Кредо Сумрака

Мы оба захихикали.

— Признай, сестренка, что я умен не по годам.

— Ты сейчас похож на самодовольного павлина.

— А что, павлин — птица красивая.

Мы закончили препираться и вышли из дома. Славка натянул на руку новые часы и с важным видом вышагивал рядом со мной. Судя по виду, он чувствовал себя по-настоящему взрослым.

На остановке нас уже ждали Игнатьевы.

— Отлично выглядишь, Жень, — обаятельно улыбнулся Дима Игнатьев, окинув меня взглядом.

— Спасибо, и вы неплохо.

Дима — старший брат Маши. Сразу после окончания одиннадцатого класса он поступил в университет на архитектурный факультет. Он — один из немногих людей, кто, учась на третьем курсе, ничуть не разочаровался в выбранной специальности и даже ее любил. Парень вкладывал все силы в изучение главного предмета и хотел посвятить жизнь архитектурному делу.

Светлую кожу Димы приятно оттеняла футболка небесного цвета, а поношенные спортивные штаны подчеркивали мускулистость ног. Одет он был как надо! А вот Машка нарядилась, как на красную дорожку. Ее густые темно-русые волосы, скрепленные замысловатой заколкой, легкой волной струились по плечам. Густо намазанные тушью ресницы, подведенные глаза и губы малинового оттенка идеально сочетались с коротким черным платьем, оголяющим плечи. Стройные руки обволакивали тонкие шелковистые рукава. Маша выглядела потрясающе, но совершенно неуместно.

— Ты зачем каблуки нацепила? А вдруг там бездорожье, — шепнула я, глядя на красные лакированные туфли с милыми бантиками.

— Как зачем? Она рассчитывает найти себе какого-нибудь маргинала, — усмехнулся подслушивающий нас Дима.

Машка замахнулась на него, имитируя подзатыльник. С высоты своего роста она ни за что не смогла бы этого сделать, ведь в Диме — сто восемьдесят пять сантиметров, а Маша едва доставала головой до братского плеча. Но подруге удружили здоровенные шпильки, прибавившие к ее росту сантиметров десять.

Я стерла с губ лукавую ухмылку, почувствовав резкий острый локоток, кольнувший меня в бок. Дима со Славкой обменялись рукопожатием.

— Итак, мы ждем семьдесят пятую маршрутку, я правильно понимаю? — серьезно пробасил Славка.

При Игнатьевых он всегда старался вести себя по-взрослому из страха, что его сочтут мелким и перестанут брать с собой на «взрослые» мероприятия. И Маша, и Дима об этом знали, а если не знали, то догадывались, поэтому не без радости втягивались в Славкину игру и общались с ним на равных.

— Да, Славян, ты верно подметил, — теперь лицо Славки сделалось еще более умным и взрослым. — Сейчас еще кое-кого дождемся и выдвигаемся.

— Кого мы ждем? — повернулась я к Диме.

Маша подозрительно заломила руки:

— Ну, должен еще Ванечка подойти

— Ванечка? — повторила я, переводя взгляд с Маши на Диму и обратно.

Маша потупила взгляд, а Дима, взлохматив волосы, виновато проговорил:

— Женечек, Ванька Коршунов с нами вызвался поехать. Он попросил подтянуть его по истории градостроительства, она у него с первого курса провисает, надо за лето выправить ситуацию, или его с универа попрут.

— Мань, а ты почему промолчала? — уставилась я на подругу.

— Кто виноват, что вы с Ванечкой не ладите? — прошелестела та.

— Да ладно, Жень, не будет он к тебе приставать. Если что, я тебя защищу.

Для образа героя Диме сейчас только нимба над головой не хватало.

— Ох, ребят, да я же не против просто Ваня, он

— В чем опять провинился Ваня?

Позади меня раздался насмешливый голос Ивана. Пришел все-таки. Ваня с Димой и Славиком обменялись рукопожатиями и дружескими похлопываниями по плечу, а Маша мягко прильнула к подошедшему. Я кивнула Ване в ответ на приветствие.

Семьдесят пятый подошел быстро. Пробок на дорогах уже не было, поэтому мы мигом доехали до пункта назначения.

— Народ! — сказал Дима. — Выходим.

И, как настоящий полководец, вышел первым и дождался, пока наша компания выберется из маршрутки. Улица с обшарпанными трехэтажными домами времен советской постройки вызывала уныние и желание развернуться и умчаться домой.

— Итак, друзья, за мной. Не будем терять время, — Дима повел нас вглубь трехэтажек, через старые ветхие деревья и неизвестные кустарники, которые в более позднее время выглядели зловеще.

Минут через пять Маша пожаловалась на то, что ее шпильки застревают в дурацком песке, которым посыпана тропинка.

— А теперь они еще и в пыли! — пропыхтела подруга, скорчив недовольную мину.

— Кто виноват, что ты вырядилась как на танцпол, — констатировал Дима.

— Не слушай его. Ты все правильно сделала. Женщина всегда должна выглядеть шикарно, куда бы ни пошла. Мне это нравится, — сказал Ванька, глядя куда-то в сторону.

— Правда, Вань? — пролепетала подруга, заглядывая Коршунову в глаза.

Но тот полностью сосредоточился на припаркованных автомобилях. Была у Ивана такая страсть: дрифтовать с дружками по бездорожью на какой-нибудь колымаге.

— Это Маш Я хотел предложить — подал голос Славка, шедший между мною и Машей. — Если у тебя устанут ноги или натрешь мозоль, я могу попытаться тебя понести

На этих словах мы дружно загалдели. Когда все успокоились, Машка сделала умиленное лицо и погладила брата по голове:

— Славик, ты такой милый. Спасибо!

Щеки его заалели смущенным румянцем.

Некоторое время мы шли молча. Впереди виднелась тропинка, заросшая сорными цветами и мальвой. Ваня смахнул с мальвы густо-алый цветок.

— Это вам, прекрасная незнакомка! — пропел он, протягивая мне бутон.

Я покосилась на Машу, которая сделала пару шагов вперед, чтобы оторваться от нас и оказаться ближе к своему брату и Славке. Те увлеченно болтали о тренажерах в новом зале, открывшемся через пару остановок от нашего дома.

— Вань, не надо так делать, — натянуто произнесла я.

— Ты че такая?! Я тебе цветок дарю, а не в загс зову.

В его голосе сквозил едва сдерживаемый гнев.

— Ваня, ты что, не видишь, — тихо, но твердо, сказала я.— Ты Маше нравишься.

— А она мне — нет. И что теперь делать? — нагло уставился на меня Ваня.

Я посмотрела себе под ноги.

— Что вы все такие одинаковые, бабы? — выплюнул он. — Какое-то жеманство включаете. По-другому нельзя?

Я промолчала. Коршунов больно стиснул меня за руку.

— Еще раз спрашиваю: нельзя по-другому?

— Отпусти, мне больно, — я попыталась выкрутить кисть.

Он ослабил хватку и отошел.

Когда Ваня злился, жилка на его лбу вздувалась, а кулаки сжимались. Словно невзначай. Серые глаза превращались в узкие щелки, а тонкие губы кривились в презрительной ухмылке.

Неужели парень, запросто выворачивающий руки девушкам, может нравиться Маше? Неужели она не видит, что он тиран, склонный к физическому насилию?

Задумавшись, я не сразу заметила, что Иван отбросил бутон в сторону, стремительно догнал ребят и стал бурно шептать на ухо Маше. Та в ответ глупо хихикала, то и дело касаясь рукой Коршуновского запястья.

Так мы и добрались до пункта назначения.

Глава 3

Заброшенный многоквартирный дом приводил в оцепенение своим видом. Кто смотрел фильмы ужасов, где события разворачиваются в богом забытом месте, тот прочувствует жуткую атмосферу данного зрелища.

— Да уж, ну и местечко ты выбрал, братец! — нахохлилась Машка.

— Специально и выбрал, чтобы мы смогли беспрепятственно сюда войти, — задумчиво произнес Ваня, опередив Диму.

Перед нами возвышалась полуразвалившаяся трехэтажка.

— Интересно, сколько этому дому лет, — протянул Славка, настороженно глядя на окна.

В некоторых квартирах стекла еще сохранились, но в основном на нас взирали пустые оконные проемы либо окна с сильно треснувшими стеклами. Как будто в них кидали камни. Или бутылки. А одно окно и вовсе было заколочено досками.

Мы двинулись по дорожке, заваленной всяким мусором, к железной, испачканной непонятно чем двери.

Бывший жилой дом представлял жалкое зрелище: краска на фасаде грязно-розового цвета местами облупилась, с крыши вниз по стенам стекали застывшие струйки грязи бурого оттенка. Где-то слева послышался скрип, неприятно резанувший слух. Мы, как по команде, повернулись на источник звука — ржавый мусорный бак царапала ветвь березы при легком порыве ветра, отсюда и скрежет.

Мы направились к входу в дом. Славка, шедший справа от меня, испуганно ойкнул. Я резко повернулась к нему.

— Наступил на кусок шланга. Подумал, что змея, — дрожащим голоском промямлил брат.

— Здесь нет змей. Но под ноги смотри, могут попадаться стекла, — предупредила я, похлопав Славку по плечу.

Войдя в помещение, мы не увидели самого главного — бомжей. Но об их пребывании здесь говорило наличие хлама, сгрудившегося возле одной из ободранных стен. В некоторых местах пол был застелен газетами.

Ваня и Дима одновременно полезли в рюкзаки. Ваня вынул планшет и измерительную ленту, а Дима достал толстую папку, набитую эскизами и зарисовками. Мы с Машкой и Славкой неуверенно следовали за парнями, украдкой осматривая этаж.

— Мне кажется, тут никто не жил, — предположила подруга.

— Почему ты так думаешь? — спросил Дима, зажимая губами ручку и застегивая молнию рюкзака.

— Да потому что здесь нет нужных стен! — ответила Машка и показала в противоположную от нас сторону. — А там даже нет обоев, просто голый бетон.

— Вообще-то, исходя из истории этого дома, он был заселенным, — присоединился к беседе Ваня.

— А куда делись все жильцы, интересно?

— Ты задаешь много ненужных вопросов, Мария, — учительским тоном произнес Дима.

Он уже начал что-то чертить, поглядывая на колонну в нескольких метрах от окна.

Осмотр первого этажа и сбор необходимого материала для практики заняли около часа. Мы хотели подняться на второй этаж, но света не было, а Димин фонарик не слишком спасал ситуацию. Ваня задержался в углу возле лестницы. Это заметили все, поэтому осторожно подошли к нему. Ваня прощупывал пол. Внезапно он за что-то уцепился.

— Кажется, я нашел клад, — он потянул за лежащую железную петельку.

Она практически срослась с полом от времени. Видно, по ней часто ходили, иначе бы она была заметнее. Дима посветил фонариком на петлю. Нам с Машкой и Славкой стало немного страшно, поэтому мы сделали шаг назад. Ваня с силой потянул петлю на себя, Дима передал фонарь мне и встал рядом с Ваней. Вместе им удалось сдвинуть толстую деревянную крышку и отбросить ее на пол. Перед нами открылось нечто вроде погреба.

— А вдруг там привидения? — Славка уцепился за мои джинсы.

Парни посветили вниз. Из погреба поднялся слой пыли.

— Я туда не полезу, — отряхнул руки Ваня.

— Я тоже, — согласился Дима.

Не сговариваясь, они опустили тяжелую крышку.

Вначале десятого мы засобирались в обратный путь. Маршрутки и на этот раз долго ждать не пришлось. Помимо нас, в ней было три или четыре пассажира. Судя по виду, все ехали с завода, который располагался недалеко от остановки.

Температура воздуха на улице понизилась на несколько градусов. Я порадовалась, что мы со Славиком тепло оделись. Парни не мерзли, а вот Маруська озябла. Да так, что норовила прильнуть к Ване. Но Иван либо совсем не понимал девичьих намеков, либо Маша действительно не завладела его жестким сердцем. Он не реагировал на кокетство. Отдать продрогшей девушке свою куртку не мог, потому что был без нее, но согреть Машкины ладони было в его силах.

Несколько минут спустя мы распрощались с ребятами и каждый двинулся в своем направлении: Ваня поспешил к пешеходному переходу, ведущему в элитный район, мы со Славкой обогнули мини-сквер, расположенный в центре дома, представляющего собой букву «П», а Игнатьевы скрылись в противоположном подъезде этого же дома.

А в крохотной, но уютной двухкомнатной квартирке нас уже ждали неприятности.

— Сколько сейчас времени? — с порога пророкотал папа, буравя нас возмущенным взглядом.

— Пап, мы тут недалеко гуляли — пропищала я, но он перехватил инициативу.

— Сколько сейчас времени, Евгения?

Я воззрилась на настенные часы в коридоре — без двух минут десять.

— Но мы же иногда гуляем до десяти.

— Ты, возможно, гуляешь, а вот Слава в это время давным-давно должен быть в постели. У него режим!

Я молилась, чтобы мама выпорхнула из комнаты и разрядила обстановку, но она все не появлялась.

— Мы больше так не будем, — проблеял брат и спрятался за мою спину.

— Не «мы», а «ты», Слава. Учись отвечать за самого себя.

— Извини, пап — полушепотом произнес брат.

Мне стало его жалко.

Хотя папа и продолжал нас отчитывать, взгляд его смягчился после Славкиного извинения. Но я знала, что со мной родители еще проведут воспитательную беседу.

— Переодевайтесь и идите ужинать, — распорядился папа и удалился в спальню.

До ужина я приняла горячий душ с шоколадно-апельсиновым гелем. Невероятный аромат оставался на коже в течение нескольких часов. Да и ванная комната пропиталась чарующим запахом.

Облачившись в бледно-голубую пижаму с Микки Маусом, я распахнула холодильник. Как хорошо, что мама работает из дома! Холодильник всегда забит едой. Мы не знали такого, чтобы уставшая мама возвращалась домой в семь вечера с полными пакетами продуктов и бросалась готовить до ночи, ибо в холодильнике мышь повесилась. В глубине души я всегда переживала, чтобы мама не ушла работать в офис на пятидневку.

Странно, что она нас не встретила.

Я достала кастрюлю с борщом, налила в супницу две щедрые поварешки. И чуть не подавилась слюнями от дразнящего запаха, пока разогревала в микроволновке.

— Приятного аппетита, — взволнованно пожелал Славка, когда я молниеносно поглощала борщ, прикусывая свежим хлебом. — А ты не в курсе, где мама?

Я не донесла ложку до рта.

— То есть как?

— Очень просто. Ее нет дома! — чуть не закричал он.

В круглых глазах блеснули слезы.

— А папа что говорит?

— Ничего не говорит. Говорит, чтобы я спать шел.

— Сейчас разберемся.

Я направилась в комнату за телефоном и набрала маму. Длинные гудки остались без ответа. Мое сердце пропустило удар. Где же она?

— Не берет? — Славик нервно теребил край синей линялой футболки.

— Погоди, не волнуйся. Пойду, узнаю у папы.

Он сидел на кровати и напряженно сверлил взглядом телевизор.

— Пап, что-то случилось? Где мама? — тихо спросила я, стараясь не выдавать переживание.

Папа поправил очки на переносице. Его зеленые глаза потускнели, русые волосы с проседью торчали в разные стороны. Бросив на меня беглый взгляд, бесцветно проговорил:

— На работе, скорее всего. Сейчас же отчетность.

— Хорошо.

— Ешьте спокойно.

Его голос отдавал безысходностью. И мне это совсем не понравилось.

Вернувшись на кухню, заверила брата, что с мамой все в порядке, после чего мы доели остывший ужин и легли спать.

Ворочаясь с боку на бок, никак не могла уснуть. Мама никогда не задерживалась в офисе допоздна. Бывали особенно тяжелые дни, когда директор менял программы и вызывал сотрудников для ознакомления. И мама, как бухгалтер, обязательно должна была пройти обучение, чтобы продолжать работать из дома. Но не прийти домой до десяти вечера Такого не бывало.

Я проверила телефон — 22:45. Ни звонков, ни сообщений.

А вдруг с ней что-то случилось? Вдруг нужно скорее звонить в полицию и объявлять розыск? А мы время теряем! Я судорожно начала звонить ей снова. Длинные гудки. Вызов отклонен. Слава богу, хоть отклонен! Значит, она видит звонок. Может, правда некогда поговорить?

В этот момент послышался открывающийся замок. По моему телу расползлась теплая волна облегчения. Мама жива и невредима. Что может быть лучше? Потихоньку, чтобы не потревожить спящего брата, я встала с кровати и прошлепала босыми ногами в коридор. Мама как раз снимала легкое кофейное пальто.

— Мам, где ты была?

— В офисе засиделась. Работы невпроворот, — голос мамы был странно мягким.

От меня не укрылись легкий запах алкоголя из ее рта, чуть коряво накрашенные губы и взлохмаченные светлые волосы.

— Праздник какой-то? — осторожно спросила я.

— Какой праздник? — глянула на меня мама вопросительно и прошла в ванную.— Лучше спать ложись. Завтра в школу.

Оставшись без ответов, я послушно направилась в комнату. Главное, она вернулась, а об остальном поразмышляю завтра. Утро вечера мудренее.

Сегодня в школе не было чего-то интересного, кроме того, что на алгебре меня вызвали к доске, и я решила логарифмическое уравнение на четверку.

— На следующем уроке — контрольная! И это заключительный урок. Дальше посвятим время отработке экзаменационных билетов, — предупредила Юлия Васильевна.

По классу прошла волна недовольств.

— Может, без контрольной?

— Как надоели эти контрольные.

— Скорее бы уже окончить эту вонючую школу! Достало все!

— И вы меня все тоже достали за эти одиннадцать лет!

— Слышь

— Пошел ты!

— Щас по роже получишь

Два одноклассника сцепились, словно в страстном танце самцов в брачный период.

Мы с Машкой понаблюдали за потасовкой и двинулись на выход. Возле сквера распрощались, договорившись списаться вечером.

Я открыла дверь и шагнула в небольшой коридорчик. Мамин спокойный голос раздавался из кухни.

— Привет, мамуль, — помахав, я послала ей воздушный поцелуй.

— Привет, милая, — мама сурово взглянула на меня поверх крышки ноутбука, прижимая к плечу телефон. — Да, я нажала на «энтер». Да, у меня установлен «тимвьювер», можете подключаться.

Переодевшись, я помыла руки и пообедала горячими котлетками с пюре, после чего плюхнулась в кресло с учебником по алгебре. Через несколько минут в комнату ввалился взлохмаченный Славка, и тут же затрезвонил мой телефон. Я схватила трубку:

— Жень, возьми велик и отвези брата в бассейн. Я не смогу его привезти и забрать, на работу срочно вызвали, — торопливо сказал отец.

— А я опаздываю в бассейн! У меня в четыре часа первое занятие! — чуть не плакал Славка.

— Слава, успокойся, — громко сказал папа, очевидно, чтобы его мог услышать Славка. — У вас еще полчаса. Успеете, если выдвинетесь сейчас. Тренера зовут Алла Михайловна: невысокого роста с черными короткими волосами и фиолетовой прядью у лица. Она вас ждет.

Со скоростью света я натянула джинсы, нацепила серую толстовку, забыв надеть бюстгальтер под домашнюю майку. Да и ладно, главное — успеть! И через пять минут мы со Славкой уже мчались по велодорожке до спорткомплекса.

Велосипед простоял на балконе всю зиму, буквально на днях мы вынесли его в коридор — «оттаивать». В этом году я впервые села «за руль», а Славка устроился на багажнике. С непривычки ехать было тяжело, ноги отвыкли от нагрузки, а тут еще увесистый груз в виде Славика. А он не худенький. Оставшиеся десять метров пути, я уже еле выжимала педали и молилась о том, чтобы скорее добраться до велостоянки.

«Магис» представлял собой морского цвета двухэтажное здание с обычными окнами на первом этаже и панорамными на втором. Через некоторые окна просматривались люди, занимающиеся на тренажерах.

— Кажется, мы успели, — Славка соскочил с багажника, поправив набитый купальными принадлежностями рюкзак.

— Надеюсь, — простонала я, кое-как покидая сиденье.

Под мышками взмокло. Хорошо, что в толстовке ничего не заметно. Но вид у меня тот еще: красное потное лицо, прилипшие ко лбу волосы и еле идущие ноги.

Алла Михайловна ждала нас на входе. Когда мы поздоровались, тренер напомнила, что занятие длится час.

— Я тебя заберу, а пока покатаюсь где-нибудь, — шепнула я брату, он кивнул и в сопровождении Аллы Михайловны направился в раздевалку.

Я пересекла просторный холл, выполненный в морском стиле, отметила светлые кожаные диванчики, кофейные столики с лежащими на них спортивными журналами и два кулера по обе стороны холла и вышла через прозрачные пластиковые двери на улицу.

Парковка была полной, и велосипедов оказалось тоже много. Неужели люди не работают в четыре часа дня в будний день? Не перестаю этому удивляться. Я отвязала велосипед и не спеша, позволяя мышцам ног вновь привыкнуть к нагрузке, поехала в сторону дачного поселка, находящегося в десяти минутах от «Магиса».

Наслаждаясь спокойной поездкой, свернула под вывеску садоводства. Позади меня простирался лес, а по обе стороны расположились дачные домики. В некоторых из них кипела жизнь — сжигали мусор, топили баню. Прислушиваясь к шепоту колыхающихся листьев, я медленно подъехала к нашему участку. Аккуратные грядки радовали глаз.

Покатавшись еще немного, я двинулась в обратном направлении.

Уже на выезде из садоводства заметила шевеление слева. Повернулась. С мягкой улыбкой на меня смущенно смотрел парень. Я улыбнулась в ответ и помахала рукой. Он тоже помахал, хотя и не сразу.

С приятным ощущением внутри я продолжила путь.

Глава 4

— Ну, рассказывай, сынок, как прошло твое первое занятие? — бодро спросил папа.

Мы сидели за кухонным столом всей семьей, как и всегда, когда папа был не на дежурстве. Вот только обстановка была немного напряженной. За ужином он как-то чересчур весело интересовался нашими делами, а мама ограничивалась короткими фразами, изображая на лице вымученную улыбку.

Все было не так как раньше.

Между родителями определенно что-то творилось. И мне это не нравилось. Обычно за столом мы общались, рассказывали о событиях дня, происходило ли что-нибудь особенное, хорошее. Такую практику ввела для нас мама. Она вычитала, что данный психологический трюк позволяет человеку увидеть положительные события, что случаются ежедневно, но мы не замечаем их, зато зацикливаемся на негативе.

Но сегодня все перевернулось с ног на голову.

Мама поставила передо мной и братом тарелки с запеченной куриной ножкой и приправленным картофелем.

— Отныне я такое не ем! — вякнул Славка.

— С каких пор? — морщинки на маминой переносице углубились.

— С сегодняшних.

Папины брови поползли вверх, когда он сделал глоток чая.

— Это еще в честь чего? — в голосе мамы зазвенел металл.

— Хочу похудеть. Плавание этому отлично способствует. Однако нужно не только давать нагрузку мышцам, но еще и правильно питаться. А жирная курица не вписывается в это определение.

Мама нахмурилась сильнее.

— Ты растешь! Организм ребенка-подростка нуждается в полноценном питании. И у меня нет возможности готовить для тебя отдельно. Забудь о диетах! — мышцы на ее лице напряглись. И вся она словно наэлектризовалась. Коснись — убьет током.

— Так я же на диете, мне особо не надо готовить, — тихо перечил Славка.

— Ладно, Славик, завтра решим насчет твоего меню, — папа бросил на маму умоляющий взгляд. — А сейчас ешь, что дают.

И Славка съел. Остаток ужина мы провели в тягостной тишине.

— А почему мама такая злая? — спросил брат, когда мы готовили кровати ко сну.

— Не знаю, — я нанесла ночной крем на лицо, глядя в зеркало. — Думаю, у нее на работе проблемы.

— А почему тогда она ругалась на меня?

Я вздохнула.

— Так бывает, когда у взрослых трудности на работе, они приходят недовольные домой и срывают злость и обиду на домашних.

— Но она не ходит на работу!

— Это неважно. Работа из дома тоже выматывает, только тебе не надо ходить в офис.

Я провела гребешком по волосам, оглядела малиновую пижаму с совами, после чего залезла в кровать. Славка свесил голову со своего второго этажа. Его глаза блестели в темноте.

— Мне не нравится, что мама стала такой.

Меня тоже напрягло ее поведение. Она себя так не вела, даже при ссорах с папой.

— Все будет хорошо, да ведь, Жень? — брат помолчал и добавил: — Они же не разведутся?

Я поперхнулась.

— Что? Слава, о чем ты говоришь!

— А что? Все разводятся!

— Кто?

— У Яковлева вчера родаки развелись. И у Машки Скрипаченко развелись в прошлом году. А у Дани Мелкова отец запил, и мать выгнала его из дома. И теперь они вчетвером живут одни.

Опешив, я натянула одеяло до самого горла, будто пытаясь скрыться от жутких мыслей не по годам умного братца.

— Почему вчетвером?

— Потому что у них трое детей. Они многодетные.

— Бывает и такое в жизни. Но мы-то здесь причем? — я вгляделась в лицо брата, пытаясь понять, какие еще муравьи поселились в его черепной коробке.

— Притом, что нет гарантии, что наши тоже не разведутся! — глаза Славки наполнились слезами. — Я не хочу такого, я хочу жить вместе, как и раньше.

Его голос задрожал от рвущихся наружу слез.

Я заглянула на второй ярус кровати.

— Ну что ты, мы и сейчас живем все вместе. И завтра тоже. И потом, — я провела рукой по его беспорядочно торчащим волосам. — Просто сегодня день такой. Завтра будет лучше.