Полукровка: Последняя из рода

Полукровка: Последняя из рода

Книга 1

Передо мной стоит огненная стена,мама смотрит на меня и улыбается.Папа её целует, шепчет мне слова,которые я не понимаю.После этого я слышу крик и темноту.Я умерла?

глава 1

“Воспитательный дом”

Эмбер

Каталина

Каталина

Каждую ночь тьма выталкивает меня из одного и того же кошмара. Сон обрывается на самом интересном и пугающем месте, оставляя после себя лишь колотящееся сердце и липкий пот. После такого возвращение в реальность не приносит облегчения, а сон кажется несбыточной роскошью.

Я открываю глаза и утыкаюсь взглядом в опостылевшие стены. При слабом лунном свете отчётливо видны клочья зашарпанных, пожелтевших обоев, которые, кажется, держатся на честном слове. В нос тут же бьет тяжёлый, удушливый запах сырости – аромат заточения.

Напротив меня, на такой же узкой и неудобной кровати, спит Эмбер – моя единственная подруга и соседка по этому несчастью. Даже в полумраке я вижу, насколько она истощена: костлявые смуглые плечи, выступающие ключицы и пугающая хрупкость во всем теле. Впрочем, я выгляжу не лучше. Наш ежедневный рацион – это лишь насмешка над нормальной едой; пустая похлебка едва даёт нам силы дожить до следующего утра, не позволяя окончательно угаснуть, но и не давая жить по-настоящему.

Её каштановые, кудрявые волосы, давно потерявшие блеск, беспорядочным каскадом рассыпались по застиранной подушке. Сейчас её миловидное лицо кажется высеченным из бледного мрамора: ни тени тревоги, ни одной горькой складки – полная безмятежность, которую дарит только глубокое забытье. Карие глаза надежно скрыты веками, а из груди вырывается лишь тихое, мерное посапывание.

Глядя на неё, я чувствую странную смесь нежности и щемящей тоски. Мне отрадно знать, что хотя бы она сейчас находится в безопасности, в мире без боли и голода, пока я остаюсь здесь – наедине со своей тревогой в этой серой, пахнущей плесенью комнате.

Моя жизнь здесь началась пять лет назад, когда меня перевели из прежнего приюта. Тот дом опустел: кого-то из ребят забрали в семьи – счастливый билет, который выпадает не каждому, – а старшие просто ушли во взрослую жизнь, едва им исполнилось восемнадцать. Нас, «остатков», распределили по другим учреждениям. Именно этот переезд, при всей его горечи, подарил мне Эмбер. Мы стали опорой друг для друга в мире, где ты мало кому интересен.

Наша комната – крошечный мирок, который мы отвоевали у казенной серости. Несмотря на тесноту, здесь удивительно светло. Мы постарались обставить всё в светлых тонах, чтобы пространство не давило на плечи: простой белый шкаф, разделенный на две половины, старенький письменный стол и полка, плотно забитая книгами.

Недавняя «благотворительная акция» принесла в приют новые шторы. В коридорах стоял настоящий гул, все спорили и ругались, но Эмбер – эта сумасшедшая и отчаянная девчонка – умудрилась вырвать из общей кучи именно те, что мы хотели: нежного персикового цвета с изящным узором из веток папоротника. Я до сих пор чувствую гордость, вспоминая, как она стояла на своем, не давая более наглым воспитанникам забрать нашу добычу.

Даже наша дверь стала символом маленького бунта. Снаружи она остается скучной, казенно-коричневой, как того требует строгое руководство, помешанное на однообразии коридоров. Но внутри … Внутри я сама взяла кисть и выкрасила её в ослепительно белый. Это наше негласное правило: снаружи мы такие же, как все, послушные и одинаковые, но внутри нашей комнаты мы позволяем себе быть собой и создавать ту реальность, которая нам нравится.

Воспоминания о прошлой неделе до сих пор согревали душу: тогда, во время шумной Солнечной ярмарки, Эмбер умудрилась познакомиться с обаятельным парнем. Он выиграл в каком-то конкурсе целую охапку длинных шнуров, унизанных разноцветными бусинами – ту самую роскошь, которой обычно украшают праздничные ёлки. Мы закрепили их под самым потолком, и теперь каждый раз, когда солнце заглядывало в наше окно, комната оживала. Бусины ловили лучи, дробили их и рассыпали по стенам крошечные радужные брызги, превращая нашу казённую клетушку в подобие сказочного грота.

Обычно я просыпаюсь на рассвете, задолго до того, как Эмбер откроет глаза. В выходные нам даруют крохи свободы – разрешают выходить в город и бродить по лавкам. Но сегодня из-за того самого кошмара всё пошло наперекосяк. Я проснулась слишком поздно, выдернутая из забытья странным шумом и суетой.

– Ну сколько можно дрыхнуть, соня! – донесся приглушенный голос Эмбер откуда-то из недр нашего старого шкафа.

Она вынырнула из-за дверцы, отчаянно пытаясь натянуть кофту и одновременно запихнуть в рот кусок круассана. Было видно, что она куда-то катастрофически опаздывает. Прожевав, она вдруг замерла и посмотрела на меня с непривычной серьезностью.

– Тебе опять снился тот самый сон? – тихо спросила она, и в её глазах промелькнула искренняя грусть.

Я не нашла в себе сил на развернутый ответ и лишь молча кивнула. Матрас жалобно скрипнул, когда я села на край, свесив босые ноги. Ступни тут же обожгло холодом пола, и я невольно поежилась.

Ковыляя к стене, я встала на наш предмет гордости – небольшой овальный коврик сиреневого цвета. Мы с Эмбер копили на него долгих два месяца, отказывая себе в каждой мелочи, и теперь его мягкий ворс был единственным местом в комнате, где моим ногам было по-настоящему уютно.

Я замерла перед тусклым зеркалом. На меня смотрела бледная девушка с копной темно-коричневых волос. За ночь они окончательно потеряли блеск и теперь топорщились в разные стороны, делая мой вид ещё более болезненным и потерянным.

В зеркале отразилось то, что я привыкла видеть каждое утро, но к чему так и не смогла притерпеться. Тёмно-коричневые пряди едва доставали до лопаток – горькое напоминание о прошлом годе, когда шайка Оноры решила поглумиться надо мной, лишив меня длинных волос. Мои голубые глаза, обычно яркие, сейчас казались выцветшими от ночной тревоги и затаившейся в них печали. Тёмно-серая пижама – поношенный топ на тонких бретелях и короткие шорты – висела на мне, подчеркивая излишнюю худобу.

– Я вижу эту картину каждую ночь, Эмбер, – тихо отозвалась я, не отрывая взгляда от своего отражения. – Снова и снова те же лица. Я не знаю, кто эти люди, но чувствую … чувствую какую-то пугающую близость. Словно они часть меня. Может, это и правда мои родители? Те, о ком у меня не осталось ни одного внятного воспоминания?

Эмбер, позабыв о своей спешке, подошла ко мне. Её ладонь легла мне на плечо – этот жест был полон искреннего сочувствия.

– Не изводи себя, Лин. Слышишь? Мы во всём разберемся, обещаю, – твердо сказала она, заглядывая мне в глаза.

Она была настроена решительно: сегодня мне исполнялось восемнадцать, и Эмбер не собиралась позволять мне провести этот день в трауре по прошлому. Мой план был прост и по-своему идеален – зарыться в одеяло с книгой и не подавать признаков жизни, но Эмб была неприступна, как крепостная стена.

В итоге мы полдня провели в городе. Мы лавировали между пёстрыми прилавками, вдыхали ароматы уличной еды и рассматривали безделушки, но так ничего и не купили. Наши скудные карманные деньги, которые приют выдавал раз в месяц, таяли в руках быстрее, чем весенний снег. Мы могли лишь смотреть, мечтать и надеяться, что когда-нибудь этот мир станет к нам чуть добрее.

Поразительно, как судьба распорядилась нашими жизнями: разница в возрасте у нас всего неделя, но Эмбер опекает меня так, словно она старше как минимум на пять лет. Вот и сегодня она, взяв на себя роль мудрой старшей сестры, упорно навязывает мне праздник, который я всем сердцем мечтала бы проигнорировать.

– Ну же, Лин! Улыбнись хоть разок. Мы не собираемся его покупать, просто примерь, – Эмб буквально втащила меня в очередную лавку, где в воздухе пахло дорогой тканью и духами.

– Ты на ценник смотрела? – прошептала я, косясь на платье. – Его даже мерить страшно, вдруг нитка зацепится. Давай просто посмотрим и уйдем.

– Ну уж нет, Каталина! – возмутилась подруга, и в её карих глазах зажёгся упрямый огонек.

– Я ждала твоего совершеннолетия целый год не для того, чтобы ты провела его в этой серой хламиде!

Она стремительно схватила вешалку и, активно помогая себе своей худенькой фигуркой, буквально впихнула платье мне в руки. Громко вздохнув и изобразив величайшее одолжение, я побрела в сторону ширмы.

Но не прошло и пяти минут, как шторка резко отдернулась. Ко мне забежала Эмбер, едва не сбив меня с ног, влетела бледная как полотно. Она прижала палец к губам, требуя абсолютной тишины. Её губы беззвучно сформировали одно-единственное слово, от которого у меня внутри всё похолодело:

– Гарпии.

Мы замерли, боясь даже дышать. «Гарпиями» в нашем приюте называли Онору и её верных приспешниц. Несмотря на то что она была старше нас всего на три месяца, Онора возомнила себя королевой этого болота. В детском доме её авторитет держался на первобытном страхе: те, кто отказывался ей подчиняться, быстро обзаводились синяками, а иногда и ранами посерьезнее. Мы с Эмбер знали это на собственном горьком опыте.

Тишина в лавке внезапно стала звенящей. Теперь через тонкую перегородку я слышала её голос – самоуверенный, резкий и не сулящий ничего доброго.

Мы просидели в душном полумраке примерочной ещё минут десять, прислушиваясь к каждому шороху за тонкой шторой. Убедившись, что опасность миновала, мы наконец решились выйти. Извиняющимся жестом я вернула роскошный наряд хозяйке лавки, пробормотав скомканную благодарность за уделенное время, и мы буквально выскочили на улицу.

Свобода вскружила голову, и я, не разбирая дороги, рванула вперёд.

На очередном повороте я на полном ходу врезалась в кого-то. Удар был настолько резким и мощным, что в глазах на мгновение потемнело, а ноги предательски подогнулись. Я уже приготовилась к жесткому встрече с землёй, но незнакомец среагировал молниеносно. Его сильные руки перехватили меня за талию, рывком удерживая в равновесии.

На секунду мир замер. Я почувствовала тепло его ладоней и едва уловимый аромат, исходящий от его одежды. Но Эмбер не дала мне опомниться.

– Извините! Огромное спасибо! – выпалила она на одном дыхании, уже вцепившись в моё предплечье.

Она дёрнула меня на себя с такой силой, что я едва не споткнулась снова. Мы бросились прочь, подальше от того направления, куда ушла Онора. Мы бежали, не оборачиваясь, пока лёгкие не начало жечь от нехватки воздуха, стремясь к нашему «особому» месту.

Я отыскала этот заброшенный уголок три года назад в порыве отчаяния, а позже открыла тайну Эмбер. С тех пор это стало нашей цитаделью. Кроме нас двоих, о нём не знал ни один человек в этом городе, и только там, скрытые от посторонних глаз, мы могли наконец выдохнуть и почувствовать себя в безопасности.

глава 2

“Воспитательный дом”

Каталина

3 года назад

День начался совсем неудачно. Я проспала на занятие миссис Шайн. Она преподаёт нам уроки этикета.

Всегда одевается строго, но со вкусом. Её любимая одежда – это белая блузка с кружевными рукавами и высоким воротником-стойкой. Юбка чёрного цвета еле прикрывает щиколотки, а на ногах красуются коричневые башмачки.

Её каштановые волосы аккуратно собраны в причёску-шиньон, а за очками с тонкой золотой овальной оправой скрываются внимательные глаза.

Она не любит, когда опаздывают или прогуливают её предметы. Всех таких учеников сразу ждёт наказание.

Я наспех умылась, привела себя в порядок, но моя форма решила сыграть со мной злую шутку.

Я надела светлую кофточку с коротким рукавом, но застёжка на юбке обломилась в самый неподходящий момент, а в запасной Эмбер убежала на занятия к мистеру Гиббону. Он преподаёт у нас историю.

Мы часто покупаем вещи на двоих. Таким образом, мы экономим деньги и откладываем немного на жильё, где будем жить после выпуска. Остался лишь один выход – надеть брюки. Миссис Шайн точно расстроится, но выбора нет.

Быстро застегнула жакет и побежала по коридору к лестнице. Урок этикета проводился на первом этаже.

Там я столкнулась с одним из шайки Оноры. Он посмотрел на меня презрительным взглядом и оттолкнул плечом. Сумка сразу упала с плеча на пол, и все мои вещи рассыпались по полу.

Он громко расхохотался, словно сошёл с ума, и направился вверх по лестнице – туда, где располагалась мужская часть корпуса.

Наш воспитательный дом состоял из четырёх этажей. На первом располагалась столовая и учебные кабинеты. Второй занимал корпус девочек, а третий – мальчиков. На четвёртом этаже находился кабинет директора и основные комнаты преподавателей, которые приезжали из далека и оставались до выходных или каникул.

Я понимала, что совсем не успеваю на занятия. Подбежав к кабинету, я едва собралась постучать, как прозвенел звонок. Пропустив выходящих ребят, я вошла внутрь. Миссис Шайн, заметив меня, подозвала жестом руки.

– Что у тебя стряслось, Каталина? Ты впервые нарушаешь дисциплину, – сурово посмотрела она на меня. – Знаешь, что тебя ждёт наказание?

– Да, миссис Шайн, – понуро проговорила я. – Извините. Не знаю, как так получилось.

Она вздохнула, недовольно качнув головой, и отпустила меня на дальнейшие занятия, при этом не забыв указать, что мне придётся отработать своё наказание после.

В обеденный перерыв я нашла Эмбер в женском туалете. Мы, как и всегда, встречаемся там, а потом вместе идём в столовую.

Стоя у раздачи, к нам подошла Онора. Она изогнула свои ярко-красные губы в гримасе отвращения.

Когда я была переведена в этот дом, она уже носила титул королевы. Как и за какие заслуги она возглавила себя главной, я уточнять не стала.

Онора представляла собой высокую, стройную девушку со светло-бурыми глазами. Её волосы всегда были разного цвета. На ярмарке она покупала хну различных оттенков и перекрашивалась каждые три месяца. Сегодня она была с ярко-рыжими волосами. На ней был надет полупрозрачный топ с кружевными бретелями и короткая красная юбка, еле доходившая до середины бедра. На ногах она всегда носила туфли на высоком каблуке.

– Вижу, сегодня ты не заморачивалась с одеждой, маленькая мышка, – глядя на меня, сказала она.

– Бери пример с подруги, она хотя бы красит свою небрежную мордашку.

Стоявшие рядом девчонки из её компании одновременно прогоготали. По-другому их смех я назвать не могу. Они словно стервятники подлетают на объедки после своего вожака.

– Подвинься, тень, – оттолкнула она меня.

– Куда прёшь? Я первая тут стояла, – ответила я ей раздражённо.

В любой другой день бы промолчала, но, видимо, сегодня, после трудного дня, я забыла, с кем говорю.

– Ого! – ошарашенно ответила Онора. – Ты чё, мышь, съела таблетку храбрости? – И сразу разразилась смехом. – Сегодня тебя не спасёт Мистер Ролс, – ехидно пролепетала она.

Онора наклонилась и прошипела около самого уха:

– Тебе конец!

٭٭٭٭

Мистер Ролс всегда мне помогает, иногда защищая от этой шайки гарпий.

Мы с Эмбер стараемся держаться в доме рядом с ним. Он заведует библиотекой, поэтому мы часто проводим там время и слушаем его истории.

Мистер Ролс – мужчина около шестидесяти лет, с длинной седой бородой и обычным ростом. Глаза у него тёмные, пронизывающие, словно видящие сквозь обманчивые маски.

Он всегда одевается в коричневый плащ с глубоко посаженным капюшоном.

Ролс очень мудр и достаточно силён. Он является полукровкой-магом, и владеет силой ветра.

Он часто рассказывает, как уживаются люди и маги. Среди наших преподавателей, как и Ролс, есть полукровки, но им запрещено пользоваться магией в пределах сиротского дома.

Как-то Эмбер и я долго уговаривали его продемонстрировать свою силу. После долгих раздумий он наконец дал согласие, нарушив установленные правила.

В один из дней, когда мы его в очередной раз уговаривали показать свои умения, он бросил быстрый взгляд в сторону соседнего стола, на котором лежала открытая книга. В одно мгновение мимо нас пронёсся быстрый поток ветра, и книга закрылась.

– Как у вас это получается, мистер Ролс? – задалась вопросом Эмб. – А нас можно такому научить?

– К сожалению, или, к счастью, нет, ученица Эмбэр, – ответил он. – С этим необходимо родиться, – улыбнулся он, глядя на меня.

٭٭٭٭

После обеда мы направились с Эмб в комнату. Через час меня ждало наказание от миссис Шайн.

– Как думаешь, что на этот раз придумает она? – спросила я у Эмбер.

– Вчера Ким чистил туалет, – сморщила свой маленький нос Эмб.

– Значит, туалет отпадает, – хихикнула я и, подойдя к шкафу, стала надевать одежду, которую не жалко.

Выбор пал на чёрные свободные штаны и серую майку. Волосы оставила распущенными. На ноги я надела свои любимые чёрные короткие сапожки на шнуровке.

Наказание миссис Шайн может придумать любое, и лучше хорошую одежду в этот момент поберечь. На прошлой неделе двое провинившихся копали клумбы. Вот им не повезло, когда они услышали, что нужно делать. Их белые ботиночки потом можно было просто выбросить.

– Хочешь, я пойду с тобой? – спросила меня Эмб.

– Ох, нет, это моя вина. Лучше делай домашнее задание.

Эмб напряглась и посмотрела на меня со страхом.

– Что такое? – взволнованно спросила я её.

– Лин, что если гарпии придут? Может, мне всё же пойти с тобой? Помнишь, что было до мистера Ролса?

Я посмотрела на себя в зеркало. На моём плече красовался небольшой, кругленький шрам. Его я получила от Морта. Он потушил бычок от сигареты в один из дней субботника, когда нас поставили вместе убирать листья в саду.

– Что, будет теперь? Ты нагрубила при всех. Такое она не простит, – со страхом в глазах подскочила с кровати Эмбер.

Успокоив её и убедив, что в этот раз всё будет нормально, я взяла свой старенький коричневый жакет и побрела в кабинет миссис Шайн.

Мне досталась уборка столовой после обеда. Как только зал опустел, я принялась за работу. Все остатки пищи и мусор я сложила в большой пакет, посуду – в раковину, затем направилась к заднему двору, чтобы вынести всё в контейнер.

Но моё спокойствие длилось не долго, ровно на середине пути меня встретили Онора со своей компанией.

– Ну что, куколка, будем отвечать за свой длинный язык? – проговорила Онора, исказившись от брезгливости.

– Оставь меня в покое, ты не видишь, я занята, и мне некогда разговаривать со всяким сбродом, – зло проговорила я, за что мне пришлось сразу же пожалеть.

– Что ты сказала, курица? – крикнула одна из подружек Оноры.

И мешок с отходами оказался на моей голове. Всё содержимое вывалилось огромной кашей мне на голову.

Пока я пыталась протереть лицо рукавом жакета, я почувствовала толчок в спину, от неожиданности рухнула на колени, прямо в огромную лужу, которая осталась после прошедшего накануне дождя.

Все сразу начали меня толкать и избивать, сопровождая всё жуткими оскорблениями.

Я пыталась отбиваться и как-то защитить себя, но что я могла сделать одна против всей толпы обидчиков. Перед тем как закончить все мои мучения, Онора схватила меня за волосы, тем самым задрав мою голову, и сказала:

– Нужно уметь отвечать за свои слова, королева отходов.

После этой фразы она развернула меня лицом к дому, из окон которого на меня смотрели тысячи глаз.

Из всех этих взглядов я видела лишь одни родные, растерянные и заплаканные глаза Эмб. Больше всего на свете я не хотела, чтобы она увидела очередное моё унижение.

Не сумев сдержать слёзы, из последних сил я оттолкнула Онору от себя и бросилась прочь от этого места.

Бежала я достаточно долго, но предательские слёзы заставили меня остановиться на небольшой полянке, достаточно тихой и красивой на вид.

Этот берег был маленьким, но живым – здесь протекала бурлящая речка, между камнями которой то и дело проступали крупные валуны. Её постоянное движение образовывало пороги и перекаты, которые завораживали меня. Вода была чистейшей, почти ледяной, а окружавшая местность сплошь заросла зеленью, скрывающей всё от посторонних глаз. Это укрытие идеально подходило для того, чтобы быть невидимым – и мне это было нужно.

Присев на небольшое сломанное дерево и поместив свои ноги в густо покрытый травой берег, я погрузилась в свои мысли:

– Почему это происходит со мной? Где мои родители? Зачем они меня бросили? Что я сделала такого плохого, что достойна такой жестокости? Я ведь никому не причиняла вреда и лишний раз не высовывалась.

глава 3

“Город Донброес”

Каталина

Мы добрались до нашего убежища, когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в золотистые тона. Я с наслаждением расстелила старый плед на крошечной, спрятанной от чужих глаз лужайке, где трава была мягкой и пахла пыльным клевером. Эмбер тут же принялась за дело: с видом заправского ресторатора она извлекла из сумок наши сокровища – слегка помятые сэндвичи и те самые булочки, которые нам удалось припрятать после завтрака.

Главным сюрпризом стала пузатая бутыль с компотом. Это был тайный подарок от миссис Беннет – нашей кухарки. У этой суровой на вид женщины было удивительно доброе сердце, и она почему-то по-особенному выделяла меня среди других воспитанников. Каждый мой день рождения она превращала в маленький праздник: то напечет хрустящих пирожков, то угостит ароматным имбирным печеньем. А в прошлом году она превзошла саму себя, умудрившись испечь настоящий ягодный пирог, истекающий сладким соком.

Эмбер аккуратно разлила прохладный напиток по новеньким стаканчикам, которые мы купили в лавке на углу всего за несколько медяков. Она подняла свой стакан высоко над головой, и её лицо осветилось торжествующей улыбкой.

– Ну-у-у, – нараспев протянула она, и в её голосе зазвенели нотки искренней радости. – Поздравляю тебя с этим долгожданным днем, подруга! Честно говоря, бывали моменты, когда я всерьёз сомневалась, что мы когда-нибудь выберемся из этого дерьма живыми и в здравом уме.

Она коротко, по-доброму усмехнулась и легонько стукнула своим стаканом о мой.

– Да уж, – выдохнула я, чувствуя, как узел тревоги, затянувшийся в груди ещё с ночного кошмара, наконец начинает ослабевать. – За это определенно стоит выпить.

Я улыбнулась Эмбер – впервые за этот долгий, суматошный день – и сделала первый глоток сладкого, пахнущего летом компота. В этот миг восемнадцать лет не казались мне приговором. Они казались началом.

Мы сидели на самом краю берега, подставив лица прохладному ветру, который с азартом гнал по реке рваные, пенистые волны. Ритмичный шелест воды убаюкивал, заставляя на мгновение забыть о серости приютских стен.

Эмбер рядом со мной казалась случайным гостем из прекрасного далёка. Её легкое жёлтое платье солнечным пятном трепетало на ветру, а белоснежные босоножки выглядели на удивление изящно на фоне грубого песка. Тёмные, непослушные пряди то и дело выбивались из её длинной косы, щекоча ей щеки. Эмб всегда тянулась к свету: в её гардеробе преобладали нежные, пастельные тона – она словно была живым воплощением весенней мечты в нашем унылом мире.

Я же была её полной противоположностью, за что не раз выслушивала беззлобные укоры. Даже сегодня, в свой собственный праздник, я не изменила любви к мрачным краскам. На мне была простая синяя майка на тонких кружевных бретелях и короткая юбка, едва доходящая до середины бедра. Мои волосы, не сдержанные ни заколками, ни лентами, совершенно запутались на ветру, превратившись в дикий каштановый ореол.

– Как думаешь, скоро наши документы будут готовы? – я нарушила тишину, не сводя глаз с серой воды. – Не терпится навсегда закрыть за собой эти ворота.

– Директриса Клэрк сказала, что на всё про всё уйдет две недели, – отозвалась Эмбер, щурясь от солнца. – Я заходила к ней вчера: она как раз заканчивала твою характеристику. Говорит, что формальности почти улажены.

Вдруг Эмб резко развернулась ко мне, и её глаза вспыхнули азартным огнём.

– Кстати! Совсем забыла самое главное. Тётушка Лилит предложила нам приют у себя сразу после выпуска. Она обещала не только крышу над головой, но и помощь с работой. Её сын, Люк, вовсю заправляет в их семейном магазине, и лишние руки им точно не помешают.