скачать книгу бесплатно
– Понравилось?
– Да.
Она замолчала, ожидая, что он задаст еще вопросы или спросит ее мнение об увиденном.
– Хорошо.
Он повернулся и быстро зашагал, даже не пытаясь продолжить разговор.
Поняв, что он не собирается ее ждать, она побежала следом, полная решимости привлечь его внимание. Своим делам он посвятил три часа. Теперь – время быть ее наставником; это его обязанность!
– Как-то не могу понять, чувствую ли я вдохновение или, наоборот, упадок сил… Я никогда не буду настолько же хороша…
– Вероятно, так оно и есть, – невозмутимо ответил Гейб.
Лишь через мгновение она осознала всю резкость его слов.
– Спасибо за поддержку…
– Я всегда говорю честно. Вот выйдя из Лувра, ты бы не сказала, что никогда не будешь так же хорошо рисовать, как Моне или Ван Гог – потому что никто так не говорит! Они гении своего времени. А здесь собраны самые лучшие снимки самых лучших.
– Полагаю, да, – сказала она.
– Если тебя это утешит, то, судя по тому, что я видел, ты хороший, компетентный техник.
Она повернулась, чувствуя, как падает духом.
– Так себе похвала…
– Это не похвала, это правда, и тут есть чем гордиться. Любой идиот может сделать фото на миллион чисто случайно. Хороший, компетентный техник продумывает идеальную композицию, стремится ее достичь, и, только когда видит именно ее, – делает снимок!
Она поняла, что он имеет в виду, но его слова все равно задели.
– Ты приехала сюда, чтобы найти эти композиции… с моей помощью, – он склонил голову набок. – Ты уже поела?
– Нет, я…
К счастью, он прервал ее прежде, чем ей пришлось признаться в своей трусости.
– Хорошо. Недалеко есть отличный бар-темпура. Можем перекусить там.
«Что такое бар-темпура?» – подумала Фиона, но не стала спрашивать, потому что желудок у нее урчал, как вулкан, и сейчас она, вероятно, съела бы что угодно.
Гейб знал, что вел себя как козел; на этом выразительном лице невозможно не заметить разочарования. Именно оно мерцало в этих голубых глазах… Она такая открытая, такая чистая… Он просто не вынес бы разговоров об этих пронзительных, порой выворачивающих наизнанку снимках из той коллекции… Заметив, как поникли ее плечи, он плотно сжал губы и подумал, что надо бы извиниться; она заслуживала большего, но… он не мог. При одной только мысли об этом его желудок скрутился в узел, словно по кишкам скользнула змея. Она обязательно захотела бы порассуждать о том, что значит быть великим – невооруженным глазом был виден искренний энтузиазм, который буквально выплескивался из нее. Она хотела бы поговорить о разных техниках, о том, что она увидела, что ей понравилось… Он вряд ли смог бы это вынести.
Когда он в последний раз сделал достойный снимок? Что-то действительно стоящее? Конечно, он умел хорошо фотографировать, развлекая снимками людей, словно дурацкая цирковая мартышка. Но он потерял способность находить и запечатлевать скрытое внутри. Полностью утратил ее… И теперь так страдал, будто лишился части тела. Когда-то эта способность была его второй натурой: он постоянно видел что-то еще боковым зрением, чувствовал каким-то шестым чувством; она не покидала его ни на мгновение… Мертвый внутри – так называют ему подобных.
– Если ты не против немного прогуляться, мы дойдем до ресторана, а потом взглянем на перекресток Сибуя, – предложил он, беря ее за руку и ведя по тротуару. Если бы они поели быстро, то оказались бы в метро до часа пик.
– А это что? – спросила она настороженно, как щенок, которого однажды пнули, – от этого Гейб еще сильнее почувствовал себя козлом. И тем не менее он уже предвкушал, как покажет ей одну из знаковых достопримечательностей Токио.
– Подожди, сама все увидишь! – сказал он с легкой усмешкой.
– Теперь умру от любопытства! – сказала она, закатывая глаза.
У него даже в груди защемило от ее такого легкого шутливого ответа. А она молодец! Не держит зла…
– Знаю-знаю. – Он пошевелил бровями, чтобы она рассмеялась. – Но я хочу увидеть твое лицо.
Он нащупал в кармане маленькую камеру, которую носил скорее по привычке, а не как раньше, из-за навязчивого желания не упустить потенциальный снимок. Он нахмурился, в голове проскользнул еле уловимый обрывок воспоминания. На мгновение, когда она засмеялась, ему показалось, что он ее где-то уже видел…
– Мне хоть там понравится? – спросила она.
– Хм, не уверен, что «понравится» – подходящее слово, но это определенно нужно увидеть… В Токио есть на что посмотреть! У тебя есть что-нибудь, что ты отчаянно хочешь увидеть?
– Хочу увидеть цветущую сакуру, гору Фудзи, хотя знаю, что до нее нужно еще доехать, и храмы. – Она пожала плечами. – Я была очень занята перед поездкой, поэтому не было возможности настолько тщательно почитать обо всем, насколько мне бы хотелось.
– Ты говорила, что ты блогер. – Пока он ждал ее в кофейне, нашел электронные письма, прочитал ее заявку на конкурс, посмотрел фотографии, полистал ее блог. Он не ожидал, что там будет что-то особенное, но работы его по-настоящему впечатлили. – Как ты вообще все это делаешь? Я заглянул на твой сайт… Да ты неутомимая трудяжка!
Она слегка рассмеялась и покраснела.
– Он рос… как-то сам собой. Все началось с того, что я ездила в разные места, которые чем-то меня привлекли, фотографировала и писала в блоге о своих поездках, но потом люди начали на меня подписываться. А потом пиар-компании стали приглашать меня в разные места. Однажды я даже ездила в Копенгаген с пресс-поездкой, и теперь меня просят сделать то, что расширяет тематику моих статей. Так что на самом деле теперь блог стал скорее сайтом журнала. Иногда я прошу своих подписчиков проголосовать за то, что мне еще сделать – вообще это Аврил придумала, чтобы их заинтересовать. – На ее губах появилась усмешка. – Порой мне кажется, что они меня недолюбливают… но правда… благодаря блогу я делаю то, чего бы в жизни никогда не сделала. В прошлом месяце меня заставили спуститься по канату с колокольни, чтобы собрать деньги на благотворительность, а за месяц до этого я разъезжала по автодрому «Сильверстоун» на «Феррари». Хотя оказалось очень весело и даже вполовину не так страшно, как я себе представляла. Затем в последние несколько недель я занималась плетением корзин, посетила замок Говард и научилась печь хлеб на закваске.
Он кивнул.
– А кто такая Аврил? Твоя сестра?
Фиона фыркнула.
– Ха! Нет. Она бы оскорбилась. Она очень гламурная телеведущая, с которой я познакомилась во время пресс-поездки в Копенгаген. По необъяснимой причине с тех пор она решила всячески способствовать моей карьере. Она невероятно влиятельная, и я должна с ней встречаться по крайней мере раз в месяц. Это по ее вине я здесь. Если бы назойливость была олимпийским видом спорта, она бы получила золотую медаль! Но… – Фиона стала серьезной, – она, та поездка и мои подруги Кейт и Ева, они правда так… ну, они помогли мне.
– Как? – Теперь ему стало интересно. Здесь таилась история. Он шел быстрым шагом, время от времени поглядывая в ее сторону – боялся спугнуть.
Она рассмеялась, но как-то нервно.
– До того, как… до этой поездки я как бы пряталась от реальной жизни. Жила только в интернете, совсем не общалась с людьми.
Он намеренно не стал комментировать, ожидая, что она сама естественным образом заполнит повисшую тишину – как делают обычные люди. Эта техника хорошо служила ему на протяжении многих лет – так он проникал в самую суть своих моделей, когда снимал портреты. Те неосторожные моменты, когда они открывали правду о себе – чистое золото, если у него получалось щелкнуть камерой в нужный момент. К счастью, на рефлексы он не жаловался.
В отличие от большинства Фиона не стала рассказывать подробности. Наоборот, замкнулась, будто занялась самокопанием, что принесло с собой неприятные воспоминания.
– Извини, я не хотел совать нос не в свое дело. Это часть моей техники – раскрывать внутренний мир моделей, когда снимаю портреты.
– Я не ваша модель, – резко сказала она. – И у меня даже желания нет ею стать.
«Скорее ящер, а не ежик», – размышлял он, поймав себя на том, что засмотрелся на то, как она кутается в пальто (отвратительную волосатую штуку, которую следовало бы выбросить в ближайшую урну) и как сутулятся ее плечи. Он едва сдержался, чтобы не сделать снимок.
– От этой фразы прямо веет свежестью! – беспечно сказал он. – Большинство людей отчаянно хотят, чтобы я их сфотографировал, и чаще всего бесплатно. А некоторые даже воображают себя моей музой.
Быть музой, подразумевал он, значит быть кем-то вроде поклонницы фотографа, готовой на все.
Она немного выпрямилась, уголок губ приподнялся.
– Я определенно не одна из них. Хотя это, должно быть, раздражает…
– Чуточку. Сейчас многие хотят получить все даром – музыку, книги, искусство, фильмы.
– Недостаток развития технологий… но плюс в том, что благодаря им я получаю средства к существованию.
– Думаю, в твоем случае это не просто технологии. Должно быть, ты правда талантливый блогер; ведь тысячи людей ведут блоги, и не у всех получается!
В ответ она лишь пожала плечами, что его разозлило.
– Нет ничего хуже ложной скромности, – упрекнул он ее. В ответ Фиона лишь посмотрела с удивлением, и он разозлился еще сильнее: – Что? Я вот знаю себе цену! И тебе тоже следует. Особенно когда дело касается того, чем ты зарабатываешь себе на жизнь.
– Я не пытаюсь быть скромной, наигранной или еще какой-то, – парировала она. – Просто делаю свое дело. Мне повезло, что людям это нравится и они подписываются на меня и участвуют во всем…
– Но чтобы получить такую вовлеченность, у тебя должен быть определенный уровень творческого мастерства: нужно правильно писать, размещать именно те фотографии, которые нужны – чтобы вызвать интерес у людей!
Она снова пожала плечами.
– Тебе нужно больше уверенности в себе!
– Конечно, как будто ее просто можно взять с полки! – сказала она с резкостью в голосе. – О, я, пожалуй, возьму полфунта веры, щепотку высокомерия и дополнительную порцию уверенности! Потому что это же так просто…
Последние слова она произнесла тише, как будто неохотно вытягивая из себя, и он снова почувствовал резкий укол вины.
В ресторане было крайне многолюдно, но Гейб пошел впереди, протискиваясь сквозь толпу, и занял два последних барных стула напротив кухни, где работало несколько поваров.
– Раньше пробовала темпуру? – спросил он, когда Фиона сняла пальто и взяла меню.
– Нет… – Она оглядела оживленный и очень шумный ресторан. Сквозь болтовню она слышала шипение горячего масла и звяканье посуды по металлу – на кухне прямо перед ними в бешеном темпе работали повара.
– Тогда сейчас тебя ждет истинное удовольствие! Хотя тебя все время будет сюда тянуть…
– Даже не знаю, тем… темп… что это такое?
– Темпура, – подсказал Гейб. – Если просто, то это кусочки еды в кляре, обжаренные во фритюре… не идет ни в какое сравнение с тем густым кляром, в котором готовят рыбу в Англии. Вот подожди!
Она уставилась на меню, несколько ошарашенная: все на японском, совершенно непонятно. На кухне один из поваров макал что-то сырое в кувшин с чем-то полупрозрачно-белым – как она теперь поняла, это было тесто.
– Да не волнуйся ты так. – Гейб протянул руку и забрал у нее меню. – Любишь морепродукты?
Она кивнула.
– Тогда положись на меня! Японская кухня – это прежде всего свежесть и простота ингредиентов. Как правило, они закупают продукты ежедневно, чтобы все было максимально свежим.
Гейб сделал заказ по-японски, и через несколько секунд принесли две дымящиеся чашки зеленого чая. Фиона нерешительно сделала глоток и вздохнула:
– О, именно это мне и было нужно!
Чистый, легкий вкус, по горлу растеклось приятное тепло – ее настроение мгновенно улучшилось! Бодряще и успокаивающе одновременно… Особенно хорошо она это почувствовала, когда, повторив за Гейбом, обхватила керамическую чашку обеими руками.
Перед ними встал шеф-повар и показал бамбуковую плетеную тарелку, на которой лежали сырые креветки, гребешки, крошечные кусочки филе рыбы, кальмара и мини-кукуруза, ломтик странного на вид корнеплода, баклажан и что-то еще – она предположила, это шампиньоны.
Она кивнула и улыбнулась шеф-повару, размышляя, должна ли она взять тарелку. Ее желудок слегка сжался при мысли о том, что придется есть сырые морепродукты, но прежде чем она успела что-либо предпринять, Гейб заговорил по-японски, и мужчина забрал тарелку.
– Ну и лицо у тебя, – поддразнил Гейб, когда официантка поставила перед ними маленькие глиняные тарелочки, в каждой из которых были разные соусы и приправы.
– Я подумала, он это нам подает…
– Нет, просто показывал нам качество. Заметила, что совсем не пахло рыбой?
– Да.
Теперь, когда он на это указал, она осознала полное отсутствие запаха.
– Это признак того, что все продукты свежайшие. И теперь он их приготовит для нас. Смотри! Видишь тесто в кувшине? Очень нежное и почти прозрачное.
Фиона наблюдала, как шеф-повар обмакнул гребешки в кляр, а затем бросил их в глубокую сковороду с маслом, таким горячим, что оно задымилось. Быстрыми, проворными движениями шеф-повар вынул гребешки из масла и мастерски переместил их в корзинку, а затем легко и плавно разложил хрустящие золотистые гребешки на маленькие овальные тарелки и поставил их перед ними на стойку. Это было не свежеприготовленное блюдо – мгновенно приготовленное!
Фиона глубоко вдохнула; она видела, как поблескивает масло, все еще пузырящееся на поверхности. Гребешки источали восхитительный аромат, и у нее уже потекли слюнки.
– Теперь обмакни их в любую из тарелочек. – Он указал на морскую соль с пряностями, крупные белые кристаллы, смешанные с кусочками зелени, и несколько других приправ. – Вот пряная соль, обычно с зеленью бамбука, а это тертый дайкон, разновидность редьки, которую смешивают с соевым соусом, чтобы получился соус для макания. Попробуй!
Она неуклюже попыталась взять палочки и чуть не отправила маленький гребешок в полет.
– Я не то чтобы хорошо умею ими пользоваться…
Гейб улыбнулся:
– Нужно просто потренироваться… Нет… немного не так. Вот смотри!
Он забрал ее палочки и взял ее руку в свою, при этом большим пальцем дотрагиваясь до нежной кожи ее ладони. От этого неожиданного прикосновения Фиона почувствовала прилив тепла. Она намеренно избегала смотреть на него и не отрывала взгляда от своих пальцев.
– Расслабься, – сказал он успокаивающим тоном, от которого она только сильнее напряглась.
«Просто кожа очень чувствительная, вот и все. Немного щекотно», – она выпрямила спину и сосредоточилась на его словах.
– Вот так. – Накрыв ее руку своей, он расположил верхнюю палочку между ее большим, указательным и средним пальцами. – Возьми ее как ручку, но две трети длины должны быть внизу, а не сверху. Теперь закрепи вторую на безымянном пальце.
Отчаянно желая стряхнуть его руку и как-то прекратить это нелепое ощущение его близости, от которого у нее внутри все вибрировало, она пошевелила пальцами и сразу уронила нижнюю палочку. Она залилась краской. Как неуклюже! Как всегда…
– Попробуй еще разок! Нужно время, чтобы это освоить, и, к счастью, в японской культуре главное – наслаждаться едой, а это значит, что они не зацикливаются на манерах за столом.
Он ободряюще ей улыбнулся, но от этого она не перестала чувствовать себя невероятной растяпой.
– И очень хорошо, иначе бы я умерла тут с голоду…