Полукровка: Последняя из рода

Вечер за столом протекал в русле неспешной светской беседы. Мы обменивались последними новостями, восполняя пробелы за годы разлуки и узнавая, чем дышало королевство в наше отсутствие.

В какой-то момент внимание переключилось на Кэя. Он, преодолевая природную робость перед монархами, поведал свою историю: рассказал о внезапном и пугающем пробуждении магии и о том, почему его отец – старый друг короля – счел, что только в Домене Воронов под моим жестким надзором парень сможет обуздать свою силу.

Слушая его, я невольно сопоставлял факты. Прямо здесь, за ужином, в моей голове начал выстраиваться чёткий план действий. Мы в общих чертах наметили дальнейшие шаги: когда Кэй приступит к практике в дворцовой студии и как его обучение будет совмещаться с моим лечением Элизы. Для короля это выглядело как обычный учебный процесс, но я-то знал: времени у нас в обрез, и каждое магическое колебание Кэя может стать ключом к пониманию болезни королевы – или её фатальным ускорителем.

глава 7

Год назад

“ Топь забвения”

Таллин

– Что вам известно о настоящих ведьмах? – я горько усмехнулась, глядя в пустоту. – Неужели вы до сих пор верите в сказки о горбатых старухах, которые истошно хихикают и летают на метлах под полной луной? В детских книжках – возможно. В жизни всё иначе. Мы – такие же женщины, как и все остальные: со своими причудами, своенравным характером и острым языком. Наше единственное отличие – это умение слышать шёпот трав, готовить настойки, от которых по венам бежит жидкий огонь, и находить смысл в старых побрякушках, которые вы называете мусором. Ну и, конечно, знание древних гримуаров нам тоже совсем не мешает.

Я всегда считала себя просто девушкой с особенным даром. Но напыщенные маги, возомнившие себя хозяевами мира, методично задавили нас своими уставами и тяжелой, душной магией порядка. Мы не хотели склонять головы и подчиняться их сухим законам. Итог был предсказуем: нас изгнали отовсюду. Нашим новым домом стало проклятое место, которое люди со страхом называют «Топь забвения». Оно затеряно на окраинах диких земель Ковенграда, где туман никогда не рассеивается полностью.

Нам пришлось долго обживаться среди вечной сырости и ядовитых испарений. На одном из крошечных островков, затерянном в самом сердце болот, мы своими силами воздвигли наш приют – небольшой двухэтажный дом, который со стороны кажется лишь грудой старых бревен, запутавшихся в листве. Снаружи он выглядит мрачно и неприветливо, словно само болото пытается поглотить его. Но стоит переступить порог, как вы окажетесь в ином мире: здесь всё дышит светом, теплом и настоящей, живой магией, которую не задушишь никакими указами.

Первый этаж полностью отдан под нужды ковена: здесь располагается просторный магический зал с вычерченными на полу знаками силы, общая столовая, где всегда пахнет горькими травами, и необъятная библиотека. Её стеллажи уходят под самый потолок, храня в себе мудрость веков, запечатлённую на пожелтевших страницах. Второй этаж – это зона тишины, отведённая под наши спальни. А на третьем, под самой крышей, скрыто наше главное сокровище: огромное хранилище. Там в строгом, понятном только нам порядке годами копятся запасы – редчайшие ингредиенты, сушёные коренья и эликсиры, собранные поколениями ведьм.

Маги же пошли иным путём. Они добровольно надели на себя оковы цивилизации, предпочтя жизнь бок о бок с обычными людьми. Они смешались с этой серой толпой, переняли их привычки и начали строить семьи, пытаясь приручить свою дикую природу.

Мне же эта близость к человеческому роду была не просто непонятна – она была мне глубоко чужда. Я часто задавалась вопросом:

– Зачем тратить свои силы и время, помогая этим ничтожествам? От них нет ни малейшей пользы, в их существовании нет высокого смысла. Они – лишь мимолётные тени, дрожащие от страха перед тем, чего не могут понять.

Впрочем, несмотря на всё моё презрение к роду человеческому, была у нас одна общая, едва ли не порочная черта: неутолимая страсть к блеску золота и изяществу дорогих безделушек. Люди обожают украшения, и я, признаться, ничуть не лучше их в этом вопросе.

В моём клане за мной давно закрепилась слава девицы пустой, излишне легкомысленной и меркантильной. Пока почтенные сёстры выискивали в тумане высшие смыслы и плели заклинания мироздания, я, отправляясь на поиски редких трав, не сводила глаз с вязкой тины.

Болота – щедрые, хоть и угрюмые хозяева. В их чёрных глубинах часто находят вечный покой те, кто сбился с тропы или по глупости решил срезать путь через трясину. Во время своих вылазок я то и дело натыкаюсь на «дары» от этих заблудших или утопленных бедолаг. Серьги, цепочки, перстни – вещи, которые больше не нужны своим мертвым владельцам, находят приют в моих карманах, пополняя мою тайную коллекцию.

Сегодняшний день в ковене был расписан по минутам: бесконечные лекции по теории эфира, скучная зубрежка древних наречий и практические занятия, которые я, в своем репертуаре, предпочла благополучно проигнорировать. Учеба подождет, а вот зов туманных топей – никогда.

Мое снаряжение было под стать цели: практичные кожаные штаны, не сковывающие движений, высокие сапоги на толстой подошве, способные выдержать коварство зыбучих песков, лаконичная черная кофта и мой верный длинный плащ. Глубокий капюшон надежно скрывал лицо, превращая меня в одну из теней, скользящих между скрюченными деревьями.

Тайными тропами, известными лишь мне, я пробралась в самое сердце болот. Здесь, вдали от надзора наставниц, я присела на старый, поросший изумрудным мхом пенек. Вокруг стояла тяжелая, влажная тишина, прерываемая лишь редким побулькиванием трясины. Я принялась неспешно собирать сочные стебли и коренья – те самые редкие травы, что станут основой моих новых, не совсем одобряемых ковеном экспериментов.

В какой-то момент мой взгляд случайно скользнул по зеркальной глади воды и замер на одинокой белой кувшинке. Среди её лепестков что-то ярко вспыхнуло. Заинтригованная, я осторожно подобралась поближе, стараясь не соскользнуть в вязкую жижу.

На широком зеленом листе, словно на подносе, покоилось изящное кольцо. Тонкий ободок, испещренный затейливой вязью магических узоров, венчал крупный красный камень, похожий на застывшую каплю крови. Он странно пульсировал в тусклом свете дня.

– Великолепный экземпляр… Пожалуй, жемчужина моей коллекции, – довольно прошептала я.

Ощущая приятную тяжесть находки, я спрятала кольцо в потайной карман плаща, чувствуя, как внутри разгорается азарт. Болота сегодня были ко мне на редкость щедры.

Вернувшись в наше убежище, я проскользнула в свою комнату тише болотного тумана. Первым делом я выудила из тайника под кроватью свою драгоценность – потертую красную бархатную шкатулку. Едва я благоговейно опустила новое кольцо к остальным трофеям, как тишину разрезал резкий, оглушительный хлопок двери.

Я вздрогнула, едва не выронив сокровище. На пороге, задыхаясь от ярости, стояла мать. Её взгляд буквально метал молнии, а аура гнева заполняла всё пространство комнаты.

– Опять ты шлялась по топям? – процедила она, и её лицо исказилось от негодования.

– Вовсе нет! С чего ты взяла? – я попыталась сделать невинный вид, лихорадочно соображая, как увести разговор в сторону от шкатулки.

– Тебя не было ни на одном занятии, Таллин! О чем ты только думаешь? – мать сделала шаг вперед, и её голос окреп. – Ты не можешь до бесконечности бродить по болотам, выискивая этот человеческий хлам. Мы презираем людей, мы изгнали их из своих сердец, а ты тащишь их запятнанные вещи в наш чистый дом!

– Мам, это не «побрякушки», это экспонаты для моей коллекции! – я сердито пробормотала ответ, чувствуя, как внутри закипает ответная обида. – Я найду им применение, вот увидишь, я что-нибудь с ними придумаю!

С досадой я швырнула шкатулку обратно под кровать, слыша, как внутри обиженно звякнул металл. Разговор явно зашел в тупик, который мы проходили уже сотни раз.

Голос матери смягчился, утратив былую остроту. В нём теперь слышалась лишь усталая, выцветшая горечь.

– Дорогая, неужели ты не понимаешь? Чтобы когда-нибудь покинуть эти топи, нужно усердно практиковаться. Иначе ты так и просидишь здесь всю жизнь, застряв в тине, словно лягушка на кувшинке.

Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Я не проронила ни звука. Дождавшись, когда шаги в коридоре стихнут, я обессиленно рухнула на кровать.

Мой взгляд в очередной раз принялся блуждать по знакомым очертаниям комнаты. Моё личное убежище было небольшим, выдержанным в драматичном сочетании иссиня-чёрных и глубоких алых оттенков. Справа от входа замер приземистый комод, хранивший мои немногие разрешённые вещи, слева – высокое зеркало в полный рост, в котором я часто видела лишь своё отражение, запертое в четырёх стенах. По центру гордо возвышалась кровать, застеленная тяжёлым ало-красным пледом, в окружении двух лаконичных тумбочек.

«А вдруг мать права?..» – промелькнула предательская мысль. – «Вдруг стоит пересилить себя, пойти на эти занятия и вызубрить что-то новое? Стать настоящей ведьмой …»

Но я тут же отбросила это. Весь этот ведьмовской быт вызывал у меня лишь глухое раздражение. Это был не мой путь. Мне претили бесконечные котлы с бурлящим варевом, липкие соки трав и монотонная зубрёжка заклинаний, от которых вяли уши. В моих мечтах всё было иначе. Я видела себя в сиянии настоящих драгоценностей, в тяжёлом шелку королевских платьев, среди блеска хрусталя на торжественных приёмах и балах. Я хотела жизни, а не выживания в болоте.

– Может быть, когда-нибудь … – прошептала я в пустоту, чувствуя, как веки тяжелеют.

– В самом ближайшем будущем мои грёзы станут реальностью.

глава 8

“Город Донброкс ”

Каталина

– Что это, чёрт возьми, было?! – Эмбер смотрела на меня так, словно видела впервые. Её голос дрожал, слова путались. – Твоя рука … а глаза? Ты видела свои глаза?

– Мои глаза? – я почувствовала, как внутри всё похолодело. – Что с ними не так?

Я сорвалась с места, едва не запутавшись в одеяле, и бросилась к зеркалу. Вглядывалась в собственное отражение до боли в глазах, но не видела ничего, кроме расширенных от испуга зрачков. Затем я судорожно принялась осматривать ладони, поворачивая их и так, и эдак, ожидая увидеть на коже следы сажи или пламени. Но кожа была чиста.

– В твоих глазах … в них словно плясали искры, – Эмбер задумчиво прикусила губу, пытаясь подобрать слова. – Знаешь, как в камине, когда поленья трещат и от них во все стороны разлетаются яркие всполохи? Вот точно так же искрились твои зрачки, Лин.

Я медленно вернулась к кровати и тяжело опустилась на матрас напротив подруги.

– Может, тебе просто показалось? – я отчаянно цеплялась за остатки здравого смысла. – Мало ли … мигающий свет уличного фонаря?

– А плечо Оноры? – Эмбер резко вскочила и принялась мерить комнату быстрыми, рваными шагами. – Ей не показалось, Лина! Ты оставила на ней настоящий ожог. Онора орала так, будто её прижгли раскалённым клеймом.

Я опустила голову, пряча лицо в ладонях.

– Я не знаю, как это вышло, – прошептала я, чувствуя, как по спине ползёт страх.

– Нужно во всём признаться директрисе Клэрк, – Эмбер на секунду замерла, но тут же сама себя перебила: – Хотя нет … дурная затея. Она запрёт нас в этом подвале до конца наших дней. Может, дождёмся мистера Ролса? Он смыслит в таких вещах.

– Он вернётся только через месяц, Эмб. Мы не можем ждать так долго.

– Точно, – она сжала виски пальцами, словно пытаясь удержать разлетающиеся мысли. – Слушай … а что если пойти к мисс Беннет?

– К кухарке? – я округлила глаза, решив, что подруга окончательно лишилась рассудка. – Она-то тут при чём?

Эмбер подошла вплотную и присела рядом. Она опасливо оглянулась на закрытую дверь, убедилась, что в коридоре тихо, и подалась к самому моему уху.

– Ты разве не слышала сплетни? – прошептала она, обдавая меня жаром своего дыхания. – Говорят, мисс Беннет – полукровка. И не просто какая-то там гадалка, а настоящий пиромант. Именно поэтому её и держат на кухне, поближе к печам и огню.

Я скептически уставилась на Эмбер и через мгновение разразилась звонким хохотом. Но когда я увидела, что лицо подруги осталось абсолютно невозмутимым, а сама она упрямо скрестила руки на груди, мой смех мгновенно угас.

– Это же бред! Ты что, серьезно? – я всё еще не могла поверить в услышанное.

– Пойдем и спросим прямо у неё, – Эмбер решительно подскочила и потянула меня за рукав к выходу.

– Эмб, посмотри на часы, уже глубокая ночь! – я попыталась упираться. – Её давно может не быть на кухне. Да и Онора … она наверняка подкарауливает нас в коридоре после того, что случилось.

– Ну и отлично! – с каким-то мстительным восторгом выпалила Эмбер. – В этот раз ты просто положишь свою ладонь прямо на её нахальную морду, и вопрос решится сам собой.

С этими словами она буквально вытолкнула меня за дверь. Я еще мгновение колебалась, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и любопытства, но в конце концов сдалась. Мы двинулись по темному коридору в сторону кухонного блока, стараясь не производить ни звука.

К нашему счастью, на кухне всё еще горел приглушенный свет – мисс Беннет была на месте. Сегодня она выглядела по-домашнему строго: темно-коричневое платье с глухим воротником-стойкой и неизменный белоснежный фартук, повязанный поверх пышной юбки. Её густые черные волосы были стянуты в безукоризненно тугой пучок, не позволяя ни одной пряди выбиться на лицо.

Она как раз заканчивала расставлять чистую посуду по полкам, когда мы нерешительно замерли в дверном проеме.

– Ох, девочки! Неужели проголодались на ночь глядя? – добродушно пропела она, обернувшись на звук наших шагов. – Как прошла ваша прогулка в город?

– Всё замечательно, спасибо. И еще раз огромное спасибо за тот чудесный компот, – я постаралась улыбнуться как можно естественнее, хотя сердце в груди колотилось о ребра.

– Всегда пожалуйста, деточка. Может, заварить вам свежего чаю с мелиссой?

– Нет-нет, спасибо! – Эмбер выскочила вперед, перебивая хозяйку кухни. – Мы к вам совсем по другому делу. Видите ли …

И тут Эмбер прорвало. Она затараторила с такой скоростью, что слова сливались в один сплошной поток. Размахивая руками и едва ли не в лицах изображая «спецэффекты», она вывалила на мисс Беннет всё: и про стычку, и про то, как я обожгла Онору простым касанием ладони, и про те пугающие искры, что плясали в моих зрачках. Я даже не успела раскрыть рта, чтобы остановить это безумие.

Только когда Эмбер дошла до описания воплей Оноры, я с силой ткнула её локтем в бок.

– Ай! Ты чего? – она обиженно потерла ушибленное место.

Я буквально прожигала её яростным взглядом, пытаясь без слов донести, что такие тайны не кричат на всю кухню. Эмбер лишь вопросительно вскинула брови, явно не понимая моей паники. Но наше безмолвное противостояние прервал резкий, болезненный звук – звон разбившейся о каменный пол тарелки.

Мы обе замерли и одновременно обернулись на шум.

Мисс Беннет замерла, и на её обычно спокойном лице отразился неподдельный испуг. Казалось, тишина кухни стала осязаемой. Перешагнув через осколки разбитой тарелки, она торопливо подошла к нам и жестом указала на дальний стол, подальше от открытых дверей.

– Кто ещё успел это увидеть? – её голос сорвался на едва слышный, прерывистый шёпот.

– Только Онора и две её прихвостни, – ответила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Мисс Беннет впилась в меня внимательным, изучающим взглядом.

– Лина, вспомни всё. Было ли что-то подобное раньше? Странные ощущения, жар в ладонях, вспышки перед глазами? Хоть малейшее проявление?

– Н-нет, – я невольно начала заикаться под этим напором. – Что … что всё это значит?

– Пока сложно сказать наверняка, но у меня есть одно предположение, – мисс Беннет тяжело вздохнула и наклонилась ближе к нам. – Открою вам секрет, который мало кто знает: у Оноры Астер действительно есть крупица магического дара. Её мать была сильным огневиком, а отец – обычным человеком.

– Но почему тогда она здесь, среди нас? – Эмбер изумлённо вскинула брови. – Разве таких не должны забирать в специальные школы для одарённых?

– В том-то и беда, – горько усмехнулась кухарка. – Оноре передалась лишь жалкая тень этой силы, едва заметная искра. Она не представляет угрозы, поэтому её никто не считает полноценной полукровкой. Всё, на что она способна – это зажечь спичку без огнива. Директор Клэрк потратила годы, пытаясь пробудить в ней настоящий дар, но результат оказался нулевым. Сила угасает. Именно поэтому её оставили здесь, под присмотром, в нашем интернате.

– Такое действительно возможно? – я во все глаза смотрела на мисс Беннет, пытаясь осознать масштаб лжи, в которой мы жили.

Она кивнула.

– Бывает, что слабый маг в порыве ярости пытается выплеснуть больше силы, чем в нём заложено. Тогда эта энергия оборачивается против самого обладателя, обжигая его вместо противника. Вполне вероятно, что Онора сама нанесла себе этот ожог во время вашей ссоры, а обвинила тебя.

– А как же искры в глазах? – Эмбер недоверчиво упёрла руки в бока, не желая так просто сдаваться.

– Может, тебе и правда померещилось? – я с надеждой заглянула подруге в лицо. – В коридоре было темно, блики от уличных фонарей могли сыграть с тобой злую шутку.

Эмбер на секунду задумалась, её плечи заметно расслабились, а воинственный пыл угас.

– Наверное, ты права … – с явным облегчением выдохнула она. – Скорее всего, это были фонари.

Мы провели на кухне ещё немного времени, помогая мисс Беннет собрать осколки и привести помещение в порядок. Но когда мы уже стояли на пороге, готовые ускользнуть в свою комнату, Эмбер внезапно замерла и обернулась.

– Мисс Беннет, – её голос прозвучал неожиданно звонко. – А это правда? То, что говорят … что вы тоже владеете силой огня?

Мисс Беннет лишь едва заметно кивнула и одарила нас загадочной, почти неуловимой улыбкой, оставив вопрос Эмбер без словесного подтверждения, но и без опровержения.

Следующее утро ворвалось в нашу жизнь запахом старой бумаги и сургуча. Мы с Эмбер стояли в святая святых приюта – кабинете директора.

– Ита-а-ак, – нараспев протянула миссис Клэрк, медленно выкладывая на полированную столешницу два плотных конверта. – Вот ваши документы. Путь в большой мир открыт, можете начинать паковать свои нехитрые пожитки. Но предупреждаю сразу, – она нравоучительно вскинула палец, и в её глазах блеснул странный огонек, – если жизнь за стенами окажется слишком суровой и вы не сумеете обрести новый дом, мои двери всегда открыты. Я с радостью приму вас обратно в качестве помощниц. Будете работать при мне, совсем как Онора.

Она расплылась в широкой, чересчур радушной улыбке, обнажая ровный ряд зубов.

– Ох, нет! Огромное спасибо, но у нас уже есть место, где нас ждут, – Эмбер среагировала молниеносно. Она буквально выхватила конверты из рук директрисы и тут же всучила мне мой экземпляр, словно боясь, что миссис Клэрк передумает.

– Ну что ж, воля ваша. Но всё равно имейте в виду: здесь вам всегда рады, – голос директрисы звучал приторно-сладко.

– Благодарим вас, миссис Клэрк, – отозвались мы в один голос, стараясь скрыть охватившее нас нетерпение.

– Ступайте, девицы. Не смею вас задерживать, у меня и без того дел невпроворот. Завтра на рассвете вы будете официально свободны, так что проведите этот последний день с пользой.

Она мимолетно приобняла нас на прощание, и мы, едва сдерживая желание броситься бегом, направились к выходу. Но стоило мне переступить порог кабинета, как я едва не сбила с ног Онору Астор.

Она замерла, её глаза расширились от подлинного изумления и затаенного страха. Не проронив ни звука, она поспешно отступила на шаг, прижимаясь к стене и провожая нас настороженным взглядом. Кажется, вчерашний «урок» подействовал на неё куда сильнее, чем мы предполагали.

– Совсем вылетело из головы! – Эмбер порывисто подхватила меня под руку, когда мы вихрем неслись по коридору к нашей комнате. – Люк приедет за нами завтра сразу после завтрака, так что вещи должны быть собраны и завязаны узлами ещё до рассвета.

Она сияла так ярко, что, казалось, её улыбка вот-вот выйдет за пределы лица.

– Ох, нет! – я картинно всплеснула руками и издала притворный вопль ужаса. – Кошмар! Катастрофа! Почему ты молчала до последнего?! Мне же катастрофически не хватит времени, чтобы упаковать все мои несметные богатства – целых два с половиной платья!

Я звонко рассмеялась, глядя на её восторженную физиономию. Эмбер в ответ лишь уморительно сморщила нос и по-детски показала мне кончик языка, но её глаза светились неподдельным счастьем. Завтрашний день обещал стать самым важным в нашей жизни.

Последний вечер в приюте был пропитан странной смесью щемящей грусти и пьянящего предвкушения свободы. Пока мы укладывали наши немногочисленные вещи, я не выдержала и озвучила червь сомнения, грызший меня изнутри:

– Эмб, а может, нам всё-таки не стоит стеснять тётушку Лилит? Вдруг мы станем обузой? Я слышала от ребят, что на самой окраине пустует небольшой домик, при присмотре за которым можно пожить почти даром.

Эмбер замерла с охапкой вещей в руках и воззрилась на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

– Скажи мне, что ты это несерьёзно, Каталина! – Она всплеснула руками, едва не выронив одежду. – Тётушка Лилит буквально преследует меня на каждой ярмарке уже целый год! Она ясно дала понять: если мы не явимся к ней добровольно, она самолично притащит нас за уши. А мои уши, знаешь ли, предназначены для изящных серёжек, а не для того, чтобы их обрывали разгневанные тётушки.

Я не смогла сдержать смешка, представив эту картину, и, хихикнув в ладонь, согласно кивнула. Сборы продолжились.

Весь день пролетел в лихорадочной суматохе. Мы носились по этажам, помогали преподавателям разбирать архивы и до последнего момента крутились на кухне, помогая мисс Беннет с ужином – хотелось оставить о себе добрую память.

А после отбоя началось самое сокровенное. Мы тайно пробрались на кухню, где собрались все наши товарищи по несчастью. Воздух был пропитан ароматом крепкого чая и свежих бубликов. Мы болтали обо всём на свете, травили анекдоты и вполголоса распевали старые песни, чтобы не привлечь внимание стражи. Кто-то азартно резался в настольные игры, а кто-то, не выдержав накала момента, тихо всхлипывал в углу, не желая прощаться с теми, кто стал ближе родни. Мы долго клялись друг другу обязательно встретиться вновь, прежде чем окончательно разойтись по комнатам.

– Уфф … кажется, я сейчас просто срастусь с матрасом, – простонала Эмбер, плашмя рухнув на кровать. Но уже через секунду она подскочила, победно ткнув в меня пальцем: – Чур, в душ я первая! Не смей занимать очередь!

– Договорились. Но с условием: мою сумку потащишь ты, – я шутливо ткнула её пальцем в плечо.

– Ладно, сдаюсь! Иди первая, – сокрушенно выдохнула Эмбер, признавая поражение в нашей маленькой битве за душ.

С победной улыбкой я скрылась за дверью ванной. Но торжество было недолгим. Ночью меня снова настиг тот самый сон – тягучий и монотонный, он повторялся, словно навязчивое заклинание, из которого нет выхода. Я резко очнулась в ледяном поту, понимая, что уснуть больше не удастся.

Дрожащими пальцами я выудила из-под подушки свою единственную ценность – кулон с синим камнем. Подойдя к окну, я забралась на подоконник, обхватив колени руками. Я прижала холодный граненый камень к груди, чувствуя, как он едва заметно пульсирует в такт моему сердцу, и уставилась в непроглядную тьму запущенного сада. Вопросов в голове становилось всё больше, но ответы тонули в ночных тенях, так и не давая мне покоя до самого рассвета.

Утро началось с борьбы – Эмбер категорически отказывалась возвращаться в реальность. Никакие уговоры, ни стягивание одеяла, ни шум воды не помогали ей разлепить веки.

– Так, Эмб, – я замерла посреди комнаты в самой решительной позе, на которую была способна. – Слушай внимательно: если ты сейчас же не встанешь, я лично попрошу Люка притащить тебя к тётушке за уши. Прямо в пижаме.

Упоминание «ушной расправы» подействовало магически. Эмбер подскочила на кровати так резко, что едва не кувыркнулась на пол, и, запутавшись в простынях, пулей вылетела в коридор.

– Всё-всё, я уже не сплю! Слышишь? Я в ванной! – донесся до меня её испуганный вскрик.

Я лишь рассмеялась, покачав головой, и принялась за свои последние сборы. Мой выбор на сегодня был боевым: ярко-красный топ, подчеркивающий бледность кожи, и плотные черные штаны. Я затянула шнуровку на высоких кожаных ботинках до самого верха – путь предстоял неблизкий. Волосы я стянула в тугой высокий хвост, чтобы не мешали.