Восьмой свидетель

Затравленное выражение у него на лице было мне хорошо знакомо – выражение лица обвиняемого. Это трудно описать. Это не ужас. И даже не обычный страх – хотя этого его еще ждало в избытке. Гарри как-то сказал, что быть обвиненным в преступлении – это все равно что иметь дело с призраком, который таскается за тобой по пятам. Ты его не видишь. Каким-то образом он постоянно оказывается у тебя за спиной или просто за пределами твоего периферийного зрения, но ты знаешь, что он там. И он всегда настигает тебя.

– Кейт и Гарри очень хорошо нас приняли, – сообщил мне Пэриш.

– Ну, это у них получается куда лучше, чем у меня, – ответил я, усаживаясь во главе стола – Гарри и Кейт справа от меня, Пэриш и Джексон слева.

– Мистеру Джексону предъявлено обвинение в умышленном убийстве, – начала Кейт. – Полиция Нью-Йорка прихватила его два дня назад. Мистер Пэриш…

– Прошу вас – просто Эл, – поправил ее Пэриш, широко улыбнувшись и продемонстрировав настолько отбеленные зубы, что они должны были светиться в темноте.

– Эл присутствовал при допросе в полиции и добился освобождения мистера Джексона под залог, – сказала Кейт.

– Выторговать залог при умышленном убийстве – задача не из простых, – заметил я.

– Все гораздо проще, когда можешь внести залог в два миллиона долларов, – ответил Эл, стрельнув в Джексона откровенно восхищенным взглядом.

Кейт продолжила вводить меня в курс дела:

– Потерпевшая – Маргарет Блейкмор, пятидесяти девяти лет. Она жила на той же улице, что и мистер Джексон. Они являлись соседями, но официально не были представлены друг другу. Миссис Блейкмор была застрелена в собственном доме две недели назад. Ее муж находился за пределами штата – твердое алиби. Копы сразу же исключили его из списка подозреваемых. Полиция провела обычный в таких случаях подомовой обход. В тот вечер в одном из домов проводился светский раут, на котором присутствовало большинство жителей этой улицы. Все допрошены на предмет алиби. Никто ничего не слышал и не видел. Полиция побеседовала с мистером Джексоном. В ночь убийства остальные члены его семьи были в отъезде, навещали родственников. Мистер Джексон был дома один. Всю ночь. Так что никакого алиби. А пару дней назад ситуация обострилась. Полиция получила анонимное сообщение о том, что стрелял именно мистер Джексон.

– Анонимное сообщение? – переспросил я.

– Они отследили звонок с таксофона в центре города. Другой информации нет. Того, о чем их поставили в известность, оказалось достаточно для получения ордера на обыск. Полиция обнаружила в доме мистера Джексона пистолет, который забрала для проверки вместе с одеждой. Никаких результатов пока не обнародовано, но обвинение уже предъявлено, – сообщила Кейт, выразительно глянув на меня.

Я хорошо знал этот взгляд. Копы пока не собирались раскрывать карты. Либо у них были четыре туза с неопровержимыми вещественными доказательствами, связывающими этот пистолет с убийством, либо на руках у них имелся от силы валет, а это обвинение в убийстве было не более чем блефом, ставящим целью хоть что-то скормить прессе.

– Помню, что слышал об этом в новостях, – сказал я.

Гарри кивнул, добавил:

– В данной части Западной Семьдесят четвертой улицы это первое убийство за очень долгое время.

– Вроде как окружной прокурор живет всего в квартале оттуда? – припомнил я.

Гарри кивнул.

– На копов явно давили на предмет скорейшего ареста. Так что наверняка это блеф. Обвинение может рассыпаться само по себе, – сказал я.

Стоило мне произнести эти слова, как голова Джона Джексона втянулась в плечи, глаза расширились, а рот приоткрылся. Как будто я только что одарил его перспективой сбросить у него с груди камень размером с «Фольксваген-жук».

– Неужели такое и в самом деле возможно? – взволнованно спросил он.

– Это обвинение в убийстве, – сказал Гарри. – Тут все возможно.

Джексон посмотрел на Кейт. Она кивнула, сказала:

– Гарри и Эдди правы. Когда в хорошем районе случается что-то плохое, полиция Нью-Йорка сначала производит аресты, а уже потом задает вопросы. Есть только один момент: ни Эл, ни вы так ничего и не сказали нам про пистолет, который полиция нашла в вашем доме.

– Пистолет не мой. У меня нет оружия. В жизни к нему даже не прикасался, – ответил Джексон. – Когда я еще был молодым ординатором в больнице Святого Луки, то видел, что оружие способно сотворить с людьми. Мне уже довелось иметь дело как минимум с полусотней огнестрельных ранений. Я бы ни за что на свете не взял в руки ствол.

– Джон – ведущий нейрохирург в больнице Нью-Йоркского университета, – просветил меня Эл.

Это и объясняло руки.

– Так откуда же взялся этот пистолет? – спросил Гарри.

Именно этот вопрос я и хотел задать, но в устах Гарри он прозвучал гораздо лучше. Благодаря его мягкому тону даже самые жесткие вопросы падали, как капли дождя на пуховую подушку.

– Понятия не имею, откуда он взялся. Все, что я знаю, это что он не мой и что я никогда раньше его даже не видел, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к нему, – сказал Джексон.

– Вот тут-то и начинается ваша епархия, Эдди, – вступил в разговор Эл. – В нашей фирме есть уголовный отдел, но, как вы знаете, я адвокат по гражданским делам и никто из нашей команды никогда не вел дел об убийстве. Джон заслуживает самого лучшего, поэтому мы и обратились к вам. Прошу без обид, но вы не такая уж крупная структура. Поэтому Джон также хотел бы, чтобы вы использовали наши значительные ресурсы. Под вашим и вашей команды чутким руководством, естественно.

– И вы не пробовали вести машину с заднего сиденья? – поинтересовался я.

Эл поднял ладони:

– Не стоит этого опасаться, даю вам честное слово. Это целиком и полностью ваше шоу, и у нас достаточно людей, чтобы поддержать каждое ваше выступление, – вот что мы предлагаем. Кроме того, мы собираемся подать иск против города за незаконный арест. Как раз сейчас готовим все необходимые документы для передачи в суд.

– Вам не кажется, что еще рановато? – вмешалась Кейт. – Мы еще не добились оправдания мистера Джексона.

– Подать иск никогда не рано, – ответил Эл, подмигивая Кейт.

Все это мне не понравилось.

Раньше я всегда практиковал в одиночку. Когда-то давным-давно у меня был партнер, хотя с самого начала было ясно, что это не приведет ни к чему путному. Впрочем, последнюю пару лет мне доставляло удовольствие работать с Кейт и Гарри. Кейт просто потрясающий юрист, но более того – она совершенно бесстрашна. Ну а Гарри… В общем, я просто люблю, когда он рядом. Он не позволяет мне сбиться с пути истинного – как в рамках закона, так и вне его. И нет на свете человека, который знал бы о судебном праве больше Гарри Форда, одного из первых чернокожих судей высшей инстанции, когда-либо представлявших закон и правосудие в судебных залах Манхэттена.

Хотя кое-что мне все-таки понравилось. Вернее, кое-кто.

Джон Джексон.

Обычно я могу сразу определить, виновен клиент или невиновен, – просто посмотрев на него.

– Прежде чем мы продолжим, у меня есть один вопрос, – сказал я. – Мистер Джексон, Джон, это вы убили Маргарет Блейкмор?

Этот вопрос подействовал на него как ушат холодной воды. Так это всегда поначалу. Те, кого обвиняют в преступлении, которого они не совершали, выглядят так, словно тонут. Каждый такой вопрос – это очередная ледяная волна, которая вызывает у них панику, заставляет их бороться, чтобы выбраться на поверхность. Пока им не вернут честное имя, они так и обречены всю жизнь бултыхаться, чтобы держать голову над водой.

– Я никогда в жизни никого не убивал, – ответил он. – И никогда бы не смог.

В этот момент встрял Эл:

– Эдди, за неделю до того, как убили Маргарет Блейкмор, этот парень провел сорок два часа в операционной, удаляя опухоль размером с косточку авокадо из мозга четырнадцатилетнего парнишки. Да он настоящий герой, черт возьми!

Джексон опустил голову, пряча выступившие на глазах слезы. Борясь с паникой и замешательством, которые переполняют людей в его ситуации.

Я посмотрел на Кейт и Гарри. Они кивнули.

Мы не беремся представлять на суде клиента, если не верим в его невиновность.

– Ну что ж, Джон, – произнес я, – похоже, что теперь число ваших адвокатов несколько прибавилось. Нам нужно будет немного покопаться в этом деле.

Я повернулся и посмотрел сквозь стеклянное окно в задней стене конференц-зала, увидев там одну только Дениз, сидящую за своим письменным столом.

– А где же Блок? – спросил я.

Кейт адресовала свой ответ всем собравшимся:

– Наша оперативница в настоящее время помогает другому частному детективу в поисках Дьяни Сэндовал.

– Девочки, которую похитили в Саратога-Спрингс? – уточнил Эл.

– Да, утром Блок прислала мне сообщение. Она пробыла там все выходные. Она думает, что они близки к тому, чтобы найти ее, – сказала Кейт.

– И кто же этот частный детектив? – спросил я.

– Наш общий друг Габриэль Лейк, который только что вернулся из Лондона. Он сказал, что Блок нужна ему с дипломатическими целями.

– Дипломатическими? Блок? Наша Блок? – изумился я.

Кейт кивнула.

– По-моему, его понимание дипломатии несколько отличается от нашего.

Глава 3

Блок

Блок пробыла в северной части штата Нью-Йорк уже три дня. Ей не нравилось находиться вдали от Кейт, но сейчас Дьяни Сэндовал куда больше нуждалась в Блок, чем ее подруга детства. Семь дней назад Джон Сэндовал ухаживал за лошадьми на территории своего участка. Его дочь Дьяни тренировалась перед предстоящими отборами в школьную команду болельщиц примерно в двухстах футах от него. Он иногда посматривал, как она ходит колесом и выплясывает в своих выцветших голубых джинсах. Раньше в команде никогда не было болельщицы индейского происхождения – коренной американки, как с некоторых пор их принято называть, – но Джон Сэндовал просто знал, что его маленькая Дьяни справится. Упорства ей было не занимать. Температура была за тридцать по Цельсию, футболка на спине у нее потемнела от пота, темные волосы блестели, а она все танцевала и отрабатывала ободряющие приветствия. Всегда в движении.

Но одно из таких размашистых движений увело ее еще дальше от конюшен, чуть ли не вплотную к забору из белого штакетника, отделяющему участок от дороги.

Завидев на этой дороге белый фургон, Джон особо не встревожился. Ему стало немного не по себе, лишь когда тот замедлил движение, тоже приблизившись к забору.

Когда машина остановилась, а с пассажирского сиденья выбрался какой-то крупный мужчина, Джон уже бежал в ту сторону. Он видел, как этот мужчина обхватил Дьяни сзади за талию. Видел, как он поднял ее и она задрыгала ногами в воздухе. Видел, как он перебросил ее через забор, словно мешок с мусором. Видел, как здоровяк опять подхватил ее, бросил в грузовой отсек фургона и запрыгнул туда вслед за ней. Задние двери захлопнулись, и фургон резко сорвался с места, когда Джон еще только подбегал к забору.

Вот то, что он сообщил полиции, согласно первому рапорту. По всему штату и в соседних Нью-Гэмпшире, Коннектикуте, Массачусетсе и Вермонте был объявлен план-перехват. Каждый год пропадает огромное количество детей коренных американцев. Что отличало Дьяни, так это что ее отец, Джон, разводил породистых скаковых лошадей и у него были связи среди влиятельных людей. Один его хороший знакомый позвонил другому знакомому, тот – кому-то еще, и Габриэлю Лейку было поручено найти Дьяни.

Он был бывшим специалистом ФБР, одной из самых ярких звезд подразделения поведенческого анализа – пока его не вынудили досрочно уйти на пенсию. Одним из этих хороших знакомых Сэндовала был бывший «морской котик»[8], ушедший в охранный бизнес. Он знал про Лейка благодаря своим связям с бывшими коллегами, которые теперь работали в правоохранительных органах.

Для поисков Дьяни не было лучшей кандидатуры.

Габриэль Лейк был человеком, который посвятил всю свою жизнь охоте на монстров.

И прямо в этот момент, в полдень жаркого понедельника на севере штата Нью-Йорк, Лейк искал один листок бумаги. Блок приехала на «Джипе», который взяла напрокат в аэропорту Олбани. Лейк заранее прибыл на место автобусом и встретил Блок в аэропорту. Сказал, что предпочитает ездить с ней за пассажира, сидя справа от нее. Это давало ему время подумать. И время привести в порядок свои бумаги.

На коленях у Лейка лежал пластиковый пакет из какого-то магазина, битком набитый всякими бумажками – газетными вырезками, обрывками карт, заметками, полицейскими рапортами, распечатанными на принтере фотографиями, салфетками, исписанными синими чернилами, и чуть ли не сотней разноцветных липучих листочков для заметок, которые сыпались из пакета как конфетти всякий раз, когда он шарил рукой внутри.

– Ну что, не нашел еще? – спросила Блок.

– Это точно здесь. У меня система, – отозвался он.

– Бардак у тебя, а не система, – буркнула она.

– Не отвлекай, пока я навожу порядок, – сказал Лейк.

Его правая нога так и подпрыгивала на коврике «Джипа». Может, он нервничал, а может, просто был из тех людей, мотор у которых не умолкает ни на секунду.

– Есть! – наконец объявил Лейк, извлекая из недр пакета порядком измятую салфетку. – Грейди Бэнкс, – зачитал он нацарапанное на ней имя, причем нацарапанное так поспешно, что кое-где ручка прорвала мягкую бумагу.

– Где-то я уже слышала это имя, – заметила Блок. Помимо своей частной работы для Кейт и Эдди, она время от времени помогала полиции Нью-Йорка в сфере своих особых интересов – к которой относились дети, ставшие жертвами сексуальной эксплуатации на всей территории США. У самой Блок детей не было, но она питала особую ненависть к мужчинам, которые эксплуатировали женщин и детей. – Я не знала, что он орудует и здесь.

– Его банда замешана вообще во всем, что запрещено законом в этих краях, – не исключено, что и в торговле людьми. А этот бар называется… Погоди-ка…

– Что, не можешь разобрать свой собственный почерк? – поинтересовалась Блок.

– Чернила расплылись, – объяснил Лейк, вертя салфетку в руках. Потом поднес ее к свету, падавшему из окна. – «Виски из миски»?

Блок забила это название в навигационную систему автомобиля. Программа поиска автоматически исправила его на несколько другое.

– Ага, точно, – подтвердил Лейк.

Через сорок минут Блок подъехала к стоянке заведения под названием «Сиськи и киски» – одноэтажному строению из шлакобетона. Стены его были выкрашены в серый цвет, над двустворчатыми дверями красовалась треснувшая неоновая вывеска. Здание одиноко стояло на совершенно пустынном участке шоссе.

– Давай-ка для начала объедем вокруг, – предложил Лейк.

Блок обогнула приземистое строение по периметру, поняв, что Лейк хочет получить представление о размерах строения. Объезжая его, она что-то прикидывала в уме, производя свои собственные расчеты. Стоянка была почти пуста. Несколько пикапов – в основном фордовских, несколько «Харлеев» и один белый фургон. Глаза Лейка быстро пробежались по номерным знакам, отметив регион регистрации фургона.

Машина остановилась, и они выбрались из нее. Блок влезла в кожаную куртку, прикрыв ею устрашающего вида револьвер «Смит и Вессон» пятидесятого калибра, висящий в кобуре у нее под мышкой. Осмотрела свои высокие ботинки «Доктор Мартенс», подтянула шнурки и натянула поверх них штанины черных джинсов.

Лейк попытался затолкать рубашку в свои серые брюки и натянул черный костюмный пиджак, чтобы прикрыть «Глок», который носил на ремне. Небрежно скомканный пиджак вчера вечером был брошен на заднее сиденье. Лейк попытался кое-как разгладить его, охлопав себя по бокам. Гарри однажды описал подход Лейка к жизни как «тщательно организованный бардак», и это описание тогда застряло у Блок в голове, теперь сразу припомнившись.

– По-моему, ты вполне соответствуешь здешнему дресс-коду, – заметила она. – Хотя тебе не мешало бы подстричься.

Лейк провел руками по голове, словно чтобы оценить состояние своих вьющихся спутанных волос. Создавалось впечатление, будто он целый месяц не смотрелся в зеркало. Что, вероятно, соответствовало истине. В голове у Лейка происходило столько всего, что у него просто не было времени подумать о химчистке, собственной внешности или даже о таких обыденных повседневных делах, как оплата счетов или покупка продуктов. Главное – принять душ и почистить зубы. И этого было вполне достаточно.

Всё его недюжинной остроты внимание всегда было сосредоточено на чем-то со стороны. В последние несколько дней – исключительно на поисках Дьяни Сэндовал.

– Я вот о чем хотела у тебя спросить, – сказала Блок. – Что конкретно ты имел в виду, когда спрашивал о моих дипломатических способностях?

Блок не шутила. Говорила она мало. И редко говорила больше, чем это было абсолютно необходимо. Что вызывало у нее некоторые проблемы межличностного характера, когда она работала в правоохранительных органах. Коллеги-копы считали Блок холодной и бездушной. Это выходило у нее ненамеренно – люди как таковые были ей просто неинтересны. В отличие от друзей – ее подруги детства Кейт, Эдди Флинна, Гарри, Дениз, а теперь и Лейка. Теперь эта небольшая группа людей была ее семьей.

Несмотря на то, что ее начальство в полиции называло «недостаточными социальными навыками», Блок была одним из самых популярных и пользующихся уважением людей в органах. По двум причинам. Во-первых, она подмечала мелкие детали, которые все остальные запросто могли упустить. В этом она была сильна, как никто более. И это приводило к успешному закрытию дел. Во-вторых, в рукопашной Блок могла разделать под орех чуть ли не каждого в своем отделе. Пытаясь разозлить ее, обязательно следовало держать в голове возможные последствия.

Именно поэтому она и спросила Лейка, что же он ожидает от нее по дипломатической части.

– Ты умеешь очень прямо разговаривать с людьми. К тому же мне нужен кто-то, кто в случае чего прикрыл бы мне спину, плюс я знаю, что в подобного рода делах у тебя личная заинтересованность.

Блок кивнула и последовала за Лейком в здание.

Полдень понедельника – не самое лучшее время для стрип-клуба. Несколько откровенно жлобского вида типов в клетчатых рубашках потягивали пиво, сидя вокруг круглой сцены с алюминиевым шестом, привинченным к полу. Музыки не было. Танцев тоже. В глубине зала в кабинках виднелось еще несколько фигур, но было слишком темно, чтобы разглядеть лица.

Лейк направился к барной стойке. Блок последовала за ним по пятам.

На бармене была основательно заляпанная клетчатая рубашка без рукавов. Трудно было сказать, была ли она специально сшита таким образом или же как-то вечером он решил оторвать у нее рукава в рамках некоего портновского эксперимента. Руки у него бугрились от мышц – толстые, с поблекшими татуировками. Блок еще с шести футов ощутила исходящий от него едкий запах застарелого пота. Опершись руками о стойку бара, она едва переборола стремление немедленно отшатнуться.

Лейк улыбнулся ему, ожидая, что бармен сам начнет разговор. Тот вытер свою всклокоченную бороду мокрой тряпкой и ничего не сказал.

– Мне бы стакан водички, пожалуйста, – произнес Лейк.

– Воду не подаем, – отрезал бармен.

Блок ощутила сзади какое-то движение, после чего услышала скрежет металлических ножек по деревянному полу. За множеством бутылок на полке бара было зеркало.

Двое мужчин, намного крупнее бармена, в котором было около шести футов трех дюймов роста, поднялись со своих мест. Один из них, самый здоровенный, направился в темную часть бара. Другой, в стетсоне, скрестил руки на груди, наблюдая за Лейком.

Тот указал на раковину за стойкой, сказал:

– У вас тут ведь есть кран. Я и вправду выпил бы сейчас стакан водички.

Бармен чуть отступил назад, ухватившись пятерней за промежность.

– У меня есть еще и вот это, но и из этого я тебе тоже пить не позволю.

Жлобского вида охранник за спиной у Блок громко расхохотался.

– Вы мне не нравитесь, – сказал Лейк.

Бармен шагнул вперед, сунул руку под стойку и вытащил оттуда помповое ружье. Прижал его к груди и сказал:

– Ты мне тоже не нравишься. А теперь проваливай.

Жлоб в зеркале даже не успел расплести сложенные на груди руки. Лейк одним быстрым движением перегнулся через стойку, одной рукой ухватился за ствол дробовика и дернул его к себе, перевернув в воздухе на сто восемьдесят градусов. Какая-то секунда, и ружье оказалось у него в руках. Все дело было в правильной точке приложения силы и в скорости. Пощелкав скользящим затвором, Лейк освободил трубчатый магазин от всех пяти патронов, которые со звоном разлетелись по полу, после чего аккуратно положил себе под ноги разряженное ружье.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В США таунхаусом принято именовать семейный дом в два этажа и выше, имеющий как минимум одну общую стену с соседним и расположенный, как правило, в городской черте. При этом, в отличие от большинства британских таунхаусов и домов шпалерной застройки, примыкающие друг к другу здания могут значительно отличаться своей архитектурой, планировкой и этажностью. – Здесь и далее прим. пер.

2

«Форчун-500» – список 500 крупнейших компаний США по размеру выручки, составляемый журналом Fortune. Впервые составлен в 1955 г.

3

Норовирусная инфекция отличается в первую очередь рвотой, диареей и болями в желудке.

4

Считается, что выражение «канадский смокинг» по отношению к джинсовому костюму появилось благодаря знаменитому американскому актеру и музыканту Бингу Кросби, которого в 1951 г. в таком наряде не пустили в один пафосный отель. Фирма «Ливайс» отреагировала на этот инцидент, пошив для Кросби вечерний наряд со смокингом полностью из денима. Впрочем, на джинсы, а тем более на джинсовые куртки и пиджаки кое-где до сих пор поглядывают косо.

5

«Офицерами» в американской полиции именуют рядовых сотрудников. Как правило, это патрульный в форме.

6

Эвакуация аварийных или задержанных автомобилей обычно осуществляется в США буксировкой за специальным тягачом с подъемником, а не методом полной погрузки, как у нас.

7

Бед-Стай (Бедфорд-Стайвесант) – район на севере Бруклина, задворки Нью-Йорка в некотором роде.

8

«Морские котики» (SEAL) – подразделение ВМС США, специализирующееся на разведывательных и диверсионных операциях. На самом деле эта аббревиатура расшифровывается как Sea-Air-Land (море-воздух-земля).