Грязная игра

...

Мы с Мэдди идем в столовую. Она рассказывает мне о репетиции музыкального кружка. Я почти не слушаю её. Все мои мысли заняты Стивеном, будто я и вправду одержима им.

На телефон приходит сообщение.

Стивен: После второй пары ничего не планируй.

Я хмурюсь.

Анжелика: Не командуй мной.

Стивен: Это просьба.

Я специально ему не отвечаю. Пусть побесится.

Все мысли снова крутятся вокруг Стивена. Правильно ли я поступила, соглашаясь на его условия? Может, мне нужно было потребовать что-нибудь ещё?

Когда я сказала, что мне нужна хорошая ткань, он сразу перевел мне довольно крупную сумму. Хотя спросила я об этом скорее из любопытства — хотелось проверить, выполнит ли он обещание.

Хотя я еще даже дня не побыла его девушкой.

...

Перед следующей лекцией я достаю учебники.

Я услышала его шаги раньше, чем подняла голову.

Шум в аудитории постепенно стихал. Кто-то смеялся на последних рядах, кто-то раскладывал тетради, преподавателя еще не было.

А он уже был рядом.

— Доброе утро... — говорит Стивен, усаживаясь рядом с мной.

— Доброе... — тихо отвечаю я.

Он неожиданно усаживает меня к себе на колени и резко целует. Его руки гуляют по моей талии, потом одна скользит по бедру, прямо до колена, и снова наверх.

Внутри все стало таким легким. Сердце забилось быстрее. Но я отвечаю ему взаимностью, сама этого не замечая. Как в ту ночь, я снова теряю самообладание.

На нас все смотрят, я краем глаза вижу это. Но мы продолжаем шептаться между собой.

— Ты сегодня красивая. — Усмехается парень, и я глажу его по волосам, отвечая:

— Ты тоже, сладкий...

Господи, как же неловко подбирать для него клички! Сбоку сидела Мэдди, у которой явно вопросов было больше, чем у меня...

Я все же сползла с его колен, так как преподаватель пришёл. Для большей правдоподобности я решила опустить голову ему на плечо, и взять его за руку. Да, пара идет уже полчаса, а я страдаю какой-то хренью, которую намутил Стивен.

После пары я целую парня в щеку, и Мэдди первым делом тянет меня в коридор. Она одновременно счастлива и возмущена.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло?

Я пытаюсь придерживаться легенды, но постоянно путаюсь. Из-за этого в моих словах много несостыковок.

Подруга нахмурилась:

— Почему ты мне никогда не рассказывала?

— Хотела убедиться... что это серьезно.

— А выглядит так, будто серьезно уже давно.

Мне сложно постоянно врать. Хоть я и делаю это на протяжении всей своей жизни, но Мэдди я почти никогда не врала. Если только не начинаю говорить на тему.

...

После занятий я прихожу в Мапл. Коллега уже тоже успела увидеть фотографии.

Оказывается, кто-то успел выложить видео нашего поцелуя в чат. Девушка смеется:

— Так ты встречаешься со Стивеном Келли?

Я натянуто улыбаюсь, отвечая:

— Да...

Теперь я понимаю, насколько быстро разлетаются слухи.

Стивен

Перед тренировкой тренер замечает мое хорошее настроение. До матча оставалось два дня. И я радуюсь нашей сделке с Харрис как ребенок.

— Что случилось, Келли?

— Ничего.

— Обычно ты либо злой, либо очень злой.

— Сегодня исключение! — С улыбкой отвечаю я.

Тренер лишь усмехается.

Сегодня команда отрабатывает большинство. Я играю особенно уверенно. Тренер несколько раз отмечает мою работу как капитана.

У меня все получается. Слухи о нас с Харрис разлетаются быстрее чужих нюдсов.

В конце проводится двусторонний матч. Наша команда побеждает. Тим смеется:

— Это потому что капитан наконец-то влюбился!

Все начинают подшучивать. А я качаю головой.

После тренировки парни продолжают подшучивать. Хантер спрашивает:

— Ну что, Харрис правда такая недоступная, как все говорят?

Я отвечаю спокойно:

— Она просто умеет выбирать, с кем разговаривать.

Парни переглянулись. Такого уважительного ответа точно никто не ожидал.

...

Тим пытается приготовить ужин, а Джим ворует куски мяса прямо со сковородки.

— Твои пальцы сейчас тоже жариться будут, придурок! — Кричит повар, и дает другу по затылку.

Лиам включает хоккейный матч, а Алекс делает домашнее задание. Они спорят, смеются, обсуждают будущую игру.

— Я тебе говорю, мы их сделаем как детей! — Кричу я, одновременно смеясь.

Раздается телефонный звонок. А телефон то мой. На экране высвечивается:

Сладкая

Я помню, как она меня называла. Беру трубку.

— Да, сладкая?

— Как вечер проводишь?

— Отлично... — говорю я хрипло. — скоро спать.

— Спать? — Повторяет она, и проходит чуть больше двух секунд, и она говорит: — Я без трусиков. Жди фотографию.

После этого она сбросила трубку, а парни начали ржать.

— Пошел поддерживать дисциплину? Правильно, Стивен! — Смеется Хантер.

Я поднимаюсь к себе в комнату. Время уже действительно позднее. Не сказать, что я ждал от неё фотографию, хотя... да, ждал.

Через несколько секунд приходит фотография. После открытия снимок исчезнет через три секунды. Я решил рискнуть, и все же нажал на неё.

На фотографии Харрис лежит в шёлковой сорочке молочного цвета, и показывает мне средний палец с аккуратным маникюром. Именно такого фото мне сегодня вечером и не хватало.

Анжелика: Ты вообще жив?

Стивен: Почти.

Анжелика: Фу, какой ты извращенец. Тебе трёх секунд не хватило?

Стивен: Ты пришла жаловаться или скучала?

Анжелика: Скучала? Серьёзно? Я просто проверяю, не помер ли ты и не придется ли мне искать нового фейкового парня.

Стивен: Тебе не подойдет никто другой.

Анжелика: Самоуверенность у тебя в крови?

Стивен: Да.

Анжелика: Сладких снов, фейковый любимый.

Стивен: Надеюсь , тебе приснюсь я.

Анжелика: Тогда это будет самым страшным кошмаром.

Стивен: О боже. Этот спектакль когда-нибудь закончится?

Анжелика: Никогда.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ | Терпеть друг друга

«Я живу как положено! А положено у меня на все» — Анжелика.

Как же я ненавижу эту жизнь!

У Мэддисон слишком громко звенит будильник. Я сразу бегу к ней в комнату.

— Что за хуйня? — Недовольно кричу я.

Мэдди спит, словно китайский пупс. Она такая милая во сне, особенно когда не ставит всякие будильники. Она никогда под них не просыпается.

Открываю личные чаты, и вижу, что у меня тридцать запросов на сообщения.

Вы правда встречаетесь со Стивеном?

А какой он в отношениях?

Что тебя в нём зацепило?

Планируете вместе куда-то ездить на каникулах?

У вас много общего?

Они что, не знаю о существовании профиля Стивена? Почему они пишут мне?

Через пару минут приходит еще одно сообщение, уже от самого виновника торжества.

Стивен: Сегодня вечером ужин. Не забывай

Анжелика: Утро. Ты случайно не забыл, что я тебя ненавижу?

Стивен: Не забыл. Ты напоминаешь мне об этом каждые пять минут.

Придурок. Так он еще и прав...

...

Мы с Мэдди забегаем в столовую. Я беру сок и батончик. Не буду наедаться, посмотрю, как хорошо Стивен накормит свою любимую фейковую девушку.

За соседним столиком сидели наши однокурсники и ребята с другого факультета. Я посмотрела на них краем глаза, и они сразу заулыбались мне. Странно, такого не происходило раньше. Они какие-то странные...

— Ты теперь звезда! — Усмехается подруга.

— Ага, — улыбаюсь я. — Хотя бы недовольные рожи исчезли...

— Они еще те лицемеры. Как только ты расстанешься со Стивеном — хотя этого никогда не случится...

Как же она ошибается...

— ... они сразу перестанут дружить с тобой. Они все просто боятся твоего любимого.

Любимого... так приторно звучит. Хотя, я же его вчера сладким называла. Пора отвечать за свои слова.

Но не настолько же быть жестокой?

...

На лекции по маркетингу я пытаюсь сосредоточиться.

Я все еще злюсь. В Рейвеншире я была лучшей. Почему программа настолько отличается? Разве она не должна быть одинаковой для всех? Почему я должна снова доказывать, чего стою?

Я сижу над проектом, исправляю ошибки. Сжимаю карандаш так сильно, что он ломается пополам. Сука!

— Успокойся... — нервно смеется Мэдди. — ты сейчас злишься вовсе не на работу.

— А на что, по твоему?

— На то, что хоккеистам отменили пары в честь подготовки к матчу.

— Да мне похрен...

— Если бы не отмена пар, то ты бы сейчас держала своего медвежонка за руку.

— Медвежонка? — Тихо возразила я.

Зайчик, киска... да, черт возьми! Он больше на овоща смахивает, а если уж и животное, то только козёл!

— Звать друг друга сладкими будете в постели. Не изводите одиночку, прошу!

Сомневаюсь, что Мэдди бы хотела такую же... даже язык не поворачивается назвать это любовью.

...

Перед вечером я собираюсь. И то, с неохотой.

Платье не нравится, костюм тоже, и этот дурацкий корсет... да ничего мне не нравится!

Зачем я вообще наряжаюсь для него? Не обойдется ли он?

И вообще, не для него я вовсе наряжаюсь! Для себя...? Для себя.

— Я просто хочу выглядеть красиво... — вздыхаю я, и поворачиваюсь к Мэд.

— Надень что-нибудь такое, что будет легко снимать.

Я резко поворачиваюсь к ней. Подруга пожимает плечами:

— Что? Разве вы не к нему поедете?

— Ему завтра на тренировку рано утром...

— Секс — залог хорошего дня, а о каком сексе можно говорить, если ты в общаге?

Думаю, он самостоятельный. Сам справится с этим всем...

Я наконец решаюсь с выбором образа, и выбегаю из дома. Стивен даже заказал мне такси, потому что я предупредила, что буду на каблуках. Какой джентльмен...

Стивен

Я выбрал спокойное место. Не слишком дорогое, и не слишком публичное. Харрис и так тяжело быть в центре внимания.

И тут заходит она. На каблуках, как и обещала. В темно-синих джинсах, чёрной приталенной рубашке, и укороченной коричневой курточке. Ей безумно идут строгие образы. Выглядит как настоящая офисная дама. Даже я выгляжу скромнее на её фоне.

— Ты специально выбрал место, где нас никто не увидит? — Тихо возражает она.

— Я выбрал место, где мы нормально поедим... — вздохнул я.

— Конечно, тебе просто все равно.

— Харрис... — говорю я, взяв её за руку.На удивление, она не сразу отстранилась, даже улыбнулась мне.

— Мы здесь пять гребанных минут. Ты уже дала мне понять, что ненавидишь меня. Давай просто поедим, и сделаем вид, что мы любим друг друга?

— Тебя? Любить? Боже... — она говорит это с сахарной улыбкой, едва сдерживая себя.

— Ты прекрасно играешь, милая.

Я протягиваю ей меню.

Когда она закончила выбирать, к нам подходит официант. Мы быстро делаем заказ, и снова остаемся наедине.

Кажется, её раздражаю не я, а мой успех. Учёба, спорт, популярность — все дается мне очень легко. Я не знаю, что у неё там за её жизнь, но, видимо, ей не везет.

— Для тебя все игра.

— Не все... — скалится она.

— Неужели?

— Это грязная игра. Ты даже наши отношения превратил в сделку.

— А ты превратила нашу встречу в наказание. Разве кто-то играет по-честному?

Она замолкает. Я снова прав.

Достаю телефон, и прошу:

— Вытяни руку.

— Чего? — Рассмеялась она, продолжая рассматривать меню, но все же вытянула руку.

— Покажу всем, что в состоянии сводить свою девушку в ресторан.

Я взял её за руку. У неё были такие нежные и тёплые руки. После этого я сделал фотографию.

— Как получилось?

Я показываю ей фотографию, и она кривится.

— Сфотографируй заново.

— Чего? — Рассмеялся я.

— Идиот...

Она достает свой телефон, что-то там настраивает, и все это делает одной рукой, а после делает фотографию. Харрис показывает мне фотографию.

Фотография вышла слегка затемнённой, достаточно эстетичной.

— Сахарная сторис.

— А мы зачем эти фотографии делаем? — Отвечает она, а затем отдает мне телефон. — Сделай пару фотографий меня.

— Зачем?

— Давай без тупых вопросов.

Я улыбаюсь ей. Ради забавы включаю селфи, и действительно делаю пару фотографий... пару своих фотографий. И отдаю ей телефон.

— Эти фотографии будут в сторис, не беспокойся.

Усмехнувшись, я отвечаю:

— Люди хотя бы поверят в наши отношения.

— Плохая идея.

Мы находим варианты, как сфотографироваться ещё, и все оставшееся время создаем сторисы.

Нам приносят наш заказ.

— Приятного аппетита. — Говорю я, а она натянуто улыбается:

— Не подавись.

Показывает свой характер, лишь бы не признавать то, что сама согласилась на контракт.

...

— Пиздец... — вздыхает она, когда видит перед нами пробку.

Часы на панели показывали десять вечера.

Я быстро посмотрел на дорогу.

Красные стоп-сигналы уходили вперед настолько далеко, что казались бесконечной светящейся лентой. Машины практически не двигались.

Я тихо выдохнул:

— Черт.

Навигатор пересчитал маршрут. Задержка в тридцать семь минут. Замечательно.

Рядом тяжело вздохнула Анжелика.

Она уже минут пять смотрела в окно, нервно постукивая ногтями по телефону.

Потом резко повернулась ко мне:

— Мы вообще сегодня доедем?

— Если пробка решит нас отпустить.

— Очень смешно.

Я пожал плечами:

— Я стараюсь.

Она демонстративно отвернулась.

Прошла почти минута полной тишины.

Потом...

— Сколько времени?

Я снова посмотрел на часы, ответил:

— Десять ноль три.

Она закрыла глаза:

— Просто прекрасно.

Я заметил, как она достала телефон. Открыла сообщения. Потом календарь. Потом снова часы. Снова сообщения. Закрыла всё. И раздраженно бросила телефон себе на колени.

— Ненавижу пробки! — Психует она.

— Я тоже не в восторге.

— Нет, ты не понимаешь.

Она резко повернулась ко мне:

— Я никогда так поздно не возвращаюсь!

— Почему?

— Потому что не люблю.

Очень содержательный ответ.

Я кивнул:

— Хорошо.

Она раздраженно фыркнула:

— Господи...

Я посмотрел на нее.

— Что?

— Почему ты такой спокойный?

Я не сразу понял вопрос.

— Потому что кричать на машины бесполезно.

— А мне хочется!

— Я вижу.

Она недовольно сложила руки на груди. Молчание длилось секунд двадцать. Потом она снова посмотрела на телефон.

— Десять ноль пять...

Будто время должно было измениться, если смотреть на него чаще. Я едва заметно усмехнулся.

— Не смешно.

— Я ничего не сказал... — пожал плечами я.

— Но очень хотел.

— Возможно.

Она раздраженно закатила глаза:

— Невыносимый!

— Мне часто это говорят.

Она отвернулась к окну. Я решил, что наконец наступит тишина. Ошибся. Через минуту она снова заговорила.

— А если комендант общежития закроет двери?

— Не закроет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что сейчас пятница.

— И что?

— Они закрываются позже. — Уточняю я.

Она подозрительно посмотрела на меня:

— Ты откуда это знаешь?

— Общался с людьми.

— Или слишком часто ночевал у девушек?

Я посмотрел на нее. Она явно ждала реакции.

— Нет.

— Не верю.

— Это твое право.

Она недовольно цокнула языком. Кажется, сегодня ей просто хотелось спорить. Неважно о чем.

Пробка почти не двигалась. Я отпустил педаль тормоза. Машина проехала метра два. И снова остановилась.

Анжелика резко выдохнула:

— Да вы издеваетесь...

Она ударилась затылком о подголовник.

— Всё. Я сейчас выйду.

— Куда?

— Пешком.

Я посмотрел вперед. До общежития было километров семь.

— Иди.

Она уже потянулась к ручке двери. Я спокойно нажал кнопку блокировки. Щелчок. Она удивленно посмотрела на меня.

— Ты сейчас серьезно?

— Абсолютно.

— Открой! — Требует она.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты не пойдешь семь километров ночью одна.

Она недовольно прищурилась:

— Я взрослая.

— Знаю.

— Тогда открой!

— Нет.

Она несколько секунд молча смотрела на меня. Потом со злостью откинулась обратно на сиденье.

— Как же ты меня бесишь.

— Это взаимно... — пробубнил я, закатывая глаза.

Она резко повернулась.

— Что?

— Думаешь, мне нравится сидеть в пробке и слушать, как ты каждые тридцать секунд находишь новый повод для нытья?

Она удивленно замолчала. Я продолжил уже спокойнее.

— Харрис...

Она молчала.

— Я тоже устал.

Она отвела взгляд.

— У меня сегодня была двухчасовая тренировка. Потом домашнее задание. Потом это свидание, которое мы оба не хотели. Теперь пробка.

Я сделал короткую паузу.

— Но я хотя бы не обвиняю тебя в том, что впереди авария.

Она закусила губу. Несколько секунд ничего не говорила. Потом неожиданно тихо пробормотала:

— Я не из-за пробки психую.

Я посмотрел на нее. Она продолжала смотреть в окно.

— Тогда из-за чего?

Ответила не сразу.

— Я не люблю возвращаться поздно.

Ее голос стал намного тише. Без привычной колкости.

— Особенно одна.

Я заметил, как она крепче сжала телефон. Словно сама не поняла, что только что сказала. Я не стал расспрашивать. Хотя вопросов появилось много.

Вместо этого спокойно произнес:

— Сегодня ты не одна.

Она ничего не ответила. Только снова отвернулась к окну. Но больше не кричала. Не спорила.

Лишь изредка поглядывала вперед, где поток машин наконец начал медленно двигаться.

Через несколько минут она вдруг тихо сказала:

— Спасибо...

Я посмотрел на нее.

— За что?

Она пожала плечами:

— За то, что терпишь мои истерики.

Я усмехнулся:

— Не привыкай.

Она недовольно цокает:

— Даже не собиралась.

Это была первая спокойная фраза за весь вечер. И почему-то именно она запомнилась мне больше всех.

...

К тому моменту, когда мы наконец выбрались из пробки, часы показывали уже почти половину одиннадцатого.

Город постепенно затихал.

На дорогах становилось всё меньше машин, яркие вывески магазинов гасли одна за другой, а за окном мелькали пустые остановки и редкие прохожие.

В салоне стояла непривычная тишина.

Харрис перестала злиться. Перестала спорить. Перестала язвить. Я бросил на неё короткий взгляд и невольно усмехнулся. Она спала.

Совсем недавно была готова выйти из машины посреди пробки, кричала, что ненавидит меня и весь этот вечер, а теперь, свернувшись в кресле, мирно сопела, прислонившись виском к холодному стеклу.

Телефон так и лежал в её ладони. Она даже не заметила, как уснула. Наверное, устала. Учеба. Работа. Постоянное напряжение. И еще необходимость терпеть меня.

Я тихо убавил громкость музыки почти до нуля. Не хотелось будить её. Пусть хоть немного отдохнет.

Через несколько минут она нахмурилась во сне.

Машину слегка качнуло на неровности. Девушка недовольно что-то пробормотала себе под нос и медленно сползла со стекла прямо в мою сторону. Я едва успел придержать руль одной рукой. Её голова осторожно коснулась моего плеча.

Она даже не проснулась. Только тихо выдохнула и устроилась удобнее. Я замер. Любая другая девушка наверняка сделала бы это специально. Но не Харрис.

Она скорее добровольно прыгнула бы в ледяную воду, чем прижалась ко мне. Поэтому сейчас это выглядело... странно. Но по-настоящему. Я осторожно посмотрел на неё.

Без привычной злости лицо Харрис казалось совсем другим. Расслабленным. Спокойным. Она выглядела моложе. Хрупче. Без своей вечной защитной маски.

Я поймал себя на мысли, что впервые вижу её такой. И почему-то не хотел будить.

— Вот же упрямая... — тихо пробормотал я.

Она снова что-то невнятно сказала во сне. Кажется, даже нахмурилась. Я усмехнулся:

— Даже спишь сердитой.

Она, конечно, ничего не услышала.

До общежития оставалось всего несколько минут. Когда машина остановилась возле женского корпуса, часы показывали без десяти одиннадцать.

Я заглушил двигатель. Девушка даже не пошевелилась.

— Харрис.

Тишина.

— Просыпайся.

Никакой реакции.

Я тихонько коснулся её плеча.

— Эй.

Она лишь сильнее нахмурилась и пробормотала что-то вроде:

— Отстань...

Я невольно рассмеялся:

— Очень вежливо.

Снова легонько потряс её за плечо. На этот раз она медленно открыла глаза. Несколько секунд смотрела прямо перед собой совершенно потерянным взглядом. Потом перевела его на меня.

— Мы...

Она зевнула, прикрывая рот ладонью.

— Уже приехали?

— Минуты две как.

Она сонно потерла глаза и посмотрела в окно.

— Черт...

— Что?

— Я уснула.

— Это было сложно не заметить.

Она резко выпрямилась:

— Почему не разбудил?

Я пожал плечами:

— Ты выглядела так, будто впервые за неделю нормально отдыхаешь.

Она недовольно посмотрела на меня. Но сил спорить явно не осталось.

— Ненавижу, когда кто-то видит меня спящей.

— Поздно.

Она тихо простонала:

— Замолчи!

Я улыбнулся.

— Есть, мэм!

Анжелика открыла дверь, но вдруг остановилась. Повернулась ко мне.

— Спасибо, что довез.

Я удивленно приподнял бровь. Она сразу нахмурилась.

— Не смотри так.

— Как?

— Будто сейчас заплачешь от счастья, что я сказала спасибо.

Я усмехнулся:

— Не дождешься!

Она фыркнула:

— Вот и отлично!

Вышла из машины, поправила сумку на плече и уже направилась к общежитию. Я дождался, пока она откроет входную дверь. Пока она не зайдет внутрь. И только когда свет в холле закрыл её силуэт, спокойно завел двигатель.

— Спокойной ночи, Харрис... — тихо сказал я, хотя она уже не могла этого услышать.

Почему-то только сейчас я понял, насколько устал. И насколько непривычно тихим оказался этот вечер после всех её криков. Но эта тишина почему-то мне понравилась.