Темнота моей души

Томас заглушил двигатель и положил руку мне на бедро.

– Ты уверена?

Я продолжила смотреть в окно, прикусив губу. Выбора не было. Я выпрямилась, словно пытаясь собраться с духом, и кивнула. А затем расстегнула ремень безопасности и вышла из машины, так и не ответив Томасу.

Дома было тихо. Мы бросили сумки на пол. Я положила ключи на комод в прихожей, и мы прошли мимо кухни. Прежде чем подняться наверх, я остановилась и повернулась к Томасу.

– Ты голоден? У тебя через два часа тренировка, тебе нужно поесть.

– У меня есть они. – Томас показал пачку сигарет, которую всегда носил с собой. – Больше ничего не нужно.

– Ого, твои легкие скажут спасибо, – с сарказмом ответила я, подтолкнув его в сторону кухни. Томас с улыбкой сел за «остров» посреди комнаты.

Я открыла холодильник, заполненный продуктами.

– Может, тебе хочется что-то конкретное? Например, сэндвич или яичницу? Вы, спортсмены, ведь зациклены на протеине?

– Не откажусь от сэндвича.

Я улыбнулась и приступила к готовке.

Достала из холодильника все необходимое. Помыла руки и сполоснула под краном помидоры. Выложила на раскаленную сковородку два толстых куска хлеба и полоски бекона. Пока все жарилось, я поставила тарелку на стол и начала нарезать помидоры.

– Значит, ты умеешь готовить? – поинтересовался Томас.

– Да. Когда я была маленькой, мне нравилось наблюдать, как бабушка и мама колдовали у плиты.

– Моей матери всегда нравилось готовить, – сообщил Томас, удивив своей спонтанностью. – Дома всегда пахло свежей выпечкой, особенно в воскресенье утром.

Я увлеченно слушала Томаса, радуясь, что впервые он захотел чем-то поделиться со мной. Он вытянул руки на мраморной столешнице, уставившись в одну точку. Его взгляд затуманился от такой сильной ностальгии, что у меня в горле застрял комок.

– Моя сестра каждый раз кричала от радости. Начинала прыгать на кровати и петь, как ненормальная, мешая спать. – Томас тихо рассмеялся. – Она с детства была невыносимой соплячкой, но с годами исправилась.

Я скрестила руки на груди и нежно улыбнулась, прекрасно представляя все в голове. Казалось, я даже почувствовала аромат выпечки, представила его мать возле плиты, счастливую и улыбчивую, собирающуюся приготовить завтрак для семьи под вопли детей, которые вот-вот подерутся.

Я приблизилась к Томасу, хотя мне хотелось большего. Хотелось поцеловать его, усесться к нему на колени, обнять и часами слушать истории о его жизни и семье. Наконец понять его. Но я пообещала ждать. И намеревалась сдержать свое обещание.

– Звучит чудесно.

Лицо Томаса помрачнело, словно мои слова огорчили его. Он посмотрел на меня и медленно покачал головой.

– На самом деле в нашем доме не было ничего чудесного.

Мою грудь словно сковало льдом, и слова застыли на кончике языка. Я напряглась и растерянно нахмурилась.

– Что ты имеешь в виду?

Томас пожал плечами, словно не желая продолжать этот разговор. Кивнул в сторону плиты и добавил:

– Смотри не обожгись.

По его голосу, внезапно ставшему отстраненным, я поняла, что он снова возвел вокруг себя привычные стены.

– Пойду покурю, – добавил Томас, встав и направившись к двери.

Вот и все.

Томас поделился со мной кусочком своего прошлого, но что бы ни заставило его сделать это, теперь это желание исчезло. Он снова замкнулся в себе.

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

«Ничего, хотя бы так», – подумала я.

Не все сразу.

Через пять минут Томас вернулся на кухню. Я с облегчением заметила, что он немного успокоился.

Я выложила поджаренный бекон на тосты вместе с ломтиками помидоров и хрустящими листьями салата, пытаясь придать сэндвичам аппетитный вид. Иногда я готовила для других – для своего отца или Алекса, когда он приходил в гости. Теперь я с удивлением поняла, как мне нравится это делать для Томаса. Все это время он смотрел на меня, и, подняв голову, я робко улыбнулась. Почему-то его взгляд заставлял меня нервничать и волноваться. Томас знал об этом. И явно радовался.

– Что? – не выдержала я, слизнув с пальца каплю жира от бекона.

Томас встал, подошел сзади и прижался лицом к ямке на моей шее. Там по-прежнему был фиолетовый засос от его вчерашнего поцелуя. Он коснулся его губами, довольно замычав. Приподнял край моей футболки и начал медленно гладить холодными пальцами по моей талии.

– Ты ведь понимаешь, что я могу привыкнуть?

Я сглотнула, почувствовав аромат его парфюма с нотками ветивера вперемешку с запахом табака.

– К чему?

– К тому, что ты готовишь для меня, – прошептал Томас. – Но, если честно, я бы предпочел, чтобы ты делала это в черном кружевном белье. – Я почувствовала, что его рот скривился в усмешке. – И черных туфлях на высоких каблуках. – Он еще крепче сжал мою кожу, прижавшись бедрами. Внизу моего живота вспыхнул жар. – Тогда я бы тоже знал, как утолить твой голод.

У меня перехватило дыхание, и я замерла. Молчала, не в силах произнести хоть что-то осмысленное.

Томас прижался лбом к моему плечу и рассмеялся. Его смех был глубоким, гипнотизирующим.

– Тебя так легко возбудить, – заявил он, тряхнув головой. Развернул к себе, обхватил лицо руками и привычно поцеловал. Затем схватил тост и вернулся на свое место с довольным видом. Вероятно, Томас догадывался о мысленных оскорблениях в свой адрес, пока я пыталась успокоить бешено бьющееся сердце и взять ситуацию под контроль.

Чтоб его.

Наконец мы все съели. Я вымыла посуду и прибралась, а потом мы поднялись в мою комнату. Сложив свою одежду в старую коробку, я решила выбрать образ на этот день: тут же нашла белые джинсы, закинула их на плечо и приступила к поиску футболки. Томас растянулся в постели, прижавшись к спинке и закинув нога на ногу. Заскучав, начал листать один из моих учебников по дедуктивному мышлению.

– Ты действительно это читаешь?

– Да, мне нравится. На самом деле тебе тоже не помешало бы. – Я достала из шкафа две футболки, серую и нежно-розовую, и положила возле кровати.

– «…дедуктивный метод – это мысленный процесс, который позволяет переосмыслить уже известную концепцию…», – Томас решительно захлопнул книгу и посмотрел на меня. – Что еще за хрень?

Я мельком посмотрела на него.

– Другими словами, дедуктивное мышление исходит из общего теоретического утверждения, которое считается очевидным, и переходит к конкретному практическому выводу. – Томас выглядел еще более растерянным, и я продолжила, надеясь прояснить свою идею: – Например, если ты захотел дать мне книгу, но заметил, что у тебя ее нет, ты придешь к выводу, что забыл ее дома.

Несколько секунд Томас недоуменно смотрел на меня.

– И это все?

– Да, – улыбнулась я, развеселившись. – Это все.

Он сел и начал натягивать кроссовки.

– Вот поэтому я ненавижу философию. Она любит усложнять самые простые вещи.

На экране моего телефона появилось сообщение от Тиффани: она тоже интересовалась, куда я запропастилась. Я быстро написала ей, что мы встретимся в кампусе, и заодно спросила, не подбросит ли она меня до «Марси». Я отложила телефон и решила надеть розовую футболку.

– Если тебе не нравится философия, зачем ты выбрал этот предмет?

– Я потерял три года. Мне нужны дополнительные зачеты, – спокойно ответил Томас. – Так что подошел бы любой предмет.

– Три года? Значит, тебе двадцать два? – удивилась я.

Томас кивнул с опущенной головой, завязывая шнурки. Ему не хотелось отвечать на повисший в воздухе вопрос: как он потерял три года.

Я поняла, что он не хотел говорить об этом, и сменила тему.

– В любом случае, разве не лучше выбрать курс, который бы тебе больше нравился? Я видела твои рисунки, они очень красивые. Ты мог бы выбрать творческие предметы. Или сосредоточиться на спорте.

– Да, мог. – Томас подошел ко мне, усмехнувшись. Остановившись в нескольких сантиметрах от моего лица, он тронул пальцем кончик моего носа. – Но ты не ходишь на эти предметы.

От услышанного у меня отвисла челюсть.

Что он имел в виду?

Томас рассмеялся, внимательно оглядев меня. Наверняка представил, как крутились винтики у меня в голове в попытке что-то понять.

– Нам пора, – сказал он на расстоянии одного вдоха от моих губ. – У меня тренировка через полчаса, и твоя мать скоро вернется. Подбросить тебя до «Марси»?

Я покачала головой.

– Лучше в кампус. Хочу встретиться с Тиффани перед работой.

– Хорошо, жду тебя внизу. – Томас вышел из комнаты под моим остолбеневшим взглядом.

Ну уж нет.

Он так легко не отделается!

На этот раз я добьюсь ответа.

Я натянула футболку со скоростью света. Схватила рабочую форму и учебники, бросила все в сумку и побежала вниз. Коробки для переезда подождут.

– Томас! – крикнула я. Но, выбежав на лестницу, увидела, как захлопнулась входная дверь.

Проклятье!

От меня не убежишь!

Я спустилась, перепрыгивая сразу через две ступеньки. Схватила ключи от дома, закрыла дверь и бросилась к машине, пригвоздив Томаса взглядом, не допускающим молчания.

– Говори.

– Что? – усмехнулся он, вставив ключ в замок зажигания.

– Не делай вид, что не понимаешь. – Я пристегнула ремень безопасности, не спуская с Томаса глаз. – Я о том, почему ты решил выбрал философию.

– Я уже ответил.

Я растерянно моргнула.

Томас ведь не всерьез сказал, что причиной, по которой он выбрал философию, была… я?

Невозможно.

Он не знал о моем существовании до того понедельника, когда решил сесть рядом и начать докучать мне.

– Из-за меня?

– Возможно, – беспечно ответил Томас, отпустив сцепление и тронувшись с места.

Я тряхнула головой и прижала пальцы к вискам.

– Я уверена, что ты лжешь. Ты меня даже не знал.

– Несс, мы ходим в один университет уже больше года. Ты встречалась с козлом, который воспользовался моей сестрой. Конечно, я тебя знал.

Ну да, Томас изредка встречал меня в коридорах или на тренировках Трэвиса. Но я сомневалась, что он вообще замечал меня.

– Но ты… ты никогда не обращал на меня внимания, – заявила я.

Томас замедлился перед знаком «СТОП». Остановился и серьезно уставился на меня.

– Это не значит, что я не знал тебя.

Он снова тронулся с места.

– Так почему? Почему ты это сделал?

– Откуда я знаю, – ответил Томас, рассеянно пожав плечами. – Однажды я тебя увидел, и ты мне понравилась. Признаюсь, в глубине души мне хотелось позлить этого придурка, с которым ты встречалась.

Я покраснела.

– Подожди-ка… Значит, из-за этого? – едва слышно спросила я. Слова Томаса по-прежнему не укладывались в голове. – Чтобы отомстить Трэвису?

Томас нахмурился и посмотрел на меня, вскинув брови.

– Что?

Я пожала плечами.

– Ты сам так сказал.

– Я сказал, что мне хотелось позлить его. Я не сказал, что сделал это по той же причине, – раздраженно возразил Томас.

– Так почему ты это сделал? – Мой голос почти дрожал.

Он положил локоть на открытое окно и наконец, спустя несколько бесконечных мгновений, заговорил.

– Я впервые увидел тебя, когда тренировался с парнями на улице. Был летний день, я недавно переехал в Корваллис. – Томас говорил так, словно признавался себе, а не мне. – Ты сидела на ограде вместе с сестрой Трэвиса. Что-то читала – наверное, одну из своих суперскучных книжек. Ты уткнулась в книгу и теребила прядь… – На секунду Томас украдкой посмотрел на меня и слегка улыбнулся уголком рта. – Тогда они были короче.

Интересно, почему я ничего не помнила о том дне.

– Ты была не одна. С тобой были другие девушки. Их единственной целью было соблазнить меня взглядом, чтобы получить номер телефона или переспать. Но ты вела себя по-другому. Ты ни разу на меня не посмотрела. Не смотрела на своего парня. Вообще ни на кого не обращала внимания, а была увлечена книгой. Замкнулась в своем мире. Затем Трэвис окликнул тебя, чтобы показать, как попал в корзину. Ты подняла голову, улыбнулась и тут же продолжила читать. В это короткое мгновение я заметил твои глаза цвета штормового моря. И в тот момент я словно и правда увидел в них. Этот шторм. Ты выглядела так меланхолично и очаровательно, показалась мне… такой красивой. – Томас тряхнул головой. – Но ты встречалась с капитаном моей команды, а между парнями действуют строгие правила. Когда тем же летом Трэвис нарушил их, поиздевавшись над моей сестрой, я решил тоже нарушить их. – Он повернулся ко мне. – Это не значит, что я воспользовался тобой, чтобы наказать Трэвиса. Ты понравилась мне, и я тебя захотел. И сделал своей вопреки всему.

Я моргнула.

Затем еще раз.

И еще.

Я не верила своим ушам… и у меня защипало в глазах.

– Ты что, плачешь? – Томас поморщился. – Так и знал, что не надо было говорить тебе. Ты слишком эмоциональна. Я сказал, что ты всегда мне нравилась, но это не значит, что я мечтаю жениться на тебе и завести детей.

Ну вот, его слова кирпичом весом в полторы тонны обрушились на мое сердце.

Боже.

Томас когда-нибудь перестанет умалять те немногие нежности, которые вырываются из его рта?

Я скрестила руки на груди, словно ребенок, и выпрямилась, неожиданно разозлившись. И мне хотелось разозлиться еще больше, но мешали эти идиотские бабочки в животе.

Я всегда нравилась Томасу.

– Я поняла, что ты сказал, не нужно уточнять. И я не плачу, просто не ожидала услышать подобного. Я никогда не замечала этого.

– Я не давал тебе шанса.

Мы въехали на парковку кампуса и остановились.

Я повернулась к Томасу и нахмурилась.

– Не понимаю только одного. Если ты решил ходить на философию, потому что я тебе нравилась, почему в то утро вел себя, как козел? Ты был надменным, невоспитанным и невыносимым. Испортил мне всю лекцию.

– Мне нравилось дразнить тебя, ты злилась по любому поводу, – с хитрой улыбкой ответил Томас, достав ключ из замка зажигания. – А еще меня раздражало твое высокомерное и осуждающее поведение лучшей в группе.

– Я… я н-не осуждающая, – возразила я, не совсем уверенная в своих словах. Томас покосился на меня, словно отрицая это.

Он собирался открыть дверь и выйти, но я схватила его за руку. Нельзя сбросить бомбу и продолжать вести себя как ни в чем не бывало.

Я посмотрела ему в глаза.

– Это правда? – Я нервно прикусила губу, прежде чем продолжить. – Я… я всегда тебе нравилась? – пробормотала я, почти стыдясь себя за то, что нуждалась в подтверждении.

Томас придвинулся ко мне и потерся о мой нос своим. Я уставилась в его гипнотизирующие, но непостижимые глаза. Горячее дыхание защекотало мою кожу, и я почувствовала, что могла так легко утонуть в Томасе, что почти испугалась этого. Я нервно сглотнула и уже почти отвела взгляд первой, когда он улыбнулся и прошептал перед тем, как поцеловать:

– Всегда.

Глава 4

Три удара в окно машины заставили меня вздрогнуть.

Обернувшись, я увидела Тиффани. Она стояла, пригнувшись, и на ее лице застыла фальшивая улыбка. Медная копна волос рассыпалась по плечам, и аромат цветочного парфюма заполнил салон машины через наполовину опущенное стекло.

– Вы двое хуже американских горок, – воскликнула она, шумно вздохнув. С этим не поспоришь: еще вчера я позвонила ей глубокой ночью, была в отчаянии из-за Томаса, и вот мы сидим в машине и обнимаемся, как два подростка, у которых бушуют гормоны.

– Скройся, Коллинз. Мне нужно поговорить с Несс, – без лишних церемоний заявила Тиффани.

Я хмуро всмотрелась в напряженные черты ее красивого личика.

Тиффани открыла дверцу машины и схватила меня за руку. Смирившись, Томас тряхнул головой, взял спортивную сумку и вышел.

Прежде чем уйти, он поставил машину на сигнализацию, поднес сигарету ко рту и с хитрой улыбкой кивнул мне на прощание. В ответ у меня вспыхнули щеки.

– Что случилось? Ты какая-то нервная, – сказала я, когда мы остались одни. Я заметила, что Тиффани кусала губы. – Ну? – взволнованно спросила я.

Подруга схватила меня за плечи и с полуистеричным смехом воскликнула:

– Я переезжаю к тебе!

Я недоуменно уставилась на нее.

– Прости, что?

– Не делай такое лицо. Я отличная соседка: опрятная и собранная, готова оплачивать счета. К тому же твоя мать меня обожает. Будет здорово, вот увидишь! – Тиффани шутливо толкнула меня локтем, пока я растерянно глазела на нее.

– Тифф, о чем ты говоришь? Почему ты вдруг захотела жить у меня?

– Просто родители решили испортить мне жизнь.

– Что случилось?

Тиффани вздохнула и понурила плечи.

– Уже много дней подряд отец талдычит, что скоро мне предстоит управлять семейной компанией вместе с ним. Сегодня утром он предложил мне поехать с ним в командировку на следующих выходных.

– Что? Как же так, он ведь знает о твоих планах на будущее!

Тиффани нервно кивнула.

– Вот именно, но, похоже, для моего отца это слабый аргумент. С тех пор, как Трэвис выбыл из игры, он решил обучить свою единственную дочь, чтобы после его смерти семейная финансовая империя не рухнула! Я сказала отцу, что не намерена работать в компании, но он завел знакомый разговор о духе семьи, ответственности, долге, бла-бла-бла. «Ты последняя в роду Бейкеров», сказал он. «Носить эту фамилию – огромная честь», – Тиффани понизила голос, подражая голосу отца. – Знаешь, что это означает? Что моя жизнь кончена. Никаких больше вечеринок, никаких праздников и развлечений. Ни-че-го. Только учеба и работа. Работа, которую я не выбирала и которая мне не нравится! – воскликнула Тиффани. Студенты, проходившие мимо, удивленно уставились на нас, и я натянуто улыбнулась.

Обняв подругу за плечи, я повела ее к ближайшей скамейке.

– Хорошо, теперь сделай глубокий вдох и постарайся успокоиться, – сказала я, как только мы сели.

– Как я могу успокоиться? – взвизгнула Тиффани. – Боже, я учусь на криминалиста. Я не хочу провести остаток жизни в офисе, подписывая контракты!

Я придвинулась к подруге и крепко обняла, пытаясь утешить, потому что знала: сейчас она хотела именно этого. Не чувствовать себя одинокой и беспомощной, как я.

– Если бы я только могла помочь тебе, – сказала я, погладив ее по волосам. – Просто… у меня больше нет дома.

Тиффани резко отстранилась и уставилась на меня.

– В смысле?

Я набрала побольше воздуха в легкие, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить случившееся. После долгого молчания я наконец заговорила:

– Мне самой сложно поверить, но прошлой ночью, после нашего телефонного разговора, я поссорилась с мамой.

– Ну, ничего нового.

– Да, но на этот раз все иначе. Я наговорила ей кучу гадостей, заявила, что все проблемы в нашей жизни из-за нее. Что она была ужасной женой, ужасной матерью и… Через секунду я осталась одна на крыльце, без дома.

От изумления у Тиффани отвисла челюсть.

– Это невозможно.

Я молча кивнула, одернув футболку.

– Как вы до этого дошли? Из-за чего вы поссорились?

– Из-за Томаса, – призналась я после секундного колебания. У Тиффани чуть глаза на лоб не полезли. – Но не только, – поспешно добавила я. – Виктор переехал к нам, а она даже не удосужилась предупредить меня. Просто приняла решение, поставила перед фактом и потребовала, чтобы я согласилась. Ее даже не волновало, как я восприму появление другого мужчины в доме.

– Боже… Не могу поверить, что ныла со своей дурацкой драмой, когда с тобой произошло такое. – Тиффани ласково дотронулась до моего плеча в знак утешения. – Где ты переночевала? Почему не позвонила мне?

– Я была так потрясена, что ничего не соображала. Потом приехал Томас. Я рассказала обо всем, и он отвез меня в свое общежитие. Но я не могу жить с ним. Его сосед против, а отдельную комнату я не потяну.

– Мне так жаль, – прошептала Тиффани, обняв меня. – У меня дома сейчас не лучшая обстановка, но мы с удовольствием тебя примем.

– Спасибо, Тифф, – благодарно произнесла я. – Но вряд ли это хорошая идея. Трэвис только что поступил в военное училище, отец давит на тебя… Боюсь, я буду лишней.

– Даже не переживай. – Тиффани отстранилась и серьезно посмотрела мне в глаза. – Мы всегда тебе рады.

Как бы мне ни хотелось отказаться, ее предложение было очень кстати.

Я протяжно вздохнула и кивнула, утомленная событиями последнего дня.

– Вот увидишь, все наладится, – приободрила меня Тиффани, погладив по плечу. – Ты уже взяла учебники и одежду?

– Я начала собирать коробки, но не успела закончить, – ответила я.

– Я отвезу тебя домой завтра утром перед занятиями, когда твоя мать уже будет в офисе, хорошо? А пока что можешь переодеться во что-нибудь мое. Наконец-то будет повод обновить твой бабулин стиль. Томас мне спасибо скажет. – Тиффани подпрыгнула, словно ей в голову пришла очень важная мысль. – Подожди, но при чем здесь вообще он?

Я нехотя подняла голову, сцепив пальцы. У меня взмокли ладони.

– Моя мать не хочет, чтобы я общалась с ним. Я не хочу, чтобы она контролировала мою жизнь. Я совершенно ясно сказала ей об этом, и она поставила меня перед выбором. Я выбрала Томаса.

Шокированное лицо подруги говорило само за себя.

– А он знает?

Я быстро мотнула головой.

– Он знает, что мы поругались из-за Виктора, но не знает, что на самом деле меня выгнали из дома из-за него. И ни за что не должен узнать.

– Нельзя скрывать подобные вещи. Если он узнает…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

 Риттбергер (анг. Loop) – один из прыжков в фигурном катании. Входит в группу реберных.