от Антона энергетики, он кардинально отличается от мужчин, к общению с которыми я привыкла.

Он начинает злиться, в глазах появляется опасный блеск. Как у тигра, готовящегося к прыжку и желающему сожрать свою жертву.

– Доброй ночи, – лепечу отступая назад.

И, не дав Попову ни единого шанса сказать мне хоть слово, уношусь в спальню. Закрываю дверь.

Глава 10. Антон Попов

– Лех, отвали от Золотаревой, – предупреждаю Тихого подлавливая его на очередном беглом взгляде, брошенном в сторону второго этажа на который совсем недавно поднялась девушка. – Сам знаешь, связываться с сестрой Золотого не лучший вариант, – лишний раз напоминаю ему.

Меня не устраивает начало долгожданного отпуска, ведь я прекрасно вижу к чему все идет. Мы приехали сюда не для романов, а на отдых. Причем, коллективный.

– Тебя забыл спросить, – хмыкает прокручивая в руках стакан с темным напитком. – Сам-то давно на ее подружку запал? Вон как с ней носишься, даже от падающей елки защитил, – недобрым тоном припоминает мой недавний «подвиг». У меня до сих пор, блин, плечи болят, но я никогда не признаюсь в этом.

После душа стало только хуже, вода попала на поврежденную кожу и теперь из-за тотального раздражения хочется почесаться, а любое прикосновение причиняет боль.

– Ты бы поступил аналогично, – отмахиваюсь небрежно и делаю большой глоток из своего стакана.

– Ну-ну, – скептически хмыкает и снова взгляд на второй этаж.

Веду за ним и замечаю движение сверху. Присматриваюсь, а там Маша в неприлично коротких шортиках и облегающем топе семенит к соседней с моей спальней, двери. От одного ее вида у меня питье встает комом в горле, поперхнувшись принимаюсь кашлять. Мужики ржут.

Да чтоб эту Елкину, блин! Вечно доставит проблем.

– Что будем делать с Кислым? – дождавшись когда я нормализую дыхание спрашивает Малышев, тем самым переводя разговор на менее щекотливую тему.

Он ведь тоже, как и Тихий, запал на сестру Золотого. Я не слепой и прекрасно вижу какие он взгляды бросает на нее. Но в отличие от Тихого, Малышев никаких поползновений в сторону девушки не делает, Димон не дурак. Он прекрасно знает, что связываться с ней запрещено.

– А что с ним сделаешь? – откидываюсь на спинку кресла и поддавшись влиянию Тихого, то и дело стреляю глазами в сторону второго этажа. Понятия не имею нафига это делаю, но никак не могу остановиться. – Проспится, опохмелим и не будем наливать до конца праздников. Он вернется с отпуска с самой здоровой печенью из всего отделения, – представляю лицо Кислого, когда мы ему объявим вынесенный вердикт.

Саня в самом начале отпуска конкретно перегнул палку. Нам всем дико повезло, что его не сняли с самолета, а ведь по всем правилам должны были это сделать.

Из-за его малодушия, он мог угробить отпуск и всем нам. Не оставлять же его там одного в поганом состоянии, кто-то точно б остался с ним.

Я не намерен спокойно смотреть как Санек себя катит на дно, а такими темпами он не только здоровье погубит, но и карьеру разрушит на раз-два. Трудности бывают в жизни каждого, не он первый и не он последний, кто разводится с женой.

Только вот как бы ни было плохо, заливать в горло пойло не вариант. Алкашка не решит проблемы, она их лишь усугубит, а некоторые вообще сделает нерешаемыми.

–Кстати, как вариант взять тачку в аренду и сделать его вечным водилой, – Тихий воодушевляется моим предложением. – Не нужно будет каждый раз тянуть жребий и искать самого трезвого из нас.

– Отличный вариант, – подхватывает его идею Димка. – Я могу посодействовать, – предлагает как старший по званию. Против его слова даже находясь в отпуске не попрешь.

А у нас не совсем отпуск, так-то. В обычное время никого отделом не отпустят, мы приехали на базу не только для развлечения.

– Ты еще потребуй от него не пить, – ухмыляюсь недобро и качаю головой.

Я уже представляю как Кислый пошлет Малышева, едва тот заикнется про полное отсутствие горячительного. Санек сейчас в той стадии, когда не может сдержать агрессию и бросается на всех и каждого. Ломает его.

Любит Саня жену, а она…

Разберутся, не наше дело. Лишь бы Кислый окончательно не спился к тому времени.

– Если хочешь посадить Кислого на сухой паек, то сам должен его соблюдать, – повернувшись к Малышеву констатирую факт и отпиваю напиток из кружки. – В противном случае, все поползновения в его адрес будут бессмысленными, – делаю еще один глоток и вытираю пену над губой.

Димка понимает к чему я веду и скептически хмыкает. Он не дурак и прекрасно осознает, что полностью убрать крепленые напитки не сможет из жизни Кислого. А если решится, то остальные его не поймут.

– Может Саню к вам в дом переселить? – спрашивает бросая задумчивый взгляд на второй этаж.

– Свободных комнат нет, – тут же заявляет Тихий.

– Зачем его сюда тащить? – отрезаю ставя на стол пустую тару. – Сейчас он бухает, а завтра решит отомстить и забыться в женских объятиях. Нафиг надо! Ты потом как Золотареву будешь объяснять почему его сестра переспала с женатым? М? – обращаюсь к Малышеву не скрывая разбушевавшуюся в груди злость.

Тихий поддерживает меня, он тоже прикинул ход событий и согласился. Кислый наделает нам всем проблем.

– Завтра решим, – Димон резко закрывает тему. Поднимается из-за стола. – На ночь проблемы не решают, пусть сначала протрезвеет.

– Ты главное спрячь от него запасы и убери карты, чтоб не мог бабло с них снять, – подсказывает Тихомиров.

– А то без тебя не справлюсь, – отмахивается раздраженно. – Нашлись мне тут умники, – недовольно бурчит себе под нос. – Если Кислый будет барагозить, ждите, – обводит нас недобрым взглядом. – Отправлю его к вам.

– Тогда с Золотаревым сам разбирайся, – выдвигаю Малышеву ультиматум. – Саня ж полезет к девчонкам. Тебе проблемы нужны? Мало что ли свалилось?

– Не нужны, – хмурится он, наконец, поняв к чему я клоню. – Ладно, хрен с вами. Утром разберемся, а то голова не соображает после перелета.

– Дело не в перелете, – киваю за окно. – Снегопад усиливается. Как бы нас всех не замело.

Малышев смотрит на улицу и его взгляд становится еще более мрачным. Он прекрасно понимает к чему может привести снегопад.

– Разберемся утром, – отмахивается не желая заведомо обсуждать проблемы. – Не засиживайтесь долго, утром у нас спуск.

– Ага, – киваем ему.

Глава 11. Маша Елкина

– Машк, просыпайся! – Лерка тормошит меня за плечо.

Голос подруги действует на меня мощнее будильника, я тут же подскакиваю на кровати. Сердце от испуга вот-вот выскочит из груди.

– А? Что? – сонно бурчу поднимая голову от подушки и пытаясь справиться с бешеным сердцебиением.

В ушах шумит, в висках долбит с неистовой силой. Голова пульсирует, раскалывается на части. Из-за резкой боли темнеет в глазах, а к горлу подкатывает тошнота. Самое время озаботиться поиском тазика в доме, но едва подумаю о том, что мне придется вставать и куда-то идти, так становится еще хуже.

Пожалуй лучше немного полежу, вдруг полегчает.

Возвращаюсь в горизонтальное положение, но желаемого облегчения не наступает. Мне становится лишь хуже.

Кошмар.

– Выключи свет, – стону зарываясь в подушку лицом. С трудом нахожу желанную темноту.

Но даже спрятавшись от внешнего раздражителя в полумраке, мне не легчает. Хочется отключиться, раствориться в пространстве и вернуться в тело лишь когда пройдет боль.

– Это солнце, дурында! – хохочет Лерка. Она полна сил и энергии, ей можно даже позавидовать, что я и делаю.

Подруга подскакивает с кровати и раскрывает шторы еще сильнее. В этот момент я ее хочу прибить

Я тут лежу без сил, а ей хоть бы хны! Довольная и счастливая скачет рядом.

Где справедливость? Вечер проводили-то вчера вдвоем.

– Ва-а-ау! Смотри, какая красота! – восторженно щебечет подруга и снова тормошит меня за плечо.

– Потом, – новый приступ боли заставляет промямлить что-то нечленораздельное.

Моя голова словно язычок в колоколе, которым со всей дури колошматят по металу.

Бом-бом-бом.

Зря я поддалась на ее уговоры и не легла спать вовремя, теперь от боли не знаю куда деваться. Давно меня так не накрывало.

– Ну Ле-е-ер, – прячась все сильнее от света, молю подругу. – Не будь извергом. Закрой шторы, глаза режет.

– Это с непривычки. Тебе обязательно нужно насладиться видом! Он шикарен! Я словно на картинку из нейронки смотрю. Нереально просто, – тараторит без устали. И откуда у нее только силы на это все?

Ну точно ведьма! Иначе не скажешь.

Пока я лежу и страдаю, Лерка восторженно комментирует вид за окном.

– Вставай давай, – продолжает меня тормошить. – Лежебока! Подними свою жопку! Надо вставать!

– Легко сказать, – бурчу в подушку.

– Сделать не сложнее, – заверяет и продолжает надо мной издеваться. Тормошит и тормошит.

– Лучше дай обезболивающее, – прошу Лерку. – Голова просто раскалывается.

Не знаю сколько проходит времени, но я все-таки нахожу в себе силы подняться и отправляюсь в душ, после него, надев уютные спортивные штаны и футболку с длинным рукавом, спускаюсь вниз. Нужно позавтракать, станет легче.

Едва выйдя из комнаты слышу веселые мужские голоса и притормаживаю. Я не в настроении разговаривать с кем-то помимо Лерки, мне хватило вчерашнего общения с нашими соседями за глаза.

Пока подруга в душе, конечно, можно вернуться в комнату и подождать ее там, но урчание желудка подталкивает к немедленным действиям. Если я не хочу умереть с голоду, а судя по тому как долго моется Лерка, такое вполне может быть, нужно выйти из своего убежища и отправиться вниз.

– Кислый, ну ты вчера, конечно, отличился, – хохочет Дима. Он вчера приходил к нашим соседям и кажется самым адекватным из них. – Нафига было так надираться?

– Вот окажешься на моем месте, тогда поймешь, – набычившись отвечает.

– Не надейся, не окажусь, – отрезает Малышев.

– Все так думают, – заключает Кислый и отпивает из кружки. – Когда жизнь ломает, надерешься и не так.

– Да отпусти ты уже ее, – говорит Антон, а у меня при звуках его голоса подскакивает давление. – Найдешь нормальную, – заверяет.

– Меня моя вполне устраивала, – отрезает Кислый.

– Видимо, только тебя, – снова хохмит Малышев и его тут же припечатывает локтем в бок Тихомиров.

– Не время стебаться, – злится он.

Кислый бросает злобные взгляды на Диму.

– Когда тебя жена бросит, тогда я посмотрю как ты будешь держаться, – заключает он и принимается за еду.

– Алкоголь не помогает решить проблемы. Он их лишь усугубляет, – принимается умничать Малышев.

Прыскаю со смеху. Словно Кислый об этом не знает.

Но когда жизнь ломает, то иной раз наши знания отходят на второй план и ты ищешь любой способ заглушить боль. Все просто и до ужаса банально.

В памяти сразу вспоминается вчерашний вечер, когда мы с Леркой, сбежав от наших соседей, закрылись в ее спальне и решили снять стресс.

Сначала было довольно весело, мы пели и танцевали, а после завалились смотреть какой-то душещипательный фильм. Я не помню ни как уснула, ни как мы убирали наше “пиршество”, а утром меня ждала дикая головная боль.

– Доброе утро, – приветствую соседей и находящихся на кухне гостей.

Не смотря ни на кого из мужчин, но чувствуя на себе пристальные заинтересованные взгляды, прохожу к холодильнику и распахиваю дверцу. Изучаю содержимое полок.

Мда… Не густо.

Мы что, вчера не озадачились и не проверили доставку? Я же заказывала еду!

– Красивая, садись к нам, – обращаются явно ко мне. Вздрагиваю от неожиданности. Оборачиваюсь.

– Зачем? - недоумевая смотрю на сидящих за столом, мужчин. Их пять человек.

От большого количества представителей противоположного пола немного тушуюсь, но достаточно быстро беру себя в руки. Если к ним не лезть, то меня не тронут. Они не из тех, кто домогается женщин, я в этом уверена.

В ином случае, Ванька бы ни за что не отпустил Леру сюда.

– Завтракать, – словно я сморозила глупость века Малышев смотрит на меня. – Зачем же еще?

– Давай-давай, – поддакивает ему Тихомиров. – Кружку и тарелку захвати, остальное все есть.

Смотрю на стол и в очередной раз удивляюсь. Он говорит правду, стол ломится от обилия еды.

Несколько видов колбас, сыр, наспех сделанные бутерброды с паштетом и красующиеся в глубокой тарелке вареные яйца. Я даже успела заметить несколько йогуртов и творожков.

Ого!

– Вы ограбили магазин? – спрашиваю не скрывая сарказма.

– Если бы, – хохочет Тихий.

Смотрю на него не понимая юмора.

– Из столовки принесли, – поясняет Антон двигаясь в сторону и освобождая место. – Садись, – говорит тоном, не терпящим возражения. – Поешь.

Крепко держа тарелку в руках, молча устраиваюсь на стуле.

Едва оказываюсь за столом, как за мной тут же начинают ухаживать. То сделают чай, то любезно положат мясо, колбасу и сыр, то пододвинут йогурты, то раздобудут конфет. Откуда они их вообще взяли?

От обилия мужского внимания окончательно теряюсь. Мне дико не по себе. Чтобы как-то отвлечься от излишнего внимания к своей персоне, делаю себе бутерброд с колбасой и сыром и начинаю жевать.

Но волнение никак не желает меня покидать, колбаса кажется чересчур жесткой, сыр слишком сливочным, а масло на бутерброде чем-то напоминает маргарин.

Это все нервы…

И сбившиеся после вчерашних посиделок рецепторы.

– Красивая, как спалось? – снова обращаются ко мне.

– Хорошо, – отвечаю коротко всячески пытаясь придумать как слинять отсюда.

Уйти не поев не самая лучшая идея, ведь обо мне действительно заботятся и если я сейчас сбегу, то выставлю себя полной дурой. Представляю как буду выглядеть в глазах мужчин…

Остаюсь из-за чистого упрямства.

– Да у нас здесь полный фуршет! – восклицает спускающаяся со второго этажа Лерка. – Мужчины-добытчики, – посмеивается подруга.

– А ты как думала? – вопросительно и достаточно провокационно выгибает бровь Тихомиров. – С офицерами не пропадешь, – заверяет ее.

– Да знаю я вас, – шутя отмахивается Лера. Берет пустую тарелку и спокойно усаживается за стол. – Обедом тоже обеспечите? – спрашивает игриво.

– Естественно! – фыркает тот, кто рядом с ней сидит.

– Вот и славно, – мило улыбается подруга и принимается за еду.

Мужчины возвращаются к обсуждению планов на сегодня, я доедаю и молча ухожу в комнату.

Глава 12. Антон Попов

– Задела девчонка? – Рязанцев с издевкой спрашивает у меня. – Зачетная, согласен, – говорит пробегая оценивающим взглядом по стройной фигурке Маши, а мне хочется ему втащить, ведь Елкина создана явно не для приключения на ночь.

– Чего тебе от нее надо? – набычившись спрашиваю у него. – Отвали от девчонки, за нее тебе уши открутят.

– Кто? – хмыкает с сарказмом. – Золотой? Так он только к сестре запретил приближаться, про ее подружку ни слова сказано не было, – говорит не скрывая самодовольства.

От бросаемых Рязанцевым в адрес Елкиной взглядов я крепче стискиваю кулаки и шумно выдыхаю через нос. В груди бушуют неприятные чувства, за которые я не отвечаю.

Рязань облизывается на Машку словно кот на сметану, но я-то знаю, что она не для него. Витек у нас парень молодой и очень горячий, он недавно перевелся в нашу часть, но уже успел облапать половину женского состава. Вторая половина оказалась либо старше, либо замужем и отправила его восвояси.

Любвеобильный чересчур.

– Я говорю, — произношу сурово и твердо. Смотрю ему прямо в глаза, давлю взглядом. Нехотя, но Рязань поддается, отступает назад. – Старлей, не следи где не попадя, тебе еще с нами служить не один год. Можешь даже не надеяться на скорый перевод в столицу, твой батя тебе не поможет.

– Уверен? – набычившись, отвечает.

– Более, чем, – отрезаю стоя на своем.

За все года моей службы, Комаров еще ни одного зарвавшегося мажора не переводил в столицу, он не позволяет использовать свою часть как перевалочный пункт. Наш командир принципиален до мозга костей, а еще он до одури прямолинейный и не берет взяток. Уверен, отец Рязанцева знал под чье крыло отдавал своего единственного сына. Не мог не знать.

А то, что Рязань себя мнит не пойми кем, исправляется легко и просто. Нарядом вне графика.

Полгода пробудет без отдыха и отпуска, так посмотрим как запоет.

– А я уверен в своих словах, – высказывает.

– Скоро увидим, кто окажется прав, – все так же спокойно ему отвечаю.

Он хмыкает и вновь отворачивается к окну. А там…

Там Маша Елкина вместе с сестрой Золотого в облегающей термоодежде вышли во двор и занимаются то ли разминкой, то ли растяжкой. Хрен поймешь.

Зрелище не для слабонервных.

Тяжело дыша смотрю как Елкина наклоняется вперед и выставив на обозрение публики свою шикарную задницу, тянется, держа руки параллельно земле. Затем она выпрямляется и вновь повторяет свое упражнение.

Сглатываю. В голове мысли проносятся одна за другой.

Сестра Золотого стоит к нам лицом и ее тело спрятано за телом подруги, а им мы с Рязанью любуемся. Есть ведь на что посмотреть!

Маша наклоняется вниз, пытается дотянуться ладонями до пола и в этом нет ничего пошлого, если бы не одно но. Я-то стою сзади. Я-то все вижу.

Глаз оторвать не могу.

– Вот это цыпочка, – продолжая пожирать глазами Елкину тянет Рязанцев.

– Даже не думай к ней подваливать, – мигом остужаю его пыл.

– Старших вперед? – ухмыляется старлей. – Обойдешься. Посмотрим еще кого она выберет.

– Да ну тебя, – отмахиваюсь от него.

– Мы в отпуске. Нам все можно! – напоминает задорно.

– Ты офицер, – отрезаю сурово. – Тебе никогда нельзя будет творить дичь, нельзя запятнать честь мундира, – пытаюсь донести до Рязанцева суровую истину.

Гражданский может поменять профессию, работу, вид деятельности и ему ничего за это не будет, даже в душе ничего не изменится, но у нас-то ведь все не так. Военные люди иного склада ума, иной стойкости, люди системы. Мы иные и на нас лежит ответственность куда больше, чем на ком-то еще.

– Я в отпуске, мне на все сейчас по барабану, – отмахивается. – Мы приехали сюда отрываться, – напоминает. – Как без девчонок-то? Мне дико не хватает любви и я готов за эту неделю оторваться на полгода вперед.

Смотрю на него и вижу себя в молодости. Борзый, наглый, беспринципный, готовый любыми способами добиваться своей цели, но вот только тогда цели у меня были иные, не баба и энное количество их за одну ночь.

– Отрываться будешь там, где никто об этом не узнает и где все будут согласны, – ставлю его перед фактом. – Здесь не вариант.

Рязанцев бычится еще сильнее.

– Значит поеду в город и буду отрываться там! – выдает.

– Дежурите? Кого поставили дневальным? – с веселой улыбкой от уха до уха спрашивает Тихомиров приближаясь к нам.

– Никого, – бурчит Рязанцев и воспользовавшись моментом, уходит.

Ох, чувствую, подкинет от нам проблем.

– Оуч, – выдает Леха едва подходит к окну. – Зачетно, – делится эмоциями наблюдая за девчонками. – И давно они так?

– Минут двадцать уже, – отвечаю поглядывая на время.

– Замерзли поди, – делится предположением. – Надо б сварить им глинтвейн.

– Напоить решил? – усмехаюсь не сдержавшись.

Вспоминаю вчерашний вечер и кровь начинает бежать по венам быстрее.

Наш поцелуй с Машей вышел невероятным… Я до сих пор чувствую вкус ее губ.

– Разве глинтвейном напоишь, – ухмыляется. – Пусть уж согреются по-человечески. Не хватало еще заболеть.

– Ну-ну, – усмехаюсь, но от окна все-таки отхожу.

Иду следом за Тихим на кухню, достаю яблоки и апельсины, он пока смешивает сок и ставит кастрюлю на плиту. Погрузившись в приготовление, обсуждаем банальные темы. Вспоминаем прикольные случаи на службе, ненароком переключаемся на разговор о новогодней ночи и прикидываем что надо докупить, ведь с нами будут дамы, а это в корне меняет дело.

Конечно можно отправиться к парням в соседний коттедж и провести праздничную ночь с ними, но едва я прикидываю этот вариант, как тут же его отбрасываю в сторону. Лера и Маша будут с нами, не хорошо оставлять их одних. Отмечать праздник вместе будет веселее.

– Как вкусно пахнет, – говорит Лера переступая порог кухни. Не спрашивая разрешения, она проходит мимо нас и заглядывает в томящкюся на медленном огне кастрюлю.

Едва видит содержимое, как ее глаза широко распахиваются, она принюхивается и переводит на нас восторженный взгляд.

– Вы сварили глинтвейн? – снова принюхивается к пряному аромату.

– Надо же было как-то вас согреть после разминки, – выдает Тихий.

– Я наверх, – предупреждает подругу Маша и срывается с места. Я поднимаюсь со стула, иду следом за ней.

– Подожди, – обращаюсь к девушке догоняя ее у спальни.

Ловлю под локоть, удерживаю и не позволяю от меня отвернуться.

– Поговорим? – спрашиваю впиваясь в дрожащую в моих руках девушку взглядом.

Ее дрожь вновь откидывает меня в предыдущую ночь, когда мы случайно столкнулись около душа и я не сдержался.

Как она таяла в моих объятиях, как горела от поцелуев, как льнула к груди… В памяти яркими вспышками мелькают минуты нашего сумасшествия.

– Нам не о чем разговаривать, – шипит, пытаясь вырвать локоть из моей руки, чего я ей, естественно, не позволяю.

Делаю шаг вперед, она шарахается от меня назад и сама того не подозревая влетает в комнату. Дверь спальни оказалась не запертой и если бы не моя реакция, то Машка отбила б себе попу.

Теперь же я крепко удерживаю ее и прижимаю к себе. Наши тела соприкасаются во всех стратегически важных местах, желание затащить девушку на кровать и немедленно ей овладеть пытается возобладать над здравым смыслом.

– Ты уверена? – хриплю вопросительно вздергивая бровь. – Вчера мне казалось, что нам очень хорошо было вместе.

– Ты ошибся, – отвечает пылая.

Ее щеки горят, глаза наполнены смущением, но робости и страха нет. Эта девчонка когда-нибудь меня точно доконает.

– Я никогда не ошибаюсь, – говорю не сводя с нее глаз.