Город богов и монстров

Все происходило слишком быстро.

Из машины вышли двое – варлок с шевелюрой оттенка меди и светловолосый провидец. Глаза последнего были совершенно черными, лишенными белков. Это указывало на то, что он мракоумертвитель, призвавший свою магическую способность, известную под названием Взора, чтобы отследить свою цель по ауре. Если не считать этой черноты, которая затапливала их глаза при использовании Взора, провидцы выглядели совсем как смертные, так как, в отличие от вампиров и вольфов, не имели других характерных особенностей. Взором владели лишь провидцы, он позволял им не просто выслеживать кого-то по цвету ауры, но и видеть сквозь чары, наложенные на здания и машины, чтобы ауру скрыть.

Даллас рванулась к Лорен, схватила за запястье и толкнула к себе за спину. От внезапного рывка руку Лорен пронзила боль. Она, споткнувшись, пошатнулась и разжала пальцы, туфли со стуком упали на тротуар.

Фокус в руках Даллас вспыхнул ослепительно-белым огнем.

– Экзармауэрис! – выкрикнула она.

Ее чары отшвырнули варлока к седану, выбитое ветровое стекло разлетелось веером осколков.

Но провидец даже не дрогнул, поглотив волну чар Даллас, словно легкий ветерок, – так, будто наслаждался. Потом сверкнул лукавой улыбкой и нанес ответный удар, причем ему не понадобился ни Фокус, ни замысловатые заклинания, чтобы привести в действие магические силы.

Его магия оказалась убийственной.

Мощная сила врезалась в подруг боевым тараном.

Лорен и Даллас отлетели назад, ударились об асфальт и покатились по нему. Лорен закричала от боли, пронзившей руки и ноги, когда острый гравий рассекал ей кожу.

Спеша к Лорен и Даллас, Сабрина истерически кричала в мобильник, умоляя блюстителей закона немедленно прислать отряд на Канопус-стрит.

Провидец направлялся к ним, концентрируя магию раскинутыми в стороны руками с обращенными вверх ладонями. Гравий поднялся и завис над дорогой, пряди светлых волос провидца взлетели с плеч, застыв над головой дыбом, словно он находился под водой.

Под его правым ухом был вытатуирован какой-то символ. Метки носили все провидцы мракоумертвителей, но подобного знака Лорен еще ни разу не видела. Мысленно она перебрала возможные варианты: Семь Дьяволов, Ангелы Смерти, Ловчие, Варги, Жнецы, Аспиды… нет, у всех них другие метки.

А этот отмечен головой феникса.

Кривясь от боли, Даллас с трудом поднялась на ноги и выставила вперед свой жезл. Из тени выскочил ее фамильяр – крылатый тигр Призрак. Черный и резкий, как очерченный силуэт, Призрак присел перед ними в защитной стойке, и сквозь его оскаленные клыки вырвалось гортанное рычание.

– Беги, Лор! – Даллас шагнула вперед, заслоняя все еще лежащую на тротуаре Лорен. Ведьма дрожала, по ее ногам струилась кровь.

За спиной провидца варлок постепенно приходил в себя от обезоруживающих чар Даллас. Руки у него были в крови, и он выглядел не на шутку разозленным, спрыгивая с помятого капота и направляясь вслед за мракоумертвителем к подругам.

– Завязывай с играми! – рявкнул варлок мракоумертвителю. – Она нужна нам живой.

Лорен заставила себя встать.

– Даллас…

– БЕГИ, чтоб тебя! – закричала Даллас. – Мы их задержим. Лорен, мы им не нужны. Они пришли за тобой!

И одновременно с Сабриной они выкрикнули:

– Экзармауэрис!

Магия вырвалась из двух жезлов одновременно, выбросив в небо стаю сиреневых искр. Чары рассекли воздух, взметнув облако пыли. От магической силы затряслись деревья и со звуком ломающейся кости полопались стекла магазинных витрин.

Вскрикнув, Лорен закрыла лицо ладонями, спасаясь от осколков, разлетевшихся в воздухе. Стая сорок, устроившихся на деревьях, с криком взмыла вверх, теряя перья.

Даллас толкнула Лорен.

– Давай! – У нее сорвался голос. – Мы тебя догоним, честно.

Но если что и подстегнуло Лорен, побудив к действию, то не слова, а неприкрытый ужас в глазах Даллас.

Прихрамывая, Лорен кинулась бежать. Воздух рвал ей легкие, мышцы ног пронзала острая боль. Ее инстинкты настойчиво требовали, чтобы она вернулась помочь подругам, несмотря на то, что ей, человеку, было нечего противопоставить варлоку и мракоумертвителю.

Она чувствовала себя беспомощной. Жалкой. Еще никогда она не испытывала большей ненависти к своей человеческой сущности, чем в этот момент.

На бегу она бросила взгляд через плечо.

Даллас и Сабрина мчались за ней, Призрак прыжками следовал за ними. Но провидец и варлок настигали их. Не будь мракоумертвитель полукровкой – полуварлоком-полупровидцем, судя по серебристому отблеску радужек, когда он не пользовался Взором, – он давно бы догнал их.

Лорен не знала, что произошло бы дальше, если бы вдруг не взвыли сирены. Их вой разносился в ночи, отражаясь от зданий и врываясь в переулки.

– Помогите! – пронзительно закричала Лорен. – ПОМОГИТЕ! Пожалуйста! Мы здесь!

Даллас и Сабрина подхватили крик подруги. Но стук ботинок преследователей слышался все громче, с каждой секундой приближаясь.

Красные и синие огни отразились в темных окнах зданий. Увидев их, Лорен всхлипнула от облегчения…

Вопль пробился сквозь грохот паники у нее в голове.

Лорен остановилась, чуть не упав; Даллас на шаг позади сделала то же самое.

Казалось, на одну ужасающую секунду время остановилось. Увидев, что происходит на расстоянии двух кварталов за ними, Лорен прерывисто вдохнула сквозь зубы, кровь зашумела у нее в ушах.

Крепко держа Сабрину и приставив дуло пистолета к ее виску, мракоумертвитель тащил ее к машине. К задней дверце, которую варлок держал открытой.

Тротуар протянулся между Лорен и ее подругой, безбрежный, как океан.

Лорен сделала нетвердый шаг вперед.

– Отпустите ее, – эти слова прозвучали как сдавленный всхлип, но она знала, что они достигли ушей всех бессмертных, которые находились на этой улице. – Пожалуйста. Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы ты села в машину, – обратился мракоумертвитель к Лорен. Не к чистокровной ведьме, стоящей рядом, жизнь которой стоила гораздо дороже, а к ней, к человеку.

Даллас была права: эти двое явились за ней.

Она уставилась на провидца, разинув рот, и ее сердце колотилось с такой силой, что она боялась, как бы ее не стошнило.

Для чего она им понадобилась? Зачем?

– Она с вами никуда не поедет, – вмешалась Даллас. Свечение ее жезла стало слабым, едва заметным трепетом, показывая, как она измождена. Даже Призрак выдохся, а Даллас, только начинавшая изучать магию, не обладала большими резервами силы. – Ни она, ни кто-либо из нас.

Провидец холодно усмехнулся. И собирался что-то сказать, но…

Из-за угла, завывая сиренами, вывернули две патрульных машины. При виде сидящих за рулем блюстителей закона варлок выругался.

Лорен уже знала, что будет дальше.

Она сорвалась с места, чтобы не дать умертвителю и варлоку затащить Сабрину на заднее сиденье седана, тем временем патрульные машины остановились, взвизгнув тормозами и мигая световыми балками на крышах.

Но седан уже тронулся с места. Он развернулся, врезавшись в бампер патруля, и рванулся прочь, стрельнув едким черным облаком из-под паленых шин.

Лорен бросилась за седаном, сердце выскакивало из груди, ее отражение летело как бесплотный дух в магазинных витринах. Она кричала охрипшим голосом. Умоляла их остановиться, отпустить ее подругу. И понимала, что все напрасно. Что ее слова ничего не изменят.

Но она должна была попытаться – ради Сабрины.

Должна ради Сабрины.

Одна из патрульных машин понеслась в погоню за седаном, но ни за что не догнала бы его, как не догнала бы и Лорен.

И все же она мчалась по темной улице, лавировала между кучами мусора, ранила ноги до крови острыми камнями и осколками стекла. Но как бы она ни бежала, машина похитителей неумолимо удалялась.

Лорен знала, что никогда не забудет этот момент. Сабрину, которая, изворачиваясь в руках провидца, беспомощно оглянулась в заднее окно, когда седан заворачивал за угол. Безнадежный взгляд Сабрины был полон тоски.

Как и сердце Лорен.

2

Неистовые вопли, несущиеся по гулкому сырому коридору, ведущему к Яме, были музыкой в ушах Дарьена Касселя. Буйство толпы зрителей вокруг бойцовского ринга говорило, что его сегодняшний противник достоин внимания. Если повезет, возможно, в бою c ним даже доведется слегка вспотеть, каким бы существом он ни был.

Не открывая глаз, Дарьен повращал мускулистыми плечами и перенес вес тела с ноги на ногу. Эта излишняя разминка предназначалась для глаз полулюдей-вышибал, ждущих у перегороженного решеткой выхода: присущая Дарьену привычка стоять неподвижно нервировала всех, кто находился поблизости, даже в Ангелтине, большинство жителей которого могли обходиться без сна и кровь свежеубитой жертвы предпочитали меню бургерных, каких было полно по всему городу.

Однако Дарьен, как чистокровный провидец и глава Семи Дьяволов, полагал, что понимает их настороженность. Пусть даже отчасти.

Внизу в зале ведущий, стоя на ринге, расписывал его заслуги. Непобедимый чемпион Ямы, Дарьен был фаворитом опустившегося сброда и матерых уголовников, выцарапывающих крохи себе на жизнь ставками на тех, кто выходил сражаться на ринге. Презренные отбросы, до которых ему нет дела. Дарьен приходил сюда, порой по семь раз в неделю только для того, чтобы притупить вспышки гнева и совладать с Всплесками – впрочем, сегодня обуздать требовалось не только Всплески и вспыльчивый нрав.

Восемь лет назад умерла его мать. С тех пор бои не только давали ему возможность сбросить напряжение, но и помогали забыться, пусть даже всего на несколько часов.

А сегодня он ни в чем не нуждался так, как в забвении.

Дарьен провел татуированной рукой по волосам, зачесывая назад верхние, оставленные длинными пряди и сознавая, с какой настороженностью поглядывают на него громилы, ожидая сигнала ведущего. Даже издалека он чуял исходящий от них запах страха, словно шлейф одеколона. По мнению Дарьена, ему следовало принимать как комплимент то, что они по-прежнему так боятся его – мужчину, которым стал убитый горем пятнадцатилетний мальчишка, когда-то явившийся сюда в поисках отдушины.

Но еще острее, чем запах страха, он чувствовал вонь демона – бегающей по Яме на четвереньках твари, алчущей плоти. Прогорклое маслянистое зловоние его безволосой крапчатой кожи пробивалось в коридор, жгло горло.

Один из обитателей ливневой канализации, ненавидящих дневной свет. Они покидают свои логова лишь в самые темные часы ночи, вот почему Глава государства недавно выдвинул предложение ввести в городе комендантский час с заката до рассвета, – ради безопасности граждан, а также чтобы дать Управлению по борьбе с вредителями и болезнями возможность сократить растущую в столице численность хищных паразитов. Предполагалось, что нарушителям комендантского часа придется заплатить небольшой штраф, но они могли также и поплатиться за недостаток ума собственной жизнью, когда их тело будет утащено в сточные трубы и сожрано.

Тварь была взбудоражена – явный признак, что ее поймали всего несколько минут назад. Судя по лязгу ее когтей, оставляющих глубокие борозды в бетонных стенах Ямы, ей не нравилось находиться взаперти. Особенно под слепящими светодиодными фонарями над зрительным залом.

Один из вышибал свистнул, подавая сигнал, и Дарьен открыл глаза. От воплей толпы затряслись балки под сводчатым потолком и задрожал пол под его высокими армейскими ботинками. Дарьен подождал, пока знакомые звуки окатывали его, заряжая кровь, словно электричество.

Изогнув губы в убийственной улыбке, он направился вперед, к Яме. Навстречу твари, из-за которой восьмимиллионное население города было вынуждено прятаться по домам после наступления темноты.

Время пришло. Время ненадолго отдаться крови и грязи.

Насилие было для Дарьена зависимостью. Его личным демоном.

Он надеялся лишь, что демон, ждущий в Яме, сумеет оказать достаточное сопротивление и избавит его от необходимости возвращаться сюда завтра.

* * *

Дарьен затянул бой, который уже продолжался дольше, чем обычно. Начинала сказываться усталость, но не физическая. Он с легкостью мог бы продержаться гораздо дольше шестнадцати минут и тридцати четырех секунд, которые показывал таймер над Ямой.

Ему просто становилось скучно.

Демон вставал на дыбы, издавал клокочущий рык, от которого дрожали барабанные перепонки, а зрители восторженно выли.

Пасть свирепой твари была полна острых зубов, черных, как обсидиан. Кривые рога по обе стороны почти прозрачной головы свидетельствовали о том, сколько эта тварь прожила. Она оказалась одной из самых сильных, какие попадались Дарьену, и все же биться с ней было адски скучно. Ему требовались противники получше – соперники, в самом деле достойные его драгоценного времени.

Почувствовав на себе внимательный взгляд, не затуманенный спиртным, Дарьен запрокинул голову и обвел глазами вопящих зрителей. Сотни смердящих мочой пьяниц заполняли трибуны до самых потолочных балок, в густом табачном дыму выкрикивая ставки, общаясь жестами и потрясая зажатыми в горсти майнетами. Ограждения вокруг Ямы отсутствовали; если кому-то не повезло свалиться в нее, он становился законной добычей. За те годы, что Дарьен сражался на этом ринге, подобная участь постигла нескольких завсегдатаев.

До спасения и рассказов о том, что при этом испытываешь, не дожил никто.

Как и предполагал Дарьен, высоко над Ямой показалась знакомая фигура. В море потных, дергающихся тел лишь посланец стоял неподвижно. Как всегда, он был в маске белого кролика и неприметной черной одежде. Это был позывной, на который откликались все мракоумертвители: когда появлялся некто в маске, это означало, что есть работа.

Поединок пора заканчивать.

Дарьен сделал выпад одновременно с демоном, который с ревом рванулся вперед, пригнувшись и нацелившись на яремную вену противника. Лязгнули сомкнутые челюсти.

Уклонившись влево от сверкнувших зубов, Дарьен нанес жесткий удар, пробив пальцами пищевод твари. Та закашлялась, корчась в агонии и загребая звериными ногами песок в поисках опоры.

Дарьен погрузил руку глубже, повернул…

И вырвал у твари горло.

Ее тело осело на раскисший от крови песок кучей дрожащей плоти.

Если раньше восторженные вопли зрителей казались Дарьену оглушительными, то они не шли ни в какое сравнение с бурей, которая теперь разразилась над ареной. Ее грохот угрожал разнести в дребезги мутное световое окно высоко вверху.

– Объявляй! – рявкнул Дарьен белому от ужаса ведущему.

– Ты победил, – с трудом выдавил из себя он.

Вытерев окровавленные руки о рваные и заляпанные джинсы, Дарьен снова оглядел зал.

И обнаружил, что белый кролик исчез.

* * *

Наскоро приняв душ в обшарпанной раздевалке, Дарьен направился к чугунным воротам, которые находились напротив ветхого строения с ареной.

Темные волосы Дарьена еще не высохли после душа, белая рубашка с длинным рукавом и выцветшие джинсы липли к влажной загорелой коже. Висящая на плече спортивная сумка раздулась от окровавленной одежды и оружия того рода, которое могло попасть лишь в руки мракоумертвителю, как и стигийские соли, улучшающие Взор. Эти соли служили «стартовым веществом» – буквально: они давали старт магии провидца, открывали ей путь и позволяли считывать чью-то ауру, – а также видеть сквозь защитные чары на большинстве зданий и средств передвижения, – в течение длительного времени, так что для самого Дарьена и его Дьяволов такие задачи, как слежка на расстоянии, были пустяковым делом.

Ветер налетал порывами на пыльную улицу, раскачивал пальмы и кипарисы, растущие вдоль тротуаров. Если не считать редких отчаявшихся торчков и проституток, держащихся в тени, в этот час улицы были почти безлюдны, особенно здесь, в трущобах, где редко встречались несломанные фонари. Полная «осетровая» луна соскальзывала за горизонт, небо вдалеке запятнала тусклая серость приближающегося рассвета.

Еще одна ночь, проведенная в его излюбленной дыре. Этот подземный ринг для боев без правил находился в районе Мясокомбината, недалеко от боен, где обрабатывали мясо всех видов, какие только существуют в природе; в таких местах в меню значится все, что способно дышать, и ни одно предпочтение, каким бы мерзким оно ни было, не считается запретным.

Машина Дарьена, припаркованная на противоположной стороне улицы у заваленного мусором бордюра, притаилась там, словно летучая мышь в потемках. В отличие от других машин, хозяева которых посмели припарковаться здесь, стекла во всех ее окнах уцелели. Ни один ключ не процарапал черную краску, никто из мастеров граффити не облюбовал капот для тэггинга. Все, кто часто бывал в этих местах, не только знали, кто он такой, и старались держаться от него подальше: они старались держаться подальше и от его машины. Порой печальная известность, завоеванная умением разрывать на части каждого, кого угораздило выйти против него на ринг, доставляла ему больше удовольствия, чем заработанные победами майнеты.

Он достал из кармана мобильник и увидел с полдюжины непрочитанных сообщений от сестры, еще несколько – от других Дьяволов и с пяток – от Валари Стернберг, его последней секс-партнерши, которая уже начинала утомлять его своей навязчивостью. Ничего другого он и не ожидал: рано или поздно женщины решали, что хотят от него не только грубого и бурного секса без обязательств, а он не собирался потакать их желаниям.

Скривив губы, он просматривал сообщения, отправленные сестрой, и груз реальности возвращался к нему, а действие выплеснувшегося в организм за время боя адреналина заканчивалось.

«Где ты? – писала Ивиана. – Только не говори, что опять в Яме…»

«Я думала, на этот раз ты настроен серьезно и что мы сходим на кладбище вместе».

«Знаешь, ты ведь в этом не виноват. Если бы мама могла, она сказала бы тебе то же самое. Пора бы уже тебе перестать винить себя».

«Я отнесу на мамину могилу цветы и от тебя… Надеюсь, там и увидимся».

Последнее сообщение было отправлено через два часа после предыдущего: «Вечно убегать нельзя, Дарьен. Не только тебе одному больно».

Он отключил экран так резко, что заело кнопку.

Неважно, что больно не только ему. Рвать на куски настоящих демонов – это одно, а сойтись лицом к лицу с собственным он пока не готов.

Вздохнув, он сунул телефон обратно в карман. Вот тебе и усмирение Всплеска, который завладел его разумом этим вечером; похоже, завтра ему все-таки придется вернуться сюда.

Пока он приближался к воротам по хрустящему под армейскими ботинками гравию, впереди показалась посланница в маске кролика: она ждала, стоя в безопасном свете уцелевшего ртутного фонаря. Из уважения, о котором он знал наверняка, а также из страха она оставалась на безопасном расстоянии от того, за кем ее послали, и жалась ближе к зеленоватому сиянию фонаря, создающему чувство защищенности от демонов. Таких, как тот, горло которому Дарьен вырвал голыми руками несколько минут назад.

Маска, которая скрывала лицо посланницы, напоминала о фильмах ужасов. Губы были растянуты в зловещую улыбку, обнажающую полный рот похожих на пилу зубов, гротескно-огромные глаза были белыми, как и вся маска, – без зрачков. Вовсе не безобидный крольчонок, каких продают в зоомагазинах на авеню Алой Звезды, что-что, а в этом можно не сомневаться.

– Ты Дарьен Кассель.

А кто еще, мысленно отозвался он. Если уж ее пониманию оказались недоступны восхваления ведущего на ринге, то хотя бы тату с рогатой буквой S у него под ухом должна была подсказать, кто он такой.

Не говоря уже о сменяющих одна другую сплетнях. Те, у кого свободного времени было хоть отбавляй, развлекались, распуская о нем слухи – в основном намекающие, что он якобы продал душу дьяволу, чтобы добиться того, что имел сейчас. Дарьен полагал, что в каком-то смысле и правда продался, но при этом сам стал дьяволом.

– Ходят такие слухи, – он выудил из кармана металлическую зажигалку и пачку сигарет, выбил одну, зажал губами и прикурил. – Назови имя, цену, и иди своей дорогой, – с полным ртом дыма добавил он, убирая сигареты и зажигалку обратно в карман. – Ночь у меня выдалась долгая.

– Босс предлагает два миллиона золотых майнетов.

С ума сойти. Это же целая куча майнетов. Он не припоминал, когда в последний раз одиночную цель оценивали дороже, чем в миллион.

– Имя? – бросил он.

– Имени нет.

Дарьен вздернул чернильно-черную бровь. Обычно его наниматели знали имя того, кого – или что – поручали ему убить или поймать. С предложениями отыскать безымянную цель к нему обращались редко, хотя и с этим заданием он мог справиться без труда, принадлежа к числу немногих в городе, кто был способен на такое.

– Он хочет, чтобы ты выследил цель только по ауре.

Дарьен еще раз затянулся сигаретой, разглядывая грязные пятна и трещины на маске.

Отслеживание ауры – не только затяжной, но и более сложный процесс. Зная имя цели, он мог призвать на помощь свое шестое чувство, а также способность выслеживать на расстоянии с помощью Взора. Для этого ему достаточно было взломать базу данных жителей Ангелтина и найти фото цели: создав четкий ментальный образ, отыскать ее на расстоянии ничего не стоило.

Поиск ауры без помощи фотографии, а потом отслеживание ее настоящего местоположения могли занять несколько дней. А может, даже недель. Зачастую при таком методе работы начать требовалось с исходной точки – либо c места рождения цели, либо с дома, где прошло ее детство и где аура наименее размыта: только тогда Дарьен получал ясное представление о том, кого он ищет. Этот способ поиска был недешевым, поскольку постоянно приходилось пользоваться стигийскими солями, вдобавок это вынуждало его глубоко погружаться в свою магию, что было непросто.

Он поправил ремень сумки на плече и сбил пепел с сигареты.

– Твой босс знает, чего хочет, но не знает кого, – подытожил он. Его движение привлекло внимание посланницы к татуировке, выглянувшей из-под закатанного рукава рубашки. Даже маска не могла скрыть, на что устремлен ее взгляд – на вытатуированное лицо Элси Кассель.

Отведя глаза от татуировки, посланница кивнула.

– Цель – сирота. Ауру тебе придется считывать в Храме Алой Звезды. Босс говорит, цель оставили там еще в младенчестве и вскоре взяли в приемную семью.

Она вынула из кармана куртки флакон. В нем был костный порошок – скорее всего, ДНК кого-то из предков цели. По деминерализованным костям он мог быстрее, чем используя что-то другое, выявить искомую ауру – излучаемое каждым живым существом энергетическое поле, не видимое никому, кроме провидца с его Взором. Если цель в младенчестве действительно провела некоторое время в храме, отыскать ее ауру с помощью костного порошка будет легко. Привыкнув к ощущениям, вызываемым этой аурой, он сможет пройти по ее следу, как волк за добычей, и в конце концов обнаружить, где цель находится сейчас.

Как клиент раздобыл этот костный порошок, более того, как узнал, что кости принадлежали предку цели, не имея представления, кто эта цель, Дарьена не касалось. Его не занимали причины, по которым его загадочные клиенты хотят выследить кого-то. Расспросы выглядели бы не только излишними и подозрительными – они непрофессиональны. Дарьен следовал правилу работать только ради денег, и не более.

Несколько минут, пока он раздумывал, наверняка показались посланнице вечностью – об этом свидетельствовало судорожное биение жилки на ее нежно-золотистой шее. Ниже подбородка у нее виднелся шрам размером не больше оспинки. След, оставленный или вирусной болезнью, или кончиком ножа. Если этот белый кролик вернется к своему работодателю, провалив переговоры, то поплатится работой – конечно, если повезет. А если не повезет, то собственной жизнью.

Вот в таком несправедливом мире Дарьен жил, но тому, кто сочувствует оказавшимся на обочине, в этом насквозь прогнившем обществе ничего не светит.

– Мертвым или живым? – коротко уточнил он.

– Живым. Предпочтительно невредимым, если удастся.

Можно было не сомневаться, что ему это удастся. Как глава Дьяволов, он способен почти на невозможное.

Дарьен отозвался:

– Удастся, – он сделал паузу. – Но я хочу три миллиона золотых майнетов.

Не моргнув глазом, кролик предложил:

– Два с половиной.

Дарьен чуть не рассмеялся. Кем бы ни был босс посланницы, он дал ей очень четкие распоряжения.

– Три миллиона, или я в этом не участвую.

Последовала короткая пауза. Потом кролик шагнул вперед, протягивая флакон с костным порошком.

– По рукам.

Пальцы Дарьена сомкнулись на флаконе.

– На поиски ауры мне понадобится примерно неделя, но после выследить цель можно будет уже быстрее. Завтра до полуночи переведите мне миллион, или конец сделке, – он сунул флакон в карман джинсов, потом протянул посланнице визитку, на которой не значилось ничего, кроме номера его счета для безналичных переводов.