скачать книгу бесплатно
– Что на вас нашло, Андерсен? – Он поднялся и промокнул рот салфеткой.
– Вот она. – Он подтолкнул Молли к столу, она чуть сопротивлялась, смущаясь авторитета двух пожилых мужчин, слишком большого даже для Ханса Кристиана.
– Она сказала, что это не мог быть я.
Козьмус посмотрел на девушку. Оглядел ее с головы до ног. Раздражение в нем росло. Ханс Кристиан только сейчас заметил, что платье Молли в пыли и грязи. Козьмус повернулся к своему собеседнику.
– С вашего позволения, господин Шнайдер. Прошу меня извинить.
Шнайдер? Ханс Кристиан слышал это имя раньше, но не мог вспомнить где, к тому же Шнайдер не обратил никакого внимания ни на Ханса Кристиана, ни на девушку. Его внимание занимала исключительно большая рыбина, которая лежала у него на тарелке с открытым ртом и с порезанным телом рядом с кучкой белых костей.
Начальник полиции подтолкнул Молли и Ханса Кристиана мимо чернокожего полового. Через гардины, в кухню. Толстый повар бросал раков в большую кастрюлю. Несколько слуг пробежали мимо, но никто ничего не сказал. Они вошли через двойные двери на задний двор, где три толстые свиньи пили воду из зеленоватой лужи. Мясник разделывал утку кровавыми руками.
Лицо Козьмуса стало пунцовым. Мейслинг, ректор частной школы, куда ходил Ханс Кристиан, становился такого же цвета каждый раз, когда Ханс Кристиан открывал рот. Он достал свои бумаги.
– Я не понимаю, Андерсен, – сказал Козьмус. – Я нахожусь в приличном обществе, и тут заявляетесь вы со своей свидетельницей, которой вообще не место в таком заведении.
– Это почему же? – спросил Ханс Кристиан.
– Потому что она выглядит именно так, кем является. Женщина, которая зарабатывает деньги грехом.
– Если ее слова посадили меня в тюрьму, то они могут и освободить меня.
– Я устал от этого словоблудия. Чего вы хотите от меня?
Ханс Кристиан заглянул в свою защитную речь. Как там было?
– Эта благородная дама отказалась от своего заблуждения в том, что я отнял жизнь у покойницы, и теперь утверждает, что кто-то другой встретил несчастную на улице позднее.
Затем ему нужно было снова взглянуть на записи, но Козьмус выбил их у него из рук, и они полетели в грязь, белый листок исчез в коричневой жиже.
– Опять вы читаете красивые речи, – сказал Козьмус. – Вы отрываете меня от ужина в почтенной компании, чтобы я слушал эту чепуху?
Ханс Кристиан попробовал вспомнить, что он там написал.
– Я ушел уже в девять часов. Убийство произошло позднее, я уверен в этом, и ее сестра теперь тоже, – сказал Ханс Кристиан, пытаясь подтолкнуть Молли к начальнику полиции.
Козьмус покачал головой.
– Дайте я угадаю, Андерсен, – говорит Козьмус. – Вы ей заплатили за то, чтобы она пошла с вами. Чтобы она изменила показания.
– Естественно, – ответил Ханс Кристиан. И слишком поздно осознал, что этого не стоило говорить.
– Спасибо, я достаточно услышал. Я пошел назад. И только попробуйте еще раз обратиться ко мне или отвлечь меня подобным образом. Еще хоть раз.
Козьмус перешагнул лужу и пошел вверх по лестнице.
Ханс Кристиан почувствовал, как на него накатило безумие.
– Господин Браструп, прошу вас, я не могу снова сесть в тюрьму. Подумайте, сколько доброго я могу сделать, сидя за письменным столом! Я напишу про вас в моей следующей пьесе! Сделаю вас героем, величайшим из всех!
Козьмус остановился на верхней ступени.
– Аккуратнее, Андерсен. Я расторгну соглашение с Йонасом Коллином, если вы не бросите свои глупости. Увидимся через три дня, Андерсен. Один уже почти закончился, так что через два дня. И я не верю, что появятся хорошие новости.
Черный половой уже стоял у дверей и сразу же закрыл их, как только Козьмус вошел в кухню.
Ханс Кристиан не понял, что он сделал не так. Он повернулся к Молли, чтобы отругать ее за то, что она ему не помогла, но встретил звонкую оплеуху.
– За что ты это сделала? – спросил он, подумав, что оплеуха тем или иным образом их сблизила.
У нее в глазах стояли слезы. Это удивило его. Женщины не плакали из-за него с тех пор, как он уехал из дома, и тогда это была его мать.
Мясник с уткой прошел мимо них на кухню. Сцена его явно позабавила.
– Я для тебя не больше, чем проститутка, которая должна вытащить тебя из затруднительного положения. Ты ничего не понял, – сказала Молли, повернулась и ушла.
– Нет, подожди! – закричал Ханс Кристиан ей вслед и чуть не натолкнулся на батрака с двумя большими ведрами, в которых плескались угри. – Чего я не понял?
– Я беру свои слова обратно. Ты плохо владеешь словом, не умеешь разговаривать с людьми и все портишь, – сказала Молли.
– Правда? – спросил он, вспоминая всю свою недолгую жизнь, все свои беседы, директора школы, других писателей, рабочих на фабрике в тот день, когда его приняли туда в тринадцать лет. Нет, разговоры не были его сильной стороной, писал он гораздо лучше, и еще лучше, наверно, танцевал.
– Это потому, что никто меня не понимает, – сказал он, больше самому себе.
– Нет. Это потому, что тебя невозможно понять. И начальник полиции арестовал тебя, потому что ему так удобно. Он не торопится. У него есть убийца, – продолжила Молли. Ханс Кристиан видел, как выражение на ее лице менялось с яростного на удивленное. – Ему все равно, прав ты или виноват, – сказала она и быстро нырнула в толпу, движущуюся за запряженной лошадьми подводой. Ханс Кристиан еле успевал за ней по неровной мостовой. Только на улице Кёбмагерсгаде[27 - Улица Мясников.] у него получилось догнать ее.
– Мы не сможем найти убийцу. Взгляни на нас, – сказал Ханс Кристиан. Его голос срывался, он искал, где бы можно было увидеть их отражение. Вон там, в окне лавки старьевщика с истертыми, цвета ревеневого киселя, шезлонгами. Он схватил Молли за руку, она вырвала ее, но все равно посмотрела на их отражение в окне. Вот они стоят рядом, тощий поэт, полуворон, получеловек, в грязном черном платье и коротковатых брюках. Подол платья у Молли был испачкан, к нему присохла грязь и глина, но взгляды обычно никогда не опускаются так низко, все смотрят на тугую шнуровку на груди, на позолоченный корсаж и рыжие кудри, которые обычно лежат на плечах, а сейчас были завязаны тугим пучком.
– Не так уж и безумно это выглядит, – сказала Молли.
– Может быть, – сказал Ханс Кристиан, понимая, что Молли дает ему что-то, чего раньше не было. Что-то подобное чувствует старая лошадь, на которую надели новое седло и прикрепили плюмаж на голову. Ханс Кристиан видел в лице Молли что-то от Анны, веснушки, светлую кожу, что-то, чего нет в итальянских синьорах и французских мадам. Он любил путешествовать, но веснушки Молли напоминали ему о Дании, о светлых летних ночах и зимней темноте, о дожде над холмами, о сиянии солнца и солнечных бликах в лужах.
– Тело, – шепнул он, представляя, как Анну вытаскивали из канала.
Молли оторвалась от отражения в окне.
– Что с телом?
Он продолжил.
– Вчера на канале не заметила ли ты чего-нибудь необычного в сестре? – спросил он, хотя понимал, что это звучало глупо.
– Я почти не смотрела, – шепнула Молли и отвернулась.
Там было что-то. Ханс Кристиан уверен, что, помимо ужасного, трагичного и жестокого, в этом трупе было что-то необычное.
– Что-то изменилось в твоей сестре, – добавил он.
– Что? – спросила Молли.
– Все произошло так быстро, потом ты плюнула мне в лицо, и люди стали кричать, что меня нужно казнить, – объяснил он. – Но что-то в ней было не так, как должно быть.
Он осознал, что это звучало замысловато и непонятно, но как еще это выразить?
Молли схватила его за руку.
– Я работала сиделкой в больнице много лет назад. И одна из старых медичек всегда говорила, что мертвые говорят, если их слушать.
Ханс Кристиан почувствовал, что все в нем жаждет оказаться в другом месте, в Риме, дома в Оденсе, где угодно, лишь бы не смотреть на мертвое тело Анны. И все же не что иное, как его собственный голос, произносит:
– Хорошо. Давай послушаем, что нам скажет Анна.
Глава 13
Место было тщательно выбрано. Маленькая бричка с сундуком спрятана под низкими кронами деревьев. Никто не заметит и не удивится, откуда она там. А если бы кто-нибудь и увидел, то не понял бы, почему она там стоит. Что скоро в нее спрячут маленького мальчика и увезут его от ничего не подозревающих родителей среди городской толчеи. Увезут далеко, прежде чем добрый доктор узнает, что произошло.
Мадам Кригер ждала их в Бельвю, куда заходил пароход.
Ее взгляд метался от одного человека к другому, вверх и вниз по длинному пешеходному мосту, но не находил того, кого искал. Похоже, половина высшего класса Копенгагена бежала от городской пыли и шума и приехала в Дюрехавсбаккен. Женщины с желтыми зонтиками и собачками, мужчины в начищенных шляпах, маленький струнный оркестр. Но врача нет. У них изменились планы? Мальчик не сделал уроки?
Нет, вот он наконец-то, подумала она. Доктор прошел мимо нее по трапу вместе с женой, которая придерживала шляпку. Два матроса помогли им сойти на сушу. За ними шла горничная с мальчиком на руках. Выглядела она неважно, наверное, ей поплохело на пароходе. И отец, и сын – оба в ермолках[28 - Ермолка – маленькая шапка, традиционный еврейский головной убор.] и очень похожи друг на друга.
Мадам Кригер почувствовала, как ее сердце забилось сильнее. Надо признать, ей это понравилось. Ее тело словно жаждало этого состояния возбуждения.
Она посмотрела на мальчика. Маленький, упитанный, с круглыми, мясистыми ушами, вероятно, такой же хвастливый и раздражающий, как все дети, которых встречала мадам Кригер. Но сейчас он самый важный человек на свете. Он поможет ей пойти дальше, его отчаянный крик должен проникнуть в сердце отца и заставить его понять, что он не сможет отказать ей.
Мадам Кригер последовала за ними, смешалась с другими пассажирами, которые поднимали пыль, двигаясь по лесной дорожке. Воздух дрожит от нетерпения. Все предвкушают прогулку по Дюрехавсбаккену, дети мечтали о сахарной вате и лакричных леденцах, а взрослые радовались дню вдали от городской суеты и смрада. Мадам Кригер старалась не терять из виду аляповатую дамскую шляпку и круглую спину врача. Служанка крепко держала мальчика за руку. Мадам Кригер посмотрела в лес, в ту темную часть пролеска, где она оставила бричку, привязав лошадь к дереву. Сундук будет нужен, чтобы незаметно провезти мальчика в город мимо привратников у Остер-порта.
Сначала лес тихий и красивый. Мадам Кригер осмелилась подойти поближе к врачу и его семье. Это была неплохая идея, так можно попробовать заговорить с ними, может быть, понравиться мальчику. Тогда она будет уже не незнакомкой, а другом, милой дамой из леса, когда она сегодня днем возьмет его за руку и уведет, обещая угостить малиновым соком и сладостями.
– А вы тоже будете смотреть Пьеро? – спросила мадам Кригер служанку, которая из всех взрослых казалась самой располагающей. Врач кинул на нее быстрый, оценивающий взгляд. Он не узнал ее. С чего бы? В прошлый раз она была одета как мужчина.
– И обезьянок, правда, Исак? – спросила служанка. – Они тебя развеселят. Настоящие обезьянки.
Врач снова посмотрел. Он всё-таки узнал ее? Он все-таки хирург, он привык смотреть на тела и их детали профессиональным взглядом. Может, он размышлял, где он видел эти глаза и этот нос.
– Какое красивое имя. Исак. Сколько тебе лет? – спросила мадам Кригер, положив руку на теплую шею мальчика. Вот так. Первое прикосновение. Оно открыло возможности для последующих.
– Пять, – сказал Исак и застенчиво поднял глаза. Взгляд блуждал, ища помощи у мамы. Мадам Кригер улыбнулась и немного отстала от них. Все в порядке. Не надо слишком торопиться.
Вдоль дорожек появлялось все больше торговцев, жонглеров и плутов, которые пытались завлечь молодых людей в карточную игру. Вид большой толпы успокоил мадам Кригер. Людей так много, что доктору с женой будет нелегко найти мальчика, когда она его уведет. Он исчезнет в рое, растворится среди ярких клоунов, раскрашенных осликов и музыкальных сценок.
Движущаяся толпа плотнела с каждым шагом. Мадам Кригер приходилось проталкиваться сквозь нее, чтобы держаться поближе к мальчику и в то же время искать взглядом место, где она сможет взять его за руку и увести. Найти правильное место – целое дело. Нельзя больше совершать ошибок. Отлично подойдет киоск, где люди бросали шары в разноцветные кирпичики. Маленький Исак остановился, завороженный мелькающими цветными шариками, со свистом летающими в воздухе. Сейчас? Пока мальчик стоял, погруженный в свои мысли? Мадам Кригер быстро продумала сценарий. Если она крепко схватит его за плечо, то сможет утянуть его за большие фургоны в лес. Заметит ли кто-то его крики? Здесь так шумно, три девочки громко визжали совсем рядом. Нет, шанс был упущен, мальчик уже пошел дальше, держа за руку служанку.
– Вы идете? – Жена доктора поспешила к служанке и Исаку. Кажется, ей было совершенно не весело. Они пошли за матерью семейства.
Склон становился круче. Вдалеке мадам Кригер увидела большой шатер, вокруг которого столпились дети. «Таинственный сад Адриана» – гласила старая табличка. Шатер украшен рисунками четырехглазых львов и медведей с длинными клыками. Служанка тоже заметила шатер и предложила мальчику зайти внутрь. Доктор-еврей закурил трубку, довольный тем, что его сын смело сделал шаг вперед.
Мадам Кригер сразу почувствовала, что это тот шанс, которого она ждала. Сейчас.
Мадам Кригер скользнула мимо них в красноватую темноту шатра. Здесь можно запросто заблудиться. Роспись на стенах лабиринта изображает высокие изгороди, которые огибают углы и ведут в тупики. Вдруг из небольших отверстий появились руки, большие глаза закатывались на гротескных лицах, когда кто-то проходил мимо. Гремели барабаны, так что шатер был весь наполнен мрачной чуждой атмосферой, из-за чего дети визжали, а их мамы вздрагивали. У задней стены есть еще один выход, как раз напротив большой сцены, где шумела большая толпа.
Идеально.
Мадам Кригер высмотрела маленький коридор, откуда ей будет хорошо видно мальчика, когда он зайдет внутрь. Как только он подойдет, она резко дернет его к себе и быстро вытащит из шатра через другой выход. Когда он поймет, что произошло, он уже будет в лесу, по дороге к бричке.
Несколько детей прошло мимо. Лампа горела как раз над ней, и мадам Кригер задула ее и согнулась пополам, как тролль. Она терпеливо ждала. Немного погодя она увидела мальчика у входа. Прямо позади него шла служанка, которая все время подталкивала его вперед. Мальчик сделал несколько осторожных шагов и округлил глаза. Уставился на запутанные коридоры и остановился перед большой картиной, изображавшей идола с рогами и длинным языком. Мужество изменило Исаку, и он повернулся к служанке.
– Вперед, Исак, не будь девчонкой, – сказала она и слегка подтолкнула его.
Мальчик собрался с силами. Он быстро прыгнул за картину и углубился в лабиринт. Мадам Кригер почти чувствовала его запах, его напомаженные волосы. Вскоре он исчез из виду служанки, оставшись только наедине с собой и другими детьми, которые с криками бегали по лабиринту.
Другими детьми – и мадам Кригер.
«Еще один шаг, иди же», – подумала она.
Мальчик шел на ощупь, вытянув перед собой руки, потому что глаза еще не привыкли к темноте. Он бы определенно прошел мимо нее и повернул за ближайший угол, если бы что-то не остановило его.
Он испугался? Может, дело в грохоте барабанов или в запахе прелой травы и мочи, который поднимается от пола?
Мадам Кригер потянулась за ним, почти почувствовав его маленькую ручку в своей. И вдруг он повернул назад и побежал. Она увидела, как он обнял служанку, зарывшись лицом в складки ее платья. Та похлопала его по ермолке на голове и увела из шатра.
Маленький урод, подумала мадам Кригер. Маленький, глупый, трусливый уродец.
Она была так близка.
Мадам Кригер поспешила к другому выходу и снова нашла взглядом доктора, его жену и мальчика, которого, кажется, уже ничего не интересовало. Ни канатоходец, ни силач, который поднимал своего толстого помощника, сидевшего на подушке. Доктор купил сынишке леденец на палочке, но больше интересовался обменом любезностями со знакомыми.
Мадам Кригер чувствовала досаду. «Таинственный сад Адриана» был идеальным местом, а теперь ей придется искать что-то другое. В тесном уголке прижималось друг к другу много людей и доносились ахи и охи.
Там стояла клетка с обезьянами, двумя отвратительными тварями, которые прыгали из стороны в сторону, так что публика каждый раз вздрагивала. Обе обезьянки были одеты в маленькие жилетки и шляпки, а на руках и ногах у них звенели колокольчики.
– Подойдите и посмотрите на этих диких бестий! – кричал дрессировщик с сильным итальянским акцентом. Чаще всего здесь останавливались дети и простые люди. К тому же это было бесплатно или можно было бросить скиллинг в коробку или в шляпу, обходя клетку по кругу.
Мадам Кригер сразу же осенило.
Она приподняла юбки и поспешила мимо шатров, назад к клетке с обезьянами. Дрессировщик только что присел на табурет, чтобы выпить пива с товарищем. Мадам Кригер встала позади клетки с заинтересованным видом. Клетка была заперта на обычную задвижку. В этом механизме стержень вставляется в дужку и наклоняется, чтобы не выпал. Единственное, что нужно было сделать мадам Кригер – раскачать стержень и потянуть. Это быстрое, простое движение. Маленькая дверца раскрылась сама собой. Маленькая девочка перед клеткой увидела это, но ничего не сказала. Мадам Кригер подалась назад. Зашла за кучку детей, которые кричали, дразнились и совали палки между прутьями решетки.
Она посмотрела на мальчика. Служанка тянула его за собой, как безропотного ягненка на бойню. Мальчик уже заметил клетку с обезьянами, но, похоже, ему уже ничего не интересно. Через мгновение обезьяны осознали, что дверца открыта. Свобода. Один из детей взволнованно закричал: «Обезьяны убегают! Обезьяны убегают!»
Мадам Кригер увидела, как поднялся с табурета дрессировщик, все еще с пивом в руке, изумленный и сбитый с толку. Как будто он думал, что ничего не может случиться за все тридцать лет, что он дрессирует обезьян. В течение двух секунд обе обезьяны выбрались из клетки, забрались на крышу и спрыгнули к жаровне, где полная дама жарила вафли. Паника вспыхнула, как лесной пожар. Женщины и дети разбежались во всех направлениях. Мужчины в замешательстве отступили назад. С вышки уже спешил полицейский.
Мадам Кригер не отрывала глаз от мальчика. До сих пор ее план превосходил все ожидания. Теперь нужно было только дождаться правильного момента. Маленькая ручка крепко ухватилась за руку служанки. И она, и доктор, и его жена подхватили всеобщие настроения и двигались на открытое место перед сценой. Мадам Кригер последовала за ними. Она протиснулась между пьяными работягами и семьей жонглера. Если присесть, ей видно мальчика среди высоких фигур.
Одна обезьяна вскочила на веревку канатоходца и скачет по ней с легкостью, как будто ничего не происходило. Другая спрыгнула на землю и бегала между людьми. Это было маленькое животное, но люди все равно разбегались в разные стороны. Матери утаскивали своих детей в безопасное место.
Мальчик тоже ее заметил и сделал пару шагов назад, при этом он махал обеими руками. Служанка скрылась из поля зрения, врач и его жена были сосредоточены на маневрах между людьми.