Город богов и монстров

– Вскоре мы свяжемся с тобой, – когда кролик снова заговорил, в его голосе слышался намек на улыбку. – С тобой приятно иметь дело, умертвитель.

Он дернул уголком рта, бросил сигарету на землю и раздавил ее.

– Аналогично.

3

Пока блюститель закона, сидящий за помятым металлическим столом в допросной, собирал бумаги в стопку, Лорен засмотрелась на свое отражение в зеркальном стекле.

Девушка в стекле была незнакома ей и походила на призрак. Опустошенный, безвольно блуждающий по миру, в котором больше не находит ничего привычного.

Выглядела она ужасно. Макияж растекся по заплаканному лицу, волосы слиплись сосульками, синие глаза, покрасневшие от слез, смотрели безучастно. Даже обгоревшие на солнце щеки не оживляли белизну кожи, которая за последние пару часов приобрела болезненный оттенок.

Сабрину увезли. Сабрина исчезла, и в этом виновата она, Лорен.

Никто не верил ей. Никто в Ангелтинском центре временного заключения не смотрел на нее иначе как с недоверием, слушая рассказ о случившемся. Лорен знала, что Даллас в соседней комнате рассказывает на допросе то же самое – правду о том, что произошло сегодня ночью. Возможно, родную дочь Красного Барона выслушивают более благосклонно, чем удочеренную сироту человеческой расы, которая никогда не была – и главное, никогда не станет! – никем большим, чем человек.

– Давайте-ка проясним, – заявил блюститель закона резким тоном.

Лорен отвела глаза от своего отражения – и от тех, кто, как она знала, наблюдают за ней из-за стекла, – и повернулась к варлоку. Выражение его лица было таким же строгим и недружелюбным, как атмосфера в комнате, где они находились, – с бетонным полом, леденящим ее босые ноги, с жестким, привинченным к полу стулом, на котором она сидела, с белыми лампами по углам, ослепительный свет которых резал ей глаза.

Она зажала ладони между ободранных коленок, чтобы не было заметно, как они дрожат. Татуировка на внутренней поверхности ее предплечья сменила цвет и теперь светилась не бледно-голубым, а ярко-алым. Если в ближайшее время она не примет лекарство или не поест, то потеряет сознание.

Судя по физической форме, допрашивающий ее варлок был средних лет, но размытый цвет его глаз указывал, что на самом деле он гораздо старше, чем выглядит, и скорее всего за годы службы так истощил запасы своей магии, что в ближайшее время должен был свалиться с Иссушением. В сущности, Лорен удивляло, что ему до сих пор не поставили диагноз.

Положив руки на стол, он переплел пальцы и впился в нее непреклонным взглядом.

– Вы утверждаете, что мракоумертвителю были нужны вы?

– Я ведь говорила, – Лорен едва узнала собственный сиплый голос. Он звучал холодно и безучастно, под стать выражению ее лица в зеркальном стекле. – Когда он приставил пистолет к голове Сабрины, я спросила, чего он хочет. И он ответил: «Я хочу, чтобы ты села в машину».

Все это она объясняла болвану-варлоку уже в третий раз.

Он шумно выдохнул и сделал вид, будто вчитывается в какую-то бумагу, взятую из стопки.

– Вам девятнадцать лет, мисс Калла. Правильно?

– Да, – у нее сорвался голос.

– И вы с рождения живете в Ангелтине?

– Да.

– В таком случае, думаю, незачем объяснять вам, что провидцы – чрезвычайно могущественная раса, – он положил бумагу обратно. – В отличие от венефик или ламий, для их магии нет ограничений, и поэтому они хорошо знают себе цену. Провидцы, которых нанимают для охоты за кем-то, запрашивают заоблачные цены, мисс Калла. Их вознаграждения могут доходить до миллиона золотых майнетов. А иногда и превышать эту сумму.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, комиссар.

Он намекал, что ни один провидец не станет утруждать себя ради такой, как она – человеческого отродья, жизнь которого не стоит того, чтобы его выслеживать. Ни у кого не может найтись причин ни охотиться на нее, ни платить немыслимые деньги мракоумертвителям. И все же она знала…

Знала, что этой ночью поймать должны были не кого-нибудь, а ее.

Комиссар откинулся на спинку скрипнувшего под его тяжестью стула.

– Мисс Калла, можете описать, как выглядела та татуировка с фениксом?

Она жестом попросила дать ей ручку. Варлок, помедлив, подал ее вместе с листом линованной бумаги, вырванным из блокнота. В тишине допросной послышался скрип ручки, царапающей бумагу. Закончив рисунок, Лорен повернула листок к комиссару и пододвинула к нему.

Он даже не взглянул на ее работу.

– Как у вас со зрением, мисс Калла?

Она напряглась.

– В каком смысле?

– Просто спрашиваю.

– С моим зрением все в порядке, – ответила она. Не единица, но и сомнений этого урода она не заслуживает. – Я знаю, что видела. У него была наколота голова феникса, комиссар.

Не скрещенные крылья Ангелов Смерти, не Бог Смерти – символ Жнецов, не змея в броске, как у Аспидов, не адская гончая Ловчих, не полумесяц Варгов. И уж конечно, не рогатая S, знак Семи Дьяволов, самого жуткого круга мракоумертвителей города.

Комиссар сунул рисунок в карман рубашки.

– С вашей опекуншей уже связались. Скоро она будет здесь и отвезет вас домой.

Голова вдруг показалась Лорен легкой как перышко, кулаки разжались.

Сюда вызвали Таэгу Брайт, мать Даллас. Как будто с Лорен мало неприятностей случилось этой ночью – впрочем, наверняка в строгом смысле уже утро.

– Больше ничего не хотите добавить? – спросил комиссар. Серебристый ободок вокруг его зрачков, характерная особенность всех венефик, отражал свет ламп, как зеркало. – Ничего достойного упоминания, чего мы еще не прояснили?

Лорен медлила с ответом так долго, что он уже собирался встать. Но ее голос пригвоздил его к месту.

– Вам, наверное, кажется, что мы многое прояснили, комиссар. Но мне – нет. Все заявления, которые я сделала сегодня, – чистая правда, однако вы лишь отмахивались от того, что я говорила.

С тяжким вздохом, больше похожим на рык, он опять устроился на стуле. Жетон, приколотый к воротнику его рубашки, блеснул в флуоресцентном свете.

– Можете назвать какие-то причины, по которым выслеживали вас? – Голос звучал равнодушно, нежелание проявлять интерес к тому, что он явно считал попыткой привлечь к себе внимание, было неприкрытым. – При вас есть что-то ценное, чем они могли бы стремиться завладеть?

Лорен решила подражать деловитому тону собеседника:

– При себе у меня тюбик блеска для губ, полпачки жвачки и чуть больше трехсот золотых майнетов на банковском счету, комиссар. Думаете, мракоумертвитель мог охотиться за чем-то из вышеперечисленного?

– Мисс Калла…

– Сабрину держали под прицелом, чтобы вынудить меня сесть в машину, – Голос Лорен звучал надломленно, и чувствовала она себя не лучше. – Ее забрали вместо меня лишь потому, что появились ваши патрульные, и времени у похитителей не осталось, – подступающие слезы жгли глаза, губа дрожала. – Если вы не собираетесь верить мне, это не моя проблема. Но я хочу вернуть подругу, поэтому прошу вас еще раз обдумать то, что я вам только что сообщила.

Он смерил ее взглядом.

– Уверяю вас, мисс Калла: мы сделаем все, что в наших силах, чтобы мисс Ван Арсделл благополучно вернулась домой. У нас слаженная команда, наши провидцы уже отслеживают ее…

– Они выяснили, где держат Сабрину? – В сердце Лорен вспыхнула искра надежды, и она невольно выпрямилась. Вот что нужно этому городу – больше провидцев в местных силах правопорядка, чтобы отслеживать с помощью Взора и подозреваемых, и пропавших граждан. Разумеется, удаленное отслеживание кого-то – еще не гарантия успеха, поэтому в городе столько нераскрытых преступлений, но явно не помешает, если к поиску ни в чем не повинных горожан подключится больше тех, кто наделен Взором. Большинство провидцев либо предпочитают вообще не пользоваться Взором, опасаясь Иссушения, либо гонятся за большими деньгами, выслеживая кого-то незаконно.

Комиссар поерзал на стуле. Выражение его лица было красноречивее любых слов.

– Ее не могут найти, – упавшим голосом заключила Лорен. – Значит, она мертва? – Ее сердце замерло. – Ее больше нет, да? Ее убили…

– Лоурен…

– Лорен, – перебила она. Он произносил ее имя, растягивая первый слог, и она уже не в первый раз поправляла его. Так же, как раз за разом объясняла, что произошло этой ночью, но в ответ не получала ничего, кроме равнодушия. – Я бы хотела уйти прямо сейчас.

Комиссар, которому она была больше не нужна, повел ее из допросной. Лорен молча шла за ним, прихрамывая, но едва замечая боль, пронзавшую изрезанные ступни на каждом шагу. Больше он ей ничего не сказал, но смотрел на нее без недавнего пренебрежения.

Должно быть, понял, что она на грани срыва. Еще немного – и она не выдержит, а поскольку ее показания представляют интерес в деле Сабрины, следствию это не выгодно.

Ее подруга пропала. И хуже всего то, что виновата в этом она, Лорен.

4

Ознакомительное собрание первокурсников Ангелтинской академии, прошедших отбор в Дом Соли, проводилось в семь утра.

Дождь размеренно барабанил по зонту, который Даллас держала, прижав к плечу и прикрывая скорее Лорен, чем себя. Лорен привалилась к боку сестры, пока они ждали, когда последние первокурсники из Дома Соли подтянутся к группе и назовут свои фамилии старшекурснику-полувампиру с планшетом в молочно-белых руках. Список учащихся трепетал на ветру, вырываясь из-под удерживающего его пружинного зажима.

За прошедшую ночь Лорен не сомкнула глаз, и судя по всему, Даллас тоже. После того как мать забрала их из центра временного заключения, они не сказали друг другу ни слова. И Таэга не удосужилась посочувствовать тому, что они лишились подруги. Она молчала всю дорогу, пока они не вошли в пентхаус.

– Приведите себя в порядок в гостевой ванной, а когда закончите, простерилизуйте ее, – бросила она им, проходя решительными шагами через безукоризненно чистую прихожую, ее стройные мускулистые бедра обрисовывались под белой тканью идеально отутюженной юбки-карандаша. – Вонь от вас обеих такая, что мне сейчас станет плохо.

Лучше бы Таэга вообще ничего не говорила, но за девятнадцать лет, прожитых в пентхаусе Брайтов, Лорен успела уяснить, чего стоит и чего не стоит ждать от командира Таэги Брайт. Пропустив Даллас в ванную первой и дождавшись, когда она вымоется, Лорен заперла дверь и села на мраморный пол в душе, обхватив руками колени. Она долго и беззвучно плакала, перебирая события минувшей ночи. И так увлеклась, припоминая все детали, которые помогли бы отыскать Сабрину, что не заметила, как кончилась горячая вода.

За час, который Лорен провела, скорчившись под струями горячей воды, Даллас успела поскандалить с Таэгой. И когда Лорен наконец вернулась в их общую комнату, сестра лежала, отвернувшись к стене. Но позднее, когда Даллас протянула руку, чтобы выключить лампу, Лорен заметила лиловое пятно у нее на скуле. Обсуждать его Даллас не захотела, и неудивительно: она никогда не говорила о том, что причиняло ей боль. Предпочитала принимать боль, как крупную горькую пилюлю, и делать вид, будто не помнит, каково было глотать ее.

Прервав поток воспоминаний, Лорен оглядела стайку оживленно переговаривающихся студентов, ждущих экскурсии по территории академии.

В каждом кампусе в городе студенты распределялись по Домам – в основном согласно их происхождению и преобладающему типу магии, если таковая у них имелась. Стихией Дома Ртути была вода, Дома Соли – земля, Дома Серы – огонь.

Лорен, как одну из немногих представителей человеческой расы, принятых в академию, распределили в Дом, наиболее тесно связанный с землей, с циклом смерти и рождения. О мокром от дождя списке первокурсников, где значилась фамилия «Ван Арсделл», она старалась не думать. Только рядом с этой фамилией галочка так и не появится. А может, ее уже вычеркнули из списка, ведь новостные каналы и первая полоса газеты «Дневное Светило» наверняка известили город о том, что Сабрину похитили.

Об этом Лорен тоже старалась не думать. Блюстители закона найдут Сабрину и вернут домой. Обязаны вернуть.

Провести ознакомительное собрание для новичков из Дома Соли было поручено профессору Грейсону Фиппсу. Это был чистокровный красавец-варлок с золотистой шевелюрой, резко очерченным подбородком и легкой тенью щетины, при виде которого сердца учащенно бились и от волнения поджимались пальцы ног.

Профессор Фиппс подошел к небольшой группе щебечущих ведьм, варлоков, полукровок, людей и вампиров и коротко представился.

Что-то резко ткнулось в бок Лорен.

Зашипев сквозь зубы, она отстранилась от сестры, локоть которой наверняка оставил ей синяк.

– Ай, Дал!

– Он прямо огонь, – прошипела Даллас. – Вот на этой метле я бы прокатилась в любой момент.

Лорен почувствовала, как жарко вспыхнули щеки, шикнула на Даллас и ступила обратно под зонт.

От удушающей влажности в воздухе ее волосы, собранные в пучки-рожки по бокам, закручивались. Впрочем, этим утром она почти не уделила прическе внимания – все, о чем она обычно беспокоилась, отступило на второй план. Будет удивительно, если окажется, что она не забыла ни один из учебников и гримуаров.

Даллас направилась через газон вслед за Фиппсом и остальными студентами. Лорен заторопилась, чтобы не отстать от нее, мокрая трава, поскрипывая, терлась о ее кожаные туфли. Белая блузка на пуговицах, с вышитым слева на груди гербом Ангелтинской академии, и клетчатая юбка до середины бедра не спасали от прохлады. Лорен стучала зубами так громко, что Даллас не выдержала и шикнула на нее.

Экскурсия была долгой и подробной, но профессор Фиппс излагал историю академии так, что удерживал внимание всех студентов, послушно переходящих от одной достопримечательности к другой.

– Интересно, он женат? – задумалась Даллас, когда профессор Фиппс замедлил шаг перед статуей варлока, продолжая знакомить слушателей с биографией основателя академии.

– Я вообще-то слушать пытаюсь, – шепотом отозвалась Лорен. На самом деле она не слушала, ей просто хотелось, чтобы Даллас заткнулась, пока из-за нее их обеих не выкинули вон.

Но профессор Фиппс услышал их. Приблизившись во главе группы к рощице сиреневой жакаранды, он умолк и повернулся к студентам.

– Мисс Даллас Брайт!

Даллас замерла под взглядом Фиппса, высмотревшего ее под зонтом. Студенты один за другим оборачивались к ней.

Лорен склонила голову, она всегда терялась под чужими взглядами. Фиппс хмурился.

– Не желаете сообщить нам, что именно вы сочли настолько важным, чтобы прервать мою экскурсию?

Даллас в притворном смущении опустила подбородок и покачала головой. Если бы Лорен не знала ее всю свою жизнь, то наверняка сочла бы раскаяние искренним. Однако она видела, как лукавая усмешка блуждает на пухлых, красиво изогнутых губах Даллас, накрашенных в тон волосам. С помощью чар, не сомневалась Лорен: ни одна губная помада не ложится так идеально. За это придется позднее устроить Даллас взбучку: нельзя бездумно расходовать магию, тем более что Иссушение в последнее время свирепствует, как никогда, а больничных коек не хватает. Поэтому и были изобретены магические жезлы. О болезни, названной «Иссушением», знали уже не первый век; с наибольшей вероятностью она поражала тех, кто не знал меры, вычерпывая запасы своей силы, пользовался магией налево и направо, – например, наводя чары вместо того, чтобы просто накраситься. Иссушение старило бессмертных и в конце концов убивало их.

С Фокусом в качестве проводника, направляющего поток магии его хозяина, риск заболеть Иссушением заметно снижался. Это средство было временным, но действовало – по крайней мере, пока. Ведьмы и варлоки уже много лет пользовались магическими жезлами, поэтому теперь лишь некоторые могли обходиться без них.

– Нет, профессор, благодарю, – приторно-сладким голоском отозвалась Даллас. – Прошу прощения за то, что перебила вас.

Профессор задумчиво хмыкнул.

– Что ж, поскольку моя работа в том и заключается, чтобы отвечать на вопросы учеников, мне было бы крайне неприятно оставить вас без ответа, мисс Брайт.

– Мой вопрос? – На этот раз в глазах Даллас блеснуло настоящее удивление.

– Да, я женат, – его лицо оставалось непроницаемым, но глаза насмешливо поблескивали. – И даже если бы не был, мне двести лет от роду. То есть я слишком стар для вас.

Студенты уже давились смехом. Девушки зажимали ладошками рты, парни ухмылялись и толкали друг друга локтями в бок.

– Ну, а теперь, – продолжал профессор, – сосредоточимся на экскурсии с вашего позволения, мисс Брайт?

На щеках Даллас вспыхнули яркие пятна, но она нашла в себе силы, мило улыбнувшись, заметить:

– У вас на редкость острый слух, профессор.

Он лишь улыбнулся и возобновил рассказ.

Экскурсия уже заканчивалась, когда Лорен сбавила шаг у обветшалого строения, обнесенного металлической сеткой со спиралями колючей проволоки поверху.

Не заметив, что Лорен остановилась, Даллас продолжала идти вперед, унося с собой зонт и не сводя ярко подведенных глаз с задницы Фиппса. Лорен так закатила глаза, что могла бы поклясться, что видит собственные мозги.

– А в этом здании что, профессор?

Шум дождя едва не заглушил ее вопрос.

Студенты притормозили, профессор Фиппс обернулся, прикрываясь планшетом от набиравшего силу дождя. Внезапно Лорен обнаружила, что на нее устремлено множество любопытных взглядов. В очередной раз в это утро она втянула голову в плечи и переплела пальцы, чтобы удержаться от мелких нервозных движений.

– В это здание, – ответил профессор, – вход строго воспрещен, – и он повернулся, чтобы идти дальше, но тут вмешалась Даллас.

– Нет, а если серьезно, – ведьма шагнула к ограде, смахнув с лица прядь распушившихся от влажности волос. – Что там внутри?

– А если серьезно, мисс Брайт, – насмешливо отозвался профессор Фиппс, – это здание под строгим запретом, – и он двинулся дальше по траве, от которой уже вымокли его штанины. Но не успел сделать и двух шагов, как студенты дружно заныли, разочарованные уклончивым ответом.

Профессор остановился. Обернулся. Несмотря на попытки прикрыться планшетом как зонтом, его волосы все равно намокли под дождем.

Усмехнувшись и обращаясь к сокурсникам, наперебой засыпающим профессора вопросами о загадочном здании, Даллас заметила:

– У нас тут, похоже, объединение сил.

Долгое время профессор вглядывался в Лорен и Даллас. А когда гул голосов наконец утих, он, обреченно вздохнув, опустил планшет и указал им на здание.

– Это Старый корпус. Здесь проводились занятия несколько тысяч лет назад, сразу после основания академии. Количество учащихся в академии неуклонно росло, понадобились новые здания, чтобы вместить их, и со временем Старый корпус оказался заброшенным. В настоящее время его используют только в качестве склада.

Вампир, который отмечал студентов по списку, спросил:

– А правда, что здесь, в кампусе, когда-то существовало тайное общество?

Как раз такую информацию Лорен и рассчитывала узнать.

– Какое тайное общество? – встрепенулась она.

Их с вампиром взгляды скрестились.

– Как-то связанное с магией крови. В это здание они пробирались в час ведьмовства и проводили древние обряды, чтобы выяснить, кто достоин примкнуть к их секте…

– Магия крови, а тем более секта здесь ни при чем, Стивен, – остановил профессор. – Скорее, это было общество изгоев. Говорили, что оно возникло как клуб, организованный несколькими учащимися человеческой расы в попытке завести новых друзей. Местом проведения собраний и прочих мероприятий они избрали Старый корпус, который могли считать своим.

Лорен подступила к ограде, стискивая зубы от неприятного гудения магического барьера. Интересно, чем руководство академии объяснило необходимость в дополнительной защите старого строения.

Склад – ага, как же.

Щурясь, она пыталась разглядеть сквозь завесу дождя символ, вырезанный у мокрого порога.

За ее спиной кто-то из студентов задал вопрос:

– А как оно называлось, это общество?

Знакомые очертания, вырезанные на дереве, Лорен узнала за полсекунды до того, как прозвучал ответ профессора:

– Общество «Голова феникса».

* * *

Сводчатый потолок вестибюля академии взмывал высоко над головой Лорен, тепло в освещенном живым огнем помещении окутывало, как одеяло, ее продрогшее до костей тело.

Битком набившиеся в вестибюль студенты оживленно болтали о летних приключениях. Вольфы, ведьмы и вампиры, закончившие ту же среднюю школу, что и Лорен с Даллас, приветствовали последнюю улыбками разной степени искренности и махали ей издалека. Никто из них и виду не подавал, что знаком с человеческой девчонкой, стоящей рядом с ведьмой, но Лорен это не смущало: ей хватило девятнадцати лет, чтобы привыкнуть к подобному обращению.

Наконец пробравшись к лестнице в дальнем конце вестибюля, они начали подниматься к помещениям Дома Соли, сверяясь с картой, на которой красным крестом было обозначено их студенческое общежитие.

Одолев несколько десятков ступеней и коридоров, они вышли к развилке. Отсюда лестницы вели к разным Домам: левая – к Ртути, средняя – к Соли, правая – к Сере.

По средней лестнице они поднялись к коридору, освещенному факелами. Всю стену в его дальнем конце занимало зеркало в золоченой раме. Двери отсутствовали – здесь они были неуместны. Входом в общежитие служило зеркало. Насколько знала Лорен, вход во все Дома был устроен одинаково, различался только зеркальный вид коридора, по которому они сейчас шли.

В Доме Соли солнечные лучи заглядывали в коридор, проникая сквозь навес из переплетенных веток и листьев, в Доме Ртути стены были образованы кораллами, под ногами хрустел белый песок, а в Доме Серы каменные стены возвышались над полом из магмы.

При виде отражающегося в зеркале леса Лорен на миг оторопела. Несмотря на то, что с магическим и просто удивительным она сталкивалась каждый день и едва ли не каждую минуту, что-то не переставало изумлять ее.

– Дал! – позвала Лорен, тряхнув головой, чтобы прийти в себя. Даллас почти дошла до зеркала, поэтому Лорен бросилась за ней и удержала за руку. – Ты слышала, что сказал профессор Фиппс?

Даллас обернулась.

– Про что? – Ее взгляд казался таким же твердым, как безукоризненная поверхность зеркала за ее спиной.

Словно ужаленная, Лорен отпустила руку Даллас.

– Про Общество «Голова феникса».

– Ну и?..

Лорен растерянно моргнула.

– Ты разве не заметила, что у мракоумертвителя, который увез Сабрину, было тату с фениксом?

– И что с того? – Даллас скрестила руки на груди. – Все мракоумертвители накалывают символ своего круга, разве нет?

– В том-то и дело, – в голосе Лорен прорезалось раздражение. – Нет такого круга мракоумертвителей, символом которого была бы голова феникса.

Губы Даллас сжались в тонкую линию.

– Не ищи в этом скрытый смысл, Лор. На твоем месте я бы не питала особых надежд.

Лорен была готова рвать на себе волосы. У Даллас была скверная привычка сомневаться в ее словах, хоть они и приходились друг другу сестрами. Порой Лорен казалось, что Даллас носит броню, толщиной превосходящую ее собственную.

– Я проберусь в то здание, – Лорен сжала кулаки. – Неважно, согласишься ты мне помочь или нет.

Лицо Даллас осталось непроницаемым. Из зеркала начали появляться студенты с гримуарами и магическими жезлами.

– Идем, – позвала она холодным и бесстрастным голосом. – Надо еще распаковать вещи, или мы рискуем опоздать на первый урок.

5

Ранним утром в субботу Лорен приветствовало чистое голубое небо. Проходя через ворота академии с пачкой распечатанных в библиотеке плакатов, она почувствовала, как от прикосновения магического барьера дрожь пробежала по ее телу от макушки до пяток.

Ее смена в «Ступке и пестике» начиналась примерно через час. От академии до авеню Алой Звезды, проходящей по северной окраине делового центра города, было минут тридцать ходьбы. А такси, хоть днем они и попадались повсюду, могло обойтись недешево, особенно если застрянет в пробке. И потом, рассудила Лорен, ей будет полезно пройтись. Так у нее появится редкая возможность побыть наедине со своими мыслями, а не слушать, что говорят ей другие. Впрочем, в последнее время она мало кого слышала, в том числе и учителей на занятиях.

Остаток недели прошел как в тумане. С первого учебного дня ни Лорен, ни Даллас не упоминали о Сабрине. И почти не общались друг с другом. Лорен заявила, что побывает в Старом корпусе, даже если за это придется поплатиться жизнью, но медлила в нерешительности, поэтому больше не заговаривала об этом с Даллас. Однако втайне она мучилась, гадая, что все это значит и действительно ли тайное общество как-то связано с мракоумертвителем, похитившим Сабрину.