Лимб

глава 13

Силуэты в зеркалах

Игла Эвелины с едва слышным, сухим хрустом раз за разом прокалывала нежную кожу на плече Софии, стягивая рваные края раны аккуратными медицинскими стежками. Девушка сидела неподвижно на краю стерильной кушетки, завернувшись по пояс в чистое простынное полотно. Она вела себя удивительно тихо. Боль больше не вызывала у неё паники — Лимб постепенно выжигал из неё способность реагировать на чисто физические страдания. София упрямо смотрела куда-то в пустоту перед собой, стараясь не пересекаться взглядом с человекомв этой комнате. Лишь изредка её глаза находили Илью. Он сидел напротив неё на низком металлическом стуле, расставив колени и положив на них руки. Каждый раз, когда их взгляды встречались, Грач едва заметно, мимолётно улыбался ей самым уголком губ — эта беззвучная, суровая поддержка действовала лучше любого обезболивающего.

София медленно прикрыла веки, откидывая голову назад и просто пытаясь немного передохнуть от зашкаливающего в крови адреналина. В наступившей темноте под веками её сознание мгновенно вычленило один-единственный звук. Ритмичный, сухой металлический скрежет.

Клик. Клик.

Эти неодимовые магниты Ильи, которые казались ей до безумия раздражающими и противными, теперь, после запредельного кошмара, стали для неё привычными. Они больше совершенно не бесили. Напротив, этот тихий стук металла в его ладони давал ей чёткое понимание: Илья здесь, он рядом, и она в той или иной степени находится в безопасности.

В её уставшей голове всё ещё непрерывной лентой крутились его недавние, бешеные признания в душевой кабинке. Его хриплый, утробный рык, его сильные пальцы на её бёдрах и слова о том, что он считает её своей. Только своей в этом бетонном мешке. С одной стороны, Софии это казалось даже немного смешным, почти нелепым. Ну кто он такой, этот хмурый парень, чтобы вот так бесцеремонно присваивать её, и пытаться распоряжаться её телом и жизнью? Она ведь не вещь, не пачка сигарет и не трофей из подворотни. Но с другой стороны... это было так чертовски правильно. Так до безумия приятно.

Она никогда в жизни не думала и уж точно не хотела заводить здесь, на пороге смерти, какие-то любовные отношения. Романтика в Лимбе казалась абсурдом. Но после того тёмного тоннеля, после склизких когтей, рвущих её плоть, Софии до боли в груди хотелось чувствовать себя нужной. И даже, наверное... любимой. Ей необходим был этот якорь. Да, она прекрасно понимала, что вся их внезапная, сумасшедшая ситуация в душе — это больше про минутное влечение, про дикую вспышку страсти и судорожную попытку зацепиться за живого человека в этой мёртвой системе, нежели про настоящую, осознанную любовь. Но тогда почему... почему её сердце так глухо и быстро начинало стучать при одной только мысли о нём? Почему дыхание перехватывало от его случайного взгляда или ленивой улыбки? От того, как бережно он слизывал кровь с её разбитой губы и называл своей? Что сам Илья чувствовал в этот момент? Для него это тоже был просто животный порыв страсти на адреналине, или он действительно так считает? Действительно готов размазать чужую голову об стены за неё?

София прервала свои мысли и тяжело, прерывисто приоткрыла глаза. Первое, на что она наткнулась, был хмурый, давящий взгляд Германа.

Старший инструктор Лимба неподвижно стоял в паре метров от кушетки, скрестив руки на широкой груди. Он контролировал процесс операции лично, по приказу Системы, но его волевое лицо без маски сейчас казалось бледнее обычного. В его ледяных глазах застыло странное, тяжёлое оцепенение.

Грач тоже это видел. Парень сидел на своём стуле, набычившись и низко надвинув козырёк чёрной кепки, но его зрачки периодически, с откровенной угрозой сверлили силуэт инструктора. Илья бдительно следил за каждым выражением лица Германа, за тем, как именно этот мужик смотрит на Софию. Магнитные сферы в кулаке, то судорожно зажимались, намертво замолкая, то снова с сухим треском разжимались, но Илья упрямо, не отрываясь, продолжал вести эту молчаливую дуэль взглядов.

Грач со своим обострённым чутьём сразу понял: инструктор смотрит на Софию по-особенному. Не так, как на Камилу, Олю или Марата. В этом взгляде не было усталости надсмотрщика — там сквозила какая-то личная, разрывающая его изнутри драма. И в этот момент в голове Ильи впервые закралась по-настоящему гнилая, ревнивая мысль. Его челюсти сжались до хруста в суставах. Что, чёрт возьми, произошло между этой девочкой и Германом за то время, пока её мариновали в санчасти после первого испытания? Неужели они за эти несколько циклов и правда как-то... сблизились? Неужели случилось что-то такое, из-за чего София, вернувшись из бокса, просто на диком адреналине и отчаянии отдалась ему в душе, лишь бы заглушить чужое влияние в своей голове?

Илья не хотел и не собирался мириться с этой мыслью. Внутри него всё клокотало от собственнической ярости, кулаки чесались, а глаза были готовы колоть бетон. Но, проследив за ответной реакцией Софии, Илья заметил, что Громова смотрит на инструктора с абсолютным, выжженным безразличием. Она не искала у Германа защиты, не заигрывала, как Камила — она смотрела на него как на пустое место.

Парень шумно выдохнул сквозь зубы, заставляя шарики в ладони окончательно затихнуть. Он принял решение. Он не будет уподобляться Камиле с её гнилыми сплетнями. Хватит с него этих интриг за её спиной в этой проклятой казарме. Самое лучшее, честное и правильное, что он может сделать для своей Веснушки — это дождаться окончания перевязки, увести её подальше от чужих глаз и просто спросить у неё обо всём напрямую. Без наездов, без понтов. Прямо в глаза. Чтобы не обидеть её, не разрушить то хрупкое, горячее доверие, которое они только что скрепили своими телами.

Эвелина аккуратно перерезала медицинскую нить, затягивая последний узел на плече Софии, и наложила поверх свежих швов стерильную повязку.

— Громова, — Герман даже не взглянул на неё, продолжая изучать показания датчиков на настенном экране. — Как только Эвелина закончит с санобработкой, явишься в мой кабинет. Нам нужно завершить оформление протоколов по четвёртому боксу.

Он медленно повернул голову к Илье, и его глаза сузились:

— А ты, Грачев, свободен. Шагом марш в казарму, приводить себя в порядок перед вечерней проверкой. Провожать её не нужно, доберётся сама. Маршрут закрытый, посторонним в технической зоне делать нечего.

Илья, до этого сидевший неподвижно, медленно поднялся со своего места. Он выпрямился во весь свой огромный рост, набычился и, ни на секунду не отводя жёсткого взгляда от лица инструктора, демонстративно, с глубоким презрением сплюнул прямо Герману под ноги.

— Я сам решу, что мне делать и куда идти, — процедил Илья сквозь зубы, и его низкий бас опасно завибрировал в стенах медотсека. — Я сейчас не на полигоне, и твои командирские замашки мне до одного места. На испытании командуй, а здесь рот не разевай.

Не дожидаясь ответа, Грач сделал широкий шаг к кушетке. Он уверенно взял Софию за руку, крепко переплетая пальцы с её, и силой увлёк её за собой. Илья первым толкнул дверь кабинета и вывел девушку наружу, шумно захлопнув за собой створки и оставляя руководство Лимба позади.

Герман молча провожал их тяжёлым, прожигающим взглядом через стекло, пока их серые робы окончательно не растворились в полумраке технического коридора. Только когда шаги Грача затихли, он медленно перевёл взгляд на Эвелину. Женщина-куратор спокойно вытирала руки полотенцем, даже не повернувшись в его сторону. Она лишь безразлично пожала плечами.

— Ты должен был понимать, Герман, что такое рано или поздно случится, — ровным, бесстрастным тоном отозвалась она. — Люди в условиях смертельного страха всегда ищут, к кому прильнуть. Грачев — сильный самец. Девчонка инстинктивно выбрала его как щит. Твой авторитет инструктора здесь бессилен.

Герман лишь с силой сжал челюсти — это движение отчётливо, резкими желваками проявилось сквозь плотную ткань его маски.

— Герман, — тихо, с редкой для неё каплей человеческого сочувствия позвала его Эвелина, поворачиваясь к нему лицом. — Забудь ты уже эту историю. Отпусти её. Оставь девчонку в покое. Она — не Маргарита.

— Верно... Она — не она, — глухо, надтреснуто отозвался он после долгой паузы, и его пальцы на ремне экипировки судорожно сжались. — Следи за её состоянием, Эвелина. Если начнутся хоть малейшие изменения в тканях, доложи мне незамедлительно.

Женщина коротко, понимающе кивнула. Герман круто развернулся на пятках и стремительным, яростным шагом покинул медицинский блок.

****

Вернувшись в свой уединённый рабочий кабинет, залитый синеватым светом, Герман с грохотом запер за собой дверь. Он тяжело опустился в железное кресло перед огромным пультом слежения. Рука инструктора, обычно не знавшая дрожи, несмело потянулась к потайному нижнему ящику стола. Выдвинув его, он достал старую, слегка потёртую по краям фотографию своей погибшей девушки.

На снимке улыбалась Маргарита. Она была практически точной, зеркальной копией Софии Громовой — те же иссиня-чёрные упрямые кудри, тот же изящный разлёт бровей, те же большие прозрачно-зелёные глаза. Только вот характеры у них были совершенно разные: Рита была мягкой, уступчивой, домашней девочкой, которая ломалась от каждого окрика Системы.

Из-за того, что Герман согласился служить Лимбу и подписал контракт с Кураторами, Система сохранила ему память. В отличие от запертых в казарме новичков, он в мельчайших деталях помнил всю свою прошлую реальную жизнь. Помнил всё, что связывало его с Маргаритой там, на поверхности, помнил, как они сами несколько лет назад очнулись на этих железных кушетках и вместе проходили первые круги смертельных испытаний. И помнил тот проклятый день, когда она совершила ошибку и умерла на его глазах.

Герман отложил фото и поднял тяжёлый взгляд на центральный экран компьютера. На мониторе сейчас транслировался тот самый тёмный, заброшенный тоннель четвёртого бокса, где на грязных камнях всё ещё неподвижно лежало окровавленное тело убитого монстра. Инструктор от начала и до самого конца по камерам видел, как София проходила своё индивидуальное испытание.

Он видел всё. Видел, как та самая одичавшая, мутировавшая тварь-женщина — Рита — выбежала к ней из тумана, но, испугавшись, в панике убежала в другую сторону. Герман не думал, что Маргарита появится в этом туннеле. Он знал, во что превратилась его любимая после того как заразилась, и тайно держал её на этом нижнем ярусе до последнего. Из цикла в цикл он искал любую, даже самую призрачную научную возможность обернуть мутацию вспять, вернуть монстра в её прежнее человеческое тело, спасти свою Риту...

Но София Громова лишила его этой возможности. В безумной драке за свою жизнь София безжалостно, раз за разом вогнала тактический нож прямо в череп твари, убив её окончательно.

Герман закрыл лицо руками, тяжело и прерывисто дыша в пустом кабинете. Он смотрел на мёртвое тело на экране и не знал, что чувствовать: то ли София окончательно уничтожила его последнюю надежду, то ли... то ли она навсегда избавила его от этого многолетнего, сводящего с ума подземного мучения.

****

Тяжёлая автоматическая дверь со скрежетом закрылась за её спиной, отсекая Софию от коридора, где только что бушевали мужские страсти. Она вошла в кабинет инструктора. В синеватом полумраке, среди тускло мигающих мониторов слежения, Герман стоял у своего стола. Услышав её шаги, он медленно обернулся и одним плавным, уже привычным жестом стянул с лица плотную тёмную маску, оставаясь только в чёрной кепке. Он сам не знал, зачем раз за разом делает это, но какая-то неведомая сила внутри упрямо заставляла его быть абсолютно открытым перед этой девчонкой.

София молча прошла вглубь комнаты и села на своё уже обычное, привычное место на жёстком металлическом стуле напротив его стола. Свежие швы на израненных плечах и груди неприятно, тупо гудели после обработки Эвелины, но Громова упрямо держала спину ровно. Она просто сидела, глядя перед собой. Герман смотрел на неё молча, сцепив пальцы в плотный замок на полированной поверхности стола. Его ледяные глаза сканировали её бледное лицо, покрытое мелкими золотистыми веснушками.

— И-и?.. — наконец не выдержала София, нарушая удушающую тишину бункера. — Что вы хотите знать? Как именно я выжила в четвёртом боксе? Или почему я всё ещё сижу здесь, перед вами? — сухо и хрипло проговорила она, и её горло неприятно першило после истошных криков в туннеле. — Или, может...

Она нагнулась чуть-чуть вперёд, сокращая расстояние между ними, и в её зелёных глазах зажёгся опасный, леденящий огонёк:— Хотите рассказать мне, как интересно и увлекательно вы из своей рубки наблюдали за всем происходящим со мной там, внизу?

Герман от такой внезапной зубастости и наглости девчонки удивлённо вздёрнул густые брови. София лишь горько, издевательски усмехнулась:— Я видела ваши скрытые камеры под потолком в туннеле, Герман. Вы ведь специально подкармливаете этих мерзких тварей Системы, не так ли? Интересно только узнать... какой именно едой? Нашими живыми телами?

— Им не нужна человеческая пища, — глухо, сдерживая внутреннее напряжение, проговорил Герман через стол. — Они прекрасно обходятся без неё. Либо жрут сами себя, из-за чего мутируют в этих туннелях ещё больше, превращаясь в окончательное отребье. Мы лишь следим за вашими показателями и в случае экстренной необходимости помогаем... или просто вытаскиваем ваше мёртвое тело из бокса, если оно ещё не успело превратиться в серый пепел Системы.

— Здорово... Да вы прям спасители наши, — снова с глубокой, ядовитой издёвкой проговорила София, упрямо скрестив руки на груди.

— Софи... — тут же резко, но как-то слишком тихо и надтреснуто оборвал её Герман, и в его голосе впервые прорезалась живая, мужская боль.

— Что?! — яростно рявкнула она, и её самообладание окончательно разлетелось вдребезги. — Я не понимаю, чего вам всем от нас надо в этом адском месте?! Для чего вы постоянно на меня так смотрите? Зачем говорите эти свои непонятные, загадочные слова про «ты не мясо»?!

Она вскочила со своего стула с такой силой, что тяжёлый металлический каркас с грохотом откинулся назад, ударившись о стену. София тяжело, прерывисто дышала, упираясь ладонями в край его рабочего стола и нависая над инструктором:— Для чего всё это устроено, если вы, как утверждаете, не желаете нашей немедленной смерти?!

Герман не шелохнулся. Он продолжал сидеть неподвижно, глядя на неё снизу вверх своими пугающе спокойными ледяными глазами:— У нас есть своя работа и чёткий, жёсткий приказ Системы. Мы все тут существуем только для одного — для того, чтобы вы беспрекословно выполняли свои задания на полигоне. Для того, чтобы Система могла решить: заслужили вы право вернуться обратно или нет.

— Куда обратно?! — снова яростно прорычала София, и на её тонкой шее вздулись синие венки. — Куда возвращаться?! Кто мы такие вообще?! Откуда нас сюда притащили, и что такого страшного мы совершили в той жизни, что должны выгрызать себе зубами право на существование?! Мы что... преступники?! Конченые убийцы?!

— Я не могу тебе этого сказать, Громова, — тихо, но мертвенно-каменно отрезал Герман. — Протокол Системы запрещает раскрывать карты до финального отбора.

— Тогда просто отвалите от меня! — София со злостью оттолкнулась от стола. — Вы ведь меня зовёте сюда, в этот бункер, вовсе не для дебильных отчётов по боксам, не так ли?

Её яростный взгляд внезапно скользнул по поверхности стола и замер. Прямо рядом с зажатым кулаком Германа лежала та самая старая, потёртая по краям фотография Маргариты. София вгляделась в черты лица улыбающейся на снимке черноволосой кудрявой девушки и всё мгновенно поняла. Логика Системы и мотивы этого сурового масочника сошлись в её голове в одну страшную точку.

— Я — не она! — тут же, с дикой, звериной яростью прорычала София ему прямо в лицо, указывая пальцем на снимок. — Слышишь меня, Герман?! Я — не она! И не смей искать во мне её призраков! Не надо мне помогать, не надо меня опекать и тайно вытаскивать из ловушек, ясно тебе?! Я выгрызу эту грёбаную жизнь себе сама, своими собственными кулаками и зубами! Выполняй свою чёртову работу, инструктор!

Она круто развернулась на пятках, не желая больше слушать его оправдания, и стремительным, размашистым шагом направилась к выходу. София сухо, хмуро бросила последнее слово через плечо и ушла из кабинета, с оглушительным, звенящим грохотом хлопнув тяжёлой железной дверью. Герман так и остался сидеть в синеватом полумраке, сжимая в кулаке старое фото и смотря в экран на мёртвое тело твари, которое когда то было его Маргаритой.

****

София быстрыми шагами возвращалась от Германа, стараясь как можно скорее уйти подальше от его синеватого бункера и тяжёлых призраков прошлого. Швы на плече всё ещё противно ныли, но вспышка гнева в кабинете инструктора заставила её напрочь забыть о физической боли. Она шла, низко надвинув козырёк кепки, как вдруг из густой тени бетонной колонны бесшумно шагнул высокий, широкоплечий силуэт.

Илья перехватил её прямо посреди пустого коридора, преграждая путь и заставляя резко затормозить. Его глаза внимательно сканировали её бледное лицо, на котором после слёз и драки отчётливо проступили золотистые веснушки.

— Ну? Как дела, Веснушка? — хмуро, сдерживая внутреннее напряжение, спросил Илья. Его низкий бас гулко разнёсся по пустому переходу. — О чём вы там так долго тёрли?

— Всё хорошо, Грач, — сухо ответила София, пытаясь обойти его по дуге. — Обычный отчёт по боксу Системы. Дай пройти.

Но парень ей не поверил ни на секунду. Он заблокировал её своим корпусом, сделал шаг впритык и снова, уже привычным и поразительно нежным жестом, бережно взял её лицо в свои тёплые, широкие ладони. Он заставил её поднять голову, заглядывая в самые зрачки.

— Я спрошу тебя только один раз, ладно? — мягко, почти интимно проговорил Илья, и София от этого тона заметно напряглась всем телом, затаив дыхание. — Между вами... между тобой и этим масочником что-то случилось?

— Случилось что? — София растерянно моргнула, уставившись на него совершенно непонимающим и чистым взглядом.

— Связь? У вас какая-то связь? — тут же без утайки, прямо в лоб выдавил Илья, буравя её ревнивым взглядом. На его лбу прорезалась глубокая складка.

София сначала смотрела на него хмуро, сердито поджав губы и отчаянно пытаясь понять, что именно этот дурак имеет в виду. А в следующую секунду до неё дошёл смысл его подозрений. Напряжение внутри неё со скрежетом лопнуло, и она просто не смогла сдержать весёлого смеха.— Ты что это, Грач... заревновал меня, что ли? — звонко посмеялась она, качая головой.

Илья от её смеха насупился ещё сильнее, его челюсти сжались:— Мне стоит пойти и расколоть ему голову об эти бетонные стены? — совершенно серьёзно, с опасным басовым нажимом проговорил он.

И София засмеялась ещё громче, чувствуя, как от его собственнического тона на душе становится тепло:— А тебя это касается, Грач? Свою-то голову об стену бить не будешь?

Она с лёгким усилием вырвалась из его хватки, убирая его ладони от своего лица, и весело пошла дальше по коридору.— Я серьезно, Веснушка, — хмуро крикнул он ей в спину.

— Я тоже! — посмеивалась она, даже не оборачиваясь. — Ты просто ненормальный, Грач! Конченый псих!

— Это я знаю, не новость, — лениво усмехнулся он.

Илья в два широких шага нагнал её, бесцеремонно ухватил за талию и одним мощным движением утянул за извилистый поворот коридора. Он быстро осмотрел мигающие софиты под потолком, проверяя слепые зоны камер, и увлёк её в самую глубокую тень технического отсека.

— Чего творишь?! — тут же испуганно пискнула София, упираясь ладонями в его жёсткую грудь, но Илья мгновенно накрыл её губы своим горячим, властным поцелуем, прерывая любые возражения.

Он целовал её глубоко, жадно, а затем чуть отстранился, тяжело дыша ей прямо в лицо.— Хочу понять... ты сожалеешь или нет о том, что случилось между нами? — выдохнул он ей прямо в губы.

— А ты? — тут же, с внезапной смелостью обвела она его крепкую шею своими тонкими руками, лукаво заглядывая в глаза. — Может, ты уже желаешь Камилу на этот раз попробовать, раз она к тебе так усердно липла?

Илья заразительно, тихо усмехнулся ей в самые губы, крепче сжимая пальцы на её бёдрах:— Ты что... тоже ревнуешь, принцесса?

— А стоит? — тут же вызывающе выгнула она одну бровь, поджав губы.

— Мне нужна только ты, — глухо и искренне отозвался он, полностью теряя контроль, и снова мощным движением подтянул её к себе за бёдра вверх, прижимая к стене.

Они целовались как сумасшедшие в этой сырой темноте, напрочь забыв про Систему, Кураторов и правила Лимба. Страсть накрыла их с головой, пока прямо около них, в метре от угла, кто-то громко, многозначительно не прокашлялся.

Девушка и парень тут же судорожно вздрогнули, резко разрывая поцелуй. Из полумрака коридора, пряча улыбку в темно-каштановых кудрях, вышел Миша. Он держал руки в карманах робы и понимающе усмехался.— Там это... общий сбор объявили в казарме, — негромко проговорил Миша, качнув головой в сторону жилого блока. — Я честно не хотел вас прерывать, но инструктор Тарас снова дико не в духе, орёт на весь коридор. Нам лучше поторопиться, если не хотим пеплом стать.

София мгновенно вспыхнула до корней волос от смущения. Она тут же зашевелилась, забавным образом забрякавшись в сильных руках Ильи, требуя спустить её на пол. Грач недовольно зыркнул на прервавшего их друга, хмуро бросил ему: «Иди уже, Мих, сейчас догоним»,и, воспользовавшись тем, что Миша понимающе отвернулся и пошёл вперёд, оставил один последний, быстрый и невероятно нежный поцелуй на её искусанных губах.

— Дурак... — шлёпнула София его ладошкой по широкой груди, поправляя растрёпанные кудри, но на её лице сияла счастливая, робкая улыбка.

Илья лишь довольно хохотнул, они снова крепко сплели свои пальцы в одну надёжную связку и уверенным шагом направились в казарму.

****

Девять выживших участников Лимба стояли в неровной, напряжённой шеренге вдоль железных коек. Инструктор Тарас, хмуро поправляя тактическую кепку на рябой голове, медленно расхаживал перед ними, чеканя шаги тяжёлыми армейскими ботинками. Атмосфера в казарме была наэлектризована до предела — багровый свет сирен давил на психику, а из потолочных динамиков доносился зловещий, тихий гул Системы.

Тарас остановился по центру и ткнул пальцем в троих ребят:— Так, мясо. Обновление по раундам. Система забирает троих на индивидуальное закрытое тестирование. Илья, Камила и Света — на выход. Остальные — сидеть в загоне и ждать своей очереди.

Камила, услышав приказ, мгновенно испуганно пискнула. Брюнетка, у которой после утренней драки с Софией нос всё ещё был опухшим и слегка перекошенным, не нашла ничего лучше, как с ходу кошачьим движением прильнуть к стоящему рядом Илье. Она со слезами на глазах судорожно обвела руками его крепкую шею, прижимаясь всем телом:— Ой, Илюш... Мне так страшно! Пожалуйста, не бросай меня там, пошли вместе...

Но Грач её энтузиазма не разделил совершенно. На его лице промелькнуло глубокое отвращение, глаза опасно сузились, и он одним резким движением просто отпихнул её от себя. Камила с взвизгом пролетела пару метров назад и с выпученными от шока глазами улетела прямиком в руки Марату, который едва успел подхватить свою мадам за талию, злобно зыркая на Грача своей побитой челюстью.

Илья даже не посмотрел в её сторону. Он проигнорировал Тараса, сделал уверенный, размашистый шаг из строя и на глазах у всей онемевшей казармы резко подтянул к себе Софию за талию. На глазах у Руслана, Марата и взбешённого инструктора он крепко, безумно, страстно поцеловал её прямо в губы. София ни секунды не колебалась — она тут же, на глазах у всех, горячо ответила на его поцелуй, обвивая руками его плечи.

Илья нехотя разорвал поцелуй, тяжело дыша ей прямо в лицо. — Я скоро вернусь, Веснушка. Жди меня здесь, — тихо, но твёрдо проговорил он.

Грач опустил руку в глубокий карман своей робы, достал оттуда два тяжёлых неодимовых шарика и бережно вложил их в её ладонь, плотно сжимая её пальцы.— Побудут пока у тебя. Я доверяю их только тебе. Береги.

Он развернулся на пятках и самым первым, упрямым шагом вышел из казармы, а дверь за ним и хромающей Светой захлопнулась с металлическим лязгом.

София молча дошла до своего угла, обессиленно легла на жёсткий матрас и, свернувшись калачиком, принялась медленно перебирать в пальцах его магниты, внимательно разглядывая гладкий холодный металл. В тишине бокса раздавался только их сухой, ритмичный щелчок: клик-клик.

И вдруг на одной из сфер она заметила глубокую, выцарапанную с дикой мужской силой букву «С», а на втором шарике — чёткую букву «И». София робко, невероятно счастливо усмехнулась себе под нос, прижимая шарики к груди.