скачать книгу бесплатно
– Но смерти я ему точно не желала. – В ее голосе зазвучала сталь. – Конечно, я хотела, чтобы он прекратил.
Но, честно, я была в норме. Его поведение особо не повлияло на мою жизнь.
Я вспомнил, как она насторожилась, когда я впервые подошел к ней во дворе. «Кто подкинул тебе эту идею? Добсон?» Но не мне ее судить, так как и я, когда настала моя очередь, тоже не был абсолютно честен. Да, я действительно врезал Добсону, потому что он оскорбил девушку, друга семьи, и при этом никто другой его не остановил. Да, есть и другие способы разбираться с проблемами; и, да, если бы я мог повернуть время вспять, то решал бы вопрос словами, а не кулаками. (Ложь.) Мы с Холмс поссорились, причем у всех на глазах, но я заверил детектива, что на следующий же день отыскал ее, чтобы все уладить. (Ложь.) Я видел, что мой рассказ вызывает у отца горячее одобрение, которое он тщетно пытался скрыть. Когда я описал свой правый хук Добсону в подбородок, он что-то записал в блокнот, еле сдерживая ухмылку. Честно, с таким примером для подражания удивительно, что я до сих пор не сел за решетку.
Детектив в свою очередь задавал нам простые вопросы, крутя в руках свой диктофон: мы дали разрешение на аудиозапись. Наконец я рассказал, что утром смылся из своей комнаты, чтобы проведать Холмс (отчасти правда), что мы в итоге спрятались в ее лаборатории от наших одноклассников (правда, хоть порядок действий и нарушен), и умолк. Шепард демонстративно пролистал свои записи.
– Думаю, на этом всё, – сказал он, и я потянулся за своей курткой. Но не успел встать, как он поднял руку.
– Хотя нет, не совсем: когда мы обнаружили тело Добсона, в руках он держал библиотечный экземпляр «Приключений Шерлока Холмса». С закладкой на кое-каком рассказе. А еще у вас с ним был секс. С Добсоном. – Лицом он повернулся к Холмс, но глазами следил за мной. Мой отец перестал записывать.
Такого поворота я не ожидал.
Меня бросило сначала в холод, потом в жар. Я даже подумал, что сейчас меня стошнит на ковер. Значит, Добсон не врал. Толстошеий, хрюкающий Добсон, который однажды хвастался тем, что дрочил в общей душевой. Я был готов его убить. Поймать и задушить голыми руками, даже если для этого придется сначала его воскресить.
Я почувствовал, как Холмс рядом замерла.
– Да, был, – признала она.
Сквозь знакомый до боли рев крови в ушах я услышал голос детектива:
– Тогда почему вы решили скрыть этот факт? И не только от меня. Судя по всему, ваш друг тоже не в курсе.
Я втиснул кулаки себе под колени. Я дышал вообще? Трудно сказать. Да и какая разница.
– Потому что в тот раз я приняла довольно большую дозу окси[7 - Имеется в виду оксикодон, сильное обезболивающее, которое может оказывать наркотический эффект.],– холодно ответила она, – и если бы это вскрылось, меня отчислили бы. Что вам на самом деле следовало бы спросить – это был ли половой акт совершен по обоюдному согласию. Учитывая мое состояние – не был. – Она замолчала. – Еще вопросы?
На последнем слове ее голос сорвался.
Тут мне пришлось выйти.
Я бродил по коридору туда-сюда, и меня трясло. Если у меня еще не было репутации агрессивного придурка, то теперь я ее точно заработал: Питер, в банном халате и c принадлежностями для душа в руках, показался в дверях своей комнаты, но, увидев, как я бью кулаком в стену, тут же шмыгнул обратно. Послышался щелчок замка.
Вот и хорошо, подумал я. Первый, кто не так на меня взглянет, получит то, что предназначалось Добсону.
Ну а Холмс… думать о ней было невыносимо. Конечно, то, что она на тяжелых наркотиках, не было новостью: и без школьных слухов я был в курсе долгой семейной истории Холмсов с кокаином и клиниками реабилитации. Если верить рассказам моего прапрапра-прадедушки, Шерлок Холмс всегда обращался к своему семипроцентному раствору, когда у него не было дела. Он говорил, что ему нужна стимуляция, и доктор Ватсон сопротивлялся лишь для видимости. Шарлотта же выбрала окси. Очевидно, в этой семье остаются верны старым привычкам.
Но я не мог перестать представлять себе, как Холмс лежит на этом продавленном диванчике в своей лаборатории, томно прикрыв лицо одной рукой, а рядом валяется пустой пластиковый пакетик. От этой картины мне скрутило живот – ее глаза неестественно блестят, лоб покрыт испариной. И тут в дверях появляется Добсон, говорит свои мерзости.
Как это произошло? Она вырывалась?
Мое дыхание участилось, как на пробежке. На секунду я задумался. Лицо Добсона. Пустой мешочек. Я со всей силы врезал кулаком по стене.
В коридор выглянул отец.
– Джейми, – сказал он тихо, и это переполнило чашу.
Слезы для меня – последнее дело. Дракой ничего не решишь, это я понимаю, но чем слезы лучше? Мгновенное облегчение, которое лично у меня всегда сменяется жаркими волнами стыда и беспомощности. Ненавижу это. Что угодно, только не беспомощность.
Думаю, в этом мы с Холмс похожи.
Промелькнула мысль, что сейчас отец обнимет меня, как обнял ее, но он просто положил руку мне на плечо.
– Это хуже всего, правда? – спросил он. – Чувство, что ты ничем не в силах помочь.
– Я не убивал его, пап, – сказал я, со злостью вытирая лицо. – Но хотел бы.
– Не вини ее, – сказал отец. – Думаю, она и сама прекрасно с этим справляется.
Я отшатнулся.
– Мне бы и в голову не пришло винить Холмс. Это не ее вина.
На это отец с грустью улыбнулся:
– Ты хороший человек, Джейми Ватсон. Твоя мать правильно тебя воспитала.
Нет, только не это, не сейчас. Похоже, отец все понял по моему выражению лица. Я ждал, что он будет уговаривать меня поехать к нему домой – после всего случившегося было бы логично, – но нет.
– Приезжай на ужин в следующее воскресенье, – сказал он вместо этого. – Вместе с Шарлоттой. Уверен, мясной пирог ты не разлюбил.
Причин отказываться вроде как не было, и, пока я пытался их придумать, он добавил:
– Нас будет только трое.
Значит, без его семьи. Неожиданно для себя я кивнул.
Детектив Шепард вышел в коридор, сопровождая побледневшую Холмс. Она была натянута как струна, но по-прежнему невозмутима. Я отдавал должное ее выдержке, но все равно хотел бы оказаться от нее как можно дальше.
– Ну, тогда до следующего воскресенья, – сказал отец, взглядом предостерегая детектива от дальнейших расспросов.
Шепард постоял с минутку в неловком молчании:
– Никто из вас не должен покидать город, не предупредив меня. Потом еще поговорим. – И он стал спускаться по лестнице вслед за моим отцом.
Мы с Холмс уставились друг на друга.
– Ты плакал. – Голос еще более хриплый, чем всегда. Рука неуверенно потянулась к моему лицу. – Почему?
Мне хотелось наорать на нее. Я же не робот. Я не могу отключить свои эмоции, и, как бы она ни притворялась – этот безупречный вид, эта манера четко выговаривать слова, – я знал, что и она не может. Они будоражат ее где-то очень глубоко, и мне хотелось увидеть их, силой вытащить наружу.
Как будто у меня было на это право.
Но я просто накрыл ее холодную руку своей:
– Я не буду принуждать тебя говорить об этом, – сказал я.
– Да, – ответила она, убирая руку. – Не надо.
– Ладно. – Я глубоко вдохнул, чтобы прийти в себя. – Ты отдала ему то, что спрятала в карман? Ту пробирку?
– Да.
Будто клещами тянуть приходится.
– Не хочешь рассказать, что в ней было?
Шарлотта посмотрела на меня оценивающе.
– Ватсон, – сказала она, – похоже, нас подставили.
Миссис Данхэм заявила, что не выпустит нас, если мы не пообещаем первым делом обратиться в медпункт. Я до крови разбил костяшки ударом об стену, пальцы посинели и распухли. Холмс заверила, что мы так и сделаем, и терпеливо сидела рядом, пока меня осматривала медсестра.
– Ты к нам зачастил, – хмыкнула она, протягивая мне бинты и пакет со льдом.
Холмс заскочила в столовую, чтобы сделать нам по сэндвичу, а я остался ждать у дверей. Удивительно, что она вообще вспомнила о еде. Конечно, я был голоден как волк, но совершенно об этом не думал. Наверное, мы оба были слишком расстроены и погружены в себя, чтобы реагировать на происходящее снаружи. Взгляды и шепот во дворе больше меня не волновали. Еще бы. У меня были проблемы куда серьезнее. Мы дошли до кабинета 442, Холмс достала связку ключей и впустила нас внутрь.
– Как тебе вообще удалось уболтать их дать тебе лабораторию? – спросил я, найдя наконец нейтральную тему для разговора.
– Такое условие поставили мои родители, – объяснила она. За время нашего отсутствия в лаборатории ничего не изменилось: все тот же странный темный чулан. – В Шеррингфорде были согласны на все, лишь бы я здесь училась. По бумагам то, чем я здесь занимаюсь, называется независимыми исследованиями.
Я усмехнулся:
– Исследованиями чего? Убийств?
В ответ она состроила мне гримасу.
На пару минут я забыл о Добсоне, но вид того самого дивана все испортил. По моему взгляду Шарлотте все стало ясно; она резко захлопнула дверь.
– Не здесь, – сказала она будничным тоном. – Это случилось в Стивенсоне. Да, обычно я принимаю окси здесь, вместе с транквилизаторами, но не в тот раз. Да, это сильно меня расстроило; да, я тоже расстраиваюсь. Нет, в подробности вдаваться не хочу. Не хочу, чтоб ты все это знал. Я его не убивала и не нанимала никого, чтобы его убить. И вообще к его смерти отношения не имею. Как ты уже знаешь, я могу за себя постоять. Так что перестань меня жалеть.
– Я не жалею тебя, – сказал я изумленно. Она отвернулась к стене, но я все равно видел, как она закрыла глаза и принялась тихонько считать до десяти.
– Ну да, – сказала она не оборачиваясь. – Ты просто решил переживать все те чувства, какие я не могу или не хочу испытывать. С ума сойти. Мы дружим-то меньше одного дня. – Она замолчала. – Хотя, конечно, нас обоих сложно назвать вполне нормальными.
Прежде в моей нормальности никто не усомнился бы. В ее – другое дело.
После долгого молчания я опустился на этот мерзкий диван.
– Твой обед, – заметил я, подбирая сэндвичи, которые она уронила на пол. – Нормальные люди обедают, так что эти пять минут побудем нормальными. Ну а после можешь рассказать, кто пытается нас подставить.
Холмс плюхнулась рядом.
– Пока не знаю, – сказала она. – Мало данных.
– Сейчас мы – нормальные, – напомнил я. – Хотя бы попытайся.
Я с жадностью проглотил свой сэндвич, весьма скромный – белый хлеб, пастрома, листья салата. Ни соуса, ни специй. Только богатая девица с личным поваром и аппетитом колибри могла сделать такой сэндвич, так что удивляться было нечему. Холмс же откусила максимум пару раз, уставившись куда-то вдаль.
– О чем говорят нормальные люди? – спросила она.
– Футбол? – рискнул я. Шарлотта закатила глаза. – Ладно. Видела это новое кино про копов?
– Художественные фильмы – потеря времени, – заявила она, вытащив лист салата из своего сэндвича и отщипнув кусочек. Улитка. Улитки так едят. – Меня больше интересуют реальные события.
– Например?
– В Глазго на прошлой неделе произошла очень любопытная серия убийств. Три девушки, каждая задушена собственными волосами. – Холмс улыбнулась своим мыслям. – Умно. Сказать по правде, я вообще не выходила из лаборатории с этим делом, так увлеклась. Подкинула несколько идей своей знакомой в Скотленд-Ярде, так она хотела, чтобы я прилетела помочь в расследовании. Ну а потом случилось это.
– Как некстати, – заметил я.
Сарказм она, естественно, не уловила:
– Да, верно же?
– Ладно, с нормальным обедом не прошло, – сказал я, – так что просто продолжай. Почему нас подставили?
– Ты задаешь неправильные вопросы. – Она встала, уронив сэндвич на пол. Я поднял его и кинул в мусорку. – Сейчас мы не на стадии «кто» или «почему», Ватсон: мы все еще разбираемся с «как». Можно теоретизировать сколько угодно, но без фактов это бесполезно.
– Не понимаю, – честно признался я.
Клянусь, она едва не топнула ногой от досады.
– Факт первый: Ли Добсон приставал ко мне целый год до двадцать шестого сентября, когда он меня изнасиловал. Факт второй: ваше столкновение с Добсоном произошло третьего октября. Факт третий: Добсон был убит во вторник, одиннадцатого октября, достаточно быстро, чтобы можно было связать все эти события воедино. Когда придут результаты экспертизы, они подтвердят, что Добсон был отравлен мышьяком, причем травили его постепенно, начиная с того дня, когда ты его ударил, и увеличивая дозу до момента его смерти. Уверена, что и сосед по комнате, и медсестра подтвердят его жалобы на головные боли, тошноту и так далее.
– Господи. – Я вытаращился на нее. – Мышьяк? Только не говори, что у тебя есть к нему доступ.
– Ватсон, – сказала она спокойно, – мы в научном корпусе, а у меня есть ключи.
Я схватился за голову.
– В руках у него был томик рассказов твоего пра-прапрапрадеда. А еще станет известно, что вчера Добсона укусила гремучая змея, возможно даже уже после смерти, когда кровь еще не остыла. Помнишь эти чешуйки на полу? – Наклонившись, она вытащила с нижней полки своего шкафа книгу и кинула ее мне. «Приключения Шерлока Холмса». Я был ошарашен. – Нет? А стакан молока возле кровати? Или вентиляционный люк над ней? Давай, Ватсон, соображай!
Я кинул взгляд на книгу в моих руках, все еще не веря в то, что она имеет в виду.
– Ты шутишь.
– Какие уж тут шутки. Это была реконструкция «Пестрой ленты».
«Пестрая лента» – один из самых знаменитых рассказов моего прапрапрапрадеда: пожалуй, он страшнее остальных, а еще в нем больше всего фактических ошибок. Как и многие истории доктора Ватсона, «Пестрая лента» начинается с того, что в дом 221Б на Бейкер-стрит обращается за помощью до смерти напуганная женщина. Ее сестра умерла два года назад ночью, при загадочных обстоятельствах, и теперь Элен Стоунер, клиент Холмса, должна переехать в ту же спальню накануне своей свадьбы – этого требует ее ужасный отчим. Во время своего расследования Шерлок Холмс и доктор Ватсон обнаруживают, что кровать в этой комнате привинчена к полу. К ней тянется шнурок от звонка для прислуги, свисающий из вентиляционной отдушины, которая ведет прямо в комнату отчима Элен, расположенную рядом.
Там Холмс находит блюдце с молоком, плетку и запертый сейф, а позднее, устроив засаду, и индийскую болотную гадюку (ту самую пеструю ленту из названия); именно ее Злой Отчим использовал для убийства своих приемных дочерей, управляя змеей с помощью свистка и пряча ее в сейф, когда дело было сделано.
Джон Х. Ватсон был доктором, писателем и, судя по всему, хорошим человеком, но уж точно не зоологом. Не существует болотной гадюки. Объяснение, будто Холмс догадался, что в доме есть змея, увидев блюдце с молоком, – чушь, змеи абсолютно к нему равнодушны. Также они не слышат звуков, а ориентируются на вибрацию, так что свистком их не приманишь. Зато дышат они исправно, поэтому в сейфе змея просто задохнулась бы.
В детстве я любил пофантазировать вместе с отцом, что же на самом деле произошло, раз доктор Ватсон ввернул в рассказ столько небылиц. Моя любимая версия звучала так: в тот день на Бейкер-стрит он проспал, пропустил рассказ клиента и само расследование, а подробные объяснения Холмса постфактум слушал вполуха.
Во всяком случае, примерно так вел бы себя я.