Лимб

Из своего угла Илья Грач резко прекратил крутить шарики. Металл звякнул в его кулаке, а глаза впились в затылок Руслана. Ему безумно хотелось поставить этого идиота на место, но он не стал вмешиваться. Какая разница, кто тут что говорит. Его главная задача — выбраться отсюда. И его главное правило — каждый сам за себя. Возможно...

София медленно повернула к Руслану голову и посмотрела на него. Она прищурилась, не разжимая рук и всё ещё крепко обнимая себя за плечи.

— Вы сами сказали, что тут каждый за свою жизнь борется, — её голос прозвучал на удивление ровно и твёрдо, несмотря на внутреннюю дрожь. — Так с чего мне тебя слушать? Мы не команда.

В тишине казармы этот выпад прозвучал как пощёчина. Ксюша и Илья синхронно прыснули от смеха. Пацанка одобрительно хмыкнула, оценив зубастость новенькой, а Илья снова запустил дребезжать в пальцах свои магниты. И только сейчас София заметила, что его кровать находится прямо рядом с её кушеткой. Она тут же нахмурилась, уставившись на соседний матрас и понимая, что это непрекращающееся клацанье металла ей придётся слушать очень долго.

— Верно, принцесса, — Руслан ничуть не смутился, его губы растянулись в ехидной ухмылке, и он склонился к ней ещё ниже, сокращая дистанцию до опасного минимума. — Но в казарме я главный. Скажу — и не будешь принимать душ всё оставшееся время. Или... будешь ходить туда вместе со мной. Нам скрывать нечего.

Он протянул руку и бесцеремонно прикоснулся к её тёмной кудрявой пряди, слегка потянув её вверх и поднося к своему носу, словно вдыхал аромат.

София резко дёрнулась, вырывая волосы из его пальцев. Вся её брезгливость и гордость взбунтовались. Она мгновенно поднялась с места и торопливым шагом ушла в самый дальний угол бокса. Прижавшись спиной к бетонной стене и крепко поджав губы, она принялась затравленно рассматривать всех присутствующих, словно загнанный зверёк, у которого отобрали последнюю надежду на безопасность.

Илья лишь хмуро посмотрел на всю эту картину из-под нависших бровей. Его ленивая ухмылка испарилась. Он смерил затылок Руслана тяжёлым взглядом, а затем, шумно выдохнув, увалился спиной на свою кровать и стал безучастно смотреть в серый бетонный потолок, продолжая ритмично сжимать и разжимать кулак с шариками.

глава 5

Обратный отсчёт

Тягучий, липкий день в замкнутом боксе Лимба казался бесконечным. Время, лишённое секундных стрелок и солнечного света, превратилось в давящую серую массу. Напряжение между ребятами росло с каждым часом, вибрируя в воздухе мелкой, раздражающей дрожью. Все сидели по своим углам, боясь лишний раз встретиться взглядами, пока глухой подземный гул за стенами то нарастал, то затихал, напоминая о невидимой ловушке.

Ближе к условной середине дня звенящую тишину казармы разорвал резкий, тяжёлый лязг.

Массивная железная дверь бокса со скрежетом отлетела в сторону, и на пороге возник мужчина, чьё появление мгновенно выбило из ребят остатки сонного оцепенения. Он выглядел пугающе монументально: высокий, неестественно широкоплечий, с рельефной, литой мускулатурой, которая угадывалась даже под плотной тканью тёмно-серого комбинезона. На нём была точно такая же казенная роба, как и на всей десятке, но дополненная элементами боевой экипировки. На бёдрах поблёскивали кобура с массивным пистолетом и тактический нож, на голову была натянута низкая чёрная кепка, а нижнюю часть лица наглухо закрывала плотная тёмная маска, оставляя открытыми только холодные, немигающие глаза профессионального убийцы.

Он вошёл внутрь, резким движением захлопнул за собой дверь и глухо, через ткань маски, скомандовал:

— В ряд вдоль кроватей! Живо!

Десятка подорвалась со своих мест, громыхая дужками кроватей. Паника заставила людей суетиться. Руслан и Марат быстро протиснулись в начало строя, поближе к окну. За ними встали Ксюша, Камила, Миша, Оля, закомплексованная Света и трясущийся Мирон. София, всё ещё чувствуя слабость, оказалась в самом конце ряда, а прямо рядом с ней, плечом к плечу, встал Илья Грач, по обыкновению возвышаясь над всеми и убирая руки в карманы.

Мужчина медленно зашагал вдоль шеренги, чеканя шаги тяжёлыми армейскими ботинками по бетонному полу. Он остановился по центру, заложив руки за спину.

— Моё имя — Герман, — отчеканил он, и его низкий голос эхом разнёсся по боксу. — Я ваш старший инструктор на тренировочном этапе. Завтра для вас начнутся первые испытания Системы. Время пустых разговоров и делёжки коек закончено. Советую вам приготовиться духом, если он у вас вообще есть. Здесь каждый должен показать, кто он есть на самом деле, чтобы заслужить своё грёбаное право выбраться отсюда и снова дышать. Запомните раз и навсегда: никто здесь вам в пупок дуть не будет и сопливые слёзки вытирать не станет. Награда за победу — жизнь. Ошибка — смерть. Упал, отстал, струсил — пепел. Вопросы есть? Вопросов нет.

Герман снова пришёл в движение, неторопливо двигаясь вдоль ряда и хладнокровно разглядывая ребят, словно оценивал товар перед убоем. Каждый реагировал на этот осмотр по-своему.

Руслан стоял, нагло скрестив руки на груди, и лениво крутил в зубах деревянную зубочистку, пытаясь показать, что его не пугают ни пушки, ни маски. Камила, строившая из себя главную страсть этой казармы, демонстративно и скучающе разглядывала свои идеальные ногти. Остальные слушали затаив дыхание. Илья Грач то и дело незаметно катал в кулаке свои неодимовые шарики, издавая едва слышный клик, а София просто неотрывно смотрела в пол, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Но избежать этого не удалось.

Тяжёлые ботинки Германа замерли прямо напротив неё. София почувствовала, как её обдало холодом. Мужчина наклонился чуть вперёд и согнутым указательным пальцем жёстко, но аккуратно поддел её подбородок, заставляя поднять голову.

София тут же судорожно вздрогнула, вся её фигура напряглась как струна, но она пересилила страх и упрямо посмотрела прямо в его пустые, ледяные глаза. Герман разглядывал её бледное фарфоровое лицо, растрёпанные кудри и тонкие ключицы в течение нескольких долгих, мучительных секунд. А затем медленно убрал руку и хмуро бросил через маску:

— Плохо. Очень плохо.

Он развернулся, намереваясь пойти обратно к выходу. Что именно могло значить это короткое и зловещее «плохо», никто из ребят толком не понял, но в тишине строя Марат не удержался от наглой уличной усмешки. Желая подлизаться к инструктору и одновременно уколоть Софию, он громко хохотнул:

— Что, дядя, не понравилась наша новенькая? Хрупковата для Системы? Так у нас тут вот Камила есть! Смотрите, какая сочная мадам, настоящий эксклюзив! Хоть на испытания, хоть куда...

Камила, стоявшая через два человека от него, мгновенно вспыхнула от такой вульгарности. Она с размаху треснула Марата ладонью по мощному плечу и сквозь зубы яростно прошипела:

— Да заткнись ты, придурок!

Герман даже не обернулся на их перепалку. Он дошёл до железной двери, взялся за ручку и, прежде чем выйти, бросил через плечо последнее предупреждение:

— Завтра на рассвете стены откроются. Выспитесь, мясо.

Дверь захлопнулась с оглушительным, затихающим эхом. Шеренга мгновенно распалась. София обессиленно опустилась на свою кушетку, чувствуя, как слова Германа тяжёлым камнем легли на душу. Илья Грач встал рядом, снова запуская свои магниты — клик-клик